Глава 16

Прошло несколько недель после ритуала, связавшего Юи и Гудао магическими узами. Они были счастливы, и Юи чувствовала, как внутри неё расцветает любовь, которую она так долго подавляла. Супруги Ци и Сянъи также были счастливы за них. Гудао был нежен, заботлив и внимателен. Он дарил ей цветы, водил на прогулки, шептал слова любви. И она наконец-то верила ему. Но в последнее время девушка чувствовала себя странно. Юи прикрыла глаза. Она всегда гордилась своим контролем над ци, но последние три дня что-то было не так. Слабость накатывала волнами, сменяясь приступами легкой, но навязчивой тошноты, особенно по утрам. Она списывала это на усталость: последние недели были наполнены сплошными тренировками. «Странно, — подумала она, проведя прохладной ладонью по лбу, — я никогда не чувствовала себя такой разбитой даже после самых долгих изнурительных практик». Внутри нее поселилось беспокойство, которое она никак не могла объяснить. Это было не предчувствие беды, нет, скорее — смутное, почти материальное ощущение перемены. Будто внутри ее тела зародился новый, невидимый мир, который требовал тишины и покоя. — Мне нужно к лекарше, — прошептала она в пустоту комнаты, и собственный голос показался ей чужим. Она оделась в простое, неприметное ханьфу цвета увядших листьев, накинула легкий плащ и бесшумно выскользнула из Поместья Ци. Повезло, что супруги Ци вместе с Сянъи два дня назад уехали навестить друзей Ци мушаня, но ей все же не хотелось, чтобы Гудао видел её в таком состоянии. Лекарша, старая женщина по имени Юнь, жила на окраине ближайшего городка, в небольшом домике, утопающем в сухих целебных травах. Юи вошла внутрь, застав женщину за перетиранием корней в ступке. Лекарша подняла глаза и тут же нахмурилась, увидев бледное, испариной покрытое лицо гостьи. — Госпожа Ван? — удивилась она, откладывая свое занятие, — Вы выглядите бледнее луны. Что привело вас ко мне? Юи присела на деревянную скамью, чувствуя, как слабость снова затягивает ее в вязкую трясину. — Госпожа Юнь, я чувствую странную слабость и тошноту уже несколько дней, — начала она, стараясь говорить ровно, — Ци в моем теле течет беспокойно, словно горный поток после ливня. Лекарша подошла ближе, внимательно вглядываясь в глаза Юи, затем взяла ее за запястье, прикрыв глаза в глубокой сосредоточенности. Тишина в комнате стала абсолютной, лишь потрескивали сухие стебли в печи. Прошла минута, другая. Брови старой лекарши медленно поползли вверх, на лице появилось выражение изумления, смешанного с нежностью. Она открыла глаза и посмотрела на Юи с той особенной теплотой, с которой смотрят на что-то юное, хрупкое и бесконечно ценное. — Госпожа Ван, — голос лекарши стал мягким, почти ласковым, — поздравляю вас. Вы носите под сердцем новую жизнь. Юи замерла. Слова повисли в воздухе, ударив по сознанию с силой, которую она не могла предвидеть. Беременна? Она? Все вокруг поплыло, как отражение в замутненной воде. Голова закружилась, и она судорожно вцепилась в край стола, чтобы не упасть. — Я... — начала она и запнулась. Мысли метались в панике, как испуганные птицы. Ребенок. Ребенок Гудао. Лекарша, заметив ее состояние, быстро налила чашку теплого отвара и поднесла к ее губам. — Пейте, госпожа. Это успокоит нервы и придаст сил. Первые месяцы всегда самые тяжелые. Дитя тянет все соки из матери, формируя свои меридианы. Вам нужно много отдыхать и избегать волнений. Юи механически сделала глоток. Травяной привкус обжег горло. Волнений? Как она может избегать их сейчас? Первым порывом было ощущение ошеломляющей, безграничной радости. Ребенок. Ее и Гудао. Сердце на мгновение сжалось от счастья. Но также накатил и страх. Юи вышла из дома лекарши, чувствуя себя совершенно опустошенной. Радость и страх сплелись в тугой узел под сердцем. Она шла обратно в Поместье Ци медленно, позволяя каждой мысли осесть в сознании. Она беременна. Она станет мамой. Но она знала Гудао лучше, чем кто-либо. Он был одержим своей целью. Узнай он о ребенке — что бы он сделал? Использовал бы его? Или, что еще хуже, увидел бы в нем лишь средство усилить свою власть? Кровь наследника лунных заклинателей, смешанная с кровью потомка Наниня... это могло стать ключом к печати, намного более мощным, чем она сама. Юи вошла в Поместье Ци через боковую калитку, бесшумно ступая по каменным плитам. Ей нужно было переодеться и прийти в себя перед тем, как увидеть Гудао. Она прошла по узкому коридору, ведущему к жилым покоям, как вдруг услышала голоса. Голос Гудао и... кого-то еще. Слишком знакомый, но в то же время чужой голос. Голос, который так напоминал тот, что она слышала лишь однажды, но запомнила навсегда. Фэн. Юи замерла, как статуя. Ее сердце бешено заколотилось о ребра, заглушая почти все звуки. Она сделала шаг назад, укрывшись в нише за колонной, и прислушалась, затаив дыхание. Она знала, что подслушивать нехорошо, но сейчас ей было все равно. — ...