Глава 33. Две стороны одной боли

      Стараясь не думать о Вике, Лёша стал работать с таким исступлением, будто пытался не просто устать, а измотать себя до полного забытья, до состояния, когда в голове не останется места ни для чего, кроме тяжести в мышцах и гула в висках.       Откуда-то, из самой глубины отчаяния, у него появилась невероятная, почти звериная сила. Мешки, которые другие грузчики брали с напарником, Алексей взваливал в одиночку на свои широкие, закалённые тюрьмой