Abracadabra

Перспектива Лу Эх, Шарик, я как и ты был на цепи. Автозак трясся на каждом повороте. Водитель явно не заботился о пассажирах, которых перевозил. Видимо, привычка. Жонсьер сидел напротив, придерживая кулаком разбитый нос. Выражение лица у него был такое, будто он был готов лично задушить того офицера, что приложил его к асфальту. Судя по крови, приложил нормально. Полицейский, сидевший сбоку, старательно делал вид, что его здесь нет. Лу бросила в его сторону косой взгляд — не то чтобы хотела его разговорить, скорее оценивала, насколько он сам осознаёт, что участвует в полной херне. Похоже, осознавал. Но не решался даже выдохнуть в их сторону. Слева Кей, напряжённый как струна, сидел абсолютно неподвижно. Но когда Лу взглядом поймала его профиль, эмпатик повернул голову и подмигнул ей. Так спокойно, так буднично, словно они ехали на очередной прием. Лу прикрыла глаза, пытаясь уложить мысли в кучку. Могучую кучку. Мда. Общение с Иво явно на нее дурно влияет. Как она докатилась до такой жизни? Последние дни были настолько насыщены событиями, что слово «пиздец» обрело в её внутреннем словаре не только новые смыслы, но и новую эмоциональную окраску. И, судя по скорости пробивания днища, впереди её ждала палитра ещё богаче. «Крэп… репортёры.» Да, их точно было человек десять. С камерами, с микрофонами, с этим мерзким видом жажды крови. А что подумает мама, когда увидит ее и Жонсьера по телику? Ну звезды просто, семья как на подбор. Реакцию Йонаса вообще было страшно представить. Пусть начинает сушить сухари. Поток мыслей прервало резкое движение. Машина остановилась. — Выходим, — бросил боец, открывая дверь. Лу, Кей и Жонсьер вылезли на яркий свет прожекторов возле полицейского отделения. Внутри их встретил офицер, сверяющий информацию на голограмме. — До решения Национального суда вы все трое будете находиться под стражей. Полиция заводит предварительное дело. — У вас уже должна быть моя карточка, — любезно решила посодействовать Лу. — Я тут не первый раз. Ее порадовало, что Кей, стоявший рядом, тихо усмехнулся. Их повели в небольшую комнату с белыми стенами, где запах антисептика бил в нос. Фотограф уже приготовил камеру. На столике лежали таблички с номерами. — Сначала вы, — кивнул он на Жонсьера. Лу наблюдала за происходящим и отказывалась верить в реальность. Ладно, она. Ладно, Кей. Но Жонсьер? По выражению его лица не нужно было быть гением, чтобы понять, о чем он думает. Сейчас в своих мыслях он явно похоронил половину полиции. Под приказ стоявшего рядом офицера инквизитор повернулся с табличкой, чтобы сделать снимки в профиль. Лу смотрела на это и думала, что при других обстоятельствах могла бы даже смеяться. Но потом табличку передали ей. Преступница, крэп. Перспектива Иво May I have your attention, please? Will the real Slim Shady please stand up? Коридоры центрального купола Общественного собрания ощущались сегодня непривычно холодными. Мрамор под ногами отражал свет ламп и неприятно бил по усталым глазам. Иво шагал ровно, хотя каждый шаг гулко отдавался в груди. За спиной двигались двое бойцов охраны, формально сопровождающих его как высокопоставленного свидетеля. Не как обвиняемого. Пока что. Двери огромного овального зала бесшумно раскрылись, пропуская Приора внутрь. Очертания зала знакомы до боли: возвышение духовного блока, напротив — массивный ряд светских советников, а между ними общий сектор. Всё так же, как всегда. Но впервые за годы службы Иво чувствовал себя здесь не частью конструкции, а целью. Он привычно занял своё место у трибуны, выпрямив спину. Рядом сел Викарий Юнал. Волнительно посмотрел, едва заметно придвинулся ближе, хотел было спросить, что происходит, но Иво не повернулся. Не мог. Вся его сдержанная ярость была устремлена вперёд — на человека, стоявшего у центра стола президиума. Советник Моро. Самодовольная тварь. Организатор — как Лу бы выразилась — всего пиздеца. Иво же мысленно выбрал формулировку как «происшествие беспрецедентной абсурдности». Так было… приличнее. Монтепен тоже прибыл. Он выглядел плохо: кожа серее обычного, взгляд расфокусированный. Моро делал вид, что не замечает бывшего главу полиции, хотя именно его состояние говорило громче любых слов. Но говорило только Приору, остальные же не обращали на это никакого внимания. Светский блок присутствовал в полном составе. Некоторые советники даже не скрывали наслаждения: такая возможность прижать Церковь к стене, и они собирались насладиться этим моментом. Угроза теракта волновала их куда меньше, чем политический шанс. — Начнём, — ядовито-мягкий голос Моро разнёсся по залу. — Заседание Общественного собрания объявляется открытым. Он сделал шаг вперёд. — Приор Инквизиции Церкви Единства, месье Иво Мартен. Вы подозреваетесь в подготовке и попытке фабрикации террористического акта с целью получения расширенных полномочий и политического влияния. В зале поднялась волна шёпотов. Кто-то нервно сглотнул. Кто-то сиял глазами, как ребёнок, которому подарили сладкое на праздник. Моро продолжил: — Инквизиция первой получила доступ к обнаруженному устройству. Сотрудники Приора находились рядом с ним без наблюдения. Приор предпринял скрытую силовую операцию без уведомления надзорных органов. Подобный подход характерен для тех, кто стремится инсценировать угрозу, чтобы затем управлять последствиями. А на сколько мы знаем, месье Мартен умеет действовать неожиданно и крайней степени радикально, когда ему это выгодно… если вспомнить события трехлетней давности. Юнал резко втянул воздух, но Иво не дрогнул ни одним мускулом. — После подрыва научного центра, — продолжил Моро, — влияние Приора существенно ослабло. Фабрикация теракта могла бы вернуть Инквизиции особый статус, а также стала бы удобным поводом для введения чрезвычайных мер. Шёпот превратился в гул. «Фабрикация»… «теракт»… «Приор»… За годы службы Иво привык к ярлыкам. Палач. Коррупционер. Революционер. Сумасшедший. Теперь вот — террорист. Что ж… Моро не стал дожидаться, пока зал утихнет. Он вышел еще вперёд, его шаги мягко стучали по мрамору. Было заметно, как он наслаждался моментом. — Но мы отвлеклись, — почти нежно произнёс он. — Вернёмся к сути вопроса. Он поднял планшет с аналитической сводке. На голограмме вспыхнула фотографии бомбы, найденной в фургоне Равеля: блоки питания, промышленная проводка, монтаж, пустые узлы. — Согласно заключению технического отдела полиции, устройство собрано из промышленных модулей, доступных на ряде предприятий города. Однако… — Моро сделал паузу, глядя прямо на Иво, — там отсутствуют компоненты, необходимые для запуска. Компоненты, которые могли бы быть заменены только одним источником энергии. Он щёлкнул пальцами, и на экране появилась голограмма человеческой фигуры, подсвеченная голубым. — Псионики. Шёпот в зале был теперь похож на потрясение. Моро продолжил наступление: — И как удачно совпало, что Приор Инквизиции в последние недели высылал запросы на перемещения псиоников. Запрашивал отчёты о тех, кто мог бы обеспечить подобную мощность. Он шагнул ещё ближе, нависая над трибуной. — И ещё более удивительно, что параллельно Приор проявлял избыточный интерес к работе атомной станции. Смены персонала, усиление охраны, запросы о доступах. Это всё — официальные документы. Светский блок шумно загудел. Некоторые повернулись друг к другу, громко обсуждая — если это правда, Церковь в ловушке, Инквизиции конец. Моро с торжественной улыбкой оглядел зал, ловя их реакцию. — То есть мы имеем: бомбу, собранную без ключевых энергетических элементов. Приора, активно изучающего псиоников, способных заменить эти элементы. Приора, внезапно проявляющего интерес к атомной инфраструктуре. Приора, проводившего скрытую операцию без надзора. Ну Приор. Моро вскинул руку, подводя итог: — Разве это не выглядит как подготовка террористического акта? В зале повисла тишина. Иво медленно поднял взгляд. В его глазах не было ни удивления, ни раздражения — только такая холодная сосредоточенность, от которой стало неуютно даже тем, кто его ненавидел. Он слегка усмехнулся. Едва заметно. Но от этой ухмылки у половины присутствующих пошел мороз по коже. — Месье Моро, — мягко произнёс Иво, — я весьма тронут вашим вниманием к моей работе. И вашей, скажем так… отчаянной попыткой придать ей художественную окраску. Несколько человек из духовного блока тихо фыркнули. Фанаты Иво. Приор продолжил: — Но ни один факт, который вы привели, не подтверждает разработку бомбы Инквизицией. Мои запросы о перемещениях псиоников — часть расследования по делу происхождения вещества, известного как флукс. Все отчёты направлялись в тот же Совет, который сегодня выражает такую глубокую озабоченность. Кто-то в светском блоке отвёл взгляд. Иво подался вперед, и теперь уже он контролировал зал: — Мой интерес к атомной станции объясняется тем, что именно там были найденные первые следы утильных частей, использованных затем в составе бомбы. Это задокументировано. Но, видимо, сегодня удобнее трактовать факты иначе. Что же касается самой бомбы… Инквизиция не собирала её. Но её наличие действительно удобно. Пауза. Выдержанная. Идеальная. Он ударил словами ровно туда, куда надо. — Удобно для тех, кто желает дискредитировать Церковь. Удобно для тех, кто ждал повода выставить Инквизицию угрозой. И, как мы сейчас наблюдаем, светская сторона Общественного собрания этим поводом воспользовалась моментально. Шёпот прокатился уже со стороны кардиналов. Юнал повернулся к Иво и утвердительно кивнул. Приор уже обращался ко всем членам Общественного Собрания. — На протяжении трёх месяцев я неоднократно отчитывался здесь, на этих заседаниях, о том, что Инквизиция ведёт расследование происхождения флукса и поиске его создателя. Это расследование привело к человеку, сотрудничавшему с прошлым Викарием, Жаном-Франсуа. Его имя — Люсьен Равель. Незарегистрированный эмпатик. Создатель флукса. Именно расследование моего подчинённого, Марка Жонсьера, позволило выйти на его след. Сегодня утром, после нашего возвращения в город, камеры наблюдения зафиксировали Равеля. Моро не моргнул. Выпрямился, коснувшись пальцами стола перед собой. — Так всё-таки... Почему Инквизиция решила действовать тайно, без извещения полиции? Я напомню, что на объекте находилось… — он перевёл взгляд на документы, будто и не знал этого заранее, — промышленное оборудование, потенциальная взрывчатая субстанция… Это все находится под охраной полиции. — Именно поэтому, — ответил Иво ровно. — Равель представлял угрозу. Любая утечка информации дала бы ему преимущество, возможность скрыться или использовать свои способности. Использование пожарной тревоги — это экстренная мера, предусмотренная полномочиями Приора. Она необходима для защиты жизней гражданских. Советник Моро умалчивает об этом факте. Кто-то в светском блоке поморщился. Иво продолжил: — По данным бойцов Корпуса Содействия, мы добились минимальных потерь среди. Без смертельных исходов. Так на каком же основании полиция вмешалась в операцию Инквизиции? И почему мои сотрудники были арестованы без уведомления и без постановления Синода? Последние слова Мартен произнес с особым нажимом. Гул в зале стих. Кто-то взглянул на Моро, ожидая его реакции. — Основание? — мягко переспросил Моро. — Прекрасный вопрос. Позвольте ответить столь же подробно. Полиция вмешалась, месье Приор, потому что получила сигнал о вооружённом столкновении у моста Ривьер-де-Франс. Это — один источник. Второй источник — аварийное оповещение промышленной зоны. Пожарная тревога, которую, как вы говорите, инициировали именно ваши люди. Разумеется, как временный руководитель полиции, я обязан был обработать оба сигнала. И наконец, третий источник. Наши патрули оснащены мобильными сканерами опасных объектов. Радиологических, химических, энергетических. Стандартные меры безопасности после теракта в научном центре. Он выдержал паузу, потом добавил: — При подъезде к мосту сканер зафиксировал аномальный энергетический профиль, характерный для промышленного взрывного устройства. В зале вновь вспыхнул гул, куда громче прежнего. Иво не шелохнулся. Но грудь у него на мгновение болезненно сжалась. Потому что версия была идеальной для суда. Она, конечно же, была ложью. Но ложью, которую было тяжело опровергнуть, ведь Моро просто напросто знал, где находился Равель. Приор прекрасно понимал: единственный способ вывести Моро на чистую воду это допросить Равеля. Но в таком случае допрос будут проводить в суде, и информация, которая выльется, может затронуть Лу. О том, как она была под его влиянием. Иво выстроил слишком хрупкий мост между правдой и необходимостью молчать. Снова. Неожиданно поднялся Юнал. — Уважаемые члены Общественного собрания! Зачем мы обсуждаем домыслы? — раздражённо проговорил он. — В подобном деле единственный способ установить истину — привести задержанного. Пусть он даст