Послесловие

Питер и Мари Росс прожили долгую, тихую и светлую жизнь. Их дети выросли и разъехались по Америке, затерявшись в её бескрайних просторах. Питер рисовал всю жизнь, но так и не стал знаменитым художником, как мечтал в юности, — но, кажется, ничуть об этом не жалел. Когда в приходе открыли церковь Святой Марии-у-моря — еще ту первую, деревянную и скромную, — Питер подарил ей несколько своих картин. Говорили, что на них море будто бы по-настоящему дышало, парусники покачивались на волнах, ветер шевелил лапы елей, а гранитные скалы сверкали отблесками, словно покрытые льдом. Но, разумеется, это были просто картины. До наших дней они не сохранились, как не сохранилась и сама та первая церковь, позднее заменённая каменной. Сейчас это считается не более чем красивой местной легендой — в одном ряду с индейскими легендами о белых шатунах и историями об акадийских домах, где живут призраки. После взлета туризма, когда Барьерную Гавань застроили отелями, движение за сохранение дикой, почти нетронутой природы острова получило настоящий размах. В начале двадцатого века были предприняты усилия по созданию здесь национального парка, первого на востоке страны — в одном ряду с Йеллоустоном и Йосемити. Лицом этого движения стал Джордж Бакнем Дорр из Барьерной Гавани, но Питер и Мари были в числе тех энтузиастов, кто помог сохранить облик Акадии навсегда. Их борьба увенчалась успехом: в 1919 году, по указу президента Вудро Вильсона, был учреждён национальный парк Лафайет, переименованный спустя десять лет в Акадию. Рейчел Керри жила еще долго и скончалась в глубокой старости — ей было далеко за девяносто. Её сын с семьёй остался жить в Доме-на-холме; дом стоит там и поныне, а история этой семьи теперь известна каждому, кто интересуется прошлым Акадии. Но в хрониках не упоминается, что Питер и Мари Росс были частыми гостями в том доме — и принимали семейство Керри у себя, в доме среди яблоневого сада над морской бухтой с гранитными берегами. Сама усадьба Россов и ее окрестности остались нетронутыми. Ни строительный бум, ни прокладка новых дорог, ни мода на виллы, охватившая окрестности Барьерной Гавани и даже склоны Маунт-Дезерт (той самой горы, которую раньше называли Горой Первого Света), ни большой пожар 1947 года не коснулись этого уголка. Лишь рыбацкий поселок понемногу разрастался, а в долине, близ старых ферм, разбили сад азалий. Поговаривали, будто владельцы того сада были непростыми людьми, будто они принадлежали к тем особенным семействам Акадии, что века назад строили те самые сгоревшие дома, где водятся призраки, и что таких семейств на острове не один десяток. Но всё это оставалось слухами. Как и история о круге из камней, куда ушли старшие из рода Мари, со временем тоже ставшая легендой. Говорили, что он зарос лесом, и найти его теперь невозможно в густом ельнике, полном мшистых валунов. Известно лишь, что когда пришла пора Питеру и Мари уходить, они передали свой дом, землю и яблоневый сад в дар национальному парку. И построили круг из камней.