Часть 1

Телефон в сумке просто разрывался. Даже сторонний шум надрывных трелей заглушить не мог. И рыданий, от которых Джуйс вела машину почти вслепую, тоже. Звук звонка назойливо впивался в уши, пусть его и сносило наполненным снегом ветром. Звук раздражал и провоцировал ещё больше рыданий. Белые хлопья хлестали по лицу, больно секли по коже. Джуйс то и дело отирала глаза, совсем не заботясь о том, что размазывает по щекам размокшую тушь с ресниц пополам с остатками макияжа. И холода не чувствовала, хотя сидела в открытой машине в начале января в одном только коктейльном платье. Впрочем, на платье её облачение было уже мало было похоже. Скорее, на влажную липкую тряпку. И сама Джуйс чувствовала себя точно так же. И очень-очень несчастной. Телефон заткнулся наконец, взял передышку и затрезвонил заново. На этот раз другой мелодией, от звука которой Джуйс разрыдалась ещё гроше. Так разрыдалась, что пролетела под красный сигнал светофора, а возмущённых гудков со стороны даже не заметила. Телефон наощупь найти у неё не получилось, и она отвлеклась, отпустив руль ненадолго. Нашарила плоский аппарат, достала его, поглядела вперёд, давясь ветром и слезами, выкрутила руль вправо и едва успела убраться со встречной полосы. Её ослепило на мгновение чужими фарами и в воздух впился возмущённый и испуганный гудок - машина, в которую она едва не въехала лоб в лоб, вильнула к обочине. - Да? - прорыдала она в телефон. - Ты где?.. Ты дома? Или где ты?.. - Это вообще-то я хотел спросить, - удивлённо сказал Виктор. Он помолчал, прислушиваясь. - Ты дома или где? - повторила Джуйс и всхлипнула. - Я в доме, - сказал он растерянно. - В смысле, дома. Дома в доме. А что? Почему так шумно? И почему ты плачешь? Джу?.. Что случилось? - Никуда не уезжай, - выдавила она, очень стараясь, чтобы голос звучал достаточно жестко, а не жалко. - Я к тебе еду. Никуда не уезжай, слышишь? - Да я не собирался... - проговорил Виктор. - Погоди, в смысле едешь?.. Ты в такси, что ли? Почему звук такой странный?.. Но она сбросила вызов и бросила телефон на соседнее сиденье. Рядом с бутылкой шампанского, которую почему-то забрала с собой вместе с сумкой. Шампанское забрала, а пальто оставила. Пресловутые приоритеты, вывернутые наизнанку. Она не помнила адрес, зато примерно помнила дорогу. И в навигаторе наскоро вбила название улицы. Ехать предстояло ещё около получаса, и к концу, уже сворачивая на последнем перекрёстке, Джуйс из-за слёз и снега ехала просто наобум. Что не повлияло на то, с какой скоростью она ехала. И немного помешало вовремя затормозить. Она в последний момент вывернула руль, едва не проскочив нужный заезд, выжала тормоз так, что у неё свело ступню, но этого всё равно оказалось недостаточно. Джуйс пискнула, видя, что несётся прямо в багажник чёрного, высокого по сравнению с её машиной, джипа, зажмурилась и почувствовала удар. Ремень безопасности, который она машинально пристегнула, больно впился в грудь и живот, и Джуйс разрыдалась ещё гроше, изо всех сил зачем-то вцепившись в руль. Где-то неподалёку что-то хлопнуло. - Твою мать! - сказал Виктор совсем недалеко. Он был недалеко. Он был зол, он ругался, но он был рядом. И приближался. И пах очень знакомо. Джуйс всё-таки отцепилась от руля и спрятала лицо в ладонях. Пряталась так, пока не почувствовала тёплое прикосновение на совершенно заледеневшем плече. Мягкое, но не очень осторожное. - Джу, ты в порядке? - поинтересовался Виктор где-то над ней. - Цела? Не ушиблась?.. Джу!.. Она помотала головой в ответ на все его вопросы и почувствовала, как он наклоняется над ней. Щёлкнул замок ремня, давление на груди ослабло. И что-то проскрежетало со звуком трескающегося пластика. Следом за этим звуком затих искажённый и скрипучий почему-то звук мотора, но ногу с педали тормоза Джуйс так и не сняла. - Выбирайся, - сказал Виктор коротко. - Давай. Я с тобой. Она только кивнула и машинально обхватила его за шею. Он почему-то казался горячим, как будто только что вышел из очень жарко натопленного помещения. Впрочем, скорее всего, это Джуйс так показалось, потому что сама она окоченела вконец. - Ты что творишь? - проворчал Виктор, бережно поднимая её на руки. - Почему ты раздета? Откуда у тебя машина? Кто вообще тебя за руль пустил? И почему машина без крыши? Она такая и была, надеюсь, когда ты выезжала?.. - Это кабриолет, - всхлипнула Джуйс ему в шею. - Я не знаю, как крышу поднять. И это подарок... На день рождения. У меня же сегодня день рождения. - Я в курсе, - отчеканил Виктор. Джуйс показалось, что он почему-то сердит, но, наверное, всё-таки больше был расстроен и напуган. Хотя виду, понятное дело, не подавал.  - Я в курсе про день рождения. - продолжил он. -  Но вот с тем, кто тебе права выдавал, тянет встретиться и поговорить. Этот человек или слепой, или ненормальный. Или просто не видел, как ты паркуешься. Если бы не мой многострадальный джип, ты бы прямо в дом влетела. Джу. Ну как так вышло?.. - Прости, - пролепетала она и снова позорнейшим образом разрыдалась. Виктор только что-то неопределённое проворчал себе под нос и вокруг вдруг стало теплее. И снежная крошка перестала сечь лицо и одеревеневшее от холода тело. - Ты вся ледяная, - сказал он, неся её куда-то в пахнущее свежим деревом пространство. - Сначала отогреем тебя. А потом потрудись рассказать, что случилось. - Куда ты?.. - В ванну, - сообщил он односложно. - Для начала. С горячей водой. Джуйс только снова всхлипнула. По сторонам она не смотрела, но в ванной всё-таки посмотреть пришлось. Потому что Виктор усадил её в громадную ванну прямо в платье, стянул с её онемевших ступней туфли и замешкался почему-то. - Ты бы платье сняла, - сказал он, что-то взвесив в уме. - И всё остальное тоже. Если стесняешься - я выйду. Воду сама включишь. Джуйс всхлипнула снова и улыбнулась сквозь слёзы. - Стесняюсь? - проговорила она и повернулась к нему спиной. - Тебя?.. Я тебя помню ещё... Ещё когда мы были просто мы, и вообще ничем не отличались. И мы тысячи раз купались вместе. И в детстве, и потом тоже. И... не только купались. Я всё это помню прекрасно. И ты наверняка тоже. - Помню-то я помню, - протянул он с сомнением. - Только вот... - Никаких «вот», - отозвалась она, чувствуя, что от холода немеют не только конечности, но и внутренности тоже. Повернулась к нему спиной, отводя растрёпанные волосы, на которых от укладки не осталось и следа. - Просто расстегни молнию и... Помоги мне раздеться. Руки не слушаются. Даже пальцы разогнуть не могу. - Потому что тебе до обморожения недалеко, - буркнул Виктор, но платье расстегнул и помог Джуйс от него избавиться. И от нижнего белья тоже - потому что руки её и правда не слушались. Вода ударила в керамическое дно ванны чуть голубоватым потоком, и тут же от неё начал подниматься влажный тёплый пар. Джуйс поморщилась - там, где капли касались тела, кожу просто обжигало. Было странно сидеть вот так и чувствовать, как тёплая вода постепенно касается тела, как её уровень, точно граница, поднимается выше. На Виктора она старалась не смотреть. Слишком уж он односложно говорил и слишком спокойно звучал его голос. Она великолепно просто знала, что это означает. Виктор был вне себя, и будь причиной этого состояния кто-то другой - спокойным бы он не остался. Но вывела его из равновесия сама Джуйс, а по отношению к ней он не позволил бы себе даже резкого слова, а повысить на неё голос - тем паче. По крайней мере, так было все полтора года новой реальности. В которой Виктор снова обрёл жизнь, и они могли снова быть вместе. Правда, с некоторыми нюансами. Неприятными и, собственно, бывшими причиной её слёз. - Джу, - позвал он негромко. - Ты успокоилась?.. Она шмыгнула носом, отёрла мокрой рукой глаза и покосилась на него. Виктор сидел на бортике ванны к ней спиной и на неё не смотрел. Деликатничал. Не приняв за достаточно веский аргумент то, что память о всей их бесконечно длинной истории к Джуйс вернулась полностью. Вся, включая то, что она помнила о совместных купаниях. Которые иногда - а, если честно, с определённого момента, почти всегда перерастали в нечто другое. - Немного, - сказала она и шмыгнула носом. - Ты... Прости за машину. Я и правда из рук вон плохо вожу. Всегда так было. - Ерунда, - сказал он и вздохнул. - Главное, ты сама не убилась. Хотя была к этому близка. - Ты сердишься, - отметила Джуйс негромко. - Так сердишься, что на меня смотреть не хочешь?.. - Я не сержусь, - сказал Виктор, немного подумав. Джуйс знала, что он не соврал, просто потому что испытывал наверняка нечто такое, что нельзя было никак сопоставить с определением «сердиться». При всём внешнем спокойствии, она видела, как он напряжён. Даже