показания. Пусть мы услышим от него самого… Иво хотел остановить его, перехватить взгляд, сказать хотя бы нет. Но вместо Приора Викария перебил советник Моро. — Допрос невозможен. Зал оживился. — Как это — невозможен? — Он сбежал? — Инквизиция скрывает задержанного?! — Это нарушение юрисдикции! Голоса взвились как хор встревоженных ос. Моро продолжал свое политическое шоу. — Этого невозможно сделать, — произнёс он с театральной скорбью. — Подозреваемый Люсьен Равель погиб при задержании. Иво удивлённо приподнял бровь. Такого он явно не ожидал. Как это мёртв? А затем в голове начался холодный математический расчёт. Нет свидетеля. Значит, нет больше прямой угрозы для Лу. Равель уже не сможет сказать того, что могло бы погубить её. Её тайна остаётся при ней. Иво впервые за последние минуты позволил себе неуловимое, незаметное миру облегчение. И сразу же почувствовал, как сознание настигла вторая ударная волна из потока мыслей. Ледяное осознание… Слишком рано выдыхать. Слишком рано думать, что угроза ушла вместе с Равелем. Если Моро убрал свидетеля, то он явно сделал это не для того, чтобы оставить ситуацию без опор. Нет. Он не оставил бы себя без козырей. Равель был лишь инструментом. Убрав его, Моро не ослабил свою позицию — он расчистил место для следующего хода. Теперь нечем доказать, что он сам замешан. Нечем подтвердить, что Монтепен был под влиянием. И самое опасное — нечем указать, что Инквизиция действовала по делу, а не инсценировала угрозу. Но нет. Убийство Равеля не было заранее спланированным, Моро не был готов и действовал наобум… Он должен был где-то просчитаться. Думай, Иво, думай, думай…. Моро тем временем продолжал вешать лапшу на уши ватных советников: — Он предпринял попытку оказать эмпатическое воздействие на сотрудников полиции. Угроза была непосредственной, и в соответствии с протоколом максимального риска был открыт огонь на поражение. Попался. Иво тут же поднял голову. Металл, застывший в его взгляде, был опаснее всякого оружия. — Любопытно. — Простите? — Вы не владеете полной картиной, советник. Равель был полностью обезврежен. В момент прибытия полиции он находился под действием пси-блокатора. Я был на прямой связи со своими людьми в режиме реального времени. — Вы… были на связи? — произнёс Моро с тщательно скрываемым осторожным интересом. — Да, — с невозмутимым спокойствием кивнул Приор. — И могу утверждать: сопротивления не было. Нападения не было. И необходимости открывать огонь тоже. А вскрытие покажет, когда был введен пси-блокатор и когда был произведен выстрел. Не всех в зале устроил этот довод. Поддерживающие выкрики снова разделились на две стороны. — Полиция правильно поступила, что устранила угрозу нашей безопасности! — Угрозы была бы в любом случае устранена, а они лишили нас единственного свидетеля! Как опрометчиво! — Пока Инквизиция занималась непонятно чем, полиция работала! — Ядерная бомба!!! Один из советников плеснул водой из стакана в кардинала. Началась потасовка, которую тут же попытались разнять. Иво наблюдал за этим балаганом и пытался найти решение, как выйти из всей сложившейся ситуации. Но вердикт должны были вынести Юнал и общий блок суда — смешанный состав, обращающийся одновременно и к светскому, и к духовному праву. Викарий поднялся, стараясь всех утихомирить. — Выслушав доводы обеих сторон, Общественное собрание считает необходимым провести разбирательство в судебном порядке. В том же составе. На основании свидетельств руководителей операции: командира полицейского отряда и инквизитора месье Марка Жонсьера. При участии независимого эмпатика, назначенного общим блоком. В зале прокатилось удовлетворённое шевеление. Советники — потому что решение сохраняло их влияние. Церковь — потому что Жонсьера допустили к слову. Юнал едва заметно кивнул Приору и продолжил: — И я настаиваю, — добавил он твёрдо, — чтобы сотрудники Корпуса Содействия были освобождены от задержания. Месье Кей Стоун и мадемуазель Лу Рид являлись частью операции, действовали по приказу Приора Инквизиции. К ним вопросов быть не должно. Эти слова устроили почти всех. Иво ощутил, как груз напряжения чуть сместился с плеч. Но именно в этот момент раздался мягкий, ужасно довольный голос: — Боюсь, с этим нельзя согласиться полностью. Иво едва заветно прикрыл глаза — одно слово и он самолично пристрелит Моро у себя в кабинете. — Мадемуазель Рид также должна быть допрошена с эмпатиком. Её случай исключительный: она не только участвовала в операции, но и у полиции имеются предварительные подозрения о возможном сговоре с погибшим подозреваемым. Зал замолчал так резко, словно все одновременно перестали дышать. Иво почувствовал, как будто пол под ногами стал чуть менее устойчивым. Моро не просто упомянул Лу — он вынес её отдельно. Выделил. Выстрелил точно в ту точку, которую Иво ожидал, но на которую надеялся, что не наступят. — Подозрения легитимны по всем параметрам. И будут предоставлены на отдельном судебном заседании. Иво поднялся. — Мне необходимо ознакомиться с этими основаниями, — жёстко произнёс он. — Это касается расследования по псионикам, а следовательно — напрямую относится к юрисдикции Церкви Единства и Инквизиции. Я требую— В общем блоке поднялся советник, который отвечает за все правовые нормы. — Так-то оно верно, месье Приор… но в данной ситуации это невозможно. Инквизиция сама находится под подозрением. А учитывая вашу личную заинтересованность — речь идет о вашей супруге — доступ к материалам дела до суда будет нарушением нейтралитета. Зал замер, ожидая реакции Приора. Тот стоял неподвижно, как статуя. — Единственное, что вы можете, — продолжил представитель суда, — это выступить защитным свидетелем для месье Жонсьера и мадемуазель Рид во время заседаний. С вопросами до суда вы ознакомиться не имеете права. Как и встречаться с задержанными до их слушаний. Юнал тревожно повернулся к Иво с почти отцовским страхом. Но возразить было нечем, они знали закон. Иво понял: сейчас надо выиграть хоть что-то. — В таком случае предлагаю порядок: суд над офицером полиции сегодня. Марком Жонсьером — завтра. И только после этого — суд по делу Лу Рид. Перспектива Лу А для вас я никто Как и вы для меня Я плюю на закон Вы меня в лагеря Жонсьер, Лу и Кей сидели за решеткой. Сырая бетонная камера предварительного задержания. В ней тянуло холодом от пола так, что Лу казалось, он поднимается по костям. Хотя скорее всего просто психологическое самовнушение. Лу едва сдерживала дрожь, а руки похолодели до кончиков пальцев. Дыхание стало слишком частым, слишком поверхностным. Ей сейчас хотелось увидеть лишь одно — одну-единственную чёрную макушку, ту, которая даже просто своим появлением смогла бы разрушить это липкое чувство страха. Но Иво здесь не было. Не появлялся. Не приходил. Хорошо это или плохо, Лу пока не знала. Надеялась, конечно, на первое. Чтобы себя отвлечь, девушка украдкой посмотрела на Жонсьера. Тот вытянулся на скамейке, скрестив руки на груди, и откинул голову назад. Как на курорте. Постиг настоящий дзен заключённого, крэп. Лу мрачно выдохнула. Даже обидно стало. Похоже, переживал он сейчас меньше всех — ну да, меньше знаешь, легче сидишь. Лу перевела взгляд на Кея. Единственный плюс пси-блокатора: Стоун сейчас не задыхался в её эмоциях, находясь рядом, как случилось бы обычно. Хотя… Кей повернул голову, встретился с ней взглядом и улыбнулся. Тихо. Поддерживающе. Как улыбается только он. Легонько хлопнул ей по ноге. Нет… всё-таки чувствует. Даже без пси-эмпатии. Лу ощутила, как внутри всё сжимается. Хорошо бы поговорить, но оба знали нельзя — здесь слушают каждое слово. Время тянулось мучительно медленно. И вот, вместо желанного инквизиторского кителя у решётки появился полицейский с ключами и двое охранников. Все трое внутри камеры одновременно поднялись. — Месье Стоун, — обратился к ним офицер Полиции приятной наружности. — Суд признал вас невиновным и отпускает. Месье Марк Жонсьер и мадемуазель Лу Рид подлежат задержанию до выяснения всех обстоятельств и дачи показаний. Лу сглотнула. Слова осели тяжёлым комом. Но вместо нее резко оживился Жонсьер, начав сразу с наезда. — На каком основании вы отпускаете месье Стоуна, но задерживаете мадемуазель Рид?! И где Приор?! — Месье Жонсьер, с вами будут говорить на суде относительно проведения операции. К мадемуазель же предъявлены иные обвинения. Подробности на слушании. Лу совсем отчаянно посмотрела на Кея, не в силах скрыть свой страх. Кею уже расстёгивали наручники, но он вернул ей взгляд с теми же эмоциями. Жонсьер не был в курсе их опасений, но это не помешало ему напрячься от ситуации и вновь вцепиться в полицейского. На удивление, вежливого полицейского. — Месье Рамо, что за обвинения? Почему Приор не уведомил нас? Где он? Дело касается его жены! Полицейский ответил всё тем же спокойным тоном: — Именно поэтому его здесь нет. Но Приор распорядился обеспечить вам условия повышенного комфорта до суда. Ваше заседание, месье Жонсьер, состоится завтра. Мадемуазель Рид — на следующий день. Это всё, что мне позволено сообщить. Пройдёмте. Жонсьер было снова открыл рот, явно готовясь возражать, но Рамо пресёк любые попытки сопротивления. Лу же успела только бросить последний, отчаянный взгляд на Кея. Эмпатик даже не смог найти жест поддержки — растерянно смотрел ей вслед, с тревогой в глазах, не в силах никак помочь. Их повели в глубь здания. Шаги гулко раздавались по коридору, заглушая бешеный стук сердца Лу. — Надеюсь, никто из вас не смотрел «Побег»? — попытался разрядить атмосферу Рамо. Лу выдохнула чуть громче, чем хотела: — Из всего, что у меня есть, — только метка пси… Хотя кто знает, что скрывает месье Жонсьер… Вся надежда на него. Марк глухо отозвался: — Не хочу вас огорчать, Рид… — Да куда уж больше… — буркнула она. Рамо усмехнулся — первая человеческая эмоция в этом злосчастном месте. Их разместили в соседних помещениях — назвать комнатами было бы слишком щедро. Кутузка, только слегка прилизанная под видимость тюремной роскоши. Кованая кровать, окно с решёткой, отдельная ванная с туалетом. Повышенный комфорт. «Пять звёзд, крэп. Без параши перед расстрелом, и на том спасибо.» Лу присела и оперлась о стену, прислушалась. Тихо, как в гробу. Совсем одна. Наедине со своими мыслями. Холод стены впился в лопатки. Дрожь вернулась сильнее прежнего. Лу втянула воздух — не помогло. Если бы вышел пар изо рта, она бы не удивилась. Лу с ненавистью осмотрела свою каморку. В похожей комнате они останавливались в Лаграсе. Давным давно. Тоже с Жонсьером. Лу хмыкнула от сравнения и понадеялась, что в этот раз пожара не будет — телекинезом уже дверь не выбьет, сгорит здесь нахрен, да и все. Может, это был бы один из самых благоприятных исходов? Лучше ли эта смерть, чем от виселицы, Лу не знала. Но позитивность своего мышления оценила. И теперь снова позволила себе подумать о ситуации. Вынести вердикт до суда. «Мне пизда.» Не геройски. Не драматично. Просто честно. «Вляпалась…» Перспектива Кея и Иво А я вам сейчас покажу, откуда на Нью-Пари готовилось нападение. Кей прикрыл глаза, стараясь не выдать себя. Пси-блокатор отходил медленно, как будто изнутри кто-то сминал нервные окончания руками, не заботясь об остальных внутренностях. Эмптатик глубоко вдохнул, вернул кобуру с ультиматумом на привычное место, закинул в рот таблетку сильного обезболивающего и, сглотнув горечь, поспешил в Синод. Иво связался с ним просил приехать, не как телохранителя, а как свидетеля. Это само по себе означало плохие новости. Кей обнаружил Приора в Синоде в отдельном выделенном кабинете в момент их тихой беседы с Викарием и Сарду. Эмпатик тихо вошел и приветственно кивнул присутствующим. Иво мельком оглядел его, тоже коротко кивнул — мол, вовремя. — …Монтепен не отдавал себе отчёта, когда передавал управление полиции Моро, — продолжал Приор. — Он был под эмпатическим влиянием Равеля. Я убеждён в этом. Однако подтвердить мы это, к сожалению, не можем: единственный свидетель устранён. Сарду оторвалась от точки на полу и подняла глаза на Мартена. — Зная Шарльза… Он ни при каких обстоятельствах не признает собственную ошибку. Это означало бы автоматическое лишение всего. Слишком высокие ставки: полномочия, место в Совете… репутация. Он скорее пойдёт на политическое самоубийство, чем допустит публичную потерю лица. Она хищно поджала губы. Ее старое соперничество с Монтепеном ощутимо вспыхнуло в воздухе. — Вы не в выгодной позиции, месье Мартен, — продолжила она. — На месте Монтепена я бы воспользовалась ситуацией, чтобы выставить оппонента некомпетентным. Чего уж греха таить, Церковь, разумеется, тоже не упустила бы возможность укрепить свои позиции. Юнал тяжело вздохнул и развёл руками, не отрицая, но и не подтверждая. — Тем не менее, политические интересы не могут перевешивать факты. Моро намерен использовать ситуацию для перераспределения власти в