«Влюбленных не судят»

***

      Ольга тяжело вздохнула, отходя на несколько шагов подальше от Вадима. Она смотрела на экран – раздражение и разочарование горечью собрались во рту, заставляя её морщиться. Наконец, она подняла трубку.       – Да, Лизонька? – пробормотала женщина, прикладывая телефон к уху.       – Мам, ты где? – звонкий голос заставил Ольгу дернуть рукой.       – Я.. гуляю.., – на выдохе машинально ответила она; это не было ложью, но недосказанность повисла в воздухе. – Что-то случилось, дорогая?       – Нет, мам, – быстро ответила дочь. – Просто уже поздно, а ты всё ещё не вернулась. Ты с кем-то?       – Лиза, почему ты спрашиваешь? – голос дрогнул, словно Лиза задела какую-то тайную струну её души.       – Я видела, как ты садилась к кому-то в машину, – наконец призналась девушка, используя недовольную интонацию. Женщина застыла после услышанного.       Страх.       Призрачные щупальца страха зажали грудную клетку, словно в тисках. С уст сорвался судорожный вздох, наполненный неверием и испугом. Рот слегка приоткрылся – она хотела что-то сказать, опровергнуть, но слова застряли комом в горле. Пальцы сжали телефон с силой – Ольга явно была не готова к такому быстрому повороту событий.       Всё ещё было очень хрупко, неизвестно, и женщина боялась разрушить эти отношения, которые выглядели как карточный домик – одно неверное движение и всё могло безвозвратно разрушиться.       Или разрушаться было нечему?       Ольга тяжело сглотнула, стараясь вернуть самообладание. Она чувствовала на спине прожигающий взгляд голубых глаз, и слегка вздрогнула.       – Лиза, давай мы поговорим дома, пожалуйста?       – Нет, мам, почему ты просто не можешь сказать правду? – раздраженно ответила девушка. – Вообще-то.. тут папа тебя ждёт. Специально приехал, чтобы встретиться с тобой, а ты так быстро убежала, что я и сказать ничего не успела..       Ольга вновь судорожно выдохнула.       – Лиза, о чём ты говоришь? Я никого не жду.       – Мам, ну, папа очень хотел поговорить о нашей семье, о вас..       – Никаких «нас» нет, Лиза! – отдернула её Москвина. – Я вернусь домой как вернусь! И очень надеюсь, что к этому времени твоего отца там не будет!       – Но.., – начала девушка, но Ольга сразу её перебила.       – Никаких «но», Елизавета!       Телефон отключился. Женщина прикрыла глаза, вздыхая с отчаянием – словно сама Вселенная была против её спокойной жизни.       Она услышала мягкие шаги позади себя и вздрогнула, когда теплая ладонь опустилась ей на плечо.       – Ольга, всё в порядке? – осторожно поинтересовался Вадим, глядя на мерцающие огни проезжающих машин.       – Более чем, – уверенно ответила женщина. – Извини, что так получилось..       – Даже не вздумай, – Казанцев приобнял её, притягивая к себе. – Всё прекрасно. Мы никуда не торопимся.       – Да, я знаю.., – она выдохнула теплый воздух, скользя взглядом по его лицу – запоминала каждую деталь, каждый изгиб и каждый маленький шрам. Запоминала, словно он вот-вот должен исчезнуть.       Они стояли в обнимку – молча, уютно и даже как-то по-домашнему. Ольга опустила голову ему на грудь, с облегчением принимая надежность, исходящую от Вадима. В голове проносились десяток мыслей.       Слова Лизы не покидали сознание.