все идет по плану, — голос Гудао звучал спокойно и властно, но в нем слышалась та самая стальная нотка, которая всегда появлялась, когда он говорил о власти, — Она не подозревает. Ван Юи настолько поглощена тем, чтобы спасти всех и вся, что не видит дальше собственного носа. — Она потомок лунных заклинателей, — ответил голос Фэна. Он был низким, вкрадчивым, похожим на шипение змеи. — Вам нужно быть осторожным. Женщины этой семьи славятся своей упрямой чистотой. Если она заподозрит ложь, она будет сопротивляться до конца. — Тогда я сломаю ее, — холодно ответил Гудао. — Главное — результат. Печать должна быть снята. Земли Наниня ждут своего истинного правителя. Фэн, ты был прав, указав мне на нее. Ее кровь — это ключ. Но она слишком упряма, чтобы отдать его добровольно. — Возможно, ей нужен толчок, — протянул Фэн. — Женщины становятся покладистыми, когда чувствуют угрозу для тех, кого любят. Или... когда у них появляется что-то, что они хотят защитить. — Что ты имеешь в виду? — настороженно спросил Гудао. — Я внимательно слежу за ее передвижениями, господин. Она часто выходит одна, скрытно. Может быть, у нее есть тайны, которые могут стать нашим оружием? В любом случае, нам нужно заставить ее действовать. Если она откажется снимать печать по своей воле, мы принудим ее. У нас есть для этого методы. Гудао хмыкнул, и от этого звука по спине Юи пробежал холодок. — Всё же нужно сделать так, чтобы она сама захотела этого. Я не хочу, чтобы она чувствовала себя жертвой... пока еще. — Она глупа, если до сих пор верит в то, что Вы любите ее, — усмехнулся Фэн. — Она не глупа, — неожиданно жестко отрезал Гудао. — Она слишком чиста сердцем, чтобы замечать грязь. Но это не сделает меня слабым, Фэн. Я благодарен тебе за совет, но не смей говорить о ней с пренебрежением. Юи замерла. В голосе Гудао на секунду прорвалось что-то настоящее, почти живое. Неужели в нем борются чувства? Но тут же он продолжил: — Продолжай следить за ней. И сообщи, если заметишь какие-либо отклонения в ее состоянии. Она слишком бледна в последнее время. Мне нужна она живой и здоровой. Фэн согласно хмыкнул, и шаги стали удаляться. Юи стояла неподвижно, чувствуя, как ноги отказываются держать ее, а в ушах стоит гулкий звон, заглушающий все вокруг. Она прижала дрожащую ладонь ко рту, чтобы не закричать. План. Все это было планом. Его чувства, его близость, слова, которые она приняла за любовь — все это было частью его игры, его замысла по снятию печати с земель Наниня. Он использовал ее. И сейчас, когда под сердцем она носила его ребенка, его собственное дитя, она поняла, что стала для него еще более ценным трофеем. Она не просто ключ, она — сокровищница. И Фэн прав: если Гудао узнает о ребенке, он использует и его. Кровь их сына или дочери может стать еще одним оружием в его руках. Она отошла от стены, чувствуя, как ее тело превращается в ледяную глыбу. Эйфория от вести о беременности исчезла, оставив лишь пустоту и панический страх. «Он никогда не любил меня. Это была ложь. Все это было ложью». Мысли вихрем пронеслись в голове: счастье первых недель их близости, нежность его рук, сияние его глаз — все это оказалось лишь хитрой уловкой. Он играл на ее чувствах, зная, что сердце лунной заклинательницы легко тронуть. Она ненавидела себя за то, что не поняла этого раньше. Она ненавидела его за то, что он сделал с ней. С трудом сдерживая слезы, Юи выскользнула обратно в сад и, не оглядываясь, побежала к воротам. Ей нужно было уйти, нужно было остаться одной, чтобы осмыслить произошедшее. Она пробежала через калитку, в глухой лес, окаймляющий поместье, и остановилась лишь у небольшой поляны. Она упала на колени в высокую траву, и наконец дала волю своим эмоциям. Слезы душили ее, рыдания вырывались из груди, раздирая горло. Она плакала не столько от боли предательства, сколько от ужаса за будущее. Ребенок. Ее ребенок. Как она может защитить его? Гудао не должен узнать. Никогда. Он использует его, как пешку, в своей безумной игре. — Прости меня, — шептала она, прижимая ладони к еще плоскому животу, обращаясь к той крошечной жизни внутри себя. — Прости, что я выбрала такого отца. Я не позволю ему причинить тебе вред. Она сидела на поляне до тех пор, пока небо не окрасилось в глубокий траурный багрянец, а звезды не начали зажигаться одна за другой. Она взяла себя в руки. Ей нужно было сделать вид, что она ничего не знает. Вернуться в поместье, улыбнуться Гудао, поужинать с ним, как ни в чем не бывало. А затем — действовать. Она должна была выиграть время. Вернувшись в покои, она застала Гудао, читающим свитки при свечах. Он поднял на нее взгляд. В его глазах была привычная теплота, которая заставила ее внутренности сжаться от тоски. Если бы она не подслушала этот разговор, она бы и дальше верила ему. — Где ты была? — спросил он, откладывая свиток, — Выглядишь уставшей. — Я ходила к лекарше, — ровным голосом ответила Юи, чувствуя, как каждое слово дается ей с огромным трудом, — Головные боли мучили. Она сказала, что это от переутомления, велела мне больше отдыхать. Думаю, что через пару дней нужно провести глубокую медитацию. — Хорошо, — задумчиво кивнул Гудао, — Главное, чтобы тебе стало лучше.