свою пользу. Мы обязаны этому помешать. Сарду покачала головой и снова повернулась к Иво. — Сейчас всё зависит от вас. От того, как пройдёт суд над месье Жонсьером и мадемуазель Рид. Любое процессуальное несовершенство, малейшая несостыковка, эмоциональная реакция, и они вцепятся в дело зубами. Как стая шакалов. Иво едва заметно приподнял уголок губ, сравнение ему пришлось по нраву. Он подумал, Лу бы тоже понравилось. А все остальное — нет. — Я рассчитываю на вашу поддержку, мадемуазель Сарду. Если светская часть Общественного собрания проявит благоразумие, процесс можно будет удержать в законном русле. — Я убедительно донесу до коллег, что политическая игра сейчас не в их интересах, — заверила Сарду. — Но рассчитывать на полное единство… не стану. — Этого уже достаточно, — кивнул Иво. — Со своей стороны я уведомлю остальных членов Совета: уклонение от объективной оценки приведёт к утрате доверия Инквизиции. А с этим будут связаны определённые последствия. Сарду слегка напряглась. От тона, от уверенности, от того, что он фактически угрожал, не произнеся ни одного слова угрозы. Конечно, ведь покусились не только на Инквизицию, но лично на Приора. Сарду кивнула и поспешила в зал. За ней следом Викарий. Иво остался с Кеем. — Как ты себя чувствуешь? — Функционирую. Судя по всему, я пришёл в самый разгар. Обстановка… так себе? — Как видишь, — мрачно подтвердил Иво. — Сейчас главное, чтобы Моро не загнал процесс в точку невозврата и не натворил больше бед. Иво обхватил рукой левое запястье, на секунду закрыл глаза, затем взглянул на Кея. — Как Лу? Кей подбирал слова… и не нашёл ни одного достаточно подходящего. — Держится. Иво задержал на нём взгляд. Но комментировать не стал. Коротко кивнул, приняв к сведению. — Пойдём, — сказал он. — Сейчас начнется. Заседание проходило ровно, болезненно ровно. Создавалось ощущение, словно все заранее договорились говорить только отрепетированные фразы. Суд рассматривал действия полицейского офицера, который приложил Жонсьера к асфальту. Кей проинформировал об этом Иво на ухо. Приор пока слушал, выбрал тактику не давить. Несколько раз давали слово Кею. Он подтверждал детали, поправлял нестыковки, не позволял полиции увести рассказ в пользу собственных интересов. Говорил так, как видел. Его присутствие делало ложь невозможной. Но был нюанс. Полицейский рассказывал свою версию событий, тщательно вычищенную, облаченную в благородные формулировки. Он говорил о долге, о защите населения Нью-Пари, о предотвращённом риске теракта для мирных жителей. Его слова были подобраны так аккуратно, что первое время Совет даже проникся. Пару членов светской стороны заседания кивали, откровенно поддавшись на иллюзию благородства. Это раздражало Иво до звона в зубах, ведь он знал истину. Он смотрел на Моро, и с каждой секундой его злость только крепла. Именно этот человек позволил офицеру подать всё так, будто Инквизиция сама едва не сорвала операцию, а полиция лишь пыталась помочь. Хорошо поданная ложь всегда цепляет — особенно ту сторону Совета, которая жила ощущением собственной значимости. Но всё это рухнуло там, где Иво и ожидал, когда он задал главный вопрос: — Обоснуйте необходимость ликвидации Люсьена Равеля, когда он уже был задержан Корпусом Содействия. Офицер замешкался, но все же ответил прямо на вопрос. — Это было указание советника Моро. Он посчитал угрозу непосредственной. В зале стало тихо. Иво видел, как несколько советников обменялись быстрыми взглядами. Видел, как один из них приподнял брови, а другой сжал губы. Им не нравилось произошедшее. Версия полиции, казавшаяся такой стройной в начале, вдруг потеряла устойчивость. Одно дело — рассказывать о спасении мирных жителей. Другое — признавать, что убийство произошло по словесному распоряжению поехавшего политика. Но только часть Совета включили мозги. Остальным было плевать, и именно этим пользовался Моро. Викарий Юнал выглядел вполне удовлетворённым произошедшим. Но Приор — нет. Он изо всех сил сдерживал раздражение, наблюдая за Моро, который лениво откинулся на спинку стула, с тем же скучающим выражением лица, что и в начале заседания. Спокойный, уверенный в себе, словно заранее знал исход. Иво кожей ощущал, что всё сегодняшнее действие лишь разогрев. Моро не собирался бороться за офицера полиции. Он готовил сцену. Акт первый закончен, акт второй начнётся завтра. Иво же видел в происходящем другое: каждый подобный шаг, каждое слово, каждый показной жест спокойствия — всё это гвозди. Гвозди, которые Моро вбивает в крышку своего собственного гроба. Но прежде чем гроб заколотят, он намерен утянуть за собой тех, кого Иво не позволит отдать. Только как этому помешать? Возвращались в Инквизицию оба — и Кей, и Иво — в одинаково подавленном состоянии. Кей двигался заторможенно и даже не пытался скрыть усталость. Иво молчал. Внутри всё кипело, наружу прорывалась только ледяная собранность. Да и она готова была покрыться трещинами от малейшего неправильного слова или жеста. Хотя Лу давно перестала быть телохранителем, её отсутствие ощущалось физически. Словно рядом с ними должны быть ещё одно дыхание, ещё одна тень, ещё одна пара шагов, но их не было. У обоих мужчин внутри зияла болезненная пустота, только Кей переживал её через внутреннее беспокойство, а Иво через тихую, точную боль под рёбрами, которая не позволяла сделать полноценный вдох. У дверей кабинета Иво коротко сказал: — Спасибо, Кей. Можешь быть свободным. Кей кивнул, но прежде чем уйти, задержался на секунду. — Тебе… помочь с подготовкой к утру? Иво внимательно посмотрел на эмпатика и покачал головой. — Нет. И пусть меня сегодня не беспокоят. Тон был таким, что вопросов не осталось. И не успел Кей дойти до служебной комнаты, как у него зазвонил телефон. Перспектива Йонаса Вы любите розы? А я на них срал! — Твою мать, Кей! Че у вас там происходит?! Кей скривился. От громкого звука, боли блокатора или тяжести бытия, непонятно. Машинально прикрыл глаза ладонью. — Не по телефону. Приезжай ко мне. Буду через двадцать минут. Йонас буквально ввалился в квартиру. Лицо бледное, глаза злые, плечи взвинченные. Раздражение и страх хилер даже не пытался скрыть. Кей почти почувствовал, как покалывает кожа. Хорошо, что блокатор всё ещё держался, иначе его сознание бы просто не выдержало этот день. — Ты живой? — Йонас подошёл вплотную, оглядел его с ног до головы, развернул к свету. — Ранения есть? Кей молча покачал головой и пошел отключать камеры. Йонас закатил глаза, но дождался, пока тот вырубит их. Лишь после этого продолжил. — Представь степень моего аху — он споткнулся о слово и бессильно махнул рукой. — Ладно. Представь, как я ахуел, когда проснулся после смены и узнал, что тебя, Лу и вашего Жонсьера повязала полиция! А Приора обвиняют в, мать его, терроризме! И единственное, что я получил — два коротких сообщения от Иво. Два, Кей! ДВА! — С учетом его занятости я удивлен, что ты вообще что-то получил. — Где Лу?! Кей коротко, максимально без деталей пересказал суть. Чем меньше Йонас знает, тем безопаснее. Тот слушал, то хмурясь, то кусая губу, а когда Кей закончил, тихо присвистнул. — Это всё из-за той ситуации? Кей ничего не ответил. И пауза стала слишком многозначительной. Йонас выдохнул, отступил на шаг, а затем сорвался. — Так какого хуя, объясни мне, Иво, блять, муж Лу, Приор, позволяет этому происходить?! Почему она сидит там одна? Почему он не поднял Инквизицию, не разнёс к чертям эту ебанную полицию и не забрал её? Он вообще понимает, что его жена в изоляторе?! Что её обвиняют в чём-то, что она в жизни не сделала?! А он второй человек по значимости в Нью-Пари, твою мать! Кей нахмурился. Йонаса заносило, это надо было останавливать. — Йонас. Ты на эмоциях. Приор делает всё, что может. Он один человек в системе, где решения принимает толпа людей. Он не всемогущий. Он не может сейчас взять меч и пойти вырезать полгорода, чтобы достать Лу. Это не так работает. И ты сам это знаешь. Хилер замолчал. Несколько секунд просто смотрел на Стоуна глазами, в которых за страхом стояла ярость, а за яростью отчаяние. — Значит, всё настолько херово, — наконец сказал он. — Если даже Мартен связан по рукам. Кей устало потер переносицу. — Суд будет послезавтра. Йонас нервно прошёлся по комнате. — У Шазы есть контакты. Я могу попросить… ну, хотя бы попытаться сделать что-то. Как-то повлиять… Кею не нужно было слышать продолжение. Его лицо резко исказилось. — Не смей. Любая косвенная связь, любое вмешательство — всё это могут использовать против Приора. Твоё имя рядом с делом, и они скажут, что псионики давят на суд. Понимаешь? Реакция Йонаса Кею не понравилась. Теперь Стоун жалел, что он под блокатором. Сейчас бы эмпатия ему пригодилась, потому что человеческих сил не осталось. Он едва ли не валился с ног. Йонас тоже понял это. — Ладно, — выдохнул он. — Ладно. Я поеду к себе. Отдыхай, Кей. Передай Иво… Передай ему, что я заходил к матери Лу. Сказал, что всё под контролем. Навешал ей лапши, короче. Пусть… пусть хотя бы она не сходит с ума. Он махнул рукой, отбросив разговор. Хилер был полностью на взводе. На другие чувства места не оставалось. Посидев немного с Кеем, Йонас решил не давить и оставить его одного. Попрощался и ушел. Но домой Йонас, конечно же, не поехал. Перспектива Иво Sometimes it feels like the world's on my shoulders. Everyone's leaning on me Здание Инквизиции было почти полностью погружено в темноту — рабочий день закончился много часов назад. Свет, правда, всё ещё горел на нескольких этажах, где дежурили Инквизиторы, но ярче всех светился верхний уровень. Иво даже не хотел смотреть на время— ему казалось, что его всё равно недостаточно. Он прокручивал запись задержания уже в десятый раз, покадрово, мучительно педантично. На шестой минуте Лу споткнулась за Кеем возле решетки на асфальте, а когда поднималась, руки ее были уже свободны. — Умница… Теперь на голограмме перед ним была открыта карта канализационных тоннелей. Путь от точки падения телефона, учёт перепадов, шлюзов и потока воды. Завтра группа бойцов КС отправится под землю, на безопасном расстоянии от места происшествия. Они найдут устройство. Должны. Это станет хотя бы одной уликой, которую Моро не сможет обнулить. На столе уже лежал список людей, которых нужно пробить, и перечень информации, которую необходимо запросить для суда. Но как это использовать против всей той горы лжи, которую Совет уже съел? Как дотянуться до правды, если сам факт псионик под следствием автоматически делает Лу виновной для половины зала? Ответа не было. Иво пытался продумать всё на несколько шагов вперёд, но готового выхода из ситуации все еще не было. Суд над Марком, возможно, даст хоть какие-то ответы… но Иво терзал иррациональный страх, что всё только ухудшится. Он свернул голограмму и устало спрятал лицо в ладонях. Глаза жгло от перенапряжения. Иво всё-таки взглянул на время. Почти четыре часа ночи. В обычный день Лу уже давно бы спустилась в кабинет, отвлекла, увела домой. Сейчас никто не звал. Как она там? Незнание и беспомощность давили мёртвым грузом. Ну как незнание. Иво знал, где она, догадывался в каком она сейчас состоянии. Знал и был бессилен приблизить её хотя бы на метр. Лу снова забрали. Только на этот раз не неизвестные ублюдки. Свои же. Ситуации разные, итог один: ее рядом нет. И он позволил этому случиться. Иво резко мотнул головой — сентиментальность сейчас опасна. Она только ослабит его, а он не имеет права на слабость. Он поднялся в апартаменты. И лучше бы этого не делал. В гостиной стояла большая коробка. Инородный объект в музее его личной катастрофы. Иво вспомнил, что Даниэль вскользь говорила о какой-то доставке, но он почти не обратил на это внимания. Уставший мозг только теперь собрал нужные детали, и Иво догадался, что внутри. На коробке была прикреплена открытка. Иво поддел её пальцем. «Сыграешь для меня ещё? Желательно всю жизнь. Л. Р.» Сердце, этот глупый орган, болезненно ухнуло вниз. Иво сжал челюсть, резко взглянул вверх, прикрыл глаза, дернул подбородком. Удар пришёл оттуда, откуда он меньше всего ожидал. Иво аккуратно спрятал открытку во внутренний карман форменной туники и тихо прошептал: — Обязательно сыграю, Лу. Он потеряно застыл посреди комнаты. Что делать, куда идти? К хорошему быстро привыкают. Даже несмотря на ссоры и события последнего времени, Иво уже давно отвык быть в квартире один. Для человека, который полжизни жил в тишине, одиночество теперь давило. Тяжело физически. Всё нутро сопротивлялось идти в спальню, туда, где ее не было. Наверное, так просто устроена человеческая психика: когда отбирают что-то не по твоей воле, нехватка ощущается острее всего. Иво мысленно отвесил себе пощёчину. Ему сейчас категорически нельзя расклеиваться. Нельзя, нельзя, нельзя. Работа не закончена. Что ж… Диван — самый подходящий вариант для сегодняшнего короткого сна.

