Часть 3

И на это его деловитое «едем дальше?» Джулия только кивнула. Она уже поняла, что второе место имело все шансы ей в итоге понравиться. В конце концов, оно казалось знакомым, даже с учётом того, что была она в этом посёлке в первый раз. И даже известие о том, что прежний дом рухнул на головы владельцам, её, на самом деле, не слишком смущало. Видимо, работала память Джуйс, привычной к смерти и не боявшейся её ни в каком виде. Или не по годам развитый прагматизм. То, как выглядел окружающий пейзаж, ей странным образом напоминало дома, которые выбирала для проживания её мать в каждом новом городе и в каждой стране. А ещё в довесок - река, загнанная в рамки. Виктор наверняка бы чувствовал себя здесь так же. Стиснутым бетоном, общественным мнением и пресловутой цивилизацией. Третье место было совершенно другим. Дорога не слишком новая, не слишком ровная, но облачённая в асфальт, пусть и порядком растрескавшийся. Дома вокруг - разномастные и скрывавшиеся за заборами, вдоль каждого из которых теснились или живые изгороди, или плети декоративного винограда. Деревья вдоль тротуаров высокие, но совершенно не остриженные и не подогнанные под линейку, с немного неуклюжими вырезами под провода в кронах. Всё вокруг казалось живописной пасторалью и выглядело почему-то дружелюбно, даже несмотря на холод и усилившийся ветер. Джулия ожидала увидеть очередной пустой кусок земли, отсыпанный песком, но Виктор остановил машину напротив старых на вид, местами ржавых и заметно покосившихся ворот. - Так, - сказал он. - Участок открыт для просмотров, только ворота об этом предупредить забыли. В прошлый раз мне показалось, что они просто проржавели настолько, что их в принципе открыть невозможно. Есть мнение, что они процентов на восемьдесят из ржавчины и состоят. Так что дальше придётся идти пешком. Джулия покивала и выбралась на морозный воздух. Время подкатывало к шести, солнце клонилось к горизонту и вокруг становилось холоднее. Ещё и ветер поднялся такой, что щёки жгло. Смешные дутые сапожки, длинный пуховик и дурацкий капюшон с шарфом, повязанным узлом под самым её подбородком, всё остальное тело от холода спасали отлично. Особенно великолепно справлялся шарф. Виктор распахнул калитку, пропуская её вперёд, и Джулия неловко перелезла через высокую рамку. И едва не упала, мгновенно поскользнувшись на льду, намёрзшим поверх утопленных от времени в землю, камней. Точно упала бы, головой прямо об давешнюю железную рамку, если бы Виктор не успел подхватить её поперёк спины. Было похоже на сложную поддержку на льду, немного на объятие и ещё - жутко просто неловко. Максимально неловко с учётом её гусеничного внешнего вида. Джулия рассмеялась, глядя на его чуть взволнованное лицо. - Осторожнее, тут скользко, - запоздало проговорил Виктор и одним движением поставил её на ноги. - Лучше возьми меня под руку. - Чтобы если упадём - то вместе? - прыснула Джулия. - Чтоб никому не было обидно?.. - Именно так, - с досадой подтвердил он, хотя явно ничего подобного в категории возможных событий не предполагал. - Ну... Вот, собственно. Осматривайся. Джулия и без его предложения осматривалась вовсю.  Участок был заброшенным и зарос непонятным кустарником и сорными травами, выкошенными так низко, что между сухими стеблями и проступали хрусткий снег и чёрная земля. И, в отличие от двух предыдущих, тут в наличии был дом - правда, очень старомодный, просто древний, и слегка покосившийся на один угол. Что удивительно, даже с таким креном он умудрялся не падать. Только выгнул крышу, покрытую похожими на старческие пигментные пятна мхом, и подбоченился парой подпорок. Упрямый дом. Ей он с первого взгляда понравился. Живая изгородь из неопределимых хвойных растений по периметру участка так разрослась, что стала похожа на надувные барьеры. Декоративные сосны на заднем дворе неистово разбушевались даже при явном отсутствии ухода. А в одном из затенённых углов Джулия обнаружила напрочь заиндевевший куст лилейников, цветы на котором, только едва пожухнув, смёрзлись в стекло. - А что внутри? - робко спросила она, глядя на дом, который её своей безмолвной стойкостью одновременно привлекал и пугал. Виктор, следовавший за ней тенью, только опустил ей ладонь на плечо. - Внутри готовые декорации для фильмов ужасов, - сказал он, посмеиваясь. - Ну, знаешь... Пара покупает дом ниже рыночной стоимости, заезжает, приводит в порядок, начинает жить - и выясняется, что кто-то тут живёт уже. И их просят на выход. Особо непонятливых или съедают, или сводят с ума, или проклинают, или заставляют покончить с собой. Сюжет один, финал один, вариаций ужасной кончины - просто тьма. На этом бюджет и отбивают. Джулия в этот момент удивилась так, что даже дом рассматривать перестала. - Ты что, - спросила она осторожно. - Полюбил третьесортные ужастики? - Нет, - отозвался Виктор. - Но они меня немного забавляют. Анди их любит почему-то. Они у него вроде как вместо комедий. Мне кажется, он специально выбирает самые... Не очень. Чтоб повеселиться всласть над тупейшими смертями и эти смерти прокомментировать с экспертной точки зрения. Хотя его познания даже меня слегка пугают. Особенно в отношении дереводробилок. Джулия повернулась к нему. Наверняка выглядела нелепо - с капюшоном на голове, встрёпанной чёлкой под ним, алыми от мороза щеками и узлом шарфа почти под подбородком. Но менее пытливым её взгляд от этого не стал. - Так вы с ним не просто видитесь?.. - сказала она с надеждой. - Ну, иногда не просто, - уклончиво сказал Виктор. - Почти полгода прошло. Скажем так, он готов терпеть моё присутствие, пока оно его не напрягает. Ощущение, что я прикармливаю медведя. Один неверный шаг - наорёт, и дальше два варианта. Или убежит, если наорать в ответ, или будет короткая, но эпичная драка с неизвестным исходом для нас обоих. Предпочитаю не совершать неверных шагов. И не лезть, пока он справляется сам. Просто слежу, чтобы не упустить момент, когда перестанет справляться. Ну и, возможно, порадуюсь в конце, что лезть не пришлось. Если представится такой случай. Порадоваться, в смысле. В кое веки. - Ну да, - сказала Джулия, вспомнив, как Фуко не так давно звонила и робко делилась новостями про неожиданное знакомство. С высоким, светловолосым, светлоглазым парнем, очень обходительным и внимательным. - Может, и представится случай. Кто знает?.. - Ага, - задумчиво сказал Виктор. - Может быть. Непонятно пока. Но мы тут с тобой мёрзнем не бесцельно. Хочешь посмотреть дом?.. - Хочу, - сказала Джулия робко. - А ты... Ты хочешь его починить?.. Виктор с трудом открыл входную дверь. Она была не заперта, просто дом так перекосило, что створка впилась верхним правым углом в косяк. - Нет, - сказал он сердито и с явным недовольством потянул носом. Джулия тоже понюхала - из дома пахло сыростью, гнилым деревом, и чем-то ещё, странным и неопределимым. Она для себя обрисовала это как «запустение». Им пахло сильнее, чем всем остальным. А внутри было так же холодно, как и снаружи, разве что без пронизывающего ветра. Джулии никогда не приходилось раньше бывать в заброшенных домах. Она помнила, как в подобных местах бывала Джуйс. В разных ситуациях и с разными намерениями. Но никогда не было возможности просто походить и посмотреть. - А что ты собираешься сделать? - поинтересовалась она, трогая резьбу на старом буфете. Попыталась вытащить один из ящичков, но дерево так раздуло от влаги, что тот заклинил. - Снести, - коротко сказал Виктор. - Здесь нужно заново делать дренаж, отсыпать участок. И дом уже не восстановить. Я из любопытства посмотрел на фундамент. Спасать тут нечего. Дом умер ещё лет десять назад. На пять лет раньше своего последнего владельца. Не делай такие глаза, тут никто не жил постоянно и никто прямо в этих стенах не умирал. Насколько я знаю. Джулия подумала немного, трогая буфет. Оглядела старую люстру со снятым балдахином, глянула на выкрашенные в охру пол, на сетчатое остекление окон. - Мне нравится, - сказала она, поддёргивая свой шарф чуть ниже, чтобы не мешал говорить. - Но только... У меня есть условие. Условия! Их несколько. Виктор чуть прищурился и кивнул слишком быстро, как будто ждал от неё условий и был готов это услышать. Джулия так от этого растерялась, что только снова поддёрнула шарф и огляделась, чувствуя себя беспомощной. - Ну? - мягко поторопил он её. - Давай, Джу. Холодрыга. У тебя нос светиться скоро начнёт. Джулия приосанилась и скрестила руки на груди. Пуховик предательски зашуршал, придавая её привычной уверенной позе слишком уж очевидную комичность. Конечно, смешно со стороны. Сопливка ростом метр шестьдесят указывает взрослому мужчине, что ему нужно купить за его же деньги, чтобы ей понравилось. Ещё и с пафосной монументальной позой, хотя сама только что незаметно вытирала сопли шарфом, потому что платок забыла захватить. - Джу, - проговорил Виктор, чуть склонив голову. - Давай уже свои условия. - Давай сопрём из этого дома всё ценное, - выпалила она неожиданно. Виктор так удивился, что аж рот приоткрыл, но, впрочем, тут же одумался, и, кажется, стиснул зубы, чтобы такой оплошности больше не допустить. - А ещё, - продолжила Джулия, не обращая на то, как он на неё уставился. - Мне нравится сад. И я хочу, чтобы хотя бы на заднем дворе он остался таким же. И изгородь по границам. И всё, что тут растёт, постарайся оставить. Мне нравится тут именно это. И вот буфет тоже. Виктор поглядел на неё немного оторопело, но как будто бы в моменте взял себя в руки. - Буфет, - отметил он, точно список составлял. - Изгородь, постараться не трогать деревья. Я понял. А что ты собралась спереть? - У твоей машины большой багажник? - спросила Джулия, с усилием и скрипом раскрывая створки буфета. - Вроде да. Ой, тут такие симпатичные винтажные бокалы!.. А это что?.. И она шарилась по дому ещё с час, рассматривая его, точно была на экскурсии. - Джу, - позвал её Виктор от входа. - Нам пора. Восемь. К девяти домой. Помнишь?.. Она помнила, но ей ужасно не хотелось уходить. Мысль о возвращении домой была просто мучительной, и хотелось это возвращение отложить. - В следующий раз приедем на подольше, - пропыхтела она, влезая на сиденье машины. - Я хочу ещё осмотреться. Не торопясь. - Ладно, - покладисто согласился Виктор. Он почему-то замер, не закрыв за ней дверь, и улыбался очень уж довольно. - Так что ты скажешь? По поводу места? Ты увлеклась домом, я понял. Но всё остальное? Джулия чуточку посерьёзнела. - Транспорт в менее чем получасе пешим шагом и на машине меньше часа до города по дорогам, где почти не бывает пробок. Все остальные блага цивилизации так же в доступе, - проговорила она тоном диктора и рассмеялась. - Ты же всё важное уже проверил. А мне - творческая часть. Да, Вик?.. Он от этого сокращения немного задохнулся. Не ожидал так явно, что аж глаза округлил. И стал похож на самого себя лет в десять. Просто мальчишкой, который жутко удивился, увидев сошедшее с небес божество. Так удивился, что испугаться забыл и половину того, что божество вещало, прослушал. Это была всего пара секунд - и после он вернулся в себя в соответствии с возрастом, временем и обстоятельствами. - Н-да, - сказал он явно неловко. - Так что? Мы покупаем?.. Джулия хлопнула ресницами. - В смысле покупаем? - спросила она. - А это... Не просто свидание?.. Я думала, мы в шутку присматриваем. И это как... фантазия. Но я точно, даже если разобью свою копилку, наскребу только на квадратный метр. И то вряд ли. Виктор неожиданно совершенно рассмеялся. - Джу, - сказал он, слегка вздрагивая - не то от смеха, не то от холода, потому что так и не застегнул куртку, не то, как ей подумалось неожиданно, от волнения. - Это вообще не свидание, если честно. И мы не просто присматриваем. Мне сейчас тридцать два. Я тут намедни нашёл способ и уточнил. Так что у меня не так много времени. В состоянии дееспособности его совсем немного. Я не повёз бы тебя в... - он красноречиво огляделся, явно задумался. - ...