Уна Чин-Райли. Вопрос, который смутил бы на детекторе лжи

Если бы мне пришлось пройти проверку на детекторе лжи перед всей командой, я бы встретила это испытание с привычной выдержкой и самообладанием. В конце концов, это лишь часть службы — мы все обязаны быть честными друг с другом, особенно когда речь идет о миссиях, где наши жизни зависят от доверия и точности информации. Но если бы среди вопросов оказался один, касающийся моего отношения к капитану Пайку, я, пожалуй, ощутила бы настоящее беспокойство. Какой именно вопрос мог бы поставить меня в тупик? Возможно, что-то вроде: «Капитан Пайк для вас только капитан? Или… больше?» Я бы сделала все возможное, чтобы сдержать эмоции. Слова тщательно подобраны, голос ровный. Но детектор — не экипаж корабля. Он не отвлечется на другие дела, не забудет услышанное, не примет дипломатический ответ. Он фиксирует любое отклонение, любое малейшее изменение в дыхании, пульсе, даже в электропроводимости кожи. И если бы я солгала — он бы показал это. Так что мне пришлось бы ответить. И если бы правда вышла наружу, то мне оставалось бы только надеяться, что команда проявит понимание. Капитан Пайк… Крис. Он не просто капитан. Он не просто человек, с которым мне довелось служить долгие годы, пройти через множество испытаний, пережить победы и поражения. Он — один из немногих людей в моей жизни, кого я уважаю безоговорочно, чье мнение для меня действительно важно, чье присутствие делает этот корабль и этот экипаж домом. Но это не вся правда. Истинная сложность заключается в том, что я не позволяю себе думать о нем как о чем-то большем, чем просто о капитане. И не потому, что не хочу. А потому, что не имею права. Устав Звездного Флота, конечно, запрещает подобные привязанности между офицерами, особенно между капитаном и его старпомом. Но дело даже не в этом. Крис — человек, на плечах которого лежит слишком большая ответственность. Он принимает решения, от которых зависят сотни жизней. Ему нельзя позволять себе роскошь личных привязанностей, способных повлиять на его суждения. Я же, как его первый офицер, должна быть тем человеком, который поддерживает его, удерживает от эмоциональных решений, помогает ему нести этот груз. Какую пользу я принесу ему, если окажусь для него не только подчиненной, но и чем-то большим? Смогу ли я когда-нибудь возразить ему, если буду думать не о миссии, а о нем? И что будет, если однажды он окажется в опасности, а я приму неверное решение, продиктованное не логикой, а чувствами? Я знаю, что команда что-то подозревает. Я вижу их взгляды, их едва заметные улыбки, когда Крис бросает на меня очередной мимолетный взгляд, полный той теплоты, которую он даже не пытается скрыть. Возможно, если бы я ответила на этот вопрос честно перед детектором и всей командой, никто бы не удивился. Они бы просто кивнули, переглянулись, и кто-то, возможно, даже сказал бы: «Ну, наконец-то». Но для меня это не было бы таким простым признанием. Это означало бы открыть часть себя, которую я так старательно прячу даже от самой себя. Это означало бы переступить черту, за которой нет больше оправданий, где реальность наконец встречается с тем, что я всегда пыталась отрицать. Конечно, можно было бы сказать, что это всего лишь гипотетическая ситуация. Что детектор лжи — это всего лишь машина, и можно подготовиться, научиться его обманывать. Но, если быть честной с собой, я понимаю: если бы в этот момент передо мной сидел Крис, смотрел на меня, выжидая ответа, мне бы не потребовался детектор. Я бы знала, что не могу лгать. Просто что не могу больше лгать ему. Итак, каков был бы мой ответ? Наверное, я бы сделала паузу. Посмотрела бы на экран детектора, на графики, скачущие от малейших изменений. Вдохнула бы глубже и, возможно, впервые за долгое время позволила бы себе сказать правду. — Да, он больше, чем просто капитан. И пусть детектор подтвердит: это правда.