***

Утро в Инквизиции началось для многих в 8 утра, для Иво началось к сожалению. Первым делом он пригласил к себе группу бойцов КС. — Здесь, — Иво увеличил участок и отметил боковой тоннель, — ваша точка входа. В момент прибытия Даниэль отключит камеры в нужном районе. У вас будет пятнадцать минут для входа. Металло-детектор используйте на каждом отрезке, каждые десять метров проверка. Телефон могло унести потоком. Наземно не подходить к месту происшествия ближе чем на двести метров. Полиция уже выстроила периметр. Нам нельзя пересекаться. Никто не должен видеть, что Инквизиция ведёт параллельное расследование. Бойцы коротко кивнули, получили разрешение удалиться и исчезли в коридоре. Голограмма погасла. В кабинет вошел Кей с двумя кружками кофе, “Самый лучший босс” протянул Иво. Поддерживал как мог. Тот благодарно кивнул и сделал глоток. — Какие ожидания по суду? — спросил Кей. — Марк справится. Он владеет только тем объёмом информации, который должен звучать в суде. Ровно тем, который безопасен и для него, и для нас. А мы посмотрим, какие вопросы будут задавать. — Значит, выжидаем, ясно. Поэтому ты настоял на том, чтобы его суд был первым? — Именно. Чтобы завтра знать, что нас примерно ждёт на суде Лу и куда будет бить Моро. К середине дня они снова приехали в Синод. Уже второй день подряд тяжёлые двери зала заседаний сомкнулись за ними, отрезав от остального мира. Моро уже был на месте и ухмылялся своей хищной улыбкой. Юнал занял центральное место. Он окинул зал взглядом, дождался, пока тишина станет полноценной, и звучно произнёс: — Заседание по делу Марка Жонсьера объявляется открытым. Прошу ввести обвиняемого. Двери распахнулись. Жонсьер вошёл в сопровождении двух полицейских. Осмотрел зал, задержался на Иво и Кее. Заметно им кивнул и уверенно сел на стул напротив амфитеатра зрителей. Ему нечего скрывать. Сегодня Приор выпустил своего кракена по грешные души присяжных. Марк отвечал безукоризненно. Не терялся в формулировках, не юллил, не пытался быть приятным. Был Жонсьером. Рассказывал свою версию проведения операции. На этот раз Иво был доволен тем, как всё шло. Светская часть присяжных заметно приуныла. Эмпатик со стороны суда подтверждал искренность и правдивость слов. На фоне этого исключительное благородство полиции начинало тускнеть: их версия событий уже не выглядела героической, а Инквизиция, наоборот, демонстрировала последовательность и порядок. Если не брать в расчет действия Лу по наитию, но их Жонсьер опускал. Моро задал пару заключительных вопросов, и последние были нацелены как раз туда, куда Иво боялся: — Как так получилось, что мадемуазель Рид, не фигурировавшая в ваших финальных отчётах, оказалась на задержании? Неужели Приор позволил своей жене участвовать в столь опасной операции? Или… Существовали ли у мадемуазель Рид обстоятельства, которые могли повлиять на объективность её участия в операции? Иво напрягся, а Жонсьер позволил себе секунду тишины. Формировал максимально нейтральный ответ. — Мадемуазель Рид была направлена вместе с месье Стоуном как поддержка псиоников, которые были в курсе происходящего. Эмпатик нахмурился: — Он не до конца искренен. Что-то утаивает. Жонсьер раздражённо дёрнул плечом, снова покосился на Иво, пытаясь по непроницаемому лицу Приора понять, какой от него необходим ответ. Позволил себе еще время на размышления. — Это было исключительно моей неосмотрительностью. Брать её — моё решение. Приор приказа не давал. Я согласился на её участие, исходя из профессиональных навыков аколита, и потому, что она участвовала в установлении личности создателя флукса непосредственно под моим прямым руководством. То есть, как я и говорил, фигурировала в деле ранее. Марк посмотрел на эмпатика. Тот кивнул, подтверждая искренность. Иво микроскопически опустил плечи. Идеальный ответ. Сказал правду, но при этом другую важную часть происходящего опустил. Но Моро расплылся в улыбке. — Прекрасно. Тогда разрешите задать последний вопрос. Он не совсем относится к делу… У Иво дернулась рука, но он сжал ее в кулак. Это «не совсем» не означало ничего хорошего. — …но полиция обнаружила некоторые записи Равеля. И, как человек, который занимался этим делом с первых дней, вы можете нам помочь. В своих записях Равель утверждает, что испытывал к Викарию… отцовские чувства. Мотивы схожие. И геном тоже схожий, писал он. Как вы думаете, действительно ли прошлый Викарий мог быть псиоником? Эмпатиком? По залу прошел взволнованный шепот. Кто-то даже перекрестился. Иво резко повернулся к Моро — взгляд его стал ледяным, опасным. А Викарий Юнал сначала ошарашенно посмотрел на Моро… потом на Приора, и только потом вновь на зал, потеряв свой достоинственный вид. Иво подался вперед и процедил. — Вы правы только в одном — данный вопрос не относится к делу. Если бы относился, Инквизиция уведомила бы Совет. Напоминаю, что вопросы генетической безопасности полностью находятся под юрисдикцией Церкви Единства. К полиции они не имеют отношения. А то, что вы говорите — домыслы. И они караются как клевета, порочащая Церковь Единства. Распространение таких суждений — это прилюдная казнь. — Тем не менее, — протянул Моро, — это новая информация, всплывшая в ходе расследования, где замешана полиция. Одно дело политика. Другое — подрыв самих устоев общества. А поскольку сама Инквизиция находится под подозрением в угрозе не только генетической безопасности, но безопасности всего населения Нью-Пари в целом, то факт того, что бывший Викарий мог быть псиоником-девиантом, способным решать свои вопросы с помощью способностей, существенно меняет систему, которую наш уважаемый Страж Веры так рьяно защищает. Моро отвесил почти издевательский поклон. Если бы можно было убивать только взглядом, Иво бы уже это сделал. Почувствовав внутренний напор Приора, Кей едва удержался, чтобы не потянуться за ультиматумом. — Если суд признает вопрос легитимным, — добавил Моро, — пусть месье Жонсьер ответит. Суд удалился на короткое совещание. — Разрешаем вопрос, — объявил Юнал, стараясь сохранить спокойствие и не встречаясь взглядом с Приором. Жонсьер выглядел так, словно мир сошёл с ума прямо у него на глазах. Вид у него был охреневший. — Я ничего об этом не знаю. Никогда не слышал. И считаю это бредом, который мог придумать только такой псих, как Равель. Эмпатик, держащий Жонсьера за плечи, покачал головой. — В его ответе присутствуют сомнения. Зал загудел, а Иво с Кеем незаметно переглянулись. Жонсьер выглядел очень озадаченным. Юнал постучал пальцами по столу, успокаивая людей, и обратился к Жонсьеру: — Уточните, пожалуйста. Все взгляды уткнулись в Жонсьера. Тот дернул подбородком и отчеканил каждое слово, начиная злиться: — При допросе я вколол Жану-Франсуа пси-блокатор. Но подобная процедура — формальность. И в этом нет ничего предосудительного. Поднять болевые ощущения для эффективности допроса без применения физической силы. Я признаю, что следовал инструкциям. И не нашёл ничего, что указывало бы на то, что Жан-Франсуа скрывает пси-способности. Эмпатик подтвердил искренность. У Моро дрогнул уголок губ. Он хотел другого. Большего. Он был уверен до последнего, что Приор обязательно посвятил своего ближайшего дознавателя в дела Жана-Франсуа, и что именно Жонсьер подтвердит связь. Но сегодня ему катастрофически не везло. Суд принял ответ и вынес вердикт. — Месье Марк Жонсьер признан невиновным. Однако, ввиду сохранения рисков, он остаётся под наблюдением до финального заседания завтра. Приор воздержался от комментариев, рукопожатий, вопросов. Быстро поднялся, жестом позвал Кея и покинул Синод. Вернувшись в Инквизицию после суда, сразу закрылся в своём кабинете и попросил без особой необходимости его не беспокоить. Кей, выбив у охраны сигарету, вышел на курилку и, затянувшись, думал о том, насколько же всё плохо. Если бы дым сигарет с ментолом мог, он бы принял форму слова пиздец. Приор в кабинете скинул с себя китель, выложил записку из кармана на стол и прижал её подставкой стеклянного шара. Зафиксировал реальность, которая ускользала. Иво лихорадило. То бросало в жар, то мгновенно накрывала волна холода, пробирая до костей. Из-за бессонной ночи, из-за перегруза или из-за того, что в зале, на глазах у всех, Моро ткнул пальцем в то, что скрывалось больше трёх лет? Иво открыл воду и сделал несколько глубоких глотков, стараясь хоть как-то вернуть себе силы. Беспорядочные мысли били по голове. Если этот же вопрос завтра зададут Лу… Правда о Викарии, которую он утаил от общественности, всплывёт. И тогда система на фоне последних событий точно развалится. Жёстких реформ не избежать, паники тоже. Хорошо, что он не посвящал Жонсьера. Тот и соврать бы не смог, просто потому что не знал. Лу… Иво провёл ладонью по лицу — пальцы наткнулись на непривычно горячую кожу. Давление поднималось, спина ломило, в глазах темнело. Иво сделал еще один глоток воды. Корона тяжела, и сейчас это ощущалось буквально. Каждый нерв, каждый позвонок, протестовало просто всё. Иво на мгновение закрыл глаза. Мозг отчаянно пытался ухватиться за образы, которые вернут ясность сознания. И на помощь пришло сердце. В голове вместо зала суда всплыл голос Лу. Её тепло, её запах, её смех, который непроизвольно вызывал улыбку. Как она обнимала крепко, нежно целовала в щеку, сама того не зная оказывая колоссальную поддержку. Грудь неприятно сжалась, боль вылилась в тихий шепот. — Как же тебя не хватает… Её не хватало так остро, что сбивалось дыхание. Единственного человека, который мог бы вернуть ментальное равновесие. Иво даже ладонью упёрся в край стола, пытаясь удержать себя. Но мысль о завтрашнем дне вернула всё обратно. Иво резко открыл глаза, скривился, поймав себя на слабости. Но слабость уже обожгла изнутри, оставив след. Хотя нет, не слабость. След в груди оставила Лу Рид много лет назад. Лу… пострадает, ведь она тоже в курсе. Нет. Это крайний выход. Он не позволит этому случиться. Если вопрос снова всплывёт, Иво будет отрицать его необходимость до последнего. А в самом крайнем случае — сам раскроет документ, зафиксированный им лично в момент свержения Викария. Суд вцепится в него, в Приора. Лу обойдёт это стороной, а Иво примет весь удар на себя. Он обязан. Это решение уже формировалось внутри, тяжёлое, но единственное. Только как быть с остальными вопросами Моро… Как просчитать ходы, которых ещё нет? Как перехватить инициативу? Размышления прервал мягкий стук в дверь. Баретти осторожно заглянул в кабинет. Как в палату, боясь потревожить тяжелобольного. От части, так и было. — Месье Мартен… к вам шеф полиции Рамо. Говорит, вопрос срочный. Иво медленно опустился в кресло, позволяя себе краткую передышку, настраиваясь вновь на режим Приора. — Пусть проходит. — Месье Мартен, — поздоровался Рамо. — Суд сегодня прошёл… впечатляюще. Месье Жонсьер держался достойно. Иво сухо кивнул. — Признаться, я был не полностью осведомлён о действиях полиции в рамках операции по задержанию Равеля. Узнал о приказе устранения уже после. Иво даже бровью не повел, на что Рамо усмехнулся. — Вас ничем не удивить, месье Приор. Впрочем, именно поэтому я и пришёл. Сегодняшнее заседание в том числе… заставило многих задуматься о ряде решений нашего нового руководства. И меня в том числе. Передача полномочий месье Моро выглядит кхм… весьма спорно. И я услышал за последние два дня много сомнений в объективности действий полиции. Что неприемлимо для меня, как для руководителя оперативной части. Теперь Иво посмотрел на Рамо с интересом. Шеф полиции выдохнул, не скрывая напряжения: — Я пришёл, чтобы заявить: если завтра Инквизиция будет признана полностью действовавшей правомерно… полиция поддержит вас. Безоговорочно. Несмотря на руководство. Что ж, теперь Иво действительно удивился. Рамо не выглядел человеком, который пришёл с пустыми словами. И всё же в его тоне было «ещё». — Но? Шеф полиции на секунду задумался, выбирая формулировку, затем произнёс очень аккуратно: — Завтрашнее заседание касается… крайне чувствительного дела. И, как мне стало известно, обвинения против лица, связанного с вами наиболее непосредственно, носят весьма серьёзный характер. Иво застыл. В лице не изменился, но тень упала на взгляд. Рамо отметил это и продолжил: — В подобных обстоятельствах, месье Приор, возникает естественный вопрос: сможет ли Инквизиция сохранять должную беспристрастность, если на