В загород, чтобы пофантазировать насчёт будущего. Тем более, в такой холод. Просто скажи, тебе по-настоящему понравилось только это место? - Да, - честно сказала она. - Но оно мне правда очень понравилось. Тут хорошо. Виктор глянул на неё, уже набирая сообщение в телефоне. - Там сзади, - сказал он коротко и уставился в экран. - Достань пока, пожалуйста. Пошурши под своим жутким пальто. Джулия неловко повернулась, посмотрела на собственные вещи, и не сразу углядела под ними бутылку зелёного стекла и коробку с бокалами. Она выбралась из машины, открыла дверь, уцепила всё это и уселась обратно. Гусеничная, перевязанная шарфом, как первоклашка, с шампанским в одной руке и коробкой с бокалами в другой. И была счастливее, чем во все разы, когда стояла в тепле, в прелестных платьях, с гораздо более утончённым бокалом в руке и поддерживала светские беседы. Виктор сел в машину, захлопнул дверь и покосился на неё. - Ну что, - сказал он. - Пара дней - и вся эта красота, включая ворота, станет нашей. Повод открыть шампанское. Так что давай его сюда. - Ты же за рулём, - сказала Джулия и аж приподнялась. - То есть, шампанское только для меня?.. Подожди. Я, вообще-то, хочу есть. И я, когда из дома в пальто, которое ты жутким обозвал, выходила, думала, мы идём в очередное заведение и... в общем, я ужасно голодна. Поедем куда-нибудь? Что-то такое, чтобы из машины не выходить?.. Фастфуд?.. Возьмём по бургеру, и тогда уже откроешь. Виктор покосился на неё. - Еда из фастфуда и жутко аристократическое шампанское, - проговорил он, с трудом давя смех. - Отличная комбинация. Я за. Не откажусь от мороженого в качестве утешительного приза, потому что шампанского мне не достанется. Я, как ты справедливо заметила, за рулём. Джулия вернулась домой очень сытой, очень храброй и не в том, в чём уходила. Пакет с сапогами и жутким красивым пальто она отставила на изящный комод, но привычного «Жоли, мы что-то там» не услышала, даже когда дверь захлопнулась за ней громче обычного. Мама выросла из тени коридора скорбным призраком. Джулия, сняв тёплые сапожки, ступила на пол и почувствовала, как кафель холодит ступни. - Это что? - вопрос был адресован к её бесформенному пуховику и не менее бесформенным дутикам. - Это что за... Откуда это?.. Джулия, хоть в ней искрилось и пузырилось почти антикварное шампанское, наполняя всё тело искрами радости, только вежливо улыбнулась. - Холодно. А такое сейчас модно. И серый - это новый чёрный. Вечная классика. - Джулия, - холодно сказала мама. - Твои карты заблокированы. Откуда у тебя на это деньги?.. Этот вопрос её саму немного вернул на землю. И правда - откуда. Полгода в новом мире с ноля. Откуда? Или всё-таки ресурсы Союза? Или как вообще? Но это наверняка вписывалось в план. План, который между джентльменами, конечно, и в детали которого её посвящать никто не собирался. - Разбила копилку, - сказала Джулия сердито. - Я замёрзла и решила купить что-то... Что модно у девушек моего возраста. Вот это модно. Особенно в минус десять. - Это ширпотреб, - эти слова сопровождались прикосновением к рукаву пуховика. - Это просто ужас. Ты похожа.. - На гусеницу, - сказала она весело, прошла до двери своей спальни и отворила её. - Я знаю, мам. Зато тепло. Это важнее. После этой поездки Виктор пропал на три дня. Редкие сообщения, которыми они обменивались хотя бы раз в сутки, просто чтобы узнать, всё ли в порядке, пропали тоже. Совершенная тишина и короткое «я напишу тебе позже» на второй день этого молчания, о причинах которого Джулия только догадываться могла. И догадывалась, строя бесконечные теории и отметая их одну за другой. На ум постоянно приходило что-то, связанное с криминалом. Она вдруг поняла, что времени в новом мире - привычном ей, но для Виктора-то совсем новом, прошло совсем немного. И он умудрился за это время заработать каким-то образом на участок земли в явно не самом дешёвом районе. Джулия имела смутное представление о том, как вообще зарабатывают деньги. Её этот вопрос в силу возраста и положения не касался вообще. А вот теперь об этом пришлось крепко задуматься. Впрочем, Виктор спустя три дня всё-таки появился. Скинул ей адрес и короткое «сможешь быть тут в три? Возьми документы.». Джулия сообщила, что сможет и принялась разглаживать пострадавший уголок наволочки, на котором стыли отметины от её зубов. «Здесь» оказалось почему-то офисом агентства недвижимости. Она дотопала до него от метро, зябко ёжась в своих стильной зимней дублёнке и сапогах на натуральном меху. Почему-то они грели хуже, чем шуршащий при каждом движении гусеничный пуховик и дутые сапожки. Но выходить из дома в таком виде при всей семье она бы не рискнула - и всё это богатство оставалось надёжно спрятано в её шкафу, по соседству с крепдешиновыми платьями и шёлковыми сарафанами. В чехле от дизайнерского наряда, который трогать бы точно не стали. Сам наряд был варварски распластан под матрасом кровати и ещё сутки назад потерял товарный вид. - Документы при тебе? - первым делом поинтересовался Виктор. У него был ещё более усталый вид, чем в прошлую их встречу, когда она пила шампанское и заедала его жутким, напичканным трансжирами чизбургером, а он чокался с ней стаканом с кофе и посмеивался над тем, как она чуть не урчит над простецкой картошкой-фри, запретной и от этого ещё более вкусной. - Да, - сказала она. - А зачем?... Она накануне вечером даже немножко фантазировала про мэрию. И про то, что возраст согласия с шестнадцати, и раз прозвучало это «мы покупаем?», он всё-таки решил не ждать пресловутой возрастной грани. Но нет, Виктор не был бы собой, если бы не держал данное однажды слово. - Оформлять договор, - односложно сказал он и впихнул её вперёд себя в тепло и неизвестность. Джулия присела на предложенный стул, по требованию протянула паспорт, а дальше всё происходило без её участия. Виктор о чём-то говорил, что-то уточнял, читал договор - судя по лицу менеджера, который этот договор распечатал, на его памяти он был первым, кто вообще читал договор. Потом снова были уточнения, договор перепечатывался. Потом Джулии принесли чай и менеджеров стало два - тот, первый, и постарше, более опытный. Виктор смилостивился на четвёртой версии договора, когда Джулия заскучала настолько, что начала клевать носом. - Отлично, - сказал он, поглядел на неё и почему-то улыбнулся. - Джу?.. Джу! Не спи. Подписывай. Здесь, здесь и здесь. - Чего? - очнулась она. - Где? Сейчас. Она поставила подпись - утончённую и размашистую, и только дописывая фамилию в расшифровке, задумалась. - А почему я подписываю? - спросила она негромко. Оба менеджера синхронно коротко вздохнули, предвкушая, видимо, новый виток правок в договоре. - Потому что ты собственник, - пояснил Виктор, умудрившись улыбнуться одними только глазами. - Но плачу я. И сейчас, и потом. Налоги и всё такое. Издержки... Цивилизации. - А, - только и сказала она и торопливо дописала фамилию. Офис они покидали со странным чувством. Джулия, одурев от ожидания, почему-то подумала, что все сотрудники с их уходом облегчённо вздохнули. - Ну что, - сказал Виктор и неожиданно обнял её за плечи. - Поздравляю. Кстати, я почти придумал, как всё обустроить и при этом почти ничего не менять. Но парой деревьев придётся пожертвовать. Поедем ещё раз, как потеплеет, и посмотрим. Вдруг это... Те деревья, которые тебе особенно полюбились. Джулия поглядела на него, подмечая изменения в его внешности. И считала в силу того, что была просто Джулией, самое очевидное. Усталость, например. То, что называют хроническим недосыпом, и то, что незаметно для чужих, но для близких очевидно. - А ты... - начала она и вдруг поняла, что никогда этот вопрос не задавала раньше. - Где ты живёшь?.. - Там, где есть четыре стены и потолок, - рассмеялся он. - Ты почему такая серьёзная? Или мы выпали из твоего расписания? Извини, что так долго. Но договор, любой договор, должен быть чётким. А у них в плане ответственности была прописана... - Херня какая-то, - сказала Джуйс не свои слова и тут же покраснела. И рот себе заткнула обеими ладонями, кусая ткань шерстяных перчаток. - Прости. Виктор очень видимо старался не смеяться. - Договор был изначально не очень хорош, - обтекаемо сказал он, уже усаживая Джулию в машину. - Но финальная версия меня более-менее устроила. Джулия покосилась на него с недоверием, всё ещё панически кусая перчатку. - Слишком идеальный был изначально договор, - объявил Виктор. - Но я его доработал. Даю слово, Джу, никакой непредусмотренной... херни. Но через пару дней перечитаем его вместе на всякий случай. И если я услышу от тебя «что за херня?!» - я не виноват, это за меня дописали. Он тут же захлопнул дверь. Джулия хихикала в кулак и видела, как он обходит капот, хихикая точно так же, как она сама. И всё ещё посмеивался, садясь за руль. - Ну что, домовладелица? - спросил он и чопорно поцеловал ей руку. - До восьми ещё есть время. Куда желаешь?.. Джулия желала провести всё время вселенной рядом с ним, но ровно в девять опять вернулась домой сытая, довольная и даже умудрилась урвать прощальный поцелуй - не формальный и чопорный в щёку, а самый настоящий. - Так всё-таки, где ты живёшь? - спросила она, подчиняясь порыву и готовая уже требовать немедленно ехать к нему. Виктор ухмыльнулся ей в губы и просто вовлёк её в следующий поцелуй. - Не скажу, - проворчал он между её выдохами. - Должна же быть тайна. Чтобы тебе было интересно. Если так интересно - ищи сама, мадмуазель Пинкертон. Джулия отстранилась от него, уставилась сердито и в ответ получила только усмешку. - То есть, ты не хочешь говорить, - объявила она. Виктор только чуть прищурился. - А если что-то случится?.. Ты не бессмертный больше, и ты... - У меня есть целый брат на такой случай, - уточнил он, непроницаемо улыбаясь. Что удивительно - непроницаемо одинаково и для Джулии, и для памяти Джуйс. - Родной и нежно любимый. Аж близнец, а у близнецов, как известно, ментальная связь. Душевная или духовная, я так и не понял в итоге. Но в документах написано, что мы друг другу - ближе некуда. Он довольно взрослый, так что ты... не переживай. Если меня вдруг собьёт автобус - братец разберётся. Мир же он как-то спас. И с остальным, значит, гипотетически совладать способен. Если напряжётся немного. Джулия покачала головой, сбивая его шутливый тон. - Я всё равно переживаю, - сказала она. - Если ты об Анди, он... Он ненадёжен. Все воспоминания об этом говорят. И мои собственные, и прошлые. Он... Просто как заряд взрывчатки без детонатора. Одна вспышка, и... - И что? - уточнил Виктор. Он