хмурился немного, хотя ей старался этого не показывать. И наверняка принялся бы расспрашивать её прямо с порога, если бы она не рыдала так отчаянно. Сейчас, видимо, просто ждал момента, когда можно будет всё-таки начать расспрашивать. - Я сбежала из дома, - сказала она, отёрла глаза и улыбнулась. - Вот. Теперь мне негде жить. Приютишь ненадолго?.. Виктор слегка склонил голову, как будто её слова не совсем расслышал. Или недопонял. - Ты сделала что? - уточнил он совсем тихо. - В смысле ты сбежала из дома? - В прямом, - Джуйс шмыгнула носом, пересела и уцепилась за бортик ванны, погружаясь в воду почти по плечи. - Не прямо из дома. Из ресторана сбежала. Где мы с семьёй моё совершеннолетие отмечали. Высказала... Всем всё. И домой не вернусь. Не хочу. Так ты меня приютишь?.. Или опять выгонишь? - Конечно, нет, - сказал он слегка оторопело. - Это и твой дом тоже, Джу. Я ведь говорил. Он для нас. И я тебя ни разу не выгонял. - Ага, - проворчала Джуйс. - Ну конечно. Не выгонял. Но перебраться к тебе запретил. - Это когда? - рассеянно уточнил Виктор. - Это когда я попросилась, - вздохнула Джуйс. - Тебе было семнадцать. - И что? - Джуйс сердито плеснула водой в лицо, смывая остатки слёз. - И что с того?.. Виктор почему-то рассмеялся. - Да меня бы тут же упекли далеко и надолго, - сказал он, продолжая посмеиваться. - За совращение несовершеннолетней тебя. Тем более, зная, как твоя нынешняя семья ко мне относится. И к тому, что мы с тобой встречаемся. Это вот «встречаемся» он сопроводил таким ироничным жестом, что Джуйс не сдержалась и хихикнула. - Ты всё помнишь, - продолжил Виктор, искоса бросив на неё взгляд, и тут же снова отвернулся, уставившись в стену. - И я само собой, тоже. Нам всё просто и понятно. Но для обывателей мы с тобой довольно странная пара. С разницей в возрасте почти в два раза. Условно гожусь тебе сейчас в отцы. Практически. - Ты опять?.. - вздохнула Джуйс. - Для обывателей. Да ну их. Я ведь думала... Я помню, что думала, что потеряла тебя. Навсегда. Сама тобой пожертвовала, чтобы... Чтобы закончить начатое. А в результате закончили за меня. И я, когда всё это снова узнала, поняла... Поняла, что я была, наверное, неправа. - Я так-то тоже был неправ, - протянул Виктор и почему-то замер. - Что ты сказала?.. - Я была неправа, - повторила Джуйс, глядя как он медленно поворачивается и с каким-то странным выражением смотрит на неё. - Чего ты?.. - Благословенный день, - проговорил Виктор с крайне благоговейным выражением на лице. - Я думал, до него не доживу. Ты сказала, что была неправа. Ты признала, что была неправа. Сама. Я сначала думал, мне послышалось. Но нет. Благословенный день, не иначе. Буду его отмечать как собственный персональный праздник. Каждый год. Джуйс вместо ответа рассержено плеснула в него водой, и он рассмеялся, довольно ловко от брызг уклонившись. - Так что произошло? - поинтересовался он глядя, как она подтягивает колени к груди и сердито возится в воде, всем своим видом демонстрируя, как на него сердится. - Тебе машина не понравилась настолько, что ты решила от неё избавиться?.. Могла найти способ получше. Не знаю... Продать, например. По моему мнению, это довольно... странный подарок для тебя. - Это не просто подарок, - проворчала Джуйс. - Это... Это, Виктор, самый настоящий подкуп. Мне восемнадцать. Я взрослая и уже могу сама решать, как жить. Так что машина была предназначена для того, чтобы мне решать не захотелось. Мол, Джулия, ты всегда была хорошей девочкой, и даже в подростковом возрасте от тебя не было проблем, так что продолжай слушаться маму. Но если хочешь почувствовать себя взрослой - вот тебе машинка. У всех взрослых девочек есть машинки. Очень самостоятельно будешь в ней выглядеть. Она красненькая и красивая, прямо девичья мечта. Мама знает, что для тебя будет лучше. Кстати, и парня себе найди под стать этой машинке и чтобы мама одобрила. Из тех, кто носят кашемировые пальто, играют в гольф по выходным, обожают яхты, состоят в закрытых клубах и всё в таком духе. Последние пару предложений она проговорила нараспев почти, и Виктор на это только хмыкнул с изрядной долей иронии. - Ничего смешного, - Джуйс снова плеснула водой в лицо, хотя от слёз уже почти не осталось следов. - Я... Я сначала обрадовалась. В смысле, подарку. Но потом мама очень обтекаемо сказала, что, мол, дорогая дочь, ты вступаешь во взрослую жизнь, веди себя благоразумно и не порти своё будущее. Я даже растерялась. И уточнила, а чем это я могу будущее испортить. И тётушки синхронно как глаза закатили. Все три. Сразу стало понятно, как я могу порушить блестящие перспективы. Точнее, кем. Но на всякий случай уточнила. И услышала, что, цитирую «ну ты же знаешь, что мы всегда тебя поддержим, но вот этого одобрить не сможем никогда...». Это про тебя. «Этот» - это ты, Виктор. И я... Знаешь, вот тут-то я и начала орать. Просто ужасно орать. Потому что... Потому что они и правда не понимают. Моя семья - обыватели, как ты сказал. Но даже если и так! Это мой выбор. Это человек, которого я люблю! С какого вообще рожна я должна всё это выслушивать вообще? Почему просто нельзя порадоваться тому, что я счастлива? Почему обязательно нужно охать и причитать, что я свои лучшие годы загублю? С тобой. С тобой!.. Как будто я могу рядом с тобой хоть что-то загубить!.. - Ну... - протянул Виктор крайне задумчиво. - Как тебе сказать, даже не знаю... Джуйс покосилась на него с крайне вопросительным выражением на заплаканном лице. Он снова смотрел в стену, но её взгляд явно почувствовал, потому что было видно, как под тонким пуловером напряглись его плечи. - Так-то мы разок почти загубили всё, - сказал он с едким смешком. - Правда, если подумать - я чуть не загубил. Так что твоя мама, даже не будучи в курсе, нутром чует, что я способен разрушать глобальные вещи. И портить твоё будущее. - Я не про девяносто девять дурацких петель, - Джуйс уставилась на него, хмурясь. - Я про... про обычную жизнь. Когда получалось ей пожить, у нас с тобой... Всё было хорошо. Всегда. Во всех петлях. Кроме сотой, когда ты снова пытался меня убить. Но ты тогда был не в себе. Я это сразу поняла, как только тебя увидела. Он фыркнул, как будто сдерживал смех, но всё-таки его не сдержал. - Не в себе, - проговорил он чуть сдавленно. - Каламбур, конечно, прекрасный. Шикарный, я бы даже сказал. И офигенный. Но это всё равно не оправдание. - Я просто не понимала, как тебе тяжело, - сказала Джуйс, потянулась, уцепила его за локоть, оставляя на хлопковом рукаве ещё более тёмные мокрые следы. - А ты не рассказывал никогда. Но в итоге мы оба поняли то, что должны были. И петель больше нет. И ничего вне обычной жизни. А мне нравилось иногда жить обычной жизнью, когда выдавалась минутка. С тобой рядом. Ты не можешь испортить мне моё обычное будущее. Виктор склонил голову и едва заметно пожал плечами. Всегда так делал, когда не был уверен, какое из мнений и суждений будет правильным, и предпочитал отмалчиваться, чем озвучивать нечто заведомо ошибочное. А в этой их последней и победной петле насчёт будущего и того, что в этом будущем может ожидать, никто уверен быть не мог. Джуйс на это не обиделась, только взгрустнула немножко. - Так что там дальше-то? - поинтересовался он, всё не оборачиваясь, и Джуйс отпустила его руку. - Ничего, - сказала она слегка разочарованно, потому что ждала хоть какого-то его комментария про жизнь в целом. - Я стояла и просто орала минут десять. В первый раз в этой жизни так орала. Такая была тишина вокруг. Все в зале заткнулись. Весь ресторан только меня и слушал. Меня и мои соображения по поводу того, где я их всеобщее мнение видела. Мама что-то пыталась возражать, но отец на неё так посмотрел, что она заткнулась моментально. У них так-то тоже разница в возрасте. Не такая, как у нас с тобой, но близко. Семь лет. И он в большинстве случаев предпочитает не вмешиваться, но тут, кажется, рассердился даже. Я не стала дожидаться, чтобы услышать, кто ещё из родственников пожелает меня вразумить. Просто схватила сумку, ключи из коробочки с бантиком и шампанское со стола зачем-то тоже. Вышла на парковку, села в машину и уехала. К тебе. Только так и не поняла, как крышу поднять. Там... Была крытая парковка. И я снесла шлагбаум, кажется. Оставила на нём подарочный бант с капота. Или он позже отлетел, не помню. Я ревела ужасно. Но всё равно уехала. Виктор всё это слушал, глядя в стену так внимательно, будто там был спрятан микроскопический телесуфлёр. - История, конечно, - сказал он спустя минуту молчания. - Но орала ты, наверное, всё-таки зря. И лучше взяла бы такси, чем так... Но я понимаю. И, если честно, я рад. Хотя сама ситуация очень так себе. Меня