Часть 5. Новая жизнь. Глава 5.5. Под сердцем.

В случае выкидыша мужчине чаще жаль не нерожденного ребенка, а любимую женщину. Как будто сердце разрывается не на две, а на тысячу осколков, каждый из которых впивается в душу, напоминая о ее боли. Как врач, он знал, что выкидыш на раннем сроке — всего лишь безжалостная игра природы. Гены сложились неправильно — естественный отбор, закономерность. Но попробуй объясни этот безжалостный закон Анне, которая лежала сейчас, свернувшись в дрожащий комок, словно пытаясь вернуться в ту самую позу, что когда-то защищала ее малыша под сердцем. Ее пальцы впились в подушку, словно ища опору в этой хрупкой вселенной, где рухнуло всё — надежды, страхи, будущее, нарисованное в мечтах розовыми акварелями. Спустившись в гостиную, Платон вызвал скорую, и каждое его слово звучало как нож, разрезающий тишину. – Женщина, 18 лет, начавшийся выкидыш, — выдохнул он, глядя в стену, где солнечный зайчик от хрустальной вазы танцевал насмешливый вальс. Любовь Гурьяновна на том конце провода, принимавшая вызовы в их ЦРБ уже сто лет, прошелестела словно сухие листья: – Ждите бригаду, Платон Михайлович. Документы приготовьте. Следующие десять минут он метался по дому, собирая вещи, но в голове стучало только одно: "Никто не виноват". Но разве это утешит Анюту, когда ее глаза, обычно сиявшие как весенние лужицы после дождя, теперь стали тусклыми, будто затянутыми пеплом? В гостиную тихо спустилась Аня. Она плакала беззвучно, слезы катились по щекам словно стеклянные бусины, разбивающиеся о пол. – Тише, милая, ложись, — голос Платона дрогнул, словно струна, перетянутая до предела. Домофон взвыл, словно сирена оповещения. Мужчина пошел открывать, и за дверью увидел Лену с напарником. Тот, ухмыляясь сальной ухмылкой, бросил взгляд на Платона, но Лена резко дернула его за рукав, и улыбка фельдшера сползла, как грязь под дождем. Лена, невозмутимая, как ледник, собрала анамнез, посчитала срок беременности. – Показана госпитализация в гинекологический стационар, — бросила она, избегая взгляда Платона. Но ему было не до этого — Аня стояла у стены, бледная, как больничная простыня, и казалось, еще один шаг — рассыплется в прах. - Родственники едут на своей машине, - добавил фельдшер. В машине Лена тихо сказала Анне: - В школе никому не говори. Госпитализируются по разным поводам в гинекологию. И девочки, и девушки, и бабушки. Аня кивнула. От переживаний она даже говорить не могла. - Да не реви ты, - подбодрила девушку Лена. - Дело житейское. У меня до Вовки два выкидыша было и ничего. Родился Вовка, вон какой лоб вымахал. В приемном покое Аню встретил запах антисептика, смешанный с тоской. Платон уже ждал ее там. Лена передала медсестре документы и быстро ушла. Аню взяла на осмотр пожилая докторша. – Проси, чтобы тебя маленьким зеркалом осматривали, - быстро сказал ей Платон. – Что? - нахмурилась Аня. – Сам скажу, - буркнул мужчина и зашел к коллеге изложить просьбу. – Платон Михайлович, без вас разберемся, - заявила гинеколог. – Выйдите! Когда Аня вошла, докторша ехидно сказала ей: _ А почему в школе когда медосмотр был, ты сказала, что половую жизнь не ведешь. Наврала, значит? – Так медосмотр в ноябре был, а сейчас февраль, - резонно заметила девушка. - Это сейчас принципиально? – Жалобы какие? - процедила докторша. Осмотр на кресле стал пыткой. Холодные инструменты, бесчувственные руки, фраза, брошенная со злорадством: – Будем делать аборт! С такой кровопотерей спасать уже