почему-то отодвинулся. - Одна вспышка - и что? Он никогда и никому не причинит вреда. Наоборот, выматерится сначала от души, а потом всем подряд помогает, даже тем, кто его убить пытался за пару минут до. Брось, Джу. Он только орёт громко. Удивительно, что его при этом никто и никогда не слышал. А стоило. Стоило хоть кому-то послушать, может, сейчас не пришлось бы... Джулии почудилось, что она подтянула невидимые струны внутри себя - те, что подчинялись раньше Джуйс. А теперь вот подчинялись ей, и нужно было научиться с ними правильно обращаться. Им оставалось очень мало времени в машине - ей нужно было уже или выйти, или заставить Виктора уехать куда-то вместе с ней. Джулия робко открыла дверь. - Пиши почаще, - пожелала она, собралась захлопнуть тяжёлую металлическую створку за собой, и передумала в моменте. Створку придержала, хоть та больно ударила её по руке. - Ты... У тебя есть я. Я готова слушать сколько угодно. Хоть ты ничего никогда не рассказываешь. Виктор поглядел на неё с невыносимой почти усталостью. - Я расскажу, Джу, - сказал он негромко. - Обязательно расскажу. Но у тебя комендантский час. Семь минут, чтобы добраться до квартиры. Беги прямо сейчас, иначе... Иначе был поцелуй, или, скорее, неуклюжее, неловкое и отчаянное падение. В его руки - Виктор перехватил её прежде, чем она успела хоть обо что-то удариться. - Отлично, - проворчал он. И машина, прямо с открытой дверью и её ногами, торчащими наружу, проехала в нарушение всех правил аж пять метров. - Джу, - сказал Виктор и выразительно кивнул на стеклянные двери, когда они остановились ровно напротив входа в комплекс. - Прости. Пока нужно так. Потом будет проще. Джулия не совсем понимала, что он имеет в виду под понятием «проще». Но сделала вид, что поверила, и кивнула. На деле всё стало сложнее, потому что их опять застукали. Если уж начистоту - застукали по вине Джулии и её комендантского часа. Так уж вышло, что случилось жуткое нарушение прямо у подъезда. Машина не из этого двора, чужая, странная и незнакомая, очень небезопасно катилась пять метров с открытой дверью. Великое нарушение правил дорожного движения и внутридомового регламента. - Да, мам, - устало сказала Джулия в прихожей, не дождавшись пришествия скорбного призрака. - Да, он подвёз. Да, этот вот. Тот самый. Этот. Подвёз ровно к оговорённому времени. Скандала не будет. Я иду спать. Согласно расписанию. Прогулки в город раз в три дня, вернуться домой в девять, баллы на дистанте должны быть самыми лучшими. Я помню. В ответ не донеслось никакого «Жоли, мы что-то там». Просто тишина, которая должна была звучать зловеще. Но не звучала так полностью - отец в кабинете что-то обсуждал с коллегами в другом часовом поясе, и его едва слышное присутствие, шаги и звук голоса разбавляли мертвенный траур. По её «вот этому» выбору, разумеется. С таким аккомпанементом траур становился похожим на гротескный спектакль, в котором примадонна переигрывала так сильно, что это превращалось из драмы в комедию. Джулия, оказавшись в своей комнате, прижалась спиной к двери и хихикнула. И хихикала весь ноябрь и декабрь, каждый раз, когда выходила из роскошного пентхауса, который так и не стал ей домом. Наученная опытом, она, получив очередное «оденься потеплее», заранее натягивала пуховик и дутые сапожки, поддевая под них шерстяные леггинсы и кашемировые туники. Но шарф завязывала неизменно красиво. Виктор каждый раз вздыхал, смирялся заново и перевязывал ей шарф, точно первоклашке. Это был почти ритуал. Оберег перед тем, как пройти сквозь ржавые ворота, чтобы, как Джулия и просила, «спереть всё». Они виделись редко, и почти всегда под конец вечера Джулия просила привезти её сюда. В чужой дом, который доживал последние дни на их земле. Посмотреть или забрать что-то винтажное. Виктор удивлялся, но не сопротивлялся. Просто в один их очередной приезд протянул ей руку, едва остановив машину. - Завтра это всё сносим, - сказал он и чуть пожал ей ладонь. - Чтобы построить что-то новое. Ты вынесла из дома тонну хлама, но вдруг... Есть что-то ещё. Прозрение в последний момент. Это вроде как наш почти ритуал, а? Так что подумай, что ещё ты хочешь отсюда... спереть. - Буфет,- сказала Джуйс и уставилась на дом. - Буфет, - уточнил Виктор деловито. - Я про него помню. Ещё?.. - Мне нравится расстекловка, - сказала Джулия, и моргнула. Витражи - вот идеальная расстекловка. Апофеоз и торжество художественной расстекловки. Витражи жили в любой реальности. Даже становясь брызгами осколков, они оставались яркими. Запоминались. И всё, что происходило под их взглядом, тоже нельзя было стереть из памяти, даже если бы очень сильно захотелось это сделать. Джулии не хотелось помнить, что случилось с Джуйс под витражами. Не хотелось помнить цвет крови, которая меняла оттенок, расползаясь в цветном световом пятне. Не хотелось слышать снова и снова намертво въевшиеся в память слова. И не хотелось думать о том, что был, наверное, другой путь. Целая развилка из множества вероятностей. Девяносто девять развилок. Но они неизменно выбирали ту тропу, что в итоге привела их к долбанным витражам. Джулия сглотнула. - Хотя, знаешь, - проговорила она чуть виновато. - Знаешь, Виктор, чёрт с ним. Забудь. - Забудешь такое, - проворчал он будто бы не в адрес окна. Джулия поглядела на него, и почему-то почувствовала себя жутко виноватой. Виктор смотрел на дом и её взгляда не замечал. - Нет, как вообще умудрились... - начал было он, глянул на неё и осёкся. - Ты чего? Он так явственно негодовал, что она сходу поняла - это «забудешь такое» относится именно к данной расстекловке окон веранды. Хаотичной, будто планировали одно сплошное панорамное окно, но стекло не донесли, оно разбилось, и крупные осколки пришлось вписывать между причудливыми перегородками рам. Ему, имеющему природное пристрастие к простым и чётким формам, такое дизайнерское решение наверняка казалось недоступным пониманию. Из серии «кто в здравом уме вообще такое заказал». И никаких мыслей по поводу витражей, и никаких воспоминаний в нём не всколыхнулось. Ну или Виктор просто это мастерски скрывал. Как и свою жизнь вне встреч в целом. - Нам надо поговорить, наконец, - сказала Джулия чужим голосом. Голосом Джуйс, и именно тем тоном, который заставлял Виктора или закатить глаза, или напрячься - в зависимости от оттенков тона. Сейчас он просто чуть склонил голову в явном недоумении. - Ладно, - согласие прозвучало привычно. - Хорошо. О чём?.. - Об этом, - она махнула рукой на дом. - О... О тебе. О нас. Виктор проследил за её жестом. - Не вижу смысла, - просто признался он. - Мне всё и так ясно. Предпочитаю не разговоры разговаривать, а делать. Это как-то привычнее и толку больше. Но, если тебе нужно... - Мне нужно знать, что ты в порядке, - сказала Джулия сердито. Виктор в ответ только рассмеялся - будто она пошутила крайне искромётно. - Я в порядке, - проговорил он, всё ещё улыбаясь. - А похоже, что нет? Нужно, видимо, больше спать. Но это пустая трата времени, как по мне. А если ты беспокоишься, что меня перемкнёт, не беспокойся. У меня, в отличие от Анди, цель вполне ясная. И явная. Не умеющая нормально повязывать шарф и страстно желающая сохранить древний буфет. Не очень понимаю, зачем он сдался, но выглядит основательно, так что я не против. Джулия моментально порозовела. Он на это отреагировал коротким смешком и открыл дверь машины, впуская в салон колкий и сухой от мороза воздух. - Идём, глянем, вдруг ты действительно не успела украсть что-то особенно ценное. Помимо рам и буфета. И они заново обследовали умирающий дом, забираясь в самые его потаённые уголки. И снова при отъезде Виктор со вздохом едва смог закрыть багажник машины. Впрочем, как бы он ни строил сокрушённый вид, Джулии было заметно, что он счастлив. Просто от того, что они делали что-то вместе. Как раньше. Как в бытности, не расколотой на витражи. И это было хорошо. А в конце декабря случилась катастрофа. Уподобляясь любой приличной катастрофе, эта началась с вполне невинного уведомления. Сообщение Джулия пропустила, погрузившись по маковку в выбор подарков на праздники - традиционных для семьи и одного сверх привычного комплекта. Более важного и наиболее проблематичного. Только спустя пару часов метаний по онлайн-магазинам, пройдя все обязательные стадии, кроме принятия, она глянула на телефон. И обомлела. Виктор, как назло, трубку не брал, хотя она оставила ему аж три голосовых сообщения, пять текстовых и бесконечное количество звонков, которые уходили в пустоту и неизменно заканчивались техническим сообщением о том, что абоненту наплевать на то, что иногда желательно брать трубку.  Джулия была предоставлена сама себе, порассуждала, как могла, здраво, и обратилась к первоисточнику уведомления. Ей никогда не удавалось враньё так гладко, как в этот раз. Потому что, позвонив Фуко и трагично поныв по поводу того, что выбирать подарки - это ад, предложив сходить вдвоём в молл и порыскать там, чтобы расстраиваться вдвоём и вдвоём же заедать расстройство десертами из кондитерской на фудкорте, она ни разу не сбилась с горестного тона. Кажется, чуточку научилась мимикрировать под Джуйс. Или просто перенимала опыт. У входа в гигантский торговый центр они встретились на следующий день, около полудня. И обе слегка удивились внешнему виду друг друга. Потому что стоял жуткий мороз, и Джулия, пользуясь тем, что из дома выходила рано, оделась в тёплое и теперь вся шуршала и переливалась оттенками серебряного - с ног до головы. - Ого, - сказала Фуко, глядя на неё, похожую на дыню в костюме диско-шара с повязанным прямо под подбородком шарфом. - А где твой классический стиль?.. - Минус двадцать, - пояснила Джулия весело. - Стиль отменяется. Это чрезвычайная ситуация. А где твоя сумка любимая?.. Бережёшь кота от мороза?.. Фуко немного помялась, но улыбнулась. - Да ну её, мне же уже не пятнадцать. Вот, решила... Быть серьёзнее. Джулии отсутствие сумки не понравилось вообще. Впрочем, комментировать она не стала - для этого было не время. Они болтали ни о чём целый час, пока не обнаружилось, что обеим жизненно необходимо заходить в одни и те же магазины. В которых могло найтись что-то утилитарное, лаконичное и очень мужское. - Давай рассказывай, - проговорила Джулия, когда они выпали из очередных дверей ни с чем и в состоянии крайней задумчивости. - И кто он?.. Фуко улыбнулась - чуточку таинственно, но счастливо. - Ну... - она призадумалась, явно нагоняя интригу, и тут же рассмеялась. - На работе познакомились. Случайно. Как в ромкоме, честное слово. Я вторую неделю в магазине, ничего не знаю, но стараюсь делать вид, то знаю. А ему нужна была коллекционная книжка. Тираж десятилетней давности. - Ага, - сказала Джулия задумчиво. - И что?.. - И я долго искала, а в итоге оказалось, она прямо за стойкой. Кажется, он корешок сразу увидел, но ничего не сказал. Было жутко неловко. Потом он пригласил меня на кофе, я согласилась, и вот... Мы уже месяц встречаемся. Редко, но... Вчера предложил съехаться. Он классный. Вот, смотри, я тебе фотку покажу. - Ага, - сказала Джулия, вглядываясь в незнакомое лицо, на котором очень издали прослеживались знакомые черты. Крайне далёкое сходство, к истине явно не имеющее никакого отношения. И глаза - глаза