***

За эти два дня Юи тайно создала талисман переноса к поместью лучшей подруги. Он требовал много сил, и она чувствовала, как ребёнок забирает её энергию. Но она была готова на всё. Когда талисман был готов, она написала письмо для Сянъи. «Мой дорогой диди, Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет в поместье Ци. Я должна была уйти. Я не могу объяснить тебе все причины, но знай: я ухожу, чтобы защитить тебя и всех, кого я люблю. Ты стал моим младшим братом, моей семьёй. Я никогда не забуду твои улыбки, твои объятия, твою заботу. Прости меня за то, что я не могу попрощаться с тобой лично. Прости за то, что я оставляю тебя. Но я должна сделать это. Я должна защитить тебя от того, что может случиться. Помни: я всегда будет с тобой. Я всегда буду любить тебя. Будь сильным, диди. Будь мудрым. И никогда не сдавайся. Когда нибудь, ты обязательно станешь сильнейшим мастером меча и будешь нести справедливость в этот мир. Я верю в это и верю в тебя. Пожалуйста, не ищи меня. Это бесполезно и опасно. Просто живи и будь счастлив. Твоя А-Цзе» Она оставила письмо на его столе и, используя талисман, переместилась в Поместье Тяньцзы. Она постучала в ворота, и ей открыла заспанная служанка. Увидев бледное, изможденное лицо гостьи, она тут же провела ее в покои госпожи Хэ. Сяолань сидела у ночного светильника, перебирая четки. Увидев Юи, она вскочила на ноги, и на ее прекрасном лице отразилось неподдельное изумление, тут же сменившееся тревогой. — Юи?! — воскликнула она, хватая подругу за руки, чувствуя, как холодны ее пальцы. — Что случилось? Почему ты здесь в такой час? Да ты же вся дрожишь! Садись скорее! Юи больше не могла сдерживаться. Как только дверь за ними закрылась, она рухнула в объятия Сяолань и разрыдалась. Все, что она копила в себе последние дни — страх, боль, предательство, отчаяние — вырвалось наружу в потоке слез. — Тише, тише, — приговаривала Сяолань, обнимая подругу и гладя ее по волосам, как ребенка. — Я здесь. Я с тобой. Расскажи мне все. Что он сделал с тобой? Юи всхлипывала, не в силах вымолвить ни слова в течение нескольких минут. Наконец, она подняла на подругу заплаканные глаза и прошептала: — Я беременна, Сяолань. Я ношу ребенка Шань Гудао. У Сяолань перехватило дыхание. Она отстранилась, вглядываясь в лицо Юи в поисках шутки, но там была лишь мука. — Но... это же замечательно! — начала было она, но Юи яростно покачала головой. — Нет! Он использует меня, Сяолань! — выкрикнула она. — Все это время он притворялся, что любит меня. Его истинная цель — снять печать с земель Наниня. Он и Фэн... они хотят использовать меня, чтобы получить власть. И если он узнает о ребенке, он использует и его! Мой сын или дочь станут его заложником, пешкой в его безумной игре! Сяолань побледнела. Она села рядом с подругой на пол, обхватив ее плечи. — Ты уверена? — спросила она тихо. — Может быть, ты ослышалась? — Я подслушала их разговор, — твердо сказала Юи, вытирая слезы. — Гудао не остановится ни перед чем. Сяолань, я умоляю тебя, дай мне убежище. Всего на несколько дней. Мне нужно прийти в себя и решить, что делать. Сяолань сжала ее руку. В ее глазах зажглась решимость. — Ты всегда была моей самой близкой подругой, Юи. Ты спасла меня не раз. Ты будешь в безопасности здесь. Сейчас я велю служанке приготовить тебе ванну и горячий чай, а завтра утром мы поговорим с А-Цзе. У нас есть небольшое поместье в соседнем городке, скрытое от посторонних глаз. Вряд ли Гудао догадается искать тебя там. Юи с благодарностью посмотрела на Сяолань. Впервые за долгое время она почувствовала, что не одна. Она все еще не знала, что делать дальше, но в этот момент, в объятиях подруги, отчаяние немного отступило, уступая место крошечному, хрупкому огоньку надежды.