***

несколько дней спустя

      Вадим, опустошенный и подавленный, шёл по длинному коридору университета, прокручивая в голове последнюю их с Ольгой встречу. Всё, казалось, закончилось идеально: он подвёз её до дома, они немного поговорили и разошлись. Она пообещала написать. Но сообщения не было.       «Наверное, заработалась», – подумал Казанцев на следующий день. Но прошло ещё немного времени, а от неё не было ни слова. И тогда Вадим сделал то, что сделал бы любой на его месте – написал сам. Сообщение осталось без ответа. Так же, как и звонки.       Теплый луч надежды по-прежнему селился у него в груди, согревая изнутри мыслью о том, что женщина, возможно, просто свыкается с новым этапом. Однако, довольно быстро мужчина понял, что очень сильно ошибался – Ольга нарочно стала его избегать: сначала быстро проскакивала в приемной, не поднимая взгляда, когда он здоровался; затем переходила на другую сторону коридора или вовсе меняла свой путь; уходила раньше, чем обычно, оставляя за собой лишь закрытую дверь и легкий шлейф цветочных духов.       Не позволяла к себе подойти, не подпускала и делала всё, чтобы у Вадима больше не было желания бороться. Не объясняла причин и дала возможности спросить – решила всё сама и закрылась. Ему было почти невыносимо жить с мыслью о том, что она его оттолкнула – не потому, что это задело его самолюбие, а потому что ранило сильнее, чем она могла предположить.       Молчание затянулось, вонзаясь шипами, словно роза, в мягкую плоть его сердца.       И, словно издеваясь, судьба вновь столкнула их в коридоре: Вадим остановился, будто пораженный молнией, узнавая знакомый силуэт женщины, которая сейчас опиралась на подоконник длинного окна. Она смотрела на улицу; лучи солнца мягко играли на её белоснежном лице, которое обрамляли карамельного цвета волосы. Её стан – нежный и утонченный – обхвачен мягкой тканью черного струящегося платья, поверх которого была накинута вуаль.       Женщина выглядела загадочной, неземной и недосягаемой – для него одного. Но он шагнул ближе, а затем ещё и ещё, до той поры, пока не оказался за её спиной. Пальцы задрожали в желании прикоснуться.       – Ольга, – на выдохе прошептал Вадим; женщина не шелохнулась, будто ожидая его, хотя внутри происходил целый фейерверк чувств. – Оля, пожалуйста. Почему ты..? Почему ты избегаешь меня? – надломленным, разочарованным голосом спросил её мужчина.       Москвина не ответила, продолжая неотрывно смотреть на пустую улицу, наблюдая за птицами, летающими далеко в небе. Солнце вмиг перестало проглядываться сквозь темные тучи. Женщина, бросив боковой взгляд, отодвинулась и резким движением пошла прочь, вновь убегая.       Но в этот раз Вадим не был готов так легко сдаваться. Ему понадобилось пару секунд, чтобы осмыслить происходящее, и он ринулся за ней – быстро уходящей в другую сторону коридора. Пара шагов – и он хватает её за руку, резко разворачивая, не давая опомниться.       Они смотрят друг на друга пару секунд. Вадим принимает решение слишком резко, слишком импульсивно, но ему хочется выяснить, что происходит. Мужчина оглядывается по сторонам и, заприметив одну из дверей, ведёт Ольгу в ту сторону.       Он заталкивает её в пустую аудиторию – бежать было некуда.       Пальцы женщины нервно дрожат даже тогда, когда она крепко держит меж них плотную ткань его пиджака. Живот сводит то ли от предвкушения, то ли от страха.       – Казанцев, какого черта ты творишь?! – срывается с её уст, когда дверь за ними захлопывается с громких хлопком.       – Это я-то творю, Ольга Сергеевна?       На миг всё замирает: она слышит в его голосе столько обиды, столько печали и непонимания, что собственную груди словно сжимают в тисках. Сердце начинает колотиться, когда их взгляды – его печальный и её шокированный – встречаются, борясь друг с другом.       В этот момент что-то внутри неё ломается.       Ольга отступает от него на шаг, затем ещё, до тех пор, пока не опирается бедром о преподавательский стол. Руки опускаются по обе стороны, крепко сжимая дерево, будто желая найти опору.       – Почему? – надломленным голосом спрашивает мужчина.       – Что? – быстро срывается с её губ.       – Почему ты так поступаешь?       И это был тот редкий случай, когда Ольга не нашла, что ответить. Побоялась признаться, оказаться в собственной ловушке, быть отвергнутой из-за глупых сомнений. Она молчала – долго и беспомощно – тем самым делая ещё хуже.       – Почему? – вновь спросил Вадим, пытаясь поймать её взгляд, но женщина отказывалась смотреть на него. Её голова была повернута в сторону большого окна, как и прежде, она наблюдала за птицами.       – Я не знаю, – скомканно ответила Ольга, резко выдыхая воздух – даже не поняла, что задержала дыхание. Брови Вадима взлетели вверх от услышанного – она сама не знала от чего бежала?       Слишком абсурдно. Конечно, она знала.       – Не ври мне.       Она вздрогнула: Вадим никогда не говорил с ней таким, почти приказным, тоном. Наконец, женщина обернулась, глядя на него: плотно сжатые губы, подрагивающие от напряжения скулы и тяжелый взгляд – всё, что она видела на его лице. Что-то больно кольнуло в груди, и она всё же осознала, какой глупой была.       – Мне очень жаль, что так получилось, – тихо произнесла Москвина. – Я просто.., – голос сорвался.       – Просто скажи, Оля, – также тихо ответил Вадим, позволяя себе подойти к ней.       – Это всё случилось неожиданно, я была не готова и думаю, что это всё неп.., – она запнулась, не желая продолжать, но по тому, как на мгновение замер Вадим, женщина осознала – он понял, что имела в виду.       – Неправильно?       – Вадим Юрьевич, послушайте, я..       – Нет, это ты меня послушай, Оля, – он прервал её, сглатывая ком обиды в горле. – Ты решила для себя, что так будет лучше, и вместо того, чтобы просто поговорить, бегала от меня..       Щеки женщины запылали после слов Вадима. Она сложила руки на груди, словно пыталась себя защитить; сердце мужчины пропустило удар от такого вида угнетенной возлюбленной.       – Я сделал тебе больно?       – Что? – она резко подняла голову. – Конечно, нет. Ты тут не причём.       – Тогда я просто не понимаю, в чём проблема!       – Во мне, – наконец, прошептала Москвина, отталкиваясь от стола. Пара шагов и женщина оказалась подле Вадима. – Во мне проблема, понимаешь?       – Не понимаю, – он отрицательно покачал головой. – Не собираюсь понимать, пока мы не поговорим, как взрослые люди.       Ольга сдалась. Её плечи затряслись от рыдания, сорвавшегося с губ; она прикрыла рот рукой, пытаясь сдержать всхлипы, но всё было тщетно. Тушь размазалась по раскрасневшимся щекам, глаза покраснели, мгновенно выдавая все душевные терзания.       Вадим вздохнул. Впервые он видел Ольгу в таком состоянии. Его рука мягко опустилась на её предплечье, и он потянул женщину на себя, тут же сгребая в охапку теплых объятий. Судорожный вздох сорвался с губ, когда она оказалась прижатой к его широкой груди.       – Не плачь, пожалуйста, я этого не вынесу, – мягко прошептал Вадим, очерчивая круги на женской спине. Москвина не ответила, лишь теснее льнув к нему. – Дурак я, не должен был на тебя давить.       – Нет, – на выдохе ответила она. – Пожалуйста, ты не виноват. Это я.., – женщина вновь всхлипнула.       Они осторожно покачивались из стороны в сторону. Нежные прикосновения мужчины успокаивали её душевные порывы. Впервые за долгое время она почувствовала себя в безопасности, даже от себя самой.       – Прости меня, – пробормотала Ольга, пряча лицо на изгибе его шеи. – Я такая дура.       – Ты не дура, – отдернул её Вадим. – У всех есть право на ошибку, главное – вовремя всё исправить. Просто.. говори со мной, если тебя что-то беспокоит. Не убегай и не закрывайся, договорились?       – Да.. Вадим, я правда просто испугалась, – призналась женщина. – Мой брак не был.. идеальным. И.. я правда сожалею, что всё именно так началось, – между вздохами проговорила она.       Вадим промолчал, желая, чтобы она продолжила.       – В тот вечер, когда мы расстались, меня в квартире ждал мой бывший супруг, – Ольга практически выплюнула последние слова. – Я не написала тебе, потому что.. у нас произошел малоприятный разговор, после которого я просто пыталась прийти в себя. Это всё сложилось в такой большой ком, который едва не раздавил нас. Мне очень жаль. Если ты.. вдруг не захочешь продолжать то, что едва успело начаться, я по..       – Не дождетесь, Ольга Сергеевна, – не выпуская её из объятий, уверенно произнес Вадим. – Вы теперь от меня никуда не денетесь.       – Это угроза или предупреждение? – заглядывая ему в глаза, спросила Москвина; в её глазах плескались смешинки.       – Это обещание.       Нежный поцелуй коснулся её макушки. И это правда было ещё одним молчаливым обещанием.