были совсем другие. Что-то в них Джулию насторожило. Что-то отозвалось на этот взгляд в воспоминаниях, что-то, стойко ассоциировавшееся с расколотыми витражами. - Что «ага»? - поинтересовалась Фуко. - Симпатичный, - старательно улыбнулась Джулия. - Правда такой классный?.. Фуко подумала. - Да, - просто сказала она. - Достаточно. И когда ещё кто-то будет мириться так легко с моей, ну... С моей проблемой. Джулия прекрасно знала, кто. Кто станет вешать десяток стикеров на холодильник с дурацкими сообщениями вроде «не забудь почистить банан» и «не жарь яйцо целиком». Кто сделает её потерю памяти не недостатком, а особенностью и поводом для дополнительной заботы, общих необидных шуток и поводом заново удивлять. Иногда, может быть, станет чуточку этим пользоваться - исключительно во благо. Кто никогда в жизни не будет пенять ей за то, что она позабыла дату или событие. И точно не станет высказывать что-то против сумки в виде головы кота. Особенно в ключе того, что ей, двадцатидвухлетней, вязаная забавная сумка якобы не по возрасту. Ну, это насколько Джулия могла судить об Анди по воспоминаниям, лично с ним она была знакома совсем чуть-чуть, и большую часть времени им обоим было не до разговоров. - Ты счастлива? - спросила она, получила в ответ улыбку и кивок, и только вздохнула, надеясь, что вздох прозвучал не горестно. Они провели в магазинах ещё три часа, найдя, наконец, свои утилитарные подарки. Джулия, правда, поддавшись моменту, прихватила ещё приятную мелочь, над которой они обе хихикали в кафе, поедая пирожные и запивая их неплохим по меркам фудкорта чаем. - Всё серьёзно, да? - уточнила Джулия, когда Фуко шуршала своим пакетом с покупками, точно проверяя, не ошиблась ли она случайно. Фуко поглядела на неё почти счастливо. - Да, - сказала она. - В плане того, чтобы съехаться, я... Ну, согласилась. - Отметим праздники вместе? - быстро поинтересовалась Джуйс. - Как-нибудь на выходных. Может, снимем дом. Я вытащу Виктора. Должен же он отдыхать хоть иногда. И познакомитесь нормально. А то он, когда за рулём, жутко сосредоточенный и не разговаривает вообще. Пригласим ещё общих друзей... Как тебе идея? Фуко просияла и сообщила, что идея отличная, и они тут же закопались в выбор локаций, переговариваясь и таская друг у друга по кусочку пирожных - просто попробовать. Виктор ответил на звонок только двадцать третьего числа. Было уже почти шесть, и в это время он обычно бывал занят. Удивительно, что трубку взял. - Да? - сказал он устало. Голос звучал гулко, будто он заперся где-то в очень небольшом и сплошь бетонном помещении. И никаких привычных звуков стройки вокруг - ни криков, ни стуков, ни рычания чего-то опасно острого и электрического. - Ты в порядке? - первым делом почему-то спросила Джулия. Он помедлил, будто удивился этому вопросу. - Я? Да. -Ты пропал, - сказала она, чувствуя от этого «да» неопределённое, но всеобъемлющее облегчение. - Я волновалась вообще-то. - Возникли обстоятельства. Джулия прикусила губу, складывая его обстоятельства о своими собственными. Она сидела в кресле перед компьютером, где вместо учебных материалов был открыт сервис с фотографиями, и просматривала последние фото в профиле Фуко. Неизменно парные. Слегка показательные. Бесящие, если уж говорить начистоту. - А обстоятельства... - проговорила она робко. - Они в порядке?.. - Будут через пару дней, - Виктор устало вздохнул. -  Наверное. Но ты в курсе, да? У Фуко поклонник. Я, если честно, тоже не ожидал. Но реакцию на такие новости могу понять в целом, так что останусь ещё на пару дней. Кто-то должен быть рядом. А то... А то, Джу, тут у нас из окна вид на кладбище, и мысли в голову дурную приходят соответственные. - Всё так плохо? - проговорила она, чувствуя, что одновременно удивляется и понимает. Джулия удивлялась - потому что её воспоминания об Анди вообще не допускали возможности того, что что-то в этой жизни способно его сломать. Джуйс помнила, как он на неё орал - отчаянно и горько, обвиняя в наличии у него судьбы, сломанной с самого начала. С самого его появления на свет, которого не должно было случиться. Если бы они тогда не спешили и не были в опасности, её слова извинения имели бы какой-то вес. Но времени у них не было. И она просто умерла - а он пошёл дальше. К светлому будущему и взяв судьбу не то, что в свои руки - крепко её придушив. Как оказалось, наивно было думать, что это сработает. Виктор помедлил. - Слушай, - сказал он устало. - Я понятия не имею, что на это ответить. Глобально всё не плохо. Локально плохо. Я его поймал в панической атаке. И черт его знает, сколько их было до этого момента. Я что-то такое помню ещё до встречи с богами. Похожее. Ему нужен повод жить, потому что сам он с некоторых пор жить не хочет. И я понимаю, почему. Помнишь историю про соломинку, которая переломила лошади хребет? Так вот тут она случилась. Нужно... Найти мотивацию. Я пока ищу. В те периоды, когда он просыпается. Джулия перехватила телефон, потому что ухо стало печь просто нестерпимо. - Это из-за... - О, нет-нет, такой благодати не даровано, - усмехнулся Виктор. - Обычные лекарства. Но пока лучше так. Он чертовски сильный. На удивление, сильнее меня сейчас. Проще немного обмануть и накормить нужными препаратами. Больше спит - меньше думает. И меньше смотрит на надгробия. Безопаснее как-то. - Откуда ты знаешь, какие нужные? - всполошилась Джуйс. - А если... - Без «если», - коротко сказал он. - Не в первый раз имею дело с глубочайшей депрессией. Знаю, что работает. Сказать по правде? Нихрена не работает. Но он отоспится, станет поспокойнее и можно будет вложить в его голову новую мотивацию. Чтобы не тянуло прямо сейчас выйти в окно. Локация удобная, я говорил. Если прыгать с крыши и чуть оттолкнуться, прямо на кладбище и приземлишься. Останется только холмик сверху накидать, плитку воткнуть и готово. Делов на пять минут. Ты... прости, Джу. Мне нужно сейчас быть тут. - Потому что никто другой не понимает, - машинально сказала она. - А мы... затеяли кое-что на праздники. Я тебе пришлю сообщением. Чтобы не отвлекать. - Ладно, - сказал он виновато. - Пришли. И прости, что пропал. - Я понимаю, - сказала Джулия и прикусила губу. - Но взамен ты согласишься прийти. А то я и правда в последний месяц тебя почти не вижу. Начинает казаться, что я тебя выдумала. Она услышала в ответ смех и отключила звонок. Подтянула подушку поближе и впилась в неё зубами, как голодная львица в бедро травоядного. Прямо-таки почувствовала, как клыки пропарывают ткань наволочки. Эта вся игра в нормальность казалась похожей на бесконечный лабиринт без выхода. Продумать путь наперёд невозможно - да ещё и ловушки на каждом шагу. Слишком много предысторий, слишком много сомнений. Человеческих сомнений, которым раньше не было места. А теперь вот они появились, у кого заново, а у кого в принципе - впервые в жизни. Она перекатилась на спину и стиснула подушку крепче. Воспоминания об Анди хранила память Джуйс. И почти все они были чуть подёрнуты каким-то пологом. Джулия не понимала эмоцию, потому что та была слишком сложной, спаянной из многих чувств. Он в видимых воспоминаниях всегда был просто исполнителем. Её дело было отдавать приказы. Она помнила, как он иногда при этом напрягался и иногда позволял себе так выразительно закатить глаза, будто пытался заглянуть внутрь собственного черепа. Чёрный костюм Союза равнял абсолютно всех, кроме него. За ним Джуйс следила особенно. За ним, а, точнее, за Виктором, который в агонии умудрился придумать себе такую вот сложную форму, и скрылся за ней, точно за маской. Этого никто не мог предугадать - даже, пожалуй, он сам. Инстинкт выжить любой ценой как насмешка над собственной неубиваемостью. И ведь сработало. Основная проблема была в том, что теперь их просто стало двое. И у Анди, в отличие от Виктора, не было ничего, кроме сокрушительной, отчаянной любви к Фуко, как к единственной материальной привязанности. И бесконечного потока боли, параллельной всему его существованию - в начале, на протяжении всей жизни, и в конце тоже. А теперь ещё и после конца, оказывается. Было, в общем, от чего хребту сломаться. Джулия повалялась с боку на бок, тщетно взывая к памяти Джуйс - но той никогда не приходилось решать настолько сложные задачи. На фоне основной цели морально-этических дилемм почти не возникало. А теперь цель была достигнута, Джулия просто была собой, и не представляла вообще, что со всем этим делать. Как-то ненавязчиво сложилось, что праздник в честь наступления нового года они всё-таки отмечали шумной разношёрстной компанией. Нашли милейший дом с садом, живую иллюстрацию с сайта об уюте, сняли его на пару дней, и в результате на чуть запоздалом празднике была куча общих знакомых. Джулия лавировала между Шенем и Муи, которые оставили малышей дома и в первый раз выбрались куда-то. Между Джиной и Шоном, успевшим поссориться и помириться трижды, едва переступив порог. Между Лайлой и Латлой, которые успели выпить по паре бокалов и буквально упали на Рипа, вошедшего с опрометчивым вопросом «я ничего важного не пропустил?». Харуке хватило трансляции онлайн, чтобы она за всех порадовалась. Остальные отмечали как хотели и были слишком далеко, чтобы сорваться спонтанно. Юсай, Крид и остальные отделались текстовыми поздравлениями. От Фила и Банни, впрочем, поздравления были по видеосвязи и искренними. А вся присутствующая и неожиданно дружная компания слегка недоумевала от того, что к ним затесался самый обыкновенный человек. Недоумевала, но вежливо принимала и понимала. Кроме, пожалуй, Виктора, который явился в самый разгар праздника, оглядел гостиную миленького съёмного дома, вежливо улыбнулся присутствующим - всем одновременно - и тут же нахмурился. Как будто бы состояние стен беспокоило его больше, чем то, что Фуко обнимала совсем не того высокого светловолосого парня, что нужно было. - Будь добр, представься, - проворковала Джулия, обнимая его. - Это же просто вежливость. И извинись, что задержался. - Я не просто так задержался, я выстраивал мотивацию, - буркнул он, едва весомо опуская ладонь на её плечо. - У меня так-то есть важный повод избежать попойки. Всякая там ответственность и прочие обстоятельства. Так что я за рулём. Намереваюсь потусоваться часок и вернуться. И, кстати, не имею ни малейшего желания быть вежливым, чтоб ты знала. Мне всё это категорически не нравится. - Праздник не нравится? - уточнила она, прекрасно зная, что не в этом дело. Виктор улыбнулся, и улыбка вышла пугающе натуральной. - Всё это, - сказал он тоном, резко с мимикой контрастирующим. - Не думал, что я способен так... Он встретил её взгляд и сделал вид, что кашляет в кулак. - Переживать? - уточнила Джулия. - Сопереживать, - сказал он негромко и снова оценивающе прищурился. - Но иначе нельзя, да?.. Полная свобода выбора и отсутствие воспоминаний, кроме исключительно хороших. И не вмешаешься даже... Ладно. Хорошо. Дай мне пару минут на то, чтобы собраться с вежливостью, которая во мне осталась. Кстати, навскидку, тут нехилый такой перепад высоты по потолку... И вон там трещина, видишь?.. Тут есть лаз на чердак? Испытываю острейшее желание посмотреть на стропильную систему. Ну так. Просто из любопытства. Чтобы эта прелестная открытка всем на