твоя родня и без скандалов тихо недолюбливает, а после такого... Рискую навсегда остаться врагом номер один для всего клана. Это меня не особо пугает. В конце концов, они мне никто. Но как-то... Неудобно это. Для всех. И для тебя тоже. - Плевать, - сказала Джуйс и храбро шмыгнула носом. - Мне вот наплевать. Я с этой моей семьёй знакома восемнадцать лет всего. А с тобой намного дольше. И люблю тебя намного дольше. И если нужно выбирать обязательно, я даже думать не буду. Мы столько пережили ради того, чтобы вот эту вот жизнь... Обычную жизнь получить. И я хочу провести её с тобой. Хотя, если честно, разница в возрасте меня и правда немного пугает. Но не в том плане, как ты до сих пор почему-то думаешь. Просто... Просто ты старше. Намного. А значит, скорее всего... - Умру первым, - ухмыльнулся Виктор. - Ну да. Издержки обычной жизни. Значит, только это тебя пугает? Ну ты даёшь. Когда придёт пора - я просто подожду тебя на той стороне. Как всегда ждал. Джу, что за упаднические настроения? Самая лучшая часть жизни у меня впереди. А она точно будет самой лучшей. Без правил, отрицаний, петель и богов, но при этом, я так понял, с тобой. А, и без бесячего Апокалипсиса, этот факт радует просто невероятно. Ты согрелась?.. Джуйс отметила, что перестала дрожать, но всё равно, даже сидя в почти горячей воде, чувствовала почему-то холод. Поэтому и ответила не сразу, но всё-таки в итоге кивнула. - Полотенца вон там, - Виктор кивнул в сторону приземистого комода под раковиной. - Пойду-ка я сделаю тебе чаю. С бергамотом? С мятой? Просто с лимоном? - Просто погорячее, - улыбнулась Джуйс. - Любой. Спасибо. Я сейчас вылезу и спущусь. - Не торопись, - посоветовал он и поднялся. - Лучше прогрейся получше. В доме на самом деле пока довольно прохладно, котёл работает в тестовом режиме. Я его только утром запустил. Джуйс поглядела, как он прикрывает за собой дверь, посмотрела по сторонам, на потолок, вздохнула и погрузилась в воду почти по самый нос. Не то, чтобы она ждала чего-то другого. Хотя нет - она отчасти ждала чего-то другого. Воображение рисовало несколько иную картину этого их воссоединения. Ту, в которой слёзы не приходится стирать самой, потому что их сцеловывают с кожи, ту, где вместо горячей воды - не менее горячие объятья, а тепло в тело возвращается вместо со щекоткой от прикосновений грубых и жёстких чужих ладоней. Где не нужно просить помочь раздеться, потому что раздевают требовательно и без слов. Окончательно уничтожая парадный вид пострадавшего от снега платье, которое самой Джуйс не нравилось вообще. Просто оно ей шло и было подходящим к случаю. Она немного поплескалась в воде, размяла ладони и ступни и тоскливо покосилась в сторону полотенец. Эти их отношения после финала игры были не совсем тем, на что она рассчитывала, заново обретя память. Девушка из снов, которой она и была, и правда здорово отличалась от той Джулии, которая родилась и выросла в сто первой петле. Она была смелее, решительнее и старше. И с ней точно могло приключиться правильное воссоединение. От той Джуйс, что прожила сто петель, а потом умерла, жертвуя собой, чтобы спасти Ковчег и надежду, Джулии достались воспоминания и свалившаяся, точно откровение, любовь. Напополам с чувством вины, сожалениями и остаточной болью от всей ранее пережитой боли. Она почему-то вспомнила очереди из мальчишек, жаждущих получить ответ на вычурные признания, и невольно улыбнулась. Даже смешно было вспоминать, как она сама не понимала, почему вообще не думает о романтических приключениях. Почему все вокруг в свои шестнадцать с кем-то встречаются, заводят первые отношения, тонут в безответных и обоюдных влюблённостях, сочиняют стихи и вспугнутыми пташками вылетают из тёмных углов и ровно остриженных кустов в саду около Академии, стоит только кому-то из старших появиться на горизонте. Все вокруг тогда только о романтике и всём в этом духе думали, а Джулия - нет. Она думала о высшем благе, оценках и как быть самой лучшей во всей Академии. И ни о какой любви не беспокоилась вообще. Пока не увидела Виктора. А потом её волоком протащило сквозь все воспоминания, как кусок сыра по острой тёрке. Обдирая с души оболочку Джулии так, что на свет начала проглядывать Джуйс. И всё навалилось разом, слишком быстро, чтобы успеть осознать. Тогда она не понимала до конца, дело в воспоминаниях, или это её собственные чувства. Или всё вместе. Виктор это, кажется, почувствовал, и всё пошло наперекосяк с самого начала. Не так, как было бы правильно. Совсем не идеальным началом новой истории. Ну не может быть идеальным началом самой завалящей истории любви разговор на крыльце госпиталя. При котором они оба чувствовали себя неловко. В бою неловко почему-то не было, а вот вне боя и в обстановке совершенного спокойствия - стало неловко мгновенно. - ... Ты такой... взрослый, - сказала Джулия первое, что пришло ей в голову. Чтобы смотреть ему в глаза, ей приходилось немного запрокидывать голову. Его нынешнее тело, то, которое заново обрело жизнь, казалось ей почему-то пугающим. Даже тёмная, свободная, совершенно обыкновенная одежда, не могла скрыть той опасности, которая таилась в силе мышц и в сквозивших в каждом движении умений. Джулия робела и немного боялась. Потому что Виктор в воспоминаниях - забавный, иногда неловкий, вечно встрёпанный и кажущийся в любой обстановке вне боёв и заданий сонным, с Виктором реальным, во плоти, ничего общего не имел. Или это просто были два разных взгляда. Один, из воспоминаний, принадлежал Джуйс и не пугал, а притягивал. Второй принадлежал Джулии и пугал, но притягивал. Она ведь видела его душу - совсем недолго. И этой душе на вид можно было дать лет шестнадцать, не больше. Душа не была пугающей и опасной. Только очень усталой. И встрёпанной немного от волнения. Как бы там ни было, внешний облик от скрытой в нём души отличался просто кардинально. - Ну... - отозвался Виктор очевидно неловко. - Да. Взрослый. Наверное. Что-то около тридцати мне сейчас. Знать бы, как уточнить. Но по моим личным меркам, всё, что меньше сорока миллиардов - это ерунда вообще. Это была очевидная шутка, но Джулия так старалась его не бояться, что позабыла вежливо улыбнуться. Виктор это заметил и чуть отступил назад. - По твоим, видимо, нет, - отметил он будто про себя. - А тебе сейчас... Шестнадцать же?.. Она кивнула. Он почему-то улыбнулся довольно грустно. - Ничего. Я тебя подожду. Соблюдаем устоявшийся порядок, а?.. Я тебя постоянно жду. Глупо было думать, что новая жизнь начнётся с чего-то другого, скажи?.. Джулия снова кивнула. Виктор помялся, очень явно чувствуя себя не в своей тарелке ещё больше, чем она сама, и поглядел на госпиталь. - Как Фуко? - спросил он, чуть щурясь. - Спит, - вздохнула Джулия, потому что говорить о Фуко было тяжело, но куда легче, чем о том ворохе воспоминаний и чувств, которые вдруг на неё свалились, и с которыми она пыталась безуспешно разобраться. - Видимо... Такая реакция. Не знаю точно. Она здорова физически. Полностью здорова. Даже удивительно. У неё ведь вырвали сердце. Виктор смотрел на окна, и лицо у него было ожесточённое, как будто он вернулся в тот самый момент и в тот их последний бой. - Лучше бы сердце вырвали с концами, - сказал он негромко. - Отняли в итоге гораздо больше. Неизмеримо больше. Ты Анди не видела? Не заходил?.. Джулия покачала головой. - Не знаю, - сказала она. - Я не видела. И вроде... До меня никто не приходил. Но кто-то принёс свежие цветы. Наверное, кто-то из ребят. Из Союза. Все... Все за неё переживают. - Цветы? - удивлённо проговорил Виктор. Весь его вид говорил о том, что появление цветов в палате Фуко для него - это какое-то откровение. Было непонятно, что за этим стоит, но он явно за эту фразу зацепился. Даже чуточку лоб наморщил, так внимательно приготовился слушать дальше про цветы. - Тюльпаны, - уточнила Джулия, расхрабрившись. - Кто-то принёс свежие, сказала же. Хотя вчерашние только раскрылись. Теперь рядом стоят, жёлтые и розовые. Жаль, Фуко их не заметит, скорее всего. Она... Почти ни на что не обращает внимания. Спит по двадцать часов в сутки. Но, когда просыпается, кажется растерянной. Переспрашивает всё по несколько раз. И, мне кажется, она вчера забыла, кто я, просто уточнить постеснялась. Она иногда смотрит на цветы и улыбается. Потом отвлекается на что-то и потом снова смотрит, как будто в первый раз их увидела. И... И никто не знает, станет ли лучше. Виктор с видимым усилием перевёл на неё взгляд. Он хмурился, и Джулии сначала показалось, что он чем-то очень недоволен. И раздосадован просто крайне. Но он посмотрел на неё несколько секунд и улыбнулся, хоть и явно не совсем искренне. - Станет, - сказал