некого! Слово "аборт" прозвучало как удар топора. - Переодеваемся, оформляемся в палату, - заполняя документы, приказала гинеколог Аня тяжело задышала, пытаясь продышать слёзы, но они полились рекой. – Тут что, дурдом? - оторвавшись от писанины, ехидно поинтересовалась гинеколог. – Нет, конечно же нет, - вытерла слезы Аня. - Извините, а вы точно уверены? – Однозначно, - заявила докторша. Аня кое-как как оделась, и она рухнула в объятия Платона, цепляясь за его пиджак, как утопающий за соломинку: – Ты что, ты что, - испугался мужчина, усаживая Анну на сиденье. – Мне сказали, что сделают аборт, - зарыдала девушка. – Узи-то еще не делали, - озадачился Платон. - Подожди плакать. Он гладил ее волосы, словно пытаясь сгладить каждую колючку боли. – Узи только завтра, - всхлипнула Аня. - А пока в палату. – Мы сделаем тебе узи прямо сейчас, - пообещал Платон. - Я тебе найду кого кого-нибудь. Хотя узист действительно будет завтра. Ну что ж, пойдём, сам тебе сделаю. – А ты умеешь? - наивно спросила Аня. – К счастью да, - нервно кивнул Платон. - Мы некоторые операции под контролем узи делаем. В пустом кабинете экран УЗИ замерцал, как волшебный фонарь. Платон провел датчиком по ее животу, где под тонкой кожей пряталась вселенная размером с фасолину. – Смотри, — его голос дрогнул, — сердце бьется. На экране пульсировала крошечная точка — маячок надежды. Аня рассмеялась сквозь слезы, и этот смех звенел, как первый весенний ручей. - Область отслойки, правда, большая, но она в стороне. Я бы оценил наши шансы на сохранение беременности как хорошие. - Все, я тебе сейчас найду самую тихую палату и поеду по делам. Вернусь через два часа, привезу тебе чего-нибудь хорошего, а ты обещаешь больше лежать, не переживать и в споры не вступать, - улыбнулся Платон. Аня первый раз оказалась в больнице, да еще по такому поводу! Она легла под тонкое одеяло и зажмурилась. Ей не нравилось все: твердая кровать с худым матрасом, выкрашенные до половины голубой краской стены, запах хлорки. Но она потерпит. Лишь бы малышу внутри нее стало лучше. – Выпейте лекарство, - раздался строгий голос медсестры. Аня открыла глаза. – А что это? - спросила девушка, послушно кладя таблетку на язык. – Так нужно ребенку, - закатила глаза медсестра. Аня уснула. Пока она дремала, палату пришла мыть санитарка, оглушительно гремя железным ведром. - Все в коридор! - ругалась женщина, пытаясь командовать. Аня с опаской подтянула тапочки на постель, и санитарка тут же помыла на том месте юркой шваброй. - Значит ты - доктора дочка, одиннадцатиклассница, - веселилась женщина. - Ну и ну! С Мартой-то мы соседки, я ей позвонила, а она ни слухом ни духом, что ты тут сохраняешься. Ну я и рассказала, мол, туточки ваша девочка, в двенадцатой палате. Порадовала учительницу, а то вечно ходит, нос задирает! Раньше за такое дёгтем ворота мазали! – Ну что вы пристали к девочке, - возмутилась многодетная соседка, приехавшая сохранять то ли четвёртого, то ли пятого ребенка. - У нее, может, быть было то один раз, с таким же сопляком как сама! Аня отвернулась к стене. Тут было ужасно, и она очень хотела домой. Разбудил ее Платон, который заступил на дежурство. Мужчина тихо сел на ее постель и теперь прощупывал пульс. Увидев, что девушка проснулась, он чинно и нежно поцеловал ее в запястье. – Как себя чувствуешь? - ласково спросил он. – Хорошо, - сказала Аня, присаживаясь в кровати. – Кровянистые выделения больше не идут? - внимательно посмотрел на нее Платон. – Вроде