скамье обвиняемых окажется человек, чьё положение… делает ситуацию нетривиальной. Это была максимально дипломатичная формулировка «ваша жена». Иво медленно соединил пальцы в замок на столе. — Продолжайте. — Я обязан учитывать риски. И один из них — впечатление, что вы можете… уклонить расследование от полного рассмотрения, если показания окажутся неудобными для Инквизиции. Или, скажем прямо, — если выводы могут затронуть вас лично. Еще с момента похищения псиоников, я отчетливо помню, что вы действуете решительно, когда речь идёт о тех, кто вам… близок. Вот это было уже почти прямым текстом. В кабинете повисла тяжёлая тишина. Иво долго смотрел на Рамо, взгляд его стал острым, прорезал насквозь. — Вы опасаетесь, что я вмешаюсь в ход суда? — Я опасаюсь, — поправил Рамо, — что если вы решите защитить человека, с которым вас связывает намного больше, чем служба… полиция окажется втянута в чужой политический конфликт. А этого я допустить не могу. Иво смерил Рамо холодным взглядом и процедил: — Я давал клятву до последней крови защищать человечество. Эта клятва не изменилась. Ни с должностью, ни с браком, ни с нынешним кризисом. Я знаю, кого должен защищать. И знаю, от кого. — Вот почему я пришёл открыто. Если Инквизиция действительно действует прозрачно и не скрывает ничего… вы можете рассчитывать на нашу поддержку. — Благодарю за откровенность, месье Рамо. Ваши слова приняты к сведению. Шеф полиции ответил столь же формально: — Желаю вам… удачи завтра. Она пригодится всем нам. Когда дверь закрылась, Иво долго сидел неподвижно, уставившись на записку под шаром. Субъективные факторы… С этим можно было согласиться, если бы Лу была действительно виновата. Но это было не так, и Иво знал про это. Только завтра надо будет доказать это всем остальным. Перспектива Лу Но не очко обычно губит, а к одиннадцати туз. Это была одна из самых худших ночей в жизни Лу. Сначала её трясло от блокатора, и хоть пси у неё не было, химии было на это плевать. Стоило закрыть глаза, как накатывали кошмары. Снился отец — как в те дни, когда он ещё был жив и здоров. Снилась толпа псиоников, давящая её в гулкой тьме. Снились казни. И снился Иво. Снилось, как она ударяет его, а он оседает ей на руки, тёплая кровь стекает по пальцам… Она его зовет, а он не открывает глаза, не отвечает, не дышит... Лу просыпалась с рваным вдохом и хватала воздух, как утопающий. А в темноте её встречали полное одиночество и безликая комната. Утром ей принесли еду, но кусок в горло не лез. После вчерашней паники пришло холодное, ясное осознание: всё. Конец. А умирать ей не хотелось. Совсем. Она только-только искупила вину, поймала ублюдка, который полгода портил людям жизнь, а по итогу, где оказалась? Да, вот она, благодарность. Благими намерениями выстлана дорога в ад, а Лу на этой дороге ещё и газ в пол вдавила. Обвинений она не знала, да и что собственно знать-то: там явно будет солянка из того, что она натворила, плюс щепотка политической подлости сверху. Принудительные работы стали бы лотерейным выигрышем. Но судьба Ирмы ей точно не светит. Лу старалась не думать об Иво. Тщетно. Знала, что ему сейчас тяжелее, чем ей. Знала, что он не спит, переживает, пытается выгрызть им дорогу из дерьма, в которое они оба влетели. И так горько было оттого, что половина этого дерьма упала ему на голову из-за неё. Иво обещал, что всё будет хорошо. Но Лу никогда не была настолько уверена в обратном. Она уже поставила на себе крест. А ещё, всего лишь несколько дней назад они говорили о детях. О будущем. О том, как будут жить, когда всё уляжется. Лу даже не успела помечтать по-настоящему, мир просто взял и вырвал это из рук. Она закрыла лицо ладонями, стиснула зубы. Блять… ну как так-то. Финал был так близко. Счастливый, спокойный, заслуженный. А теперь ей светит виселица. Не такой смерти она хотела. Вообще не хотела. А если уж умирать, то красиво в старости, или жертвуя собой ради тех, кого любит. Ну хотя бы разбиться на мотоцикле. Но не так. Не из-за действий какого-то шизанутого типа. Но хрен с ней. Как это отразится на Иво? Как сделать так, чтобы не утянуть его с собой?Если бы она хоть знала обвинения, могла бы подготовиться. Придумать формулировку, которая бы исключила Приора. Хотя бы немного облегчила ему положение. Она не хотела быть обузой. Но сейчас именно ей себя и ощущала. В этих мыслях Лу не заметила, как наступил вечер. Время здесь не существовало. А одиночество грызло так, что хотелось выть. Стоп. Ей показалось? Лу напряглась. В замке послышался тихий металлический щелчок, едва различимый. Кто-то осторожно возился у двери. Лу замерла, затаила дыхание. Не было ни малейшего понятия, кто может появиться так поздно. Обходы давно закончились. Дверь приоткрылась. В камеру проскользнул охранник, которого Лу ни разу не видела. Она поднялась с койки, опасливо встретилась с ним взглядом. «Ну давай. Какой сюрприз на сегодня? Убьют до суда?» Охранник моргнул, так же оглядел её и тихо сказал: — Лу Рид. Я от Шазы. Лу охуела. Глаза расширились сами собой. Таких слов она точно не ожидала услышать в этом заведении. Она растерянно шмыгнула носом. — Чё тебе надо? — Твой друг-хилер попросил помочь, чем смогу. Лу охуела во второй раз. Как Йонас дотянул сюда свои лапища? Как подключил Шазу к полиции? Отдался ему, что ли? Ладно, это потом. Сейчас надо было усиленно включить мозги. Что можно сделать? Как использовать шанс, подаренный Единым, а точнее, мать его, Шазой и Йонасом. — Приору можно позвонить? — спросила Лу, почти не надеясь. — Опасно. После недавних событий все звонки могут отслеживать. Лу выругалась себе под нос. — Крэп… Ладно. Ты знаешь, как прошло слушание Жонсьера? Вопросы? — Этой информацией я не владею. Лу раздражённо выдохнула. «А нахрена ты тогда мне нужен?» — Знаю только, что его оправдали, — добавил новый знакомый, — но он пока ещё здесь. — О. Ты можешь меня к нему провести? — Можно. Но недолго. В десять будет пересменка. У нас появится небольшой коридор. У вас будет совсем чуть-чуть времени. — А камеры? — Я отрублю питание. У нас сбои частые, никто не заметит. Увидев её скептический взгляд, разъяснил: — Я вообще-то своей шкурой рискую. И Шазу подставлять не хочу. Так что… делаем? Лу кивнула. Он исчез так же быстро, как появился. И только когда шаги затихли, Лу села обратно на койку. Адреналин поднял ей настроение. Но и подкинул новую мысль. «Может, надо было попросить побег? Или хотя бы про него подумать?» Лу покачала головой. Нет. Херня идея. Только хуже будет, тогда ее точно расстреляют, еще погони не хватало. Сейчас не побег нужен, а информация. Если всё получится… Она хотя бы будет знать, насколько глубока та задница, в которой находится. Перспектива Иво With a haunting dance, now you're both in a trance. It's time to cast your spell on the night. Abracadabra... Шестой час кряду Иво продолжал работать. Из хороших новостей — бойцы нашли телефон в канализации. Из плохих — никто не был уверен, что это нужный телефон. Он был в неисправном состоянии, и оставалось непонятным, удастся ли извлечь оттуда хоть какие-то данные. Но даже намёка на вероятность получить что-то утром не было. На голограмме Иво мелькали разные данные, но самые важные лежали на бумаге. Он перечитывал отчёт, который когда-то написала ему Лу о её взаимодействии с Равелем, хотя знал его наизусть. Самое опасное — утечка данных Центра. Иво сверлил взглядом распечатку скрина, который теперь становился косвенной уликой в причастности Лу. С её данными. Он был на девяносто процентов уверен, что у Моро есть такой же. И тот покажет его на суде, а с участием эмпатика вся правда всплывёт мгновенно. Иво устало провёл ладонью по лицу, надавил на глаза, и перед ним поплыли звездочки. Прошёл ещё час. Может, два. Он решил пересмотреть дело Равеля с самого начала. Метод дедукции не работал. Значит, Иво выбрал индукцию. Читал все отчёты подряд, а на голограмму поставил фотографию: Жан-Франсуа стоит рядом с Коссе, Ламаром и Равелем. И подпись: «Награждение группы исследователей: О. Ламар, Р. Коссе, Л. Равель. Специальный грант и перевод в научную структуру Церкви». Он засмотрелся на снимок. Перечитал подпись. Ещё раз. Нет. Не может быть. И ещё раз. Поморгал, боясь, что изнеможденный мозг сыграл с ним злую шутку. Нет. Ему самому стало смешно — почему он раньше этого не заметил? Всё было перед ним. Шанс. Но как это правильно обыграть? Отшлифовать так, чтобы стало частью сложного, но логичного пазла? Сердце забилось быстрее. Мозг уже работал на максимальной скорости, собирая всё в единую картину. Память подкидывала обрывки фраз: — Полтора месяца назад, вечером, здесь, в Инквизиции, вы оказали эмпатическое влияние на мою жену… Вы упоминали, что вас часто путали с Люсьеном Равелем… — Потому что я жив. Значит, они думают, что контроль у них в руках, что я до сих пор ничего не понял. Но они уже ошиблись. — Помнишь, мы недосмотрели Престиж? Там тоже вся эта херня с двойниками. Абракадабра, крэп… Иво тихо произнёс в пустом кабинете: — Абракадабра… Дерзко. Очень дерзко. Но если всё сделать правильно — то… Он оживился, перешёл в режим полной боевой готовности. Взглянул на часы — почти полночь. Придётся всех поднимать: Гектора, Кея, Даниэль… Иво посмотрел на пустую кружку. Отлично — пока будет делать кофе, позвонит Баретти, а тот свяжется с остальными. Вышел в приёмную. Но вместо ожидаемой темноты глаза резанул яркий свет. Иво удивился. Даниэль всё ещё сидела за своим рабочим местом, полностью погружённая в процессы, а в мягкой зоне на диване лежал Кей и играл в телефон. Кей почувствовал, что атмосфера стала тяжелее, повернулся и увидел Приора. Тут же вскочил, взъерошенный, телефон спрятал в карман. Даниэль, уловив движение, тоже оторвалась от работы. Иво спросил, искренне поражённый: — Вы что тут делаете? Почему не дома? Даниэль пожала плечами, буднично, будто это само собой разумеется: — Колдую над телефоном. Пытаюсь как-то ускорить прогрузку данных. Иво кивнул и посмотрел на Кея. Тот почесал голову: — Ну… я тут, чтобы Даниэль не было скучно. Да и мало ли… вдруг вам, месье Мартен, пригожусь. И месье Баретти тоже ещё сидит у себя — проверяет бойцов перед завтрашним днём. Иво посмотрел на этих двоих, которые говорили так, будто всё это мелочи, но при этом остались здесь. В спокойном лице Приора ничего не изменилось, но внутри у него разлилось тепло. Хотя, судя по тому, как Кей дёрнул уголком губ, тот всё понял. Иво уже строгим тоном произнёс: — Даниэль, мне нужна помощь. Нужно подредактировать учётную запись в нашей системе доступа и убрать лишние данные. Даниэль с готовностью кивнула. Иво перевёл взгляд на Кея: — Кей, мне нужны Ламар и Коссе. Сейчас. Здесь. Срочно. Вызовите их вместе с Гектором. Кей улыбнулся шире, уловив решительный настрой Приора: — Будет сделано, месье Мартен. Перспектива Лу Послушайте! Ведь, если звезды зажигают — значит — это кому-нибудь нужно? Значит — кто-то хочет, чтобы они были? Новоиспечённый сообщник Лу появился ровно в 21:55. На краю сознания всё ещё шевелилось противное сомнение — а вдруг подстава? — но терять Лу уже было абсолютно нечего. Они аккуратно прошли по пустому темному коридору. Лу воровато огляделась и вскинула взгляд вверх: индикаторы на камерах не горели. Вроде не обманул. У двери Жонсьера знакомый Шазы принялся возиться с замком, тихо побрякивая ключами. Когда было сделано нужное количество оборотов, он шёпотом бросил: — Я на страже. У вас не больше десяти минут. Потом мы должны будем вернуться, электричество восстановят. Больше повторять не пришлось, Лу кивнула и почти ворвалась внутрь. Слава Единому, Жонсьер не спал, не был голым и, судя по всему, читал книгу. «А что, так можно было?» Он увидел Лу и, кажется, обомлел. Примерно так же, как она пару часов назад, когда увидела внезапного охранника. — Рид? Как ты здесь оказалась…? — У нас мало времени. — Лу шагнула вперёд. — Месье Жонсьер, что было на суде? Что у вас спрашивали? — Всё по операции. Я рассказал, как всё проходило, сказал, что сам позвал тебя и Стоуна, без разрешения Приора… Они говорили шёпотом, хотя в этом не было никакой нужды. Но на всякий случай. — А ещё? — Лу наклонилась ближе. — Про меня? Про Равеля? Про Приора? — Кхм… советник Моро спрашивал, были ли у тебя личные причины участвовать в операции. Лу ничего не сказала. Но почувствовала, как жалкая крошка надежды, появившаяся в ходе этой авантюры, рассыпалась. Сдулась, как воздушный шарик. «Моро руководит процессом. Это очень, очень плохо.» Лу подняла взгляд, ожидая продолжения. Жонсьер нахмурился: — Они там все с ума посходили. Спросили, раз Равель — эмпатик, мог ли Жан-Франсуа быть тоже эмпатиком… но это абсурд. Вот к этому она была совсем не готова. Глаза Лу округлились от уже животного страха. Она резко прикрыла рот обеими ладонями, чтобы не сорваться в крик и не выдать поток трёхэтажного мата, к которому психика Жонсьера точно не была готова. Он заметил её реакцию и напрягся: — Рид… ну это же полный бред. Он не мог… Лу всё так же испуганно смотрела на него. Качнула головой. Выдохнула в ладони, тише любого шепота. Заветную тайну, которую они хранили больше трех лет. — Мог… Жонсьер молча уставился на нее, обрабатывая информацию. Лу буквально видела, как крутятся шестеренки в его голове. Загрузка завершена. — Чёрт… Чёрт! Теперь Жонсьер включился по полной. Прижал кулак ко рту и начал ходить по комнате туда-сюда. Лу следила за ним, не сводя взгляда. — Кто ещё знает? — Приор, я и Кей. В голове Лу бешено бились мысли. Одна хуже другой. В каждой из них у Иво был плохой исход. Ни одна из них не складывалась в решение. — Месье Жонсьер… Что будет, если на суде узнают, что мы скрыли правду о Викарии? Приор… — Я не знаю! — Жонсьер нервно провёл рукой по лицу, взъерошил волосы. — Я.