голову не сложилась, если вдруг кто-то затеет развесёлые танцы. А кто-то затеет обязательно. Скорее всего, это будешь ты. Джулия едва удержалась от того, чтобы закатить глаза. Виктор это заметил и изобразил подобие веселья, но было понятно, что мысли его далеки от этого. - Так что там? - сказала она чуть серьёзнее. - Я про обстоятельства. Они в порядке? Виктор покачал головой, всем видом выражая «более-менее». - Но ты всё равно беспокоишься. - Скажем так - душа не на месте, - пошутил он, и это было такой правдой, что прозвучало горько. - Серьёзно. Беспокоюсь за этого ублюдка, как будто мы и правда близнецы. Пока хотя бы он свою неуёмную энергию направил в верное русло. Пусть думает, что сам себя вытаскивает. Это привычный паттерн и пока он работает. Но ненадолго. Нужна терапия. Чтобы кто-то покопался в голове и помог разобраться в том, что там происходит. Но какая может быть терапия в нашем с ним случае?.. Джулия недоуменно поглядела на него снизу вверх. Виктор только грустно улыбнулся. - Обычно первый важный вопрос - причины состояния, - сказал он весело. - Пресловутое «давайте поговорим о том, что привело вас сюда». Анди сам над этим ржал, да и я немного тоже. Больше над тем, что иногда он способен всё-таки рациональные мысли выдавать. А тут он выдал прямо-таки очень рациональную. Прав оказался, в смысле. Откровенничать ни ему, ни мне нельзя - иначе переведут от психотерапевта к психиатру мигом. Со всеми вытекающими последствиями. Так что я пока не понимаю, чем помочь, кроме как по-тихому глушить симптомы и послеживать. Тем более, что... Он так выразительно замолчал, что Джулия невольно проследила за его взглядом. Фуко была не одна, была не с тем и казалась счастливой. Соответственно окружению и локации. Прямо-таки почти показательно счастливой, как на открытке. Казалось, любой случайный кадр может стать отличной иллюстрацией идеального праздника для пресловутого уютного сайта. Дом внешне прекрасно соответствовал декорации, а эта пара - идеальной истории любви. - ...Тем более, что вот это вот происходит, - договорил Виктор едва слышно и улыбнулся - на этот раз в сторону Фуко, которая помахала ему рукой и что-то зашептала на ухо своему плюс один. Виктор дождался, пока она отвернётся, и его улыбка испарилась мгновенно. - Новая жизнь, эй, - Джулия поймала его запястье - горячее и напряжённое. - У всех. И все выбирают, как жить. Ты прости, конечно, но... Что мешало раньше появиться? Начать заново? Чрезмерная уверенность в себе или что?.. Фуко красотка, так что наивно было предполагать, что она останется одна. С учётом того, что не помнит, что должна кого-то ждать. И не смотри на меня так! Все почему-то до сих пор думают, что она хоть немного помнит, но я точно знаю - не помнит ничего. И в этих обстоятельствах - разве не хорошо, что она просто... Просто счастлива. Ты посмотри на них. - Я смотрю, - проворчал Виктор, глянул и, хмурясь, снова перевёл взгляд на потолок. Джулия вздохнула. - Это что, профессиональная деформация? - прошипела она, стискивая его предплечье так, что её пальцы оставили белые следы на его коже под закатанным до локтя рукавом. - Ну ты хотя бы познакомься. Вдруг... всё не так плохо. А потом мы подумаем, что с этим делать. Планирование, помнишь? Когда нас двое, всё отлично получается. Виктор на неё странно поглядел, но немного расслабился - не то от прикосновения, не то от факта, что она заговорила про план, возвращая его, видимо, в некое комфортное поле. - Ладно, - сказал он нехотя. - Хорошо. Но сначала я хочу видеть чердак. Показывай. Облазила же тут всё наверняка и знаешь, как туда забраться. Джулия рассмеялась, поглядела на него, поняла, что он вообще не шутит, и только прикусила губу. Но лаз ему показала и минут пять, стоя внизу, слушала ворчливое бурчание над потолком, тяжёлые шаги и слова, которые приличной девушке из хорошей семьи знать не положено. Леди, которой она, бесспорно, являлась, от таких эпитетов вообще было незазорно и в обморок упасть. Но Виктор спустился неожиданно весёлый - как будто увиденное его изрядно рассмешило. Отряхнулся от пыли и опилок, посоветовал больше этот дом не снимать никогда и наотрез отказался объяснить, что же он там такое нашёл в пресловутой какой-то системе. Свою часть сделки Джулия выполнила, так что они оба пошли знакомиться, есть, пить, обмениваться новостями и всячески веселиться. Джулия так увлеклась этим весельем, шампанским, болтовнёй и неожиданно случившимися спонтанными танцами, что совсем упустила момент, когда Фуко и её парень оказались по ту сторону панорамных окон. Впрочем, едва это заметив, краем глаза за ними наблюдала. И немножко сетовала на слишком хорошую шумоизоляцию. Из окон просторной гостиной был виден укромный уголок сада - снег, зелень елей, качели на высоких стойках и тень забора позади. Уже наступили сумерки, так что две фигуры в них почти растворялись. И их движения казались смазанными. Сначала подобие танца. Потом сближение, тоже как будто бы в танце. Потом одна, пониже, оттолкнула вторую. Та отшатнулась, медленно выпрямилась и двинулась вперёд. Движение было быстрое, но плавное - как будто отработанное. И маленькая фигура упала в сугроб. Джулия метнулась к выходу, миновала коридор, потеряв их из виду, распахнула дверь и замерла на крыльце, как была - босая, в смешной шапочке и с бокалом в руке. Виктор, которого было почти незаметно в привычной ему тёмной одежде, крепко сжимал руку давешнему парню Фуко, держа её запястьем вверх и что-то ласково говорил. Слов было не разобрать, только тон. Судя по его хищной улыбке и по реакции на эту улыбку - тон со смыслом не имел ничего общего вообще. Сама Фуко отряхивала с подола мерцавшего пайетками платья снег и торопливо улыбнулась, увидев Джулию. - Упала с качели, представляешь?.. - пояснила она весело. - Мне больше шампанского не наливать!.. Джулия рассмеялась, бросила быстрый взгляд на совершенно статичную качель, на Виктора и его слишком уж широкую улыбку, и поманила Фуко внутрь, радостно сообщая, что пришло время Монополии и сейчас они растеряют всех друзей и прочие привязанности за час. Виктор поглядел им вслед, но остался снаружи, делая вид, что очень заинтересован завязавшимся после этого странного рукопожатия разговором. Сквозь ажиотаж вокруг Монополии и тёплое дружеское веселье Джулия поглядывала в окно. Виктор что-то говорил очень долго, потом отпустил и отступил немного. Его в уже сгустившейся темноте было почти не видно - а вот второго в светлой одежде видно было отлично. И было у неё ощущение, что сейчас и до драки дойдёт. Потому что разговор шёл уже, видимо, на повышенных тонах. Джулия открыла окно. - Мальчики! - крикнула она, и ей показалось, что их обоих будто ледяной водой окатило - так они замерли и одинаково сузили глаза. - Монополия! Ждём только вас! Хватит болтать, давайте обратно!.. Как ни странно, этого хватило обоим. Виктор только коротко кивнул, дождался, пока она закроет окно, так же коротко что-то сказал и направился в сторону. В гостиную он вернулся только спустя минут пять, холодный от мороза и ярости, и сразу же уцепил Джулию за плечо. - Мне пора, - сказал он коротко. - Последи за ними. Если вдруг снова начнут ссориться - звони мне сразу. И да, шампанского больше никому из этих двоих не наливать. Только чай. - А они ссорились? - не поняла Джулия. - Погоди, ты же пару часов назад приехал. Куда? И зачем? Я думала, мы тут переночуем, ну или хотя бы... Он только коротко поцеловал её в висок, будто извинялся. Его дыхание, которое даже в битве с Солнцем она помнила ровным, просто чуть более частым, почти обожгло. Она помнила, что он отлично держит себя в руках почти всегда - почти. А тут не сдержался почему-то. - Я тебе напишу, - коротко пообещал Виктор. - Извини. Говорил же, душа не на месте. Так что мне правда нужно уехать. Она знала, что именно ему нужно. Искупление вины в первую очередь. И исправление того факта, что его душа не на месте - во вторую. Джулия наверняка не знала, но догадывалась. В конце концов, то было время праздников - время чудес и волшебства, время, когда можно было забыть о прошлом и просто веселиться. И никто не должен оставаться в это время в одиночестве, и наедине со своими демонами - тоже. Джуйс помнила, как это время проходило в сотой петле в Союзе. Помнила, кто именно неловко гнал её саму в столовую Союза, приговаривая «да шевелись уже, начальница, сегодня сочельник, у нас тут полно малышни, мы обязаны запилить праздник!». Она и правда формально была начальницей, но почему-то не сопротивлялась. И всех остальных тоже сгоняли, каждого по-своему завлекая. В итоге вышло, что они оказались за одним столом всем Союзом. Стол был обычным, и ужин тоже должен был быть обычным - поели и ладно, каждый в удобное время. Но они в первый раз собрались все вместе за обычным, прямоугольным столом, и как-то само собой так вышло, что начали - от непривычной неловкости - разговаривать, потом шутить, потом немного веселиться. В конце концов, в Союзе кто-то забыл, как это бывает, кто-то не знал, а кто-то предпочитал не вспоминать. Но получился в итоге настоящий сочельник. Джуйс помнила, что Анди стоял в стороне, наблюдая за этой неловкой тусовкой, посмеивался, подшучивал иногда и очень драматично сетовал на то, что ему ближе нельзя, потому что - как так вышло? - весь потолок в омеле. Один лишний шаг - и ему придётся по традиции Фуко целовать, а прямого попадания метеорита база точно не переживёт. И вообще Рождество и всем положено веселиться страшно, а не эвакуироваться в срочном порядке. Джуйс тогда украдкой спросила его, зачем это всё. Он вздохнул и сообщил, что - как иначе, если у них тут церковно-приходская школа. Так и сказал «церковно-приходская» и поржал, конечно, потому что аналогия показалась ему забавной. И добавил уже серьёзно, что нихрена хорошего никто из причастных в жизни не видел, судя по поведению. И что должно хоть что-то хорошее быть. И снова заржал, сформулировав это как «офигенный же тимбилдинг, босс». Дальше порога он та и не шагнул. Может быть, участвовать не хотел, боялся поддаться пуншу для взрослых, в котором было больше рома, чем всего остального, или изначально не собирался активно участвовать - теперь приходилось только догадываться. Но теперь Джулии предстояло догадаться. Почему именно Фуко, если она сидела в самом дальнем от него углу и первой он встретил бы Джуйс? Откуда вообще в столовой оказалась такая туча еловых ветвей, вереска и омелы? Почему он тогда просто наблюдал издали и оставался в стороне? Был же повод поступить иначе. Очень веский повод - пушн, веселье и целый потолок в омеле. И всё это только подстёгивало к необдуманным решениям, которые Анди как раз подходили. Да и база бы наверняка выдержала удар злосчастного метеорита. Он это знал, но поводом не воспользовался. Как всегда. И Джулия немножко осознала. Она всё смотрела на Виктора, слушая это «мне нужно уехать», и понимала, насколько он далёк от простого наблюдения и получения радости от чужой радости. Его гораздо больше беспокоило что-то в стороне. Почти так же явственно, как что-то в неправильно собранной  системе этого съёмного дома. Что-то, от чего ему было почти больно. Иначе это его состояние было не объяснить. - Езжай, - сказала Джулия и пихнула