***

год спустя

      Большой дом мгновенно заполнился сладким ароматом свежеиспеченных блинчиков. Ольга, шлепая босыми ногами по плитке, кружилась вокруг столешницы. Хлопанье дверцами шкафчиков происходило в такт песне, которую женщина напевала себе под нос.       Она была ранней пташкой, в отличие от супруга, и это позволяло ей насладиться часом тишины по утрам. Женщина всецело отдалась готовке – одному из любимых занятий – даже не услышав, как её одиночество было разрушено спускающемся по скрипучим ступеням мужчиной.       Вадим замер у входа, окидывая восхищенным взглядом жену: она была облечена в одну из многих рубашек, позаимствованных из его гардероба; стройные ноги были оголенными, позволяя лучам солнца греть их сквозь толстое стекло окна; темные с карамельным отливом волосы переливались на свету, создавая едва заметную, словно вуаль, золотистую накидку.       Она была неземной красоты. Она была его женой.       Последний блинчик был откинут на широкую стеклянную тарелку, тут же смазанный сливочным маслом. Ольга с удовлетворением выдохнула, глядя на зарумяненные пласты теста, уже наверняка зная, насколько это вкусно. Чайник, словно по таймеру, закипел в эту же минуту.       Женщина остановилась, чувствуя прожигающий взгляд на спине. Она ухмыльнулась, не подавая виду, словно была увлечена разглядыванием леса в окне.       Затем она услышала едва различимые шаги, приближающиеся к ней. Теплые ладони обняли ей на живот, притягивая к себе, пока она не уперлась спиной в грудь мужчины. Вадим уткнулся носом в сладко пахнущие волосы супруги, вдыхая полюбившийся аромат её шампуня.       – Доброе утро, – пробормотала женщина, наслаждаясь его прикосновениями.       – Доброе, любимая, – хрипло ответил Казанцев и перекинул часть волос на бок. Мягкий поцелуй на шее отразился мурашками по всему телу; Ольга вздохнула, закусывая губу. – Как спалось? – в кожу прошептал он.       – С тобой – всегда идеально.       – Льстишь, дорогая, – парировал Вадим, опуская руки ниже и задирая плотную ткань рубашки. За что тут же получил хлопок.       – Завтрак готов, – произнесла женщина слегка дрогнувшим от удовольствия голосом.       – Ты лучше всех завтраков, любимая.       – Садись за стол, Казанцев!       – Иначе что, Казанцева? – всё ещё удерживая её в объятиях, прошептал Вадим.       – Иначе никакого десерта! – она воспользовалась моментом, когда он, удивленный её ответом, потерял бдительность, и выскользнула из рук.       – Я вас порчу, Ольга Сергеевна, – с ухмылкой произнёс мужчина, отходя к длинному столу.       – Да, просто кошмар, Вадим Юрьевич..!       Пару минут спустя на столе уже красовались та самая стеклянная тарелка и несколько маленьких блюдец со сметаной, вареньем и сгущенкой. С негромким стуком женщина положила перед супругом ароматный кофе, себе же сделала кружечку зеленого чая и, наконец, просоединилась к нему.       – Приятного аппетита, – пробормотала она сквозь прожевывания.       – Проглотила бы хоть!       – Ну, Казанцев, сейчас кто-то без завтрака останется..!       – Главное, чтобы с десертом, – ухмыльнулся он, замечая слегка порозовевшие щеки жены.       Утренняя Ольга отличалась от себя в течение последующего дня: она была нежной, игривой, спокойной. Такой, какой её обожал Вадим. Каждый раз он удивлялся, как такая идеальная женщина могла ему достаться. И каждый раз с упованием отмечал, что ему, наверняка, слишком повезло.       – …Вадим, ты меня слышишь? – недовольно пробурчала Казанцева.       – Прости, дорогая, залюбовался, – честно признался он, подмигивая. Она улыбнулась – лучезарно и довольно, заставляя улыбнуться и его. – Люблю тебя. Больше жизни.       Она не ответила. Но слезы, застывшие в её глазах, сказали больше, чем он хотел услышать.

***

И мы разные люди –

У нас разные судьбы

Но только с тобой мне –

Холодно не будет, нет, холодно не будет..

Пусть мы разные люди,

Но влюблённых не судят!

Этой зимой мне –

Холодно не будет..