не.знаю… Они сейчас способны на что угодно. Особенно по отношению к Мартену. Последствия могут быть вплоть до… Он не стал договоривать. Нет смысла, они оба понимали. Лу схватила его за предплечья, заставила остановиться и посмотреть ей в глаза: — Месье Жонсьер, мы должны ему помочь. Мы должны что-то сделать. Я должна соврать так, чтобы никто не узнал… — Но как, Рид?! — сорвался он. — Там опытный эмпатик. Ему даже язык развязывать не придётся, чтобы почувствовать малейшую ложь! — А если успокоительное? Транквилизатор? Они есть в составе сильных обезболивающих для силовиков… — Я тоже про это знаю. Но ты сдаёшь кровь перед судом, и его обнаружат сразу! — А после? После анализа, но перед судом? Вы сегодня ходили, может, есть возможность… Теперь Жонсьер схватил Лу за плечи и резко встряхнул: — Очнись, Рид! Даже если мы раздобудем этот чёртов транквилизатор, любое странное отклонение в твоём поведении заметят! И если узнают, что ты пошла на суд под веществами — ты покойница! Ты думаешь, Мартен этого хочет?! Лу вскинулась. В глазах полыхнули ярость и решимость. И вместе с ними, не по воле Лу, слезы. — ДА МНЕ УЖЕ ДОРОГА НА ЭШАФОТ ЗАКАЗАНА! — прорычала она тихим голосом. — Ко мне будут другие обвинения, не связанные ни с вами, ни с миссией! Я погрязла в этом по самую голову! Не верите? Подумайте сами: почему Иво внезапно отстранил меня? Почему я всё ещё здесь? Почему на заседании спрашивали про меня?! Я — приговор для него! Лу дрожала всем телом, но смотрела на него жёстко, отчаянно, со всей уверенностью, что у нее осталась. Смотрела так, что Марк Жонсьер не смел усомниться ни в одном её слове. Он выдохнул, на мгновение закрыл глаза и мягко провёл руками по её плечам, в надежде успокоить, не совершать тотальную ошибку. Зеркальная ситуация, дежавю. — Рид… Приор не даст произойти ничему критичному. Ты себя накрутила. Мартен справится… Тебе необязательно умирать. Лу усмехнулась и с мрачной решимостью покачала головой. — Нет, месье Жонсьер. Но я не преувеличиваю. Мне плевать на себя, плевать на риски. И я прошу… пожалуйста. Мы должны ему помочь. Прошу. Жонсьер отстранился, прошёл пару шагов, прикрыл глаза, сжал переносицу пальцами. Долго думал. Коротко кивнул, больше себе, чем ей. — Слушай меня внимательно… Они успели составить что-то похожее на план. Надежный, как швейцарские часы? Нет. Рабочий? Кто знает. Но другого не было. А этот был хоть какой-то, но надеждой. В дверь тихо постучали — время истекло. Лу резко втянула воздух, Марк посмотрел на неё с явной тревогой: — Ты всё запомнила? Она сглотнула ком и закивала. — Рид… выше нос. Справимся. Лу слабо улыбнулась и, сама не ожидая от себя, обняла Жонсьера. Что ещё делать перед смертью? Поражённый внезапным порывом Лу Рид, Марк Жонсьер на мгновение застыл. Но затем приобнял её в ответ, похлопал по спине, неуклюже погладил по голове. Жест странный, до боли неловкий, непривычный для них обоих, да и можно ли к такому привыкнуть вообще, исходя из их своеобразных отношений…. Но невероятно нужный сейчас. — Спасибо, Месье Жонсьер… — Удачи, Рид. — Не шутить про похороны? — Не смей. Лу улыбнулась шире и вышла. Знакомый Шазы уже ждал. Он быстро открыл камеру, Лу прошмыгнула внутрь. Дверь плотно закрылась, словно камеру никто и не покидал. Лу рухнула на койку. Эмоции были ни к чёрту. Она закрыла глаза рукой, растёрла их, чтобы больше не плакать. Слёзы Иво не помогут. Но, может, план поможет. Перспектива Иво Lässt dich hart zu Boden gehen. Und die Welt zählt laut bis zehn Четыре человека в Инквизиции провели ночь, не сомкнув глаз. Иво, переодевшийся в свежий китель, сидел за столом с кофе. Он просматривал последние данные по советникам, в который раз проверял видеозаписи, базу Инквизиции, отчёт о Центре разработки. Каждую строчку, каждую дату, каждую мелочь. Всё должно быть идеально. Ошибки он допустить не может, слишком многое на кону. В кабинет вошёл Кей: — Машины готовы. Ламар на месте. Бойцы на позициях, в полной боевой готовности. — Отлично. Следом зашла Даниэль. — Месье Мартен, я восстановила телефон Равеля примерно на семьдесят процентов. Пробежалась по нему поверхностно, но там уже есть кое-что интересное. Я всё отправила вам. — Спасибо большое, Даниэль. — Есть ещё новости… из отделения полиции, где Лу и месье Жонсьер. Иво замер. Его взгляд впился в Даниэль, требуя продолжить. — Там с месье Жонсьером случилась, кхм, неприятность… Он попросил лично просмотреть протокол заседания вчерашнего суда. И… пока они ходили, он упал с лестницы. Пролетел несколько пролётов. Сильно повредил ногу. — Только этого не хватало… Где он сейчас? В больнице? — Нет. Он там… сильно поругался с несколькими полицейскими. Они хотели его госпитализировать, но он наотрез отказался. Сказал, что пока будет заседание над мадемуазель Рид, как её руководитель, он никуда не поедет. И… говорят, кхм… довёл до слёз медсестру, которая пыталась его осмотреть. От вызова хилера наотрез отказался. Иво нахмурился. Это было странно. Очень странно даже по меркам Жонсьера. Он не понимал, что на него нашло. Кей выглядел откровенно сбитым с толку. — Про Лу ничего? — спросил Иво после короткой паузы. — Нет, месье Мартен. Иво кивнул, но мысль о поведении Жонсьера не отпускала его. Что-то в этой цепочке событий не сходилось. Он посмотрел на часы, поправил браслет и тихо сказал: — Пора ехать. Перспектива Лу Лохи танцуют ламбаду, а мы танцуем читу дриту. В этот раз за завтраком Лу съела всю еду. Постаралась привести себя более-менее в порядок: умылась, заплела косу, растёрла щёки, чтобы был румянец. Косой взгляд и поджатые губы Баретти лицезреть перед смертью не хочется. Она сидела под дверью, прислушиваясь к звукам в коридоре. Там стоял шухер — люди ходили туда-сюда. Лу посчитала это хорошим знаком: значит, Жонсьер выполняет свою часть плана. В середине дня за ней пришли. Усиленная охрана. Блокатор ей не ввели. Странно. Провели сдавать анализы. Результат показал, что всё чисто, и дали зелёный свет ехать в Синод. Вот теперь настало время отыгрывать свою роль. Она вспомнила слова Жонсьера: — На первом этаже есть туалет. Там я смогу оставить передачу. Твоя задача — туда попасть. Как только они подошли к выходу из отделения, Лу схватилась за рот. Сделала максимально испуганное выражение лица и резко остановилась. — Подождите… меня тошнит. Охрана недоумённо переглянулась. А Лу снова сымитировала рвотные позывы. — Чего? — Тошнит, говорю! Может, от волнения, хрен знает… Где ближайший туалет? Мне плохо… — На этом этаже только мужской… — Плевать, давайте туда. Они быстро провели Лу и остались у выхода. Внутри было три кабинки, а ей нужна была средняя. Лу прошла в неё, огляделась. Проверила бачок — там было пусто. Неужели не получилось? Но вдруг заметила вентиляционную решётку, стоящую чуть более криво, чем должна. Лу поднялась на унитаз, повернула решётку и протянула руку внутрь. Ладонь нащупала холодное стекло. — Есть, — прошептала Лу. — Сам инъектор мне придётся сдать, чтобы не вызвать подозрения. Лекарство я перелью в баночку. Через инъектор препарат поступает в кровь, и эффект наиболее быстрый. Ты же будешь принимать перорально, значит, нам нужно время. Времени у Лу не было. Она открыла баночку и, махнув, перед тем как выпить, прошептала: — Твоё здоровье, Иво. Теперь надо было ждать. Эффект должен быть через 20–40 минут. До Синода ехать десять. Время нужно тянуть. Через минуты три в кабинку постучали: — Мадемуазель Рид, как вы? Нам нужно уже отъезжать прямо сейчас, иначе опоздаем. Лу закашляла и изобразила хриплый голос. Чтобы наверняка. Актриса, крэп. — Вы хотите, чтобы меня вывернуло прямо посреди Синода? Мне нужно ещё время! Чем вы меня траванули за завтраком, сволочи?! Полицейские оставили её, но она услышала: — Эти из Инквизиции какие-то все бешеные. Что она, что этот Жонсьер… Лу зло усмехнулась. «С Инквизиции не все. Только те, кто предан Приору.» Как только они приехали в Синод, её сразу же быстро повели в зал суда. Лу было спокойно, до смеха всё равно. Это хорошо. Значит, успокоительное начало действовать. Лу следила за дыханием, контролировала каждый шаг. Должна быть максимальная собранность. Чёрт, как Иво так ходил к Викарию? Тело ватное, нервные окончания отмерли одно за другим. Возле зала суда кто-то суетился. А, ну да, она же опаздывает. Ну и ладно. Лу выждала, пока объявят её появление, расправила плечи — если идти на плаху, то с прямой спиной и ясной головой. Относительно ясной. Выдохнула и прошла к месту под множеством взглядов. «Твою мать, как много людей.» Лу заприметила мужчину с недоброжелательной ухмылкой. Из досье, которые она просматривала с Иво, узнала в мужчине советника Моро. Приподняв бровь, нарочито медленно осмотрела его с головы до ног, не скрывая неприязни. Будь её воля, схаркнула бы ему под ноги. Нельзя ж. Отвернулась, как от чего-то неприятного, натянула маску равнодушия и перевела взгляд на светскую часть заседания. Едва удостоила вниманием Монтепена, заметила приветственный кивок Сарду. В общем блоке по центру узнала только Юнала. А вот на часть духовенства смотреть боялась. Боялась собственной реакции. Но не удержалась. Ее глаза притянуло как магнитом. И уже нельзя было оторваться. Казалось, теперь в зале никого больше не существовало. Тёмные глаза её мужа прожигали до тла, выворачивали душу наизнанку, забирая пропустившее удар сердце с собой. Опять так близко и так далеко. Вид Иво подействовал лучше любого седативного: в голове стало тише, в лёгких стало свободнее, внизу живота теплее. Голос Юнала разрубил их безмолвную переглядку: — Объявляю заседание по делу мадемуазель Лу Рид открытым. Месье Моро, прошу. Лу повернулась в его сторону. — Мадемуазель Рид, у полиции имеются основания полагать, что вы могли вступать в несанкционированный контакт с преступником Люсьеном Равелем. Прошу пояснить — было ли между вами взаимодействие, которое не входило в рамки приказов Инквизиции? Лу чуть приподняла голову, якобы раздумывая над вопросом. Голова была лёгкая, наполненная туманом, и страх где-то застрял на полпути, не дойдя до сердца. Она лениво посмотрела на Моро и усмехнулась. «Вот сука, сразу с запугивания зашёл.» Моро впился в неё взглядом, желая подловить каждую эмоцию. Ну-ну. Удачи. Лу теперь спокойна, как удав. На которого, правда, вот-вот наступят, но это мелочи. И с небольшой задержкой, но в зале прозвучал ее спокойный, выверенный ответ. Может даже слишком, но вроде никто не заметил. — Да. Но только в ходе перехвата Равеля, когда я немного подправила ему физиономию. — Кто-то даже посмеялся. — Других взаимодействий с ним по моей воле не было. Не обманула ведь — по её воле действительно ничего не было. А вот не по её воле были, но эти нюансы лучше опустить. Эмпатик подтвердил искренность. Лу бросила взгляд на Иво — он осторожно кивнул, но при этом подался вперёд и, сузив глаза, стал внимательно в нее всматриваться. Лу прикусила щеку и поспешила отвернуться, пока он не прочитал в ней лишнего. — Тогда что вы скажете на это? Внимание на проекцию.