он с необычной мягкостью. - Обязательно станет лучше. Со временем. Джулия смотрела на него, на то, как напряжены его плечи и как проступают мышцы под навечно загорелой кожей на шее, на то, как он стискивает ладони в кулаки в карманах толстовки и на то, как он всё-таки хмурится, очень стараясь не хмуриться. Смотрела - и не была так уж уверена, что всё само собой станет лучше. - Ей нужно помочь, - сказала она сердито. - Фуко нас спасла. Меня и тебя тоже. Да всех нас. Весь мир. Так что нужно помочь ей вспомнить. Хотя бы что-то. Или просто придумать заново и рассказать. Так, наверное, даже лучше. Я по себе знаю, как тяжело, когда всё вот так падает. А это ведь просто... моя прошлая жизнь. И есть я отдельно, а есть всё остальное. Но у Фуко по-другому. Может... Может, просто оставим только хорошее? В её новых воспоминаниях? Как думаешь?.. Виктор почему-то этому предложению не удивился. Но немного расслабился. - Есть ты, а есть всё остальное, - проворчал он под нос, вздохнул и снова улыбнулся, уже чуть теплее. - Да, думаю... да. Можно попробовать. Для начала. Там посмотрим. Джулия поглядела на него, на эту его почти вымученную улыбку, которой она не помнила, и, наверное, прежде и не видела ни разу. Джуйс точно ничего подобного не видела. С ней он был собой всегда, а с Джулией, видимо, такой роскоши не мог себе позволить. А иначе не умел. - Ты не занят сейчас? - спросила она. - Может, попробуем? Составим план? Ты в этом всегда был лучше, чем я. Все воспоминания об этом говорят. На одну твою удачную стратегию всегда приходилось по десять моих неудачных. - Самая главная твоя стратегия всё-таки сработала, - отозвался Виктор шутливо. - Да, пожалуй... давай. Давай попробуем. И спустя пару часов и пару чайников чая в ближайшем кафе они вполне себе завершили набросок плана. Для самого плана требовалась очень хорошо продуманная, правдоподобная, наполненная подробностями история и целый ворох фотографий в качестве подтверждения. Но сочинять эту историю, лишённую поводов для грусти, Джулии нравилось. И смотреть, как Виктор уже куда как более искренне посмеивается над её ажиотажем, и слушать, как он походя, совершенно невинно, задаёт вопросы, просто в пепел и крошево разносящие её складное повествование, тоже нравилось. Всё это было совсем не обидно. Джулия знала, что она просто отвечает за творческую часть легенды. Ему досталась более скучная роль - сохранять в её фантазиях логику, временные рамки и саму, собственно, правдоподобность. На улице уже стемнело, а они всё говорили, выстраивая два года жизни Фуко в ту самую историю, где не было места ничему плохому. - Остались мелочи, - подытожил Виктор, глянув за окно кафе. - Договориться с её родителями, что они её родители. Договориться с Нико, чтобы устроил достоверный цифровой след и помог с фотографиями и что ты там ещё собралась предъявлять. Выстроить даты и события так, чтобы не случилось накладок. И... Ещё кое-что. - Мы вроде всё учли, - удивилась Джулия. - Или не всё? - Не всё и не всех, - уточнил Виктор и поглядел на неё с нечитаемым совершенно выражением. - Сотую петлю вспомни. Ага, вижу, поняла, о чём я. Уже неделя прошла. Странно это. Очень странно. Пожалуй, я... Займусь этим последним вопросом сам. Анди точно не появлялся?.. В смысле, ты его не видела, я понял. Но... Вряд ли он бы захотел, чтобы его видели. Я бы... На его месте, я бы постарался сделать так, чтобы остаться незамеченным. Он наверняка в раздрае. Никогда не видел его таким, как в тот день. Даже когда Фуко убили. Если честно, я за него немного беспокоюсь. Боюсь, как бы он глупостей не натворил. Он... может. Джулия задумалась. - Знаешь, - сказала она негромко. - Дня два назад я в госпиталь пришла, и мне сказали, что нужно подождать. Якобы Фуко какой-то сон приснился. Или что-то такое. И она испугалась. Так испугалась, что впала в неконтролируемую истерику. А потом даже сознание потеряла. Проснулась и заново... Тут же, конечно, к ней примчались, и вроде бы всё хорошо в итоге. И она, когда меня всё-таки пустили, вообще про это не вспомнила. Только... Только знаешь, тюльпаны очередные. Я их нашла под кроватью. Случайно наткнулась мыском туфли. Видимо, они упали, и на них внимания не обратили. Но одни и те же цветы, каждый день. Ты думаешь, это... - Я с ним поговорю, - сказал Виктор негромко. - Если смогу его найти, конечно. Анди, как ты помнишь, умеет скрываться так, что его обнаружить затруднительно. Сколько он Союз водил за нос, а? И тебя в том числе. Джулия моргнула и припомнила это. За нос водили не её, а Джуйс. Хотя её, потому что она и была Джуйс. Но принять до конца она этого всё равно не могла. Виктор внимательно посмотрел на её лицо и тут же глянул на наручные часы. - Почти восемь, - негромко сказал он. - Думаю, нам пора. Тебе не стоит гулять по ночам. А у меня завтра... Некоторые планы. И вставать придётся очень рано. Джулия моргнула и вдруг поняла, что уже неделя прошла. Целая неделя. И она понятия не имеет о том, как Виктор эту неделю провёл. На базу Союза сами, собственно, союзники, возвращались только для проведения необходимых работ по консервации. Этим занялись Мико и Итико, задействовав весь остальной рядовой персонал. Все, кроме них двоих, кто коснулся способностей отрицания и потерял их, бежали от базы, как от огня. Торопились скорее глотнуть нормальной жизни. Ни сама Джулия, ни, как она знала, Виктор, на базу не возвращались. Анди так вообще растворился где-то в городе совершенно бесследно. Правда, его вечная катана обнаружилась воткнутой по самую рукоять в круглый стол. Более красноречивого жеста сложно было придумать. Самой Джулии было куда идти после того, как всё закончилось. Академия осталась далеко, но так уж совпало, что в этом городе у её отца нашлись какие-то срочные дела, и вся её семья урезанным составом, правда, теперь ютилась в пятикомнатных апартаментах с видом на реку. В самой Академии случилась некая чрезвычайная ситуация, вынудившая учащихся продолжать обучение дистанционно. Джулии все эти совпадения казались чем-то из разряда чистой воды мухлежа. Но отец и правда занимался работой, в которую она никогда не вникала, мама радовалась тому, что выбралась в большой город, а ей самой было, куда возвращаться по вечерам. И кровать была удобнее, чем в Академии, и комнату ни с кем не приходилось делить. - У тебя... планы? - спросила она, чувствуя горечь на корне языка, с литром выпитого чая никак не связанную. - Что-то важное? Виктор только кивнул. - Ничего особенного, - сказал Виктор таким тоном, будто оправдывался. - Просто пытаюсь жить эту жизнь, ну... по-человечески. Так что я нашёл работу. - Работу, - уточнила Джулия. - Ты нашёл работу. Он слегка сощурился. - Ты что думаешь, я тебя во всех петлях ждал, прокрастинируя просто? Надо было чем-то занять время. Кое-что из изученного пригодилось. У меня, правда, нет никакого формального подтверждения навыкам, но сами навыки вполне есть. Помнишь, мы зимовали в... двадцатой петле? Решили взять перерыв. Там ещё был лес вокруг. И метель целый месяц не стихала. И ты жаловалась, что мыши сожрали твой чай и приходится пить травяной отвар из листьев, откопанных из-под снега. А потом я наткнулся на поляну с брусникой, напрочь замёрзшей, и мы её грызли у очага. Заливали мёдом и грызли. Четыре месяца в том доме деревянном. Помнишь? - Помню, - сказала она оторопело. Потому что и правда помнила. Как отдалённый сон и подсмотренную чужую память. Зимовка в лесу. Дом из брёвен. Законопаченные и залитые смолой щели между телами павших деревьев. Сено на полу, низкий потолок, с которого свисают пучки трав. И мутные непрозрачные окна, затянутые чем-то, похожим на кожу. И крыша, на которой с первым тёплым солнцем проросла трава. Очаг, сложенный из грубых камней, в котором постоянно нужно было поддерживать огонь - иначе они рисковали замёрзнуть. Набитый соломой тюфяк, покрытый отрезами льна. И одеяла из шкур, шёлком меха ласкавшие обнажённую кожу. Джулия почувствовала, как печёт уши. - Я всё помню, - проговорила она быстро. - Ты тогда... построил нам дом. Я удивилась ужасно, что ты просто взял и построил его сам. Один. - Ну не совсем один, - улыбнулся Виктор. - Ты тоже помогла. Но мне понравилось и я в каждой петле, пока было... свободное время, уделял его такому вот хобби. Глупо, наверное. Я сейчас думаю - может, мне просто это мне самому было нужно. Правда, я понятия не имею, зачем, если честно. Всё это... Было нужно мне, но от этого не становилось менее бесполезно. Джулия поглядела на него, хотела что-то сказать, но слов подобрать так и не смогла. - И правда уже поздно, - неловко выдавила она. - Ты извини... Мне действительно пора. Спасибо за чай. - Не за