его в грудь, улыбнувшись, чтобы он не думал, что она обижается. - А подарками обменяемся позже. Езжай. Я... Ты там нужнее. - Извини, - снова шепнул он, ловя её ладонь. - Через год будет тот же праздник. Они же раз в год теперь? Удобно. И, обещаю, следующий будет лучше. Но сегодня - ты всё равно за ними присмотри. Договорились?.. Джулия на это ответила кивком и пожатием пальцев. Виктор исчез спустя полминуты. Оставив её посреди веселья, которое вдруг стало навязчивым и чуждым, хоть вокруг были только знакомые лица, а веселье ещё несколько минут назад было совершенно очаровательным. Это была не та дата и вообще - просто праздник по поводу, в котором смешались и религиозная основа, и вполне физический переход в новый год, и какие-то астрологические события. Но, когда все решили, что традиции идут лесом, и раз это их собственный праздник - можно всё, Джулия тоже слопала свои двенадцать виноградин, чудом не подавившись. Желание должно было исполниться по всем приметам. Потому что виноград она запила шампанским, заново закашлявшись из-за недогоревшей бумажки со вторым желанием. Оба желания были об одном и том же, смутительно плотские и ужасно просто эгоистичные. Но она не жалела ровным счётом ни о чём. Следующий год начался сам по себе и совершенно незаметно - в плане того, что не было никакого ощущения рубежа. Академия восстановила очное обучение, и Джулии волей-неволей пришлось уехать. Снова делить комнату. Снова посещать занятия и тренировки. Снова получать записки и признания, от которых теперь она отмахивалась, теперь даже не пытаясь сочинить что-то трогательное и вежливое. «Спасибо, но нет» - вот и весь ответ. Лаконичный, понятный и доступный. И очень тянуло дополнить его тем, что её сердце уже занято, но это грозило лишними расспросами, и, как водится, сплетнями. Сплетен ей было совершенно не нужно, потому что они жутко мешали сосредоточиться на учёбе. А это был последний, выпускной год, и ей предполагалось сосредоточиться на будущем. На поступлении и закладе фундамента для блестящей карьеры. Что Джулия и делала - но, по иронии судьбы, исключительно во внеклассное время. Виктор слал ей чертежи, схемы, даже 3-D модели, и Джулия ждала их, как манны небесной. Прежде важные и нужные занятия она просто отсиживала, сетуя на слишком медленное время, а потом бежала в комнату, чтобы посмотреть. Чтобы он не расслаблялся, немножко возмущалась, требуя поменять планировку. Сетовала на ассиметричность окон на фасаде. Сердилась, капризничала, требовала обязательно террасу и чтобы из основной спальни был красивый вид. Они оба знали, что плевать им на вид из спальни, а на террасе они просто постоят и пользоваться ей будут примерно никогда. Но это был ритуал - она требовала, он соглашался, и в итоге всё получалось правильно. Виктор иногда присылал ей лаконичные сообщения, но все с фотографиями. В любое время - иногда даже почти ночью, когда она уже засыпала под свет ноутбука соседки. Иногда - рано утром, когда только светало. Соседке, впрочем, неизменно приходилось говорить, что это просто уведомления о распродажах, или от приложений, или что-то ещё в подобном ключе. Было проще и куда как приземлённее. Почти как «спасибо, но нет». Враньё на ходу - очень утилитарное. Этому искусству Джулия обучилась почти в совершенстве. Не важно, в какое время приходили его сообщения - она кусала подушку каждый раз. Сонная, злая, расстроенная, усталая, весёлая и во всех остальных спектрах эмоций, когда сообщения прилетали. Если подушки под рукой не было - просматривала содержание и машинально кусала перчатку или рукав. «Всё снесли, твои любимые ёлки в порядке» - и все ёлки были целы, только выкопанные и в мешках. «Монтируем закладные, посмотри на проект ещё раз» - и она смотрела. «И ещё раз» -  она смотрела ещё раз. «Отпусти подушку сейчас же и сверься с проектом» - она отпускала, и это было неловко. «Джу!» - тут она, лихорадочно просмотрев схемы в пятый или десятый раз, закрывала глаза, представляла это в воображении, и, ужаснувшись, отрывисто написывала, что всё не так, и закладные не там, и вообще - а если стену переносить, и что потом, и как... «Пока так, а потом подумаем», - пришёл ей ответ с фото. И с 3-D планировкой, на которой сразу стало понятно, что перенос на полметра - не страшно. Наверное. Промежуточные экзамены Джулия сдавала в полусне. Если говорить начистоту, о результатах беспокоилась не так сильно, как о расположении закладных. Ожидаемо получила свои высшие баллы и даже не удивилась. Оценки как будто намеренно оглашали неторопливо, а она ёрзала на стуле, потому что телефон прожужжал трижды, но посмотреть, что там пришло, прямо на помпезной церемонии было слишком нетактично. И только спустя три часа, забежав в туалет, она всё-таки посмотрела. «Фундамент залили, красиво же?» - на фотографиях с нескольких ракурсов - просто гладкая серая масса в опалубке и рыжие трубы, торчащие из неё. Джулия вообще не поняла, что там может быть красиво, но отправила восторженную реакцию, потому что по его мнению это было красиво. И сообщила в ответ, что сдала свои промежуточные отлично. Смешно и иронично было с ним делиться таким ничего не стоящим достижением. Джуйс достигала предела мира, а тут какие-то оценки. От которых даже её семья отшучивалась в стиле «ну это же ты» и «как могло быть иначе». Он пару минут молчал, а потом выдал ей уравнение. «Реши и посмотрим». Джулия вообще не поняла, что это за новый виток в отношениях, но азарт взял своё и она принялась решать. Сначала одна. Потом с соседкой, с которой почти не разговаривала до этого дня. Потом соседка позвала знакомого из другого класса. Потом нарисовались ребята с подготовительного курса. Потом немного подпивший в честь грядущих каникул аспирант, который мигом протрезвел, увидев формулу. Он копался час, сообщил, что нужна подмога и позвал друзей. Комната в общежитии, где дежурное «привет, пока» было практически единственными произносимыми словами, вдруг превратилась в подобие мозгового центра Наса или Спейс-икс, не меньше. Все по очереди пытались решить уравнение и были в страшном ажиотаже. Пиво перестало быть безалкогольным на тридцатой итерации, попкорн взрывался в микроволновке, точно заряды тротила. К сороковой итерации подоспела пицца. Курьер, сообщив, что с них двенадцать девяносто пять, глянул на доску, просиял, сунул Джулии сдачу, хотя она пыталась оставить чаевые, провозгласил «парни, ща мы всё решим!» и сел между аспирантами, которых на полу к этому моменту накопилось целых трое. И тоже внезапно оказался аспирантом - на обучении по гранту с жутко специфичной специализацией. «Ты что нам прислал?» - поинтересовалась Джулия в ужасе, когда итераций стало пятьдесят, народу не убавлялось, и всё происходящее напоминало странное подобие вечеринки, точно исключительно с научным интересом. Кто-то заказал китайскую еду, но второй курьер, оглядев исчёрканную доску, аспирантов, которые спорили чуть не до драки и весь остальной хаос, к счастью, не присоединился. - Я филолог, - сказал он скромно. - Ничем не могу помочь. А жаль, весело у вас тут. Джулия не знала, смеяться или расстраиваться. «Теорему», - отозвался Виктор спустя четверть часа. - «А что?». «Тут капец,» - сообщила Джулия. - «Тут все в куче, все пытаются решить и не могут! Какая-то спонтанная вечеринка в честь твоей «теоремы»! Это что за шутки?» «Ничерта не шутки» , - отозвался Виктор. - «Но звучит обнадеживающе - у тебя появились социальные связи. Смирись и поддерживай. И предложи всем усугубить. Смысл не в решении, а в процессе.» Социальные связи бутылка джина, притащенная одним из аспинатов под «нет, нам нужна тяжёлая артиллерия», очень усугубила. Настолько, что рассвет они встретили все вместе на крыше - и аспиранты, которые немного педагоги, и студенты, которым нужно было блюсти мораль. И ребята из другого класса, с которыми они разделяли побег, и ребята с подготовишки, что делали страшные глаза и шептали «только никому, а то нас вапще не примут!». Как ни странно, после никаких слухов ровным счётом не пошло. И даже соседка по комнате на следующий день просто поглядела на Джулию из-под одеяла. - Друзья зовут меня Вики, - сказала она слабо. - А теперь, раз ты мой друг, принеси воды, пожалуйста. - Вики? - спросила Джулия, сглатывая. Она старательно разрывала упаковку с бутилированной водой, и, наконец, достала две бутылки. - Серьёзно?.. Тебя зовут Вики?... - Я Виктория, - пробормотала соседка. - И ради всего святого, просто дай мне воды. Мозги сейчас взорвутся. Твой парень - просто монстр. Раз он эту задачу... Он же решение знает?.. Боже, ты их видела - три лучших выпускника и все трое головы поломали. Откуда ты его взяла?.. - Ниоткуда, - быстро сказала Джулия и выдохнула. - И он просто шутит. Любит пошутить. Зная его, решения нет в принципе. - Монстр какой-то безжалостный, - простонала соседка и укрылась с головой одеялом. - Как ты его терпишь?.. Джулия согласилась с монстром и с безжалостным, и уведомила, что сама не знает, как умудряется терпеть уравнения без решения. «Это же выдуманный повод?!» - написала она, подлечив соседку, получив за завтраком в общей столовой три очень усталых «Как бы доброе утро» со стола преподавателей, где ели вчерашние аспиранты, и отбившись от улья подготовишек с гипотетическими решениями - одно мудрёнее другого. «Немного» - ответил Виктор. «Скинь уже решение» - отписалась она и принялась выуживать из яичницы желток. «Да я сам не знаю, потому и прислал» - прилетело ей и желток растёкся прямо на её ложке. В смысле, как? В смысле, зачем тогда это всё?.. «В смысле, ты не знаешь?!» В ответ он прислал первое за всю переписку эмодзи и загадочно замолчал. А когда компания вчерашних заинтересованных собралась после отбоя снова в их комнате, Джулия возражать не стала. В конце концов, были длинные выходные, за которые предполагалось отдохнуть от промежуточных тестов, чтобы потом провести работу над ошибками и с головой окунуться в тесты настоящие и судьбоносные. Пиццу привёз тот же самый курьер, и сбалансированные им аспиранты снова шёпотом орали друг на друга, стирали и заново писали решения. Все остальные просто разбились на группки, спасовав перед мудрёной терминологией, и делали ставки каждая на своего аспиранта. Больше всего ставок было почему-то на курьера. Сидели точно так же почти до утра, закончив вечер точно так же на крыше. «Смешно смотрится?» Джулия проснулась от вибрации, проморгалась, потянула руку к телефону и тыкнула, чтоб не уведомление посмотреть, а само сообщение. Фото было похоже на деревянный скелет. Только вопреки времени он не разлагался, а, наоборот, обретал плоть. Камера выхватила участок, где промеж тонких мембран прокладывали утеплитель - и это выглядело, точно высушенный скелет заново обрастал мышцами. Обретал контуры дома, наращивал силу. Как будто на крепкий остов заново возвращалось всё, что было утрачено. И из мёртвых кусков дерева, железа и черт знает, чего ещё, зарождалось что-то живое. Что-то основательное. Джулия на этом фото поняла, почему Виктору так нравится его работа. Почему он уделяет ей столько времени, жертвуя отдыхом, сном и даже встречами с ней. Джуйс эту картину видела много тысяч раз. Момент, когда на скелет что-то нарастает, возвращая в тело