—inquisition_top— LR-2604/Σ911 —access resolved

dec 28, 15:36

На голограмме открылся тот самый скрин, который она отправляла Равелю. Лу равнодушно уставилась на проекцию. «Тоже мне, удивил, придурок. Я и так знала, что мне крышка.» Моро продолжил: — Эти данные обнаружились при обыске фургона. Был найден портативный компьютер, и в нём этот снимок экрана. Мадемуазель Рид, поясните, пожалуйста, каким образом секретные материалы Центра разработки оказались у убитого преступника с вашими данными? По залу пробежали возбуждённые шепотки, кто-то даже приподнялся с мест, чтобы получше разглядеть. Для них это было все шоу, развлекательная программа. Как будто она кому-то в кровать насрала. Лу даже не повернулась, все так же сидела ровно, ожидая, что будет дальше. Все выжидающе уставились на нее. «А, крэп, мне что-то надо ответить. А что говорить? Ну…» — С чего вы решили, что этот снимок имеет какое-либо отношение к Лу Рид? — громко раздался ровный голос Приора на фоне затаившегося зала. — Вы глубоко заблуждаетесь в своих выводах, месье Моро. Моро опешил. Не такого поведения он ожидал. Снова. — Вы о чём? — Снимок действительно принадлежит базе данных Инквизиции из секретного доступа. Как я заявлял ранее на собраниях, сразу после подрыва Центра мы выяснили, что произошла утечка данных. Провели внутреннее расследование и вышли на Люсьена Равеля. И на экране вы видите его инициалы, а не мадемуазель Рид. Л.Р. Лу зависла, тупо уставившись на Иво. «Чего, блять?» Иво поднялся, прошёл к голограмме, подключил свой планшет. — Мы проверили момент создания записи и просмотрели камеры в Инквизиции. Люсьен Равель подключился к нашей сети и активировал себе доступ к закрытым каналам. На голограмме отобразилась база данных. Иво ввёл имя Равеля, и высветились те же данные, история запросов, айпи. — Узнав про это, на камерах мы зафиксировали его проникновение. Он воздействовал пси-эмпатией на охранника и прошёл в компьютерный отдел 28-го декабря. Далее Иво включил запись с камеры. Видео заполнило голограмму: Равель, со спины, проходящий через пост охраны, действительно направляющийся в отдел аналитики. Та же дата. Лу всматривалась и пыталась понять, как Иво это провернул. Внезапно до нее дошло и она мысленно присвистнула. «Ну Коссе… ну актёр…» Иво облокотился о трибуну и холодно встретился взглядом с Моро, который словно уменьшился в размерах и выглядел совсем потерянным. Но потом сообразил. — Очень удобно, месье Мартен, — выдавил тот. — Но как же тогда выглядит учётная запись мадемуазель Рид? И зачем в таком случае Равелю создавать запись на своё имя? Иво открыл базу и вбил «Лу Рид». Пусто. — Как видите, её записи не существует. Аколит Рид работает под непосредственным руководством Марка Жонсьера, как он сказал вчера на суде, и получает все необходимые данные от него. Что же касается мотивов Равеля… — Приор склонил голову, чуть подняв бровь, и насмешливо развёл руками: — Этого мы уже точно никогда не узнаем. Благодаря вашему приказу об его устранении. Лу смотрела на Иво с восхищением. «Стелит так, что даже я поверила. Крэп… Иво, был бы ты мошенником, я бы переписала на тебя свой блок. И даже байк…» Подумала еще. «Хотя нет, байк бы не переписала.» По залу пробежала новая волна шепотков, уже осуждающих Моро. Иво добил: — Могу только сказать, исходя из психологического портрета Люсьена Равеля, это человек с нездоровой психикой и манией величия. Полагаю, тем самым он хотел оставить свой след и навлечь тень на Инквизицию. И, как видите, это даже получилось. К слову, у нас есть человек, работавший с ним — месье Оливье Ламар. Он на связи и сможет рассказать подробнее об особенностях его поведения. Юнал вмешался, с неприязнью глядя на опозоренного Моро: — В этом нет необходимости, месье Приор. Нам всё ясно. Месье Моро, есть ли ещё вопросы к мадемуазель Рид? Моро зыркал то на Лу, то на Иво — злой, загнанный, не понимающий, где же всё пошло не так, почему не сработало… Он ухватился за последнюю соломинку: — Раз уж так… позвольте задать тот же вопрос, что и месье Жонсьеру. — Лу мгновенно сосредоточилась. — Он всё ещё касается ситуации. Мадемуазель Рид, что вы знаете о связи прошлого Викария и Люсьена Равеля? Мог ли Жан Франсуа быть незарегистрированным эмпатиком? Иво открыл рот, готовясь вмешаться… Но Лу его опередила. — В первый раз слышу о таком. Иво так и застыл с приоткрытым ртом. Лу глянула на эмпатика. — Она говорит правду. Иво моргнул. Ещё раз. И ещё. Его выражение лица Лу могла бы охарактеризовать словами «чего блять», только более дипломатично. Кей стоял с таким же. Секундная заминка, и они оба собрались, натянули абсолютную невозмутимость. Иво посмотрел на Лу. Она в ответ невинно пожала плечами. Иво наконец отмер и повернулся к членам суда, требуя вердикта. Юнал поднялся: — На правах Викария объявляю: по решению общего блока общественного собрания Нью-Пари, за неимением каких-либо обвинений, суд признаёт мадемуазель Лу Рид невиновной. Также суд снимает обвинения в деле Инквизиции с участием Приора Церкви Единства Иво Мартена. До Лу эта информация дошла не сразу. Псионичка с подозрением оглядывала зал, ожидая подвоха, и не верила в дейcтвительность происходящего. «Охренеть… Это что получается… Я свободна? Я… поеду домой?» Она медленно повернула голову к Иво, хотела увидеть его реакцию, понять, что ей сейчас нужно делать. Но он смотрел не на неё, а на стоящего у двери полицейского Рамо. Получив от того короткий утвердительный кивок, что бы он ни означал, Иво достал телефон, быстро что-то напечатал и поднялся с места. — Я бы попросил присутствующих не расходиться. У нас есть незаконченные дела. Двери распахнулись, и в помещение ворвались бойцы Корпуса Содействия с оружием наготове. Половина зала вздрогнула, словив флешбеки. КСовцы выстроились плотным строем рядом с вооружёнными полицейскими, которым что-то быстро шептал Рамо. — Теперь можно, — холодно произнес Иво. — Месье Моро, вы обвиняетесь в подготовке терроризма, угрозе безопасности Нью-Пари, сотрудничестве с Люсьеном Равелем, неправомерном получении занимаемой должности, вмешательстве в дела Инквизиции и попытке клеветы на ее должностных лиц. «Ты покойник, короче» — подумала Лу. Моро дёрнулся, попытался достать из-за пазухи пистолет, но КСовцы сработали быстрее, выбили оружие и заломили ему руки. Тот взвыл от ярости: — Всё было не так! Приор соврал, прикрывая— Не договорил. По кивку Иво боец КС резко впечатал Моро лицом в край стола. Лу отчётливо услышала хруст разбитого носа. Иво даже бровью не повёл, только проконстатировал: — Пистолет был лишним, месье. Доказательства вашей причастности у нас уже есть. Как и транскрибация вашего телефонного разговора с Люсьеном Равелем. Все данные я предоставлю Совету и полиции после допроса. Увести его. Иво уже повернул голову в другую часть зала и грозно сверкнул глазами. — Месье Монтепен. Вы обвиняетесь в сокрытии правды о неправомерной передаче управления полиции месье Моро и в попытке дискредитировать Инквизицию и Церковь Единства. Монтепен вскочил, хлопнув по трибуне. — Не забывайтесь, Мартен! Я всё ещё управляю полицией! — Уже нет. До момента, пока со светской стороны не найдётся независимое лицо, подходящее для этой должности, полиция будет тесно сотрудничать с Инквизицией. — Приор взглянул на шефа полиции Рамо и получил от того ещё один уверенный кивок. — Сейчас вы проедете в Инквизицию для дачи показаний. Полицейские подошли к Монтепену. Тот попытался отмахнуться, но выбора у него не было — идти пришлось, чтобы не повторить судьбу Моро. Иво продолжил методично раздавать обвинения. Со стороны это выглядело, как раздача подарков на утреннике. Только главным призом была не игрушка, а виселица. Лу уже особо не вслушивалась. Седативное делало своё дело, и она отстранённо наблюдала, как одного за другим уводят в сопровождении за различные грехи в области генетической безопасности. Наверное, в другом случае Иво бы закрыл глаза на какие-то косяки чиновников и приберег бы для своих целей как рычаги давления, но не в этот раз. Приора раздраконили, обвиняли в том, что он не делал, и покушались на личное. Вот теперь и пожинают плоды. Показательная демонстрация силы и влияния шла весьма успешно: четверть зала повязали ксовцы и полицейские, а Иво как дирижер руководил всем этим процессом и выглядел при этом превосходно, по мнению Лу. Она грустно вздохнула — работы ему точно прибавится, к сожалению. Положив значительную часть политической элиты Нью-Пари, Приор оглядел публику. — Всем спасибо. Теперь заседание окончено. Иво с Кеем прошли вперёд сквозь ряды, мимо испуганных советников, ошарашенной Сарду и потрясенного, но довольного Викария, не останавливаясь для вопросов и пояснений. Подойдя к Лу стремительным шагом, Иво остановился, протянул руку: — Уходим. И они втроём, в плотном окружении охраны, покинули злополучный зал. В коридоре тоже стоял переполох. Приор навел суеты и был сейчас всем нужен. Лу инстинктивно подалась ближе к Иво. Почувствовала, как он сильнее сжал её ладонь, большим пальцем проводя по коже. Они подошли к выходу, где в окружении охраны стоял бледный Жонсьер, опираясь на костыль. Его уже успели сюда привезти. Иво оглядел его и поинтересовался: — Как нога? Жонсьер покосился на стоящую возле Приора Лу и проскрипел: — Кхм… терпимо. Иво повернулся с безмолвным прищуром к Лу. Сто процентов уже сложил два плюс два. Лу поджала губы, пытаясь скрыть виноватую улыбку. Вышло так себе. Иво тяжело вздохнул, но от вопросов воздержался. Не здесь. Он вновь повернулся к Жонсьеру: — Поезжайте в Инквизицию. Гектор вызовет хилера. Мы с Кеем подъедем позже, надо разобраться с заключёнными и полицией. Жонсьер кивнул и двинулся к выходу за охраной. Лу замерла. Но Приора уже звали к себе другие люди, и Лу ничего не оставалось делать, как с тоской двинуться вслед за Марком. Дорога до Инквизиции прошла как в тумане. Пройдя в приёмную, Лу сразу же оказалась в крепких объятиях Даниэль. — С возвращением! Лу усмехнулась, обнимая её в ответ. — Успели соскучиться? Жонсьер прокостылял мимо них и практически рухнул в кресло в мягкой зоне. К нему тут же подлетел Баретти, уверяя, что хилер скоро будет. Жонсьер кивнул и, прикрыв глаза, обратился к Лу: — Рид, мне нужны будут подробности. Лу, стоя у стойки рядом с Даниэль, хмыкнула: — Мне тоже. — И попросила у Даниэль телефон. Её собственный опять был в жопе. Она набрала номер: — Я. — Йонас, я тебя убью. — Какие люди… Так сразу? По тюрьме соскучилась, хочешь вернуться? — В Инквизицию приезжай, юморист хренов. — Меня уже на допрос вызывают? — Придурок, — с улыбкой протянула Лу и по его голосу поняла, что он тоже улыбается. — Уголовница. Смена закончится, и приеду. Сбросив звонок, Лу перекинулась с Дани парой слов и прошла в кабинет. Его обладателя сейчас очень не хватало. Лу подошла к столу, остановилась у кресла и аккуратно провела по спинке. Тронула шар, чтобы он начал качаться и переливаться. Под подставкой заметила открытку и невольно улыбнулась. Открыла потайной проход и поднялась домой. Как кошка прошлась по всем своим местам, заглянула в холодильник. Там было пусто и грустно. Пошла в спальню, откинулась на кровать и уставилась в потолок. Посчитала в уме: неделя. Неделя, как её здесь не было. Такая длинная, будто год прошел. Так долго. Все казалось каким-то сном. Сном при белой горячке. Слишком близко подошла к краю. Чуть не сдохла. Опять. «Ну, хоть детям будет что рассказать…» — устало подумала Лу и прикрыла глаза.

