Глава 22

Мегуми, Камо и Инумаки прямо у выхода из всей локации техникума наткнулись на новопоявившегося проклятия, явно особого уровня. Фушигуро узнал его, по рисунку учителя, который ему недавно показывал, как пример проклятия, которые объединились с человеком. Тоге показал рукой жест, который означал «позвонить учителю Годжо» Мегуми его без проблем понял и позвонил, го только тот набрал номер, как тут же все трое послушали звон в ушах и сильный поток ветра, который сдул телефон из рук черноволосого... Будто проклятие говорило, но все трое отчётливо слышали слова, которое хотело донести это проклятие Вдруг проход стал полностью замурован гибкими древесными лозами... Не войти не выйти...

***

Густой, старый лес был тихим.... слишком тихим. Воздух, пропитанный запахом влажного мха и гнилой древесины, висел неподвижно, словно сама природа затаила дыхание перед лицом вторгшегося уродства. Проклятие, пульсирующее на крыше здания, не было похоже на обычного монстра. Это была живая, дышащая аномалия — бесформенная, колеблющаяся масса темного дерева, пронизанная прожилками мерцающей энергии. Из ее тела бесконечно прорастали и ломались скрюченные ветви-щупальца, а с их поверхности, словно ядовитый иней, осыпалась мелкая, колючая пыльца. Каждая крупинка этой пыльцы, едва касаясь листвы, обращала ее в серый, хрупкий пепел. Трое парней пытались гонять духа, Инумаки задерживали проклятие своей техникой, Камо и Мегуми наносили несущественнве удары, чтобы задержать врага до того, как завеса не поднимется и не придут старшие. И так по кругу. Они гоняли проклятие из стороны в сторону, из здания к зданию, стены разрушались, а силы постепенно покидали тела ребят. Проклятие оказалось намного сильнее, чем они трое представляли... — Замри! — крикнул Инумаки, воздух взорвался тишиной, слово как невидимый купол накрыло врага. Двое тут же налетели на него, как дикие звери нанося удары, но тому было все не почём. Тоге закашлялся кровью, он действительно был на последнем издыхании, отдача на тело от его техники была чудовищная, внутренности будто затянулись в тугой узел, ощущения отвратительные. Фушигуро ударил клинком прямо по отверстию, где должен быть глаз, но оттуда вырастали ветки, это было самое слабое и уязвимое место проклятия. Сзади откуда не возьмись появилась Маки ударившая врага со спины, чем немного затормозила угрозу. Черноволосый перепрыгнул на ее сторону — Где Каори или хотя бы Итадори? — напряженным голосом прошипел Мегуми, он явно был на грани своих возможностей — Я не видела Итадори, но с Каори творится что то страшное... Она как дикий зверь или машина для убийств на всех бросается, глаза пустые, черные. Она не та, кем была раньше. Я не знаю что с ней. — впопыхах постаралась объяснить зеленоволосая для Фушигуро — У нее изменилась техника, она вся в инее, синяя, босая и все замерзшие и исколотые льдом, она это не замечает и продолжает молотить не замечая ничего вокруг. Она так любого убьет.... — Черт, что за бред ты несешь?.. — не поверил ей Мегуми — Я не видел ее с того момента как она пропала сказав, что догонит нас.. Ты можешь нормально объяснить что с ней?! Какая машина для убийств? — Все потом, не думаю, что мой полный рассказ о Каори в красках спасет тебя сейчас! — Зенин использовала оружие особого уровня — нунчаками с тремя насадками, на самом деле, это орудие действительно было сильным и на рынке его бы продали не меньше, чем за пять миллионов. Маки один раз ударила нунчаками и проклятие отлетела глубоко через лес к реке, Мегуми бежал через все пространство призвал химеру из гончих атакуя врага, но соперник не сдавался, а казалось только больше проявлял силу... Фушигуро и зеленоволосая перебрасывались оружием, меняясь им по ходу битвы. — Больше не давай мне это треклятое оружие, им невозможно пользоваться. Какое дерьмо — просипел черноволосый, имея в виду нунчаки особого уровня. Маки усмехнулась и сказала: — Ничего наловчишься — и привыкнешь. Ничего в нем такого сложного — вдруг, что то пронзило грудь Мегуми, из его рта неконтролируемо потекла кровь, он сильно побледнел... Боль была мгновенной и оглушающей. Но хуже было другое — странное, леденящее чувство пустоты. Проросток, подобно паразиту, начал мгновенно впитывать и пожирать любую проклятую энергию, которую парень пытался собрать для контратаки или для поддержания шикигами. Тени вокруг него померкли, стали прозрачными. Он рухнул на колени в ледяную воду, сжимая рану, из которой не было крови, но утекала сама его сила. Его мачете выпало из ослабевших пальцев. И тут же крепкие древообразные лозы схватили Зенин удерживая ее тело.. Они оба в ловушке.