что, - отозвался Виктор и улыбнулся. - И тебе действительно пора. Эта улыбка была такой ему не свойственной, так резала и её прошлое восприятие, и всё, что она помнила, что Джулия замерла, стиснув в руках лацканы жакета. - Но план нуждается в доработке, - сказала она, глядя на Виктора в упор. - Так что... Так что нам нужно встретиться ещё раз и его доработать. Ты понял, партнёр?.. Он поглядел на неё с полминуты. Взглядом, почему-то похожим на отцовский. Иногда Джулия рассказывала о своих достижениях, будто отчитывалась, и мама вместе с тётушками радовалась и выражали гордость, а отец просто смотрел на неё вот так. Будто говоря взглядом «это действительно то, чего ты хочешь?». И Джулия всё не могла понять, что не так в её рассказах, или в достижениях, или в ней самой. Виктор сейчас смотрел точно так же, и она совершенно внезапно поняла. Без оглядки на память. - Слушай, Виктор, - сказала она, одёргивая многострадальный жакет. - Ты, конечно... Старше меня. И я не совсем та, кого ты ожидал увидеть. Но, если я всё ещё та.... Та самая. Ты... Хотя бы номер мой попроси. Чтобы вдруг, ну... Вдруг мы так случайно не встретимся, как сегодня. - Мы встретились не случайно, - сказал он удивлённо. - Ты подумала, что случайно? Нет. Я знал, что ты навещаешь Фуко раз в день. Так что наша встреча была только вопросом времени. Пока я могу позволить себе подождать пару часов. Но ты права, дальше я так не смогу. Придётся учитывать... человеческую жизнь. Так что я позвоню. Или напишу. Как лучше?.. - Как лучше что?.. - не поняла Джулия. - У тебя же номера нет. - Есть, - сказал Виктор и улыбнулся чуточку менее горько. - Ты же его оставила как контактный, когда привела сюда Фуко. Неделю назад. Так что уже неделю почти он у меня есть. Но коль скоро ты сама о нём заговорила, я им могу воспользоваться? Чтобы доработать план. - Чтобы доработать, - отозвалась Джулия эхом. - А как ты... Нет, как ты... Не важно. Просто... Просто дай знать, когда будешь свободен. Ладно? - Согласуем всё непременно, - отозвался Виктор и улыбнулся почти довольно. - До встречи, Джуйс. - Я Джулия, - поправила она, совсем смятенная, и вышла сквозь стеклянные двери в темноту. Уже на улице поймала его взгляд. Сквозь мутноватое стекло он казался чуть искажённым призраком, но этот взгляд она узнала. Помнила его. И очень ярко помнила. И почувствовала, как будто снова его убила. Своей поправкой на имя походя и машинально. Дальше Джулия просто сосредоточилась на том, чтобы не реветь. Не реветь ни в коем случае. Ни по дороге до метро, ни в самом метро, ни, шагая до дома. И в лифте тоже нельзя было реветь. Она чуть не сдалась, услышав «Жоли, мы поужинали без тебя!», но весело крикнула, что не голодна, дошла до спальни, заперла дверь, разделась, повесив жакет, блузку и брюки на вешалки, прошла в ванную и целую вечность смотрела, как льётся из крана вода. А потом просто упала в неё, скорчилась на дне и разрыдалась, обхватив себя руками. И рыдала очень коротко, но отчаянно. Потом села, откинула короткие волосы, прилипшие к лицу и жёстко, непоколебимо, как всегда делала, решила для себя две вещи. Отпустить волосы хотя бы до плеч и дать возможность Джулии заново познакомиться с Виктором, не уповая только на воспоминания. Так всё стало бы ясно рано или поздно. Надо было только научиться отделять себя от воспоминаний. И Джулия могла это сделать. Точно знала, что сможет. Она почему-то ждала, что воспоминания окажутся обманом и заранее себя к этому готовила. Она была другой. Она была Джулией, не Джуйс. И у неё была совершенно другая жизнь. Но та же самая судьба, видимо. Такая вот встрёпанная и волнующаяся судьба. Заключённая в пугающе сильном теле взрослого мужчины. Через двое суток, когда Джулия совсем извелась, ей прилетело короткое «что там с планом, он в силе вообще?». И никакого «как дела?» и никаких изощрений. Иногда поклонники добывали, не иначе как с боем, её номер, и Джулии приходилось читать витиеватые признания, путаться в словах и начинать сначала, чтобы не отвечать совсем уж голословно. Переписки затягивались, и она каждый раз думала по полчаса, как бы получше и помягче отказать. Но все они неизменно начинались с пожелания доброго чего-то там, утра, дня, вечера или ночи. Ни разу никто не писал ей вот так вот, даже без банального «привет». «В силе», - ответила она и подумала. - «Тюльпаны всё ещё происходят.» Виктор на это в ответ прислал только троеточие, и Джулия рассмеялась в подушку. Было уже почти заполночь и она почти заснула, а тут это вот «что там с планом?». «Хоть в палате под кроватью ночуй», - добавил Виктор с полминуты спустя. - «Понимаю теперь, как вам было непросто Анди изловить. У меня пока не очень получается. Так что там с планом-то?» Джулия почему-то прочитала последнее как «я очень хочу тебя увидеть». И прикусила уголок наволочки, чтобы сдержать восторженный писк. «Встретимся завтра?» - спросила она, торопливо отбивая символы на экране. - «Я бездельничаю. Могу в любое время». Ответа пришлось ждать довольно долго, и она изгрызла бы наволочку до дыр, если б та была чуть менее плотной. «Тогда в шесть», - прочитала она и впилась в хлопок зубами так, что аж заскрипело. Зажмурилась и стиснула подушку изо всех сил. Отписала короткое «ок» в ответ, даже не посмотрев на ссылку, которая пришла после этого «в шесть». Слишком была взбудоражена. Аж упала на спину, обняла подушку и принялась сучить ногами в воздухе. Время было совсем уж позднее и радоваться вслух было нельзя. Но Джулия всё равно радовалась, перекатываясь на постели в обнимку с подушкой. Она идёт на свидание. У неё будет свидание. Самое настоящее. Самое настоящее обсуждение плана с Виктором. Эта мысль её чуть охладила. Она села, обняла подушку и растерянно оглянулась. Комната, её комната, была совершенно лишена чего-то такого, что нравилось ей самой. Просто обычная комната и ничего больше. И постель обычная. И подушка тоже. Немного, правда, погрызенная с одного угла. Джулия выпрямилась, встряхнулась, собралась и принялась анализировать. Расчленять и препарировать память Джуйс. Там было много всего. Воспоминания, пахнущие дымом, травами и соломой, Джулия отодвинула подальше. Воспоминания с улицы, когда Виктор слегка взволнованно волок за ней кучу пакетов и коробок, не показались ей слишком счастливыми. Она решила, что картинки смотреть смысла нет, и просто погрузилась в ощущения. Попыталась вызвать самые яркие, связанные с его образом. И немедленно покраснела. Самые яркие воспоминания были связаны с учащённым дыханием, едва слышным шёпотом и собственническими прикосновениями на теле. Джуйс это нравилось. Джулия подсматривала и не знала, куда деться от смущения. Она спрятала горящее лицо в подушку. Помедлила, выпрямилась и подышала немного. Она была храброй. И сильной. И, пока не узнала, что она и есть Джуйс, боготворила девушку из снов. И она пищала в эту самую подушку, совершенно позорно радуясь назначенной встрече. С мужчиной, который любил Джуйс. Только Джуйс больше не было, осталась только Джулия. И ей всё казалось, что он пытается заново полюбить её - и не может. В странное заведение она входила уже почти пожалев, что вообще пришла. Но увидела его и улыбнулась неловко. - Что, странное место? - рассмеялся Виктор, ловко помог ей снять стильный тренч и как-то совсем незаметно усадил на диван, обивка на спинке которого несла гордое название «честерфилд», хоть и не была исполнена из каноничной кожи. - Есть немного. Но мне оно нравится. Джулия поглядела вокруг, и даже на потолок взглянула. Отделка сплошь была деревянной и было ощущение, будто от дерева исходит какое-то тепло. И пахло приятно. Олифой, полиролью, совсем немного - хорошим алкоголем, и почему-то хвоей. Столы стояли так, что сохранялось ощущение камерности. И не казалось, что кто-то по соседству подслушает разговор. Правда, её немного смутило то, как бармен за стойкой и Виктор обменялись взглядами. А то, как спустя минуту после этого на столе появились напитки, смутило ещё больше. - Это бар, - сказала Джулия, глядя на стойку и ряды бутылок на фоне за ней. - А мне шестнадцать. Просто напоминаю. - И поэтому тебе достаётся холодный чай, - сообщил ей Виктор. - Обычный. Не вариация в угоду сухому закону. Ради всего сущего, Джу, это просто чай. У меня тут тоже просто что-то с брусникой, но точно безалкогольное. Потому что ты тут со мной, тебе шестнадцать, и я чувствую некоторую ответственность. Но место мне нравится. Хотя, наверное, тебе сама мысль о встрече в баре не слишком импонирует. Можем уйти, если хочешь. Джулия поглядела на него, на смешливые искры в его глазах, встряхнулась и фыркнула. - А если я захочу выпить? - спросила она небрежно. - Запретишь?.. Виктор