жизнь. Снова и снова. Даже когда оставались только кости. Даже в те пару раз, когда и кости рассыпались в прах, когда сохранялась только пара живых клеток в пепле. И всегда Джуйс слышала «я в порядке, я ж Нежить». И «я умираю не по-настоящему». И «да не больно мне!» Слышала столько раз, что в это поверила. Больно было каждый раз - Анди про это откровенно проорал, сорвавшись. Это был странный момент. Она просто сказала ему правду. Он всегда хотел понять, откуда взялся, и Джуйс просто рассказала. Теперь ей казалось - хорошо, что у них не было времени всё подробно обсудить. Для неё хорошо, потому что брошенной в лицо правдой он подавился. И отпустил контроль всего на несколько секунд - больше нельзя было себе позволить. Были дела важнее. Рагнарёк, ковчег и спасение Фуко, которая для него была дороже. Пять секунд неистовой ярости, отчаяния и «я, блядь, всё чувствую, всегда, каждый ебаный раз, ты это понимаешь?!». А потом он просто заткнулся, сглотнул, собрался и сделал то, что должен был. Может, и стоило рассказать ему раньше. Может, тогда было бы иначе. Джуйс никогда не обманывала себя и знала, что у него были другие пути. Была пресловутая свобода от вечного бега по петлям, и он, рождённый заново, мог бы ею воспользоваться. Была возможность сказать «да пошло оно всё» и заключить союз с Руином. С одним бессмертным Союз ещё мог справиться, с двумя, если они заодно - маловероятно. Но нет. Неизменно нет. Всегда нет. Анди с Руином встречался довольно часто и большей частью - вне полей боя. И они разговаривали, иногда коротко, иногда долго. Несколько раз, она знала точно, просто расходились, даже не устроив стычку. Как будто случайно встретились, как два путника,  просто поговорить у костра. И это - при всей их взаимно лютой ненависти друг к другу. Джуйс не знала, о чём они разговаривали, а вот Виктор знал наверняка. Но теперь он молчал, поддерживал, по его же собственным словам, «глушил симптомы». Ему одному известным способом, видимо. И он чувствовал вину слишком явно, чтобы это было незаметно. Джулия как-то спросила Виктора про Руина. Был особенно холодный день, который немного скрасил венгерский гуляш и что-то пряное и горячее в глиняной кружке. Он на этот вопрос только хмыкнул, методично рассекая разваренный кусок говядины вилкой. - В смысле?.. - Он же, ну, как я помню... - она замялась, грея ладони о шероховатые горячие бока кружки. - ... Остался там. Ну, ты понял. А мы все теперь просто люди. - Ты, кстати, слышала новость? - невинно уточнил Виктор, которого еда явно интересовала больше, чем её волнения. - Тесла родстер в космосе. Красная. Кабриолет. Она и этот позёр в бесконечности - повод для шуток на века, если честно. В моей коллекции уже пятнадцать удачных. Хочешь послушать?.. Джулия покачала головой - его тон был слишком ядовитым. - Ты... его недолюбливаешь, - сказала она. - Непохоже на тебя. Он отвлёкся от еды, чуть сузил глаза и улыбнулся. - Я недолюбливаю всех, кроме тебя, Джу. Так что вполне в моём духе. - Это из-за того... Виктор задумчиво глянул в окно. Ресторанчик свято чтил традиции страны-первоисточника, так что она были маленькими, точно в мазанке, и сквозь мутные стёкла были видны только размытые пятна света - не то фонари, не то их отражение. - Не только «того», - сказал он уже спокойнее. - Но немного да. Я чуть больше это понял, когда держал в руках «Эгиду». Было чертовски больно. Больнее, чем все смерти до этого. И всё равно недостаточно. Так что если ублюдок очеловечился в космосе и успел чуть-чуть почувствовать собственную разрушимость прежде, чем помереть - я рад. Хотя у Анди есть логичная теория, включающая красную «теслу», гравитационные аномалии и некоторое количество допущений в известных законах физики. Джулия немного потерялась. - Он же предлагал Руину присоединиться. - Ага, - Виктор ухмыльнулся. - Несколько раз. Как и Руин ему в ответ. Но в финале решение было простым и понятным. Я обещал не вмешиваться, но не обещал не смотреть. А без лишних глаз... Было бы больше времени. Нет смерти лучше, чем в объятиях того, кому ты веришь, м?.. Джулию продрало холодом вдоль спины. Она выпрямилась слишком резко - и Виктор это заметил. - Прости, - сказал он мягко. - Это не про нашу ситуацию. Просто про то, что было бы у Анди больше времени - он знал, что делать. Впихнуть Неразрушимость в Солнце. И пусть милуются. Бесконечный цикл, из которого этого... индивида выдернуть некому. Криптиды бы ему не помогли - на подходе их бы спалило божественным жаром очищения. Иронично, м?.. Плазма так-то уничтожает материальное тело за секунды, а в регенерации он нихрена не понимал никогда. Очухался бы к моменту, когда основание черепа превратилось в пепел. Но времени не хватило. Так что теперь просто угораем над красным кабриолетом на орбите Марса. Всё лучше, чем ничего, а?.. Одна проблема - в этой петле сняли-таки «Интерстеллар» с правильным актёром, и моя вторая половина, - он сделал ироничный жест. - Проявляет желание непременно вместе посмотреть. Надеюсь, сороковая версия фильма будет хотя бы приемлемой. Джуйс разобрал смех. - Ты смотрел «Интерстеллар» во всех петлях?.. Он поморщился. - Нет. Только когда считал, что два часа моей бесконечной жизни стоит потратить на разочарование. И почти всегда был насчёт разочарования прав. Кроме восьмидесятой - там не придумали CGI, зато была легализация стимуляторов сознания. Все импровизировали, как не в себя. Было забавно. - Я помню, - лукаво сказала Джулия. - Ты в конце всплакнул. - Только от того, насколько плохо это было, - Виктор невозмутимо поддел вилкой кусок моркови. - И ни от чего другого, ясно? - Ну конечно, - сказала она голосом Джуйс и уткнулась в свою кружку, скрывая смешок. В январе их встречи стали совсем редкими, но Джулия при каждой из них осторожно интересовалась про Анди, каждый раз получала в ответ «всё нормально» и встречное «а что там у Фуко?». То, что она рассказывала, наверное, было не совсем нормально. Она сама не очень понимала, но Виктор каждый раз хмурился. В очередной раз не просто нахмурился - отвёл взгляд. Будто бы изучая потолок и стены. Джулия как раз рассказывала про свои опасения по поводу стиля одежды. Потому что Фуко, даже потеряв память, предпочитала брюки или джинсы, а тут перешла вдруг на юбки и свободные свитера. Накануне они как раз бродили по очередному моллу и, вопреки мягким увещеваниям Джулии, она купила два комплекта в стиле застигнутой врасплох моли. Это немного беспокоило, но, в конце концов, вписывалось в моду. И аксессуары решали, несомненно. Но было ощущение, что она становится не собой. - ... Это же вроде бы нормально - одеваться так, как нравится именно твоему, ну... Виктор почему-то всё ещё смотрел в сторону - за окно, на потолок, на барную стойку, только чтоб не на неё. - ... Так что вроде в порядке вещей, - проговорила Джулия. Несмотря на этот тяжёлый для обоих разговор, они отчаянно наслаждались итальянской очень вкусной едой в забегаловке без имени. - В смысле, появляется парень, ты с ним и стараешься... Соответствовать ожиданиям. Смена стиля - не конец света. - А он не вся жизнь, - проворчал Виктор. Он был очевидно доволен своей лазаньей, вечером в целом и немного недоволен тем, что Джулия подняла эту тему. - Я не... Я не судья. В смысле, на меня все всегда оглядывались. Даже навыдумывали лишнего. Бесит, если честно, Джу. Я прожил... Чрезмерное для человека количество времени. Но никогда не участвовал в интригах. И не хотел бы. Потому как не умею. Возьми на заметку. А если хочешь что-то сказать - говори прямо. - Я беспокоюсь, - сказала она неожиданно и подвинулась вперёд, упирая локти в столешницу - вопиющее просто нарушение всех правил этикета. - И мне эта модная тенденция не нравится. Вообще не нравится, понимаешь? Это не просто одёжки. Виктор очень медленно отломил кусочек лазаньи, поймал его на вилку, отправил в рот и чуть сузил глаза. - Говори. Джулия помедлила, растерявшись. Огляделась вокруг. Выхватила взором пары в ресторане, что смеялись и что держались при этом за руки. Они не держались за руки почти никогда - с момента образования Союза прикосновения на людях были под запретом. Моральный дух и всё подобное. И даже этот простой жест мог внести раздрай в команду, которая отказалась от всего ради цели. Если бы они поняли, что глава этой команды ни от чего не отказалась... - На, - коротко сказал Виктор и сунул ей в рот оливку. - Знаю этот твой вид. Нужно подумать и желательно одной. И я снова тебя бросил непозволительно надолго. Правильно?.. До твоего комендантского часа ещё есть время, так что можем поехать, куда скажешь. Джулия раскусила оливку, показавшуюся ей горькой. Он её не бросал ни разу про собственной воле. И был всегда рядом - даже если для этого нужно было пинком отворить ворота в ад. Но что там творилось в его голове - Джуйс не дано было понять после второй перезагрузки петли. Слишком резко перезагрузка случилась. Она вздохнула, точно заново родившись, и упала на колени. Во рту стояла горечь. Вокруг пахло мокрой землёй, травами и сладковатым туманом. Она поняла, что снова выпала из реальности, тронула почву, ничего не почувствовала, и едва не разрыдалась от безысходности. И разрыдалась бы, если бы не почувствовала, что тонет. Тонет в чём-то тёплом, что утягивает ниже и заставляет перестать сопротивляться. Нельзя было переставать сопротивляться. - Эй!.. Эй!.. Эй!!!.. Виктор вытянул Джуйс из вязкой грязи до пояса и рассмеялся. Он стоял по колено в глине, загорелый, закутанный в какой-то мех, улыбающийся и взъерошенный, будто только что пробежал по лесу с полкилометра. - Минута в новом мире и ты уже вот так, - сказал он весело. - Отталкиваемся от дна, стало быть? Мне нравится. Кон-цеп-ци-я. Длинное слово. Я правильно сказал? Джу? В ответ пришлось покивать и потянуть его за руку, окончательно выбираясь из вязкого месива. Башмаки из прошлой петли остались покоиться на дне грязевой лужи. А Виктор всё улыбался, вытягивал и бормотал что-то про трясину, про планету, которая живёт сама по себе, и что-то немного про ночное светило, Джуйс это вообще было непонятно. Понятно стало, когда они вдруг упали друг на друга. Виктор зажмурился и дышал ровно, очень стараясь дышать ровно. - Ты меня ждал? ... - Нет. Да. Немножко ждал, - сказал он сухо и отвёл глаза. - Да ждал я, ждал. Не переживай. Джу, ты тут. Здорово. Знаешь, я это... скучал. Они расстались пару суток назад - не больше. Но он так рвался получить объятие, что отказать было невозможно. И они сидели, обнявшись, облепленные глиной, на берегу целого озера грязи, непозволительно долго. - Ты как? - спросил он, неожиданно выпрямившись. - Туго пришлось? Я ничего не понял, если честно. Было больно, потом жутко, потом больно и жутко вместе. Но, кажется, мир и правда перезапустился. Я прям это видел. Мне не понравилось. - А что было? Виктор наморщил лоб. - Не знаю, - виновато сказал он. - Я... Мне стало не по себе, так что я... Я... Я спрятался. Как ты в Ковчеге. А потом было всякое, - он замолчал, наморщил лоб, нахмурился и явно перебрал картотеку собственных воспоминаний. - Нехорошее, Джу. Но, кажется, та штука не врала и я правда не могу умереть. И это хорошо. Если бы я умер, мы бы не встретились снова. А ты тут. И это... Это очень хорошо. Джуйс пришлось