***

Проклятие злобно причитало, что у нее уже был шанс спастись, был шанс нанести удар, но она потеряла его слишком быстро, как и обрела... И тут с рекой случилось невозможное. Воздух резко, до боли в легких, похолодел. С берега, с хрустом ломая подмерзшие ветки, вышла она. Каори. Ее волосы были покрыты инеем, ресницы — белые от изморози. По коже стекали и замерзали на лету тонкие струйки льда, скрепляя одежду ледяным панцирем. Но самое страшное были глаза. Пустые, дикие, светящиеся холодным, демоническим светом. Ничего человеческого в них не осталось — только чистая, нерассуждающая ненависть. Она не смотрела на друзей. Ее взгляд был прикован к Проклятию, сжимающему зеленоволосую. Девушка издала низкий, хриплый рык, больше похожий на скрежет льда, и бросилась вперед. Река под ее ногами взревела. Вода не просто замерзла — она вздыбилась гребнями мгновенного льда, острыми как бритва. Ледяные шипы рванули из-под воды, пронзая щупальца врага и намертво приковывая их ко дну. Девушка не использовала изящные техники. Она молотила. Она била сжатыми в кулаки руками, обледеневшими до состояния булав, и с каждым ударом в древесную плоть вгрызались осколки льда, разрывая ее изнутри. Она хватала камни с дна и швыряла их с такой силой, что они вминались в ядро проклятия, тут же обрастая ледяной коркой и увеличивая урон. Она крушила, уничтожала, с методичным, звериным остервенением. Проклятие завыло, выпуская новые гибкие древесные щупальца, но они лишь задевали ее, оставляя на ледяном панцире царапины, и тут же сковывались новыми пластами льда. Казалось, она его уничтожит. Но и сама она была на краю. Ее босые, обмороженные ноги оставляли на льду кровавые следы, которые тут же замерзали. Дыхание было хриплым, пар вырывался клубами, а в пустых глазах бушевала только одна мысль: Стереть. Маки, высвободившись из ослабевшей хватки, попыталась броситься к Мегуми чтобы оттащить его и обезопасить. Каори рыкнула на нее, отшвырнул их ледяным порывом ветра в сторону, но не ударив. Просто оттолкнула. Она не узнавала их. Но каким-то звериным, глубинным инстинктом она не причиняла им вреда, лишь отгораживала от зоны своего безумия, от эпицентра ненависти и льда. Токомото снова обрушилась на Проклятие, которое уже трещало и чернело под ударами. Лед сковывал его, ярость кромсала. Но и ее движения стали медленнее, а ледяной панцирь на ней потрескивал, давая трещины. Она сражалась на последнем издыхании, движимая только одним — уничтожить угрозу. Даже если это будет ее последним действием в этом мире. Мегуми смотрел на эту картину с ужасом и распахнутыми от удивления глазами... Он не мог вымолвить и слова.. — А я предупреждала, ну, вот твоя ненаглядная Каори — сквозь боль усмехнулась Маки, оглядывая действия Токомото