***

Даже получилось подремать. Внезапно разбудил лёгкий шум внизу. Лу протёрла глаза и сразу же поднялась, проверить, не показалось ли ей. Не показалось. В гостиной стоял Иво. Лу застыла в нескольких шагах и стала его рассматривать. Бледный, осунувшийся, с явными признаками измотанности… Но стоило ему увидеть её, и лицо ожило. Глаза смягчились, наполнились теплом, уголки губ дрогнули. В одной руке он держал китель, наконец-то скинутый с плеч, в другой — бумажный пакет. Лу только сейчас пригляделась и узнала логотип бургерной, из которой они ранее делали доставку. Когда только он все успел? Лу кивнула на пакет и усмехнулась. — Тяжёлый день? — Безумно. Иво откинул все лишнее на диван, а Лу стремительно шагнула к нему, обвила за талию, уткнулась в шею, вдохнула его запах. Иво в ответ крепко прижал к себе, одна рука легла на лопатки, вторая скользнула на затылок, успокаивающе гладя. Поцеловал в висок. Лу грудью ощущала, как сильно и быстро стучит его сердце. Иво чуть отстранился. Его руки мягко прошлись от её плеч к шее, обхватили лицо. Он наклонился и мягко коснулся губ. Сначала легко, едва мазнув, чтобы затем втянуть в нежный, медленный поцелуй. Чтобы затем поцеловать уголки губ, нос, переносицу, лоб. Лу подставлялась под каждое движение, проводила ладонями по его спине, чувствуя под тонкой рубашкой каждую мышцу, каждый позвонок. Лу казалось, что она сейчас растечется в лужицу. Но не от возбуждения или желания, а от абсолютного счастья и безграничного доверия к человеку. Грань между ней и внешним миром растворилась полностью, оставив только тепло его тела, древесно-сладкий запах и тихое, почти медитативное блаженство, в которое Лу проваливалась всё глубже. Если бы кто-то спросил, что такое безопасность, она бы просто вложила пальцы в руку Иво и сказала: вот, смотрите, крэп. Когда она открыла глаза, взгляд Иво заставил её расплыться в радостной детской улыбке. В его глазах было столько любви и нежности, что казалось совсем невозможным появления там каких-то других эмоций. Совсем не похожий на того Иво, что был в зале суда. Этот другой. Другая его грань, доступная только ей. Самый красивый. Самый любимый. Лу снова потянулась к его губам, возвращая поцелуй. Легко потерлась носом об его, и это вызвало одинаковую усмешку у обоих. Её руки скользнули на его грудь, очертили линию шеи, опустились на сердце. Нереально. Просто нереально. Они сейчас живые, дома, касаются друг друга, смотрят, улыбаются. Единый смилостивился? Нет, не Единый. Это Иво Мартен выгрыз им будущее. Будущее, в которое Лу уже не верила. И которое получила благодаря ему. — Иво… То, что ты сделал сегодня, это все… Спасибо… — погладила его по щеке. Иво закрыл глаза и повел головой, по-кошачьи подставляясь под ее ладонь. Дотронулся губами тыльной стороны. Лу усмехнулась: — …За бургеры. А то я пришла голодная... Виски к ним будет? Иво на секунду завис. Затем на лице появилась усмешка, которую он попытался скрыть в ладони Лу. Но плечи дрогнули от тихого смеха. Покачал головой. — Алкоголь с успокоительным смешивать нельзя. Лу хмыкнула. «Так и знала.» Иво перехватил её руку, опустил вниз и в мгновение стал серьёзнее. — Рассказывай, как вы это провернули. И Лу рассказала. Про охранника, про то, как она узнала про вопрос о Жане-Франсуа, про их план. Иво слушал с непроницаемым лицом, выражение которого хрен объяснит, о чем он там думает. Лу вздохнула. — Иво, честно, у меня мозг сейчас вообще не варит. Я не понимаю твою реакцию… Ты злишься? Он моргнул несколько раз, возвращаясь из глубины мыслей, затем покачал головой. — Нет, Лу. Но я был чудовищно напуган уже постфактум, когда представил, что было бы, раскройся твоя выходка. Ты рисковала собой. Смертельно. А это последнее, чего я хочу. Никогда не хочу. Тем более ради меня. Не хочу, чтобы ты воспринимала свою жизнь как плату за мою. Это недопустимо. Лу опустила голову. Но его ладонь тут же оказалась на ее подбородке, аккуратно приподнимая, чтобы она не отводила взгляд. — На суде я был, мягко говоря… обескуражен. — В ахуе. — Кхм… да, верно. С другой стороны… не мне отчитывать тебя за способ, который ты выбрала, чтобы выйти из опасной ситуации. Иво тихо выдохнул, его пальцы ласково коснулись её щеки. — Ты дала мне необходимый простор для действий и прикрыла тыл. И я бесконечно горд тем, что у меня такая жена, и восхищаюсь твоей самоотверженностью. Так что спасибо… Лу смотрела на него во все глаза, не скрывая любви и восхищения. — …за виолончель. Я её ещё не распаковал, к сожалению, времени не было. Лу рассмеялась и слегка стукнула его по груди. Иво, довольный собой, снова потянулся к её губам. — Я узнал всё со стороны полиции. Никаких подозрений, только недовольство. Посмотрим еще, что скажет Йонас. Охранника я проверю и попрошу Даниэль просмотреть камеры, чтобы убедиться, что всё чисто. Лу кивала, одновременно понимая, что в очередной раз подкинула ему работы. — А Жонсьер? То, что он теперь в курсе… — Это Марк. Я ему доверяю. Тогда не было смысла его посвящать, и, как мы можем видеть, не зря. Поговорю с ним. Но, Лу… историю с погоней за Равелем я не забыл. И да — я зол. Это опять был смертельный риск и нарушение большого количества протоколов. За это ты будешь отвечать. Лу согласно закивала и обречённо вздохнула. — Сегодня? Я всё ещё под успокоительным. Мало толку будет. Может, завтра? — Завтра у меня допросы. Давай послезавтра. Лу обняла Иво, прижавшись щекой к его груди. Почувствовала его губы у себя на макушке. — Как скажете, месье Мартен. Послезавтра так послезавтра. Иво вспомнил еще один момент. — Лу, подскажи, а тебе вводили блокатор? — Не-а, я еще подумала, странно как-то. А что? — Я думаю, Моро ждал, что когда ты увидишь голограмму с данными Центра... — ...Нападу на тебя? Типо, что узнала правду? В этом был его план? — Отчасти. Как минимум он это надеялся. — Крэп... Они оба представили, какое побоище Лу могла бы устроить посреди Синода, и что было бы потом... От этих мыслей Иво сильнее прижал Лу к себе, укрывая от всего. К их огромному счастью, все сложилось иначе. Они переместились на диван. Пока Лу расправлялась с едой, Иво работал в планшете, время от времени рассказывая ей о разговорах с задержанными после суда. Допрос Моро перенесли на завтра. — … И ждём сообщение от Даниэль. У нас будет мини-празднование успешного завершения суда. Как только всё будет готово, спустимся вниз. Лу ехидно усмехнулась, жуя бургер. Они пережили эмпатика с бомбой, тюрьму, суд, а теперь планируют корпоратив как обычные работники на обычной работе. — Празднование? Пиццу заказал, что ли? Для поднятия мотивации и боевого духа сотрудников. Иво оторвал взгляд от планшета, приподнял бровь: — Судя по тому, какую диверсию мои подчинённые устроили в отделении полиции за два дня, их мотивация выше некуда. Даже чрезмерная. — Поняла. Жонсьер будет без пиццы. Вместо ответа был прикрытые глаза, покачивание головы и тихий смех. Все, как любит Лу. Вскоре по селектору связалась Даниэль и сообщила, что пришел Йонас. Они спустились в кабинет. Йонас первым делом крепко обнял Лу, затем пожал руку Иво и, со своими хилерскими замашками, принялся осматривать Лу, убеждаясь, что она в порядке. Лу отмахнулась: — У меня всё ок, отстань. Иво отключил камеры, и они втроём устроились в креслах. — Как вы договорились с Шазой насчёт охранника? — cпросил Иво. Лу уточнила, прищурившись: — И что ты ему уже пообещал за это? Лечить до потери пульса? Йонас возмущённо вскинулся: — Ты думаешь, я совсем на голову отбитый? — Да, — без паузы ответила Лу. Иво скрыл усмешку. — Забыл, как тебе урной прилетело в Нитро? Йонас смерил её выразительным взглядом, но спорить не стал, лишь повернулся к Иво: — На твоём дне рождения я разговорился с одним чиновником. У него сын владеет сетью алкогольных магазинов. Шаза тогда жаловался, что у него полный крах с подрядчиками: никого надёжного он найти не может. Я их свёл. У них вышла взаимовыгодная сделка, и оба подняли кучу денег. По тому, как Шаза сиял, я понял, что сделка была очень удачной. Ну вот… Я ему это теперь и напомнил. Он сделал услугу за услугу. Йонас пожал плечами и продолжил: — У него полно своих людей в полиции, неудивительно. Сколько раз его парней вязали — я промолчу. Если бы у него не было подвязок, он бы всех своих потерял. Так что организовать такую мелочь — херня дело. Иво сложил ладони, обдумывая услышанное. Лу проговорила: — Я думала, всё намного хуже будет. — Нет, Лу. Я бы так вас не подставил. Хоть Кей на меня гнал и не слушал, но я не идиот. Иво поднял бровь: — На моём дне рождения? — А для чего еще нужны эти ваши приемы? Налаживание связей между псиониками и чистыми, ты сам говорил. — Я говорил про политические связи, — сухо уточнил Иво. — Не про организацию нелегальных бартерных сделок между сомнительными личностями. — Крэп, Иво… Сколько раз криминал уже помогал вам в ваших делах Церковных? — Больше мешал, — Иво невесело усмехнулся и постучал пальцами по столу. — Хорошо, Йонас. Назови только их имена. Я догадываюсь, о ком ты говоришь, но чтобы знать наверняка. Опять-таки, все проверить, чтобы не осталось следов. Иво сделал пометки, уточнил у Йонаса пару деталей, перечитал список имён. С этим было покончено. Задумался на несколько секунд и, скользнув взглядом по псионикам, предложил Йонасу остаться с ними на… праздник. — Эм… — он кашлянул и выдавил почти удивлённое: — Да. Да, я останусь. — Чудно. Тогда идите к остальным и позовите, пожалуйста, Марка ко мне. Лу с Йонасом вышли в коридор и обнаружили Жонсьера, тихо переговаривающегося с Баретти. Уже на двух ногах — хилеры сделали свое. — Месье Жонсьер, вас ждут, — окликнула его Лу. Марк кивнул, коротко глянув на неё, и направился к кабинету Приора, захлопнув за собой дверь. Кей увидел Лу и радостно к ней подбежал, сгреб в охапку, приподнял и закружил по комнате. Она смеялась и требовала поставить ее на место. Послышался строгий голос Баретти: — Стоун, Рид! Я рад вашему воссоединению, но не разгромите нам приемную! Кей отпустил Лу и, смеясь, проконстатировал: — Лу, нас здесь не любят. — Мы это давно знаем. Пиздеть не мешки ворочать. Самое главное… — …Что платят хорошо. Помню. Кей хитро улыбнулся и сжал плечи Лу, решив кое-что проверить: — Мадемуазель Рид, только ответьте честно — вы любите свой байк? Лу поняла намек и с каменным лицом ответила: — Худшее средство транспорта. Кей прищурился, сканируя ее, и с чрезмерно удивленным выражением лица кивнул Лу. — Чистейшая правда… Лу снова засмеялась и попыталась пихнуть его в бок, но эмпатик ловко увернулся. Йонас, наблюдая за ними, ничего не понимал и осуждающе проворчал: — Совсем уже крышей поехали на своей работе… Спустя минут двадцать поляна была полностью готова. Мягкая зона приемной Приора была превращена в импровизированный стол: ребята уже разложили еду из кейтеринга, принесли бокалы, бутылки. На столе стояли разного вида закуска, как в высших домах Нью-Пари, шампанское и виски. Лу с грустью принесла для себя натуральный сок. Обычное пространство переговоров выглядело теперь неожиданно домашним. Иво первым делом оглядел коробки из-под еды и уточнил у Баретти: — Насколько проверенные? — Трижды. Судя по событиям последних суток, вероятность… гм… покушений возросла, поэтому всё просмотрено под микроскопом. Кей, проходя мимо Лу, тихо пробормотал ей в ухо: — Начало многообещающее. Лу улыбнулась уголками губ и шепнула в ответ: — Хорошо не жили, нечего и начинать. Они расселись и стали наполнять бокалы. Кей, наливая себе, покосился на Йонаса: — А ты чего еще здесь? Тоже с нами? Йонас даже не поднял глаза от закуски: — Мимо проходил, а меня позвали. Скоро буду работать здесь на полставки. Связи, крэп. Баретти, услышав это, отсел подальше от Йонаса, и его место занял Жонсьер. Новая потенциальная жертва. Все приготовились пить, как вдруг Иво поднялся с кресла и взял бокал. Дал время затихнуть. Секунда, и все глаза были устремлены на него. Иво прошелся по каждому внимательным взглядом и заговорил: — Я хочу сказать вам всем одну вещь. Простую, но, думаю, важную. В помещение стало совсем тихо. Все затаили дыхание. — Сегодня мы пережили то, что легко могло выйти из-под контроля. И то, что мы сейчас сидим здесь, а не разбираем последствия провала — это наша общая заслуга... Система держится не на щитах, не на церемониях и не на моей должности. Она держится на людях. На вашей работе, вашей выдержке, вашей способности мыслить и действовать, когда обстоятельства складываются против нас… А вы работали так, будто были частью единого механизма. Разные характеры, разные задачи, разная ответственность, но одна цель... Иво наклонил голову, делая паузу. — ...И выполнили её блестяще. Лу и Кей смотрели на него с теплыми улыбками, у Дани увлажнились глаза, а Гектор важно приосанился. Жонсьер с Йонасом не двинулись, но вникали в каждое слово. Иво практически никогда не показывал чувства. Но сейчас был именно этот момент. — Мне часто приходится говорить о долге, дисциплине, службе. Но сейчас… я бы сказал иначе. Я благодарен. Лично и искренне. Каждому из вас. За труд. За упорство, за смелость, за веру. За то, что в трудный момент вы стояли рядом, а не отступили. У Инквизиции много сильных сторон. Но лучшая — это вы. Уголок его губ дрогнул в едва заметной улыбке. Он поднял бокал выше. — За команду, которой я горжусь. И за то, что мы сделали. Спасибо всем вам. За нас. — За нас, — откликнулись голоса. Прозвучал хрустальный звон. Лу отпила сок и заметила, как Даниэль с Баретти синхронно уставились на Кея. Она повернулась и увидела, что эмпатик плачет. Лу медленно подняла бровь. Иво тоже. Йонас тоже. Кей смущённо оглядел всех вокруг, вытирая глаза тыльной стороной ладони: — Это не мои. Это ваши слёзы. Все замолкли, неловко глядя друг на друга, не зная как реагировать. Нарушая затянувшуюся паузу, Лу нарочито громко вздохнула и повернулась к Жонсьеру. — Месье Жонсьер. Ну вы это… держите эмоции в руках, честное слово. Я понимаю, момент трогательный, но давайте не доводить телохранителя Приора до истерики. Жонсьер поперхнулся виски, а Кей и Даниэль не сдержались и захихикали. Иво тоже улыбнулся, с теплотой наблюдая за своей любимой сценкой. Под смешки вокруг Марк возмутился: — Рид! Прошу заметить, что к Стоуну сидите ближе всех вы и месье Бэр. Йонас подключился, даже не моргнув, и с ровным лицом заявил: — Да, это я. Тронут до глубины души, даже не работая здесь. Иво откинулся на спинку кресла, искренне забавляясь происходящим. Хилер между тем повернулся к Приору. — Тост про амнистию будет? Я тогда вообще впаду в душевный экстаз. За столом снова раздался смех, даже Жонсьер усмехнулся, а Гектор с опаской покосился на Йонаса. — Будет следующим, — пообещал Иво. А все знают, что он держит свои обещания.