нет, - осторожно сказала Аня, боясь пока сглазить удачу. – Отлично. Скорее всего была отслойка, да вся вышла. Завтра мой коллега сделает тебе повторное узи, пару деньков полежишь и домой. – А можно завтра домой? - зашептала Аня. – Нет, - убежденно помотал головой Платон. – Почему нет, какая разница, где лежать?! - удивилась Аня – Дома ты так, как здесь, соблюдать постельный режим не будешь. Сразу найдется куча дел. Ужин сварить, пол в гостиной на третий раз, как ты любишь, намыть, стирку забросить и после развешать. Сказано полежать, вот и полежи. Тебя здесь никто не обижает? - Нет, - кивнула Анна. - Если что, я рядом, - сказал Платон. - Нос не вешать. – Я не вешаю, – заверила его Аня Мужчина достал из кармана халата крупное красное яблоко и вручил девушке. Когда Платон ушел, соседка пораженно спросила у меланхолично жующей яблоко и поглаживающей свой живот девушки: – Это доктор, что ли отец ребенка?! – Нууу, - не стала отвечать Анна, но соседка и так все поняла. Она удивленными глазами смотрела на девушку, а потом начала быстро строчить в телефоне. Платона дома ждала находящаяся в состоянии истерики старшая сестра. Мужчина, увидев ее пальто в прихожей, вздохнул. Сегодня у него уже была потасовка с Кулагиным. Анестезиолог, узнав на планёрке, что синеглазая, так нравящаяся ему девушка госпитализирована с диагнозом "угрожающий выкидыш", прямо в коридоре накинулся на предполагаемого папашу с кулаками. Платон ушел от удара и для порядка врезал анестезиологу в бок. После этого их быстро растащили. – Извращенец чертов, признайся, специально себе ее из Турции выписал? На молоденьких потянуло?! Кулагин сделал вид, что плюнул на пол. – Дождешься, еще раз получишь, - хмуро пообещал Платон, - на этот раз по лицу. Марта сидела за кухонным столом, нахохлившись, как курица на насесте. С сестрой он драться не будет. – Нечего мне мораль читать, - сразу заявил Платон и достал из шкафа запрещенное оружие - любимый Мартой шоколадный ликер и две рюмки. Увидев перед собой напиток, учительница быстро выпила его, и Платон ей заботливо налил еще. – Я не могу поверить... - скуксилась она. – Придется, - осторожно усмехнулся Платон. - Марта, это наше с Анной дело. Что бы там уважаемая общественность не думала. Кстати, Марта, уж кто-кто, а ты активно сводничала. – Я хотела, чтобы Аня на тебя обратила внимание, но думала, что ты все сделаешь по-человечески, выпускной, предложение руки и сердца, поступление, а уж потом беременность, курсе на последнем. Какие вы, мужчины, всё-таки животные! - в сердцах сказала сестра. – Все пошло не по твоему сценарию? - усмехнулся Платон. – Какой у нее срок? Все же будет нормально? - с надеждой спросила сестра. – Два месяца уже, - с осторожной гордостью ответил Платон. - В сентябре ждем. Я прошу хотя бы от тебя максимальной деликатности в этом вопросе. Ночь в больнице тянулась, как бесконечная нить, сотканная из храпа и тиканья часов на стене. Аня лежала, прислушиваясь к тишине внутри себя — там, под рёбрами, где теплилась жизнь. Рука непроизвольно легла на живот, будто прикрывая кроху от мира, полного острых углов и колких слов. Захотелось подышать, и девушка выскользнула в длинный больничный коридор. – Марта уехала, — сказал Платон, обнимая её за плечи. — Сказала, что привезёт тебе учебники. Чтобы не отстала. Ему, как доктору, не составило труда прийти в больницу во внеурочное время. – От кого? От сплетен? — горько усмехнулась Аня. – От мечты, — поправил он. — Ты же хотела в мед…