явно задумался. - Нет, - сказал он и улыбнулся. - Кто я вообще такой, чтобы тебе что-то запрещать? Но объясняться с барменом будешь сама. Твоё желание же, так что и уговоры тоже твои. Но в целом... не советую. Правда, Джу. Ты же помнишь, как мы как-то раз... Джулия только поджала губы. Этот самый раз, который «как-то раз» даже сквозь воспоминания отдавался спазмом в пищеводе. Виктору пришлось легче, он просто наскоро напоролся сердцем на кол, или что он там сделал, чтобы быстренько умереть. В итоге умер и ожидаемо вернулся к жизни совершенно трезвым. Ей так не повезло. И Джулии за эти конкретные воспоминания было до жгучих слёз просто стыдно. За всю череду рваных воспоминаний, когда он сначала держал её волосы, потом выслушивал её рыдания, потом пеленал её в одеяло. И приговаривал всё время, что ей просто нужно поспать. Наверное, и Джуйс тоже было немного стыдно. - Я поняла, - сердито сказала она. - Я... Я помню. - Это я виноват, - вздохнул Виктор. - Новые правила, которые я всерьёз не воспринял. Моя вина. И каждый раз я на те же грабли наступал, конечно же. Уверен, это ты тоже помнишь. Джулии захотелось его пнуть посильнее. - Ты это специально, - сообразила она, потянула свой чай и уставилась на Виктора. - Ты специально это делаешь. Я сказала, что пока не понимаю, кто я, и что воспоминания отдельно и ты... специально выбираешь неприятные. Чтобы что? Ты сам мой номер добыл. И сам мне написал. И я пришла на встречу. Чтоб ты знал, Виктор, я всем и всегда отвечала вежливым отказом. Всем. Всегда. Всем сокурсникам, всем соперникам, вообще всем!.. Кроме тебя!.. Он совершенно бесстрастно на неё посмотрел. И, кажется, над последним её предложением весьма призадумался. - Слушай, Джу... - начал было он, нахмурился, что-то вспомнил и нахмурился ещё более явно. - Джулия. Давай честно. Я явился из ниоткуда почти буквально. И я точно не тот, кого ты представляла в своих личных фантазиях. Но артефакт «помнить» сработал, и теперь никто из нас не знает, что делать дальше. Но для справки - я просто рад, что у тебя есть то, что есть. И понимаю, что ты... Ты Джулия. Не Джуйс. - Не твоя Джуйс, - ломко согласилась она, и Виктор горько усмехнулся. - Я был к этому готов, - сказал он. - Джуйс, но в другом воплощении. В безопасном мире. Я надеялся, что так в итоге и будет. Сам очень хотел, чтобы так было. Но я всё равно люблю тебя. Джулия или Джуйс, как ни назови. Я полюбил тебя ещё до правила полов и всей чепухи, что они добавили. Тебя и твою душу. В каком бы она ни была воплощении, мне это не слишком важно. Сам только это понял поздно. Уже тебя потеряв, понял. И тебе пришлось умереть, просто потому что это я не справился. На одну петлю раньше. Никогда себе этого не прощу. Но я понимаю, что у тебя сейчас вообще нет поводов любить меня. Ты перезагрузилась, а я... остался на дефолте. - Джуйс тебя любила, - проговорила Джулия, чувствуя, как чужие слова и признания ложатся поверх её сознания. - Джуйс любила тебя. И верила в тебя. И только благодаря тебе родилась сто первая петля. Она так думала. Не могла говорить, но думала. И думала ещё, как хорошо, что ты её держишь. Вот что... Вот что думала Джуйс. - Да, - сказал он сдавленно и поглядел на неё. - Спасибо. Спасибо, что рассказала. Трогательно. Но ты мне ничем не обязана, Джулия. Я и правда намного старше. И пока без опоры под ногами. Без... - он поискал нужное слово. - Необходимых благ. Джуйс выступила мечом перед жестоким богом, а Виктор был её щитом. И, когда Джуйс умерла на его руках, он мог прикрыться скорбью и до конца мира просто обнимать её остывающее тело. Но он слился с реликвией и боролся, навёрстывая тот путь, что Джуйс уже не могла пройти. Ради неё. За неё. За потерянное прошлое и неизвестное будущее. А теперь сетует на то, что у него нет необходимых благ. Как будто Джулии, даже без оглядки на память, были важны блага. Виктор смотрел на неё и чётко считывал её растерянность. - Просто скажи, стоит ли начинать всё заново, - сказал он, машинально поддёрнув полы тёмной толстовки и потянулся ослабить красный галстук, который Джулия помнила во всех воспоминаниях, но сейчас никакого галстука на нём не было. - По мнению Джулии как оно? Стоит или нет? Воспоминания промелькнули лентой. Калейдоскоп картинок и ощущений. Бег по лужам, детская забава. И прятки в лесу. Крики старших. То, как Виктор утягивал Джуйс за собой в дупло старого дерева. Они лежали там, на прелых листьях, пока старшие не уходили. А потом выбирались и рыскали по лесу в ночи, и ничего вдвоём не боялись. Другой лес, полный опасностей. Полный чуждых звуков, отдававшихся дрожью в копьё с каменным наконечником. Неосторожный шаг, боль, хлещущие по лицу ветви и листья. Улыбка Виктора, окрашенная кровью и клыки, впивающиеся в его живот. Его короткое «беги» и вслед «копьё забери, ну чо ты ревёшь опять?!». Его объятия у костра, постепенно становящиеся всё более крепкими и почти всеобъемлющими. Его весёлое «я же Нежить, Джу, перестань плакать, хоть щас меня сожги, не помру». Его улыбка без крови. Его вечное «всё будет хорошо», всё более глубоким и низким голосом сказанное. Новые начала без конца. Его волосы, которые становились от петли к петле длиннее. Джуйс заплетала их в косу. Это было самое первое её дело в новой петле. Джуйс нравилось это делать и нравилось над ним подшучивать. Виктор замечал вплетённые в пряди цветы не сразу. Иногда просто сердито их смахивал. Иногда опускал в воду. Постоянно почему-то пытался опустить их в воду. Хотя цветы уже были мертвы с того момента, как их сорвали. Однажды, в очередной петле, жуткий клыкастый зверь пал, и оказалось, что это был просто очень большой кабан. Большой и вкусный, если немного приправить. Джуйс помнила запах натёртого солью и травами кабаньего мяса, которое вялилось на нитках рядом с очагом. Воспоминание о запахе снова вернуло Джулию в пресловутый бревенчатый сруб. Она знала, что там, в отгороженном травяной циновкой подобии комнаты, лежит тот самый набитый соломой тюфяк. На котором случилось познание нового правила. Того самого правила. - Джу? - позвал Виктор негромко, и она неожиданно раскраснелась. - Я думаю, стоит, - сказала она сквозь смущение и ощущение колкой соломы под спиной. - Помню, что стоит. Но я... Я не совсем... Я ведь не твоя Джуйс. Ты это сам понимаешь. Виктор это всё явственно оценил. - А ты грызла подушку? - почему-то спросил он жутко просто серьёзно. - Перед тем, как ответить на сообщение? - Что? - Джулия настроилась на совсем другую реакцию. На романтический жест и соприкосновение рук, которое, согласно книгам и фильмам, должно было всё прояснить в момент. Вопрос про подушку в это понимание романтики не вписывался. - Отвечай, - Виктор чуть склонил голову и смотрел на неё, буквально буравя взглядом. - Ты подушку грызла или нет?.. - Укусила пару раз, потому что... Потому что! - возмутилась она. - Да какая разница вообще?.. Я думала, мы обсудим... всё. А ты!.. И она вскочила, подчинившись порыву сбежать немедленно. Только чтоб подальше от этого его пронзительного взгляда и сердитого вида. - Эй, - сказал Виктор неожиданно жёстко и поймал её ладонь. - Извини. Прошу прощения. Ладно?.. Я не хотел тебя высмеять или обидеть, или унизить. Извини, Джулия. Мы обязательно обсудим всё. Но сначала давай всё-таки обсудим план. Это наш повод встретиться. Может, поговорим лучше о нём? А он нас - чуть позже. Чтобы дров не наломать сгоряча. Договорились? - Договорились, - сказала она оторопело, села обратно, и руку от его жёсткой ладони так и не отняла. И почему-то вдруг почувствовала, что пахнет осенью. Моргнула, увидев вместо зала только лес и силуэт Виктора. Это была какая-то совсем ранняя петля. Джуйс тогда просто сказала, что ей тут нравится и очень хочется отдохнуть хоть немного. Виктор это воспринял по-своему, отвёз её в деревню в паре дней верховой езды от опушки, оставил там на месяц, и за это время умудрился построить прямо на поляне, посреди леса, дом. Тот самый дом с бревенчатыми стенами. Со смолой и пенькой, накрепко законопатившими стены. Ещё виновато говорил, что один не справился и нужна помощь. В основном, помощь в том, чтобы затягивать крохотные окна кожей и распоряжаться, где и что должно стоять. Такая себе помощь. Лучшая и единственная их зимовка за все сто петель. - Я разозлилась, потому что не понимаю, - сказала Джулия, сглотнув ставшее навязчивым воспоминание, и уставилась на него. - Я не понимаю, что чувствую. По отношению к тебе. - Естественно, ты же меня не помнишь, - рассмеялся Виктор в ответ. - Мы не были знакомы шестнадцать целых лет. И, в конце концов... Есть воспоминания, а есть отдельно ты. Сама сказала. Так что, может быть, давай... Ты