согласиться, что это не просто хорошо, а даже очень хорошо. И они обнимались, пока глина на них не высохла, став подобием доспехов. И всё равно в новой петле было холодно и страшно. Слишком резкий переход. Джуйс только что пришлось сидеть за каменной глыбой, напоминающей стол, пить напиток, напоминающий чай, и вести беседу с богиней, которая была за них - но помогать не спешила, хотя они отчаянно нуждались в помощи. Попросить за них не удалось - слишком быстро с той стороны замкнулась петля и слишком быстро возрождался мир. Джуйс хотелось попросить об избавлении - не для себя, для Виктора. Чтобы он перестал быть неубиваемым в самой страшной концепции. Чтобы ему больше не пришлось варить бульон из собственной плоти в ладонях. Чтобы он стал тем, кем должен был стать. Исследователем. Первооткрывателем. Чтобы он мог вырасти, повзрослеть и диктовать собственные правила остальным. У него на это точно хватило бы сил. Насчёт достаточного количества зубов, чтобы на своей точке зрения настаивать - в этом у Джуйс уверенности не было. Договора не случилось - в ответ пришлось слушать только сдержанный смех и замечание о наивности от существа без лица и глаз, в которые можно было бы посмотреть. Стол, ковчег, грязь - и они вдвоём оказались снова в петле. Джуйс нечего было сказать утешительного Виктору, который пережил уже два падения мира. Только и оставалось, что обнять его изо всех сил. Ему это было нужно почему-то. Им обоим было нужно. - Ничего не получилось, - голос Джуйс звучал глухо, хотя плакать было нельзя. - Ничего ну... там... - А что там было? - поинтересовался он и вздохнул прерывисто, встряхивая непослушными волосами и ссыпая с них глиныные крошки. - Ну, в Ковчеге? Как оно там происходит?.. А когда мы разошлись?.. - Вчера. Виктор замер, осмыслил и рассмеялся. - Ничоси, а расскажи побольше, Джу! Как так? Я тут с самого начала, и если мы расстались вчера, то для тебя... Эй, да всё уже в порядке, не куксись! Ты тут. Я тут. Мы вместе. Не смей реветь!.. А то я тоже зареву же, а нам нельзя!.. Держись!.. О, а пойдём, я тебе что-то покажу. Да пойдём! Вставай!.. Давай вставай, обещаю, тебе понравится!.. Там уже поревёшь, если так надо. Там... Удобнее. И безопасно. Темнота средь бела дня и мягкая сухая лежанка не могли не понравиться. И это была первая позорная ка-пи-ту-ля-ция. Мягкость и тепло приняли Джуйс, мгновенно проминаясь под контуры тела. Удобнее, чем всё на свете. Удобнее, чем матрас, который казался данностью когда-то, до разговора за каменным столом. - Эй?... А ты?.. Виктор на фоне светового пятна обернулся, но остался тревожным тёмным пятном. - Отдыхай, - сказал он. - Пойду раздобуду еды. У нас праздник же!.. С прибытием тебя, Джу. Так что нужно свежее. Я ненадолго. Ты спи. Тут безопасно, я говорил. Я проверил. Правда безопасно, честное слово. И он ушёл куда-то в мир второй петли, который был совсем незнакомым и другим. Отличным от начального мира и от первой петли, наверное, тоже. На Джуйс накатила такая усталость, что сон был странным и прерывистым, поверхностным. То скрипы, то звуки снаружи, то шаги, которых не должно быть слышно. Виктор упал рядом прямо на земляной пол и свернулся в клубок, как зверёныш, перед рассветом. - Эй? - Ты что? - он повернулся и вперился в Джуйс своими синющими глазищами. - Ты что, не спишь? Живо спи!.. А то вдруг заболеешь! Такое бывает, я видел, и вообще... Его плечо было горячим под пальцами. - А, - он понял сам, без разговоров. - Мёрзнешь? Ну да, наверное, это нормально... Это же нормально после Ковчега? Или как?.. Он перебрался с пола на лежанку моментально. Джуйс показалось, что он немного похож по повадкам на обезьянку - человекоподобный, но дикий. Но они снова обнялись и это было правильно. - Я не знаю, что делать, - собственный голос показался Джуйс слишком слабым. - Я тоже, - отозвался Виктор сердито. - В смысле, в петлях. Но я разберусь. Дай мне время. Я почти понял, как это работает. Теперь тебе тепло?.. Ответом было короткое «угу». Виктор ещё немного подрыл лежанку, покрывая их обоих крупными перьями, как одеялом. - Хорошо, что ты тут, - сказал он едва слышно. - Я ждал тебя. Я так ждал тебя, Джуйс!.. Чтобы хоть кто-то помнил меня. И я не был.. Просто не просыпался однажды и не понимал, кто я такой. Это мой самый большой страх. Про то, что меня никто не помнит. Вот. Я рассказал. А ты... Джуйс не пришлось дослушать этот монолог дальше, чем «хорошо». Сон накрыл внезапно - слишком тепло стало, слишком удобной оказалась лежанка. И слишком много слёз было выплакано в Ковчеге. Наутро Виктор стоял у входа в пещеру, где они ночевали, и ухмылялся довольно и ужасно смешно, потому что последние молочные зубы уже выпали, а постоянные ещё не выросли полностью. Тем не менее, он казался довольным. Подготовленным. Сжившимся с этим временем. Джуйс, вопреки его виду, всё вокруг казалось чуждым. - Тебе это... нравится?... - Мне нравится новое, - сообщил Виктор и расправил худые плечи. На нём была хламида, сработанная из очень грубо обработанных растений - и чуточку из шкур - но хотя бы подобие привычной одежды. - А тут всё новое совсем. Только, ты, Джу... Не вздумай заболеть. Снова. А если что почувствуешь - говори мне сразу. Я тут уже немножко освоился и заранее могу... Говори, если что не так, в общем. Джуйс на это пришлось согласиться. Помнилось, что случилось прежде - жар, его паника, змея и всё остальное. Так что просто поговорить - не самая великая сделка в мире. Величайшую сделку Джуйс уже пришлось заключить. И, видимо, нужно будет заключить ещё раз. - Ладно, - собственный голос казался охрипшим, чертовски захотелось прокашляться. Но Джуйс оставалось только сглотнуть. Иные действия привели бы к змее - или к подобию змеи. Хотя на этот раз был просто кашель из-за недовыплаканных слёз. - Ладно, - согласился Виктор, хотя его взгляд был цепким, как колючки репейника. - Хорошо. Ну, мир пока не очень... Но есть где нам с тобой можно спрятаться от дождя и я там ещё еды вчера притащил... Ну вдруг тебе захочется немного попраздновать. И в целом мы так устроены, что нам обоим нужно есть. Я вот очень долго не ел, а потом поел - и мне стало хорошо. Так что тебе тоже надо. И может, тебе тоже станет хорошо, а, Джу?.. Пойдём? Поедим и подумаем, как спастись. Нам и миру. Но сначала осмотри как следует моё логово. Похоже на нору, а?... Я её немножко отбил и улучшил. А вот на, воду попробуй. Ничего смертельного, обещаю. Она, смотри, не просто из ручья, вот тут поднимается по стеблю, а вот тут песок и уголь дальше, а на камень не смотри, я его таким нашёл, просто немного улучшил, но на миску похож, скажи?.. А он такой и был, когда я его нашёл. Эта вода для тебя, если что, я-то могу любую... А хочешь поесть? Я сварганю. Я сделал такую штуку из глины, ты точно посмеёшься, но это ж лучше, чем ничего, и я... Он болтал про ерунду, постоянно перескакивал с темы на тему и построил что-то настоящее. Нору с полом из травы и лежанкой из шкур и перьев. Джуйс на них всё равно сладко спалось. А после сна проснулся голод. Виктор не спрашивал - просто приволок кучу мяса, обёрнутого в листья, стопами распинал костёр, обломком коры выкопал ямку под ним, поместил всю конструкцию с мясом и листьями в землю, голыми руками собрал угли обратно и подкинул ещё пару полений. - Щас, - сказал он, отряхивая с ладоней пепел и обгоревшую кожу. - Ждём немножко. Но будет вкусно, я так уже делал. Вкуснее, чем та змея, отвечаю. Джуйс нужно было спросить, как он настолько запросто сует руки в огонь, но он так старательно делал вид, что это само собой разумеющееся, что вопросы пропали сами собой. В конце концов, смешно было есть вместе, перемазываться до ушей, по-животному глодать кости и ни о чём не думать. Впрочем, Виктор, научив Джуйс выпивать костный мозг, неизменно подгрызал все хрящи и все остатки сухожилий, которые Джуйс были не по зубам. - Я иногда пью их кровь, - признался он под шум очередного дождя. - Животных, которых убиваю. Чувствую себя слабее, и те, что ужин... Всё равно кровь нужно сливать перед тем, как их приготовить. Так вкуснее, это я уже выяснил. А животные мёртвые и вроде как им кровь уже не нужна. И мне легче. Это странно?.. - Ты пил кровь? - Джуйс пришлось отвлечься от обгладывания подгоревшего крыла неведомой твари. Из кожи местами торчали остовы перев, но от белого и сочного мяса было невозможно оторваться. Впрочем, нужно было его запить - и пришлось зачерпывать пригоршни из каменного конуса, куда по капле стекала вода, проходя через песок и уголь. Специальная персональная вода. - Хочешь пить? Этот вопрос застал его врасплох и явно вызвал некоторое количество сомнений. - Захочу - пойду к ручью, - сказал Виктор наконец. -  Эта вода для тебя. Она безопасная. А от другой знаешь, что бывает?.. И он рассказал, что бывает, и Джуйс пришлось краснеть и смеяться одновременно - очень уж потешно Виктор изображал собственную бесславную смерть. - Ты много раз умирал? Виктор над этим вопросом прямо задумался. - А что мы считаем за много? - осторожно поинтересовался он. - Ну... было пару раз. Но это я сглупил. Я стараюсь просто так не умирать. Это... Больно, Джу. - М?.. - Это больно, - шепнул он, притискиваясь поближе и будто впадая одновременно в объятия и в совместный сон. - Это... Как будто и правда умираешь. Каждый раз. Но я стараюсь не умирать!.. Только если ради тебя, тогда... тогда ладно. Я помню, что нам сказали. Так что ты давай спи. У тебя важное дело. А я... я тебе помогу. Джуйс пришлось перевернуться - слишком уж тепло и сыто тут было, в этой новой петле. Виктор поёрзал на лежанке и воровато огляделся. Но деваться было некуда - объятие стало одновременно и спасением, и кандалами. - Говори давай, что не так. Мы же друзья. - Ага, - отозвался Виктор, закатил глаза и помялся, хмурясь. - Но я тут с самого начала и, в общем.. В общем, Джу, мне не нравится убивать. Но, когда я убиваю... А помнишь ту змею? Вот как тогда. Мне нравится кровь. В смысле, на вкус. Мне вкусно. И это странно. - Ты что, - Джуйс аж пришлось приподняться. - Ты прямо... пил кровь? Животных?.. - Я же говорил, - виновато и доверительно сказал он. - Очень... Хотелось. Прям не хватало. Но я её сначала сварил. Чтобы было безопаснее. И тут растёт такая ягода, кислая, и, в общем, было почти вкусно. Я монстр, да?... Я вроде как... расту. Джуйс, а я вырос? Хоть чуть-чуть? Замерять бесполезно, но просто встань рядом, а? Я вырос? А то у меня зубы выпадают и после всей перезагрузки... А я вообще живой?.. Или просто на самом деле мёртвый , но условно немёртвый?.. Я не понимаю. Джуйс ничего не оставалось, кроме как рассмеяться. - Ты живой. И ты вырос. Ты уже выше меня. А мёртвые не растут. Ответом на это был судорожный выдох и тут же - ненамеренный вдох, точно глоток свободы. - Отметь это в календаре вне петель, - объявил Виктор и триумфально поднял к потолку обглоданную дочиста кость, как личный трофей. - Важный день! День, когда я стал выше!.. Но это ничего не решает, да?.. Мы всё ещё одинаковые. И друзья. А завтра я тебе покажу дупло, я тут нашёл, совсем как в нашем лесу. Можно лежать и ни о чём не думать. Только захватим еды и воды, чтобы не выходить, и просто валяться. А, Джуйс? Хорошо я придумал?.. Перестань хихикать! Это важно! Хорошо же?..