не будешь жить прошлым. Оба будем смотреть в будущее. И кто знает, Джулия. Вдруг я понравлюсь именно тебе. - Ты мне и так нравишься, - проговорила она и выпрямилась, почуяв некую ясность. - Нет, правда. Почему-то. Не только из-за петель и всего остального. И не только из-за того, как сильно тебя любила Джуйс. Я правда... была рада, когда ты написал. И я грызла подушку. Почему ты так хотел узнать, грызла я её или нет?.. - Потому что ты всегда так делаешь, когда происходит что-то приятное, а пищать в голос нельзя, - вздохнул Виктор. - Это показатель. Но знаешь, Джулия... - Джу, - поправила она. - Ты звал меня Джу. Никто больше так меня не называл, ни в воспоминаниях, ни в моей... Этой жизни. Жоли. Джули. Жужу. Всё, что угодно. Как не додумались?.. Только ты почему-то зовёшь меня Джу. Называй так, пожалуйста. Мне нравятся воспоминания, в которых ты это говоришь. Виктор чуть сузил глаза - видимо, сопоставлял с собственными воспоминаниями. - Понимаю, - сказал он, видимо, нащупав именно те картинки, которые Джулия имела в виду. - Это хорошие воспоминания. Одни из немногих. Но они тебя ни к чему не обязывают. И всё остальное тоже. Джу, Я... не знаю, как дальше быть. Я думал, что никогда уже тебя не обниму, но смог обнять. Я хотел, чтобы ты соскочила с колеса, начала короткую, но счастливую жизнь заново, и всё так и вышло. И всё это благодаря Фуко, которая спит вторую неделю подряд, вся в тюльпанах. И благодаря тому, кто ей эти тюльпаны чёртовы оставляет. И это... - Несправедливо, - проговорила Джулия и яростно отбросила чёлку со лба. - Как будто они пожертвовали всем ради всех. Так не должно быть. Не должны они страдать. Фуко пока не понимает, что страдает. А Анди наверняка... Наверняка понимает. И... Несправедливо всё это. - Ещё как, - с горечью подтвердил Виктор. - Я только надеюсь, что со временем всё выправится. Но совершенно не представляю, чем тут можно помочь. И как помочь, когда сам не совсем адаптировался к новой жизни. Задачка. И её только предстоит решить. Джулия подумала, поглядела на него и прикусила губу. - Я помогу, - сказала она решительно. - Решим её вместе. Пока... Пока давай и правда про план. Он должен быть очень хорош. Потому что, зная Фуко... Когда ей станет лучше, она точно заметит несостыковки. Так что постарайся, Виктор, чтобы несостыковок не было. - Я постарайся? - усмехнулся он. - А ты? - А я отвечаю за творческую часть, - объявила Джулия и улыбнулась. - Ну и... Если тебе так нужен повод, чтобы со мной видеться, и без него ты не можешь, тогда пусть это повод и будет. Здорово я придумала? - Здорово, - согласился он с каким-то едва читаемым облегчением. - Просто шикарно. И план заработал спустя ещё неделю, когда периоды бодрствования у Фуко стали почти равны периодам сна. Когда она якобы вернулась в свою маленькую съёмную квартиру, уютную и очень девичью, план на этом почти завершился. И поводов для встреч стало меньше. Джулия даже думала, что встречи эти прекратятся. Потому что Виктор с ней общался с видимым удовольствием, но совершенно по-дружески. Без единого намёка на романтические перспективы. А она за этот месяц так к нему привыкла, что ощутимо начинала скучать, если он не давал о себе знать дольше, чем два дня. Был уже август, но летняя жара уходить не спешила. И последняя их встреча с поводом пришлась на особенно раскалённый день. Джулия прямо-таки чувствовала, как асфальт обжигает ступни сквозь тонкие подошвы босоножек. И невесомый сарафан, как ей казалось, прилип к телу, потому что она за пятнадцать минут пути от метро взмокла под палящим солнцем так, что короткие волосы липли к вискам. Нечего сказать - просто красавица. Она даже немного надеялась, что Виктор опоздает, и она за это время успеет отдышаться, остыть и хоть немного привести себя в порядок. Но он никогда не опаздывал, так что едва переступив порог ужасно утончённого кафе она сначала ощутила прохладный поток воздуха от кондиционера, а потом - весёлый Викторов взгляд. - Держи, - сказал он, посмеиваясь над тем, как она упала в кресло напротив. - Чай со льдом. Почему-то я подумал, что тебе захочется именно его. - Со льдом, - выдохнула она и сделала просто громадный глоток, наплевав на этикет и все приличия. - Лёд. Хочу нырнуть в лёд, но так не бывает, да?.. Ох, как хорошо. Просто ужас, что творится. Как в духовке. - В духовке хуже, - со знанием дела сообщил ей Виктор. - Ну... Что, поздравляю, партнёр. План сработал. Дело выгорело. Теперь нужно присматривать за Фуко и ждать. Кажется, твоя идея про хорошие воспоминания даёт свои плоды. - Присматривать и ждать, - повторила Джулия. - А что Анди? Виктор только вздохнул. - Я даже когда был у него в голове, до конца не понимал, что, собственно, в этой самой голове происходит, - проворчал он. - Я с ним виделся позавчера. Намекнул, что с Фуко всё отлично. Знаешь, что он ответил? Что в курсе. И чтобы я эту тему больше не поднимал. Выглядел так, что настаивать я не стал. Никогда его таким злющим не видел. И усталым тоже. Но вроде он... В порядке в целом. Правда, разговаривать со мной отказался наотрез. Куда-то спешил. Ты же знаешь, что в плане опозданий мы с ним похожи. Не любим это дело одинаково. В общем, настаивать на откровениях я не стал. Бесполезно, насколько я его знаю. Максимум что я мог услышать в ответ - набор из новых для меня матерных слов. Но думаю я, за ним тоже нужно присматривать. Он... - Виктор умолк, подбирая правильное слово. - В порядке в общем. Но не морально. Может, отойдёт немного ещё через пару недель. Пока у меня ощущение, что видеть он вообще никого знакомого не хочет. Меня тем более. Это же я его тогда удержал. Наверняка винит меня в том, что не дал воплотить лучшую идею за всю историю существования планеты. И истово ненавидит, по традиции. - Анди? - удивлённо сказала Джулия. - ... ненавидит? Потому что знакома с Анди была совсем недолго, но он вообще не производил впечатления человека, который может кого-то ненавидеть. Ни у неё самой, ни в воспоминаниях, не было ни единого момента, чтобы он кого-то люто ненавидел. Нет, злился, бесился и запросто мог наорать, не выбирая выражений вообще и так, что даже подходить к нему в такие моменты не боялась только Фуко. Всё это было порывом и истаивало за минуты, даже не за часы. Но чтобы ненавидеть кого-то и в течении дней, месяцев и лет, веками не растерять ядро этой ненависти?.. Истово ненавидеть?.. Тем более, Виктора?.. - Это глубинное и непреложное, - сказал сам Виктор и улыбнулся. - Нет, мы способны контактировать и общаться. Друг другу помогать, когда нужно. Ты видела. Мы отлично работали вместе. Но теперь мы отдельно. И нам обоим незачем прикрываться высшим благом. Тем не менее, Анди даже иногда на звонки мои отвечает. Правда, не здоровается. Но всё равно... Не знаю. Если бы мог кто-то, кроме меня, с ним поговорить... Но таких нет. - Почему? - удивилась Джулия. Она прекрасно помнила, каким дружным стал новый Союз и была уверена в том, что в такой простой помощи им бы никто не отказал. - Потому что я Нежить, - задумчиво проговорил Виктор. - И он Нежить. Только я, пожалуй, способен хоть немного Анди понять. Эта петля нам чужая. Мы почти всю её оба пропустили. Люди, которых мы знали в прошлых петлях, другие совсем. Даже со скидкой на эффект от «помнить». Ты ведь это понимаешь, Джу. Джулия, точнее. Так что нет того, кто мог бы его вразумить эффективно. Только я. Но мне, чтобы вразумить, нужно для начала, чтобы он захотел меня выслушать. А это невозможно, пока он с ума сходит от горя. Хотя горюющим очень старается не выглядеть, конечно. Делает вид, что всё схвачено. Как будто я не вижу, что на самом деле... Не важно. Время. Немного времени, и всё наладится. Он вздохнул и покачал свой стакан с чаем, взбалтывая лёд и задумчиво наблюдая, как болтается туда-сюда лимонная долька. - Ну... - подумав, сказала Джулия. - Может, и правда со временем станет проще? И можно будет... Запланировать ещё один план. - Да уж, - Виктор поглядел на неё и улыбнулся. - Этот у нас удался. Так что можно смело планировать следующий. Жаль только сейчас для постороннего вмешательства неподходящий момент. Придётся его ждать. Момента, я имею в виду. Джулия посмотрела на его улыбку, на то, с какой грустью он на неё смотрит, и выпрямилась так резко, что аж сарафан натянулся. - Давай встречаться? - спросила она и уставилась в столешницу. - В смысле, просто так, без повода? - уточнил Виктор деловито. - Я не против. Если нужно поболтать... Просто так. Ты звони, или пиши, как удобно. Мне нравится тебя слушать. Так что я с удовольствием послушаю. - И имела в виду, встречаться в смысле встречаться, - отчеканила Джулия, всё так же глядя в стол перед собой. - В том смысле, что ты мне нравишься, Виктор, так что... Давай встречаться. Если ты не против. Он молчал так долго, что Джулия не выдержала и всё-таки пересилила себя. Посмотрела на него, ожидая увидеть всё, что угодно. От снисходительного взгляда взрослого мужчины, которому шестнадцатилетняя школьница наивно предлагает то, что должна бы предлагать ровесникам. До лёгкого веселья, потому что ну как над таким не посмеяться. Виктор не смеялся и вообще выглядел так, как будто его огрели по голове чем-то тяжёлым. И молчал просто потому, что осмыслить её предложение, кажется, не мог. - Ты хочешь встречаться со мной? - уточнил он наконец, оставаясь, впрочем, в том же оглушённом состоянии. Даже голос у него стал ниже и как будто осип немного. - В смысле, хочешь стать моей девушкой. А я, соответственно стану... А кем я, собственно, стану?.. Да не важно. Джулия следила за тем, как он задумчиво примеряет это «встречаться» не в смысле обычных встреч с поводом, на себя. И ужасно, просто ужасно хотела его поторопить. Но знала, что не стоит. Нужно было дать ему немного времени. - Ладно, - сказал он и чуть склонил голову, видимо, придя к какому-то удовлетворительному заключению. - Хорошо. Давай. «Ладно, хорошо, давай». Джулии хотелось вскочить и немедленно наорать на него за каждое из этих трёх слов, ни одно из которых не годилось для того, чтобы стать достойным ответом. Но она неожиданно урвала очередное воспоминание и всё желание кричать испарилось тут же. В этом воспоминании Виктор выглядел почти так же оглушённо. Они сидели за круглым столом вдвоём, и он только что прихлопнул Апокалипсис кулаком к холодному камню, но тот всё равно издевательски хохотал, пусть и сдавленно. - Пусти его, - проговорила Джуйс, сама едва сдерживая смех. - Ну что ты, в самом деле. Виктор, пусти его. Он не виноват. Ситуация и правда... Забавная. - Забавная, - прорычал Виктор, который явно ничего забавного не видел. - Это с какой стороны посмотреть. Знаешь, что сейчас будет? Я и правда отпущу этого божественного посланника. А потом пойду и так всеку нашему Неизбежности, что мать родная его не узнает. А его останки вот этой твари как раз и скормлю, - он разок стукнул по Апокалипсису, сбивая очередной издевательский смешок. - По частям, чтоб жрать сподручней было. Джуйс не выдержала и рассмеялась. - Виктор, - сказала она мягко. - Остынь. Нам нужны все члены союза. Он только сузил глаза. - Спасибо, что напомнила о членах союза. Эту часть Неизбежности непременно отделю и скормлю Апокалипсису первым делом. Вкупе с остальными придатками в той же локации. Чтоб неповадно было их подкатывать к кому не надо. Джуйс прыснула так, что чуть не согнулась пополам. - Ну что ты так завёлся, в самом деле, - сказала она, отдышавшись немного. - Он же с нами совсем недавно. И ничего не знает. - Не знает, - рявкнул Виктор. - Ага, не знает. Это каким надо быть тупым, чтобы не понять сходу? А нам точно нужны такие союзники, а, Джу? Потому что этот парень явно по башке получал довольно часто и остались последствия. В бою, значит, не так хорош, как кажется. Урою скота. А потом подкормлю книжку. Дай мне повод. Просто дай мне завалящий провод - и он корм. Джуйс эта его реакция начала несколько беспокоить. - Он действительно хорош, - сказала она. - И ты это знаешь. Сам видел. Так что перестань. Это просто недоразумение. И он всего лишь пригласил меня на ужин. Ничего такого. - Ага, - согласился Виктор. - Ничего такого. Просто томно подержал за руку. Что-то пошептал такое, что ты порозовела. И пригласил на ужин. Ты лучше в спарринг меня с ним не ставь. Никогда. Как бы чего не вышло. Напоминаю, что я неубиваемый. И злой. Даже не знаю, что хуже для милого добряка Неизбежности. - Ты ревнуешь, - догадалась Джуйс и улыбнулась. - Зря. Я ему отказала, конечно. - Спасибо тебе прям огромное, - зло сказал Виктор и отпустил криптида. Тот занял привычное место на центре стола и разразился хохотом вкупе с издевательскими комментариями. Виктор бросил на него холодный взгляд и махнул рукой. - Ревную? Не знаю. Не понимаю. Но эта вся картина меня выбесила, вот тебе факт, Джу. Даже не смотря на то, что... ты права. Джуйс поглядела на него удивлённо. Виктор только скрестил руки на груди и ответил ей каким-то слишком уж ожесточённым взглядом. - Недоразумение, - сказал он и встряхнулся. - Ну да. Не знал и не понял. Допускаю. И никак, собственно, не проверить. Мы же с тобой... Кто мы друг другу, Джу? Потому что я уже нихрена не понимаю. - Ты мой партнёр, - сказала она мгновенно. - Ты мой лучший друг. Моя семья. Мой любовник. Всё вместе. И я люблю тебя. Это появилось самым первым. Это чувство было первым, а потом постепенно добавились его название, правила и всё остальное. Немудрено, что ты запутался. Столько времени прошло. - Любовник, - поморщился он. - Звучит как-то... Не так, чтобы хорошо. Но мы с тобой... Пара? Или нет? Джуйс подумала, потому что вопрос был сложным. - Да, наверное, - сказала она. - По крайней мере, мы... Делаем всё так же, как положено паре. Хоть и расстаёмся постоянно на долгие миллионы лет. Чтобы потом встретиться снова за этим столом. И ты постоянно меня ждёшь. Один. - Ну, если честно, не совсем один, - проворчал Виктор. Джуйс на это только улыбнулась. - У тебя был кто-то, кроме меня? - поинтересовалась она походя. - Чтобы скоротать время? Я не против, я только за. Здорово, что были моменты без меня, когда ты чувствовал себя лучше. Хорошо.... в моменте. Было же?.. Виктор на этот вопрос мгновенно взвился, просто за долю секунды. - Ты нормальная? - ядовито поинтересовался он, ногой отпинывая стул, на котором сидел, прочь от стола. Джуйс знала, что стул был каменным и думать даже не хотела о том, какое усилие понадобилось для его перемещения. - Нет. Нет, конечно! Нахрена мне кто-то ещё?.. Я имел в виду, что с определённого момента я всегда жду тебя не один. Жизнь-то на планете появляется заново. А ты... Как всегда, Джу. С вопросами своими. Я только начал успокаиваться, как ты, между прочим, сама просила. А тут снова вопросы!.. Мне ревновать не слишком нравится. Прямо чувствую, что это для окружающих опасно. - Тогда мы точно пара, - сказала Джуйс, стараясь не выдать облегчение в голосе. - Мы с тобой пара, Виктор. Кажется, вне веков и петель. Благодаря тебе. - Пара, - фыркнул он и о чём-то крепко задумался. Так задумался, что даже очередную иголку от Апокалипсиса просто пропустил мимо ушей. Джуйс терпеливо ждала, потому что знала - он подумает и скажет нечто такое, что ей стоит услышать. - Знаешь, что? - сказал он наконец. - У меня все новые правила после девятнадцатой петли вызывают лёгкое недоумение. Потому что и так было неплохо, зачем ещё?.. Да ты об этом в курсе. А когда появилось правило пола, я, если честно, в конец растерялся. И до сих пор до конца не понимаю... Как оно работает. Полностью. Но одно знаю точно. Когда мы победим, и когда отрицание из мира исчезнет полностью вместе с правилами, мы же с тобой... Станем как раньше. Тогда я продолжу быть твоим партнёром в этой новой жизни. А если правила не исчезнут и с ними предстоит мириться, тогда... Тогда придётся мне, видимо, на тебе жениться. Чтобы всё то же самое. Ненавижу долбанные правила. Одна морока от них. Джуйс немного опешила, но в целом поняла, что он имел в виду. В мире с правилами женитьба была самым что ни на есть обрядом посвящения. Посвящения своей жизни другому человеку. С которым ты собираешься эту жизнь проходить рука об руку. И он отвечает точно тем же. Они и без того жили именно так. Но, видимо, недавнее недоразумение заставило Виктора пересмотреть мнение по поводу обрядов и всевозможных символов, которые раньше он насмешливо называл бестолковой ерундистикой. - Что так на меня смотришь? - спросил Виктор уже без всякого гнева. - Раздумываешь? Пойдёшь за меня, если что?.. Вдруг придётся?.. Пойдёшь или нет?.. Отвечай. - Ты и так знаешь, - рассмеялась Джуйс. Он слегка сполз чуть ниже на своём каменном стуле - ровно настолько, чтобы она могла сесть верхом на его бёдра. - Уточнять очевидное вроде бы не в твоих правилах. А, Виктор?.. - Кто знает? - проворчал он, неторопливо расстёгивая её мундир. - Правила постоянно меняются. И ты никогда на этот вопрос не отвечаешь. Не в первый раз его задаю, и вроде всё понятно, но всё впустую. Зато, знаешь, Джу?.. Долго жить становится не скучно. Апокалипсис что-то орал про ковчег, и про божественный дар, про осквернение и про то, что они творят кощунство. Но им обоим в этой, сорок какой-то петле, было на его вопли уже наплевать. Потому что Виктор расстегнул неторопливо все нужные пуговицы, распустил шнуровку под ними, а потом Джуйс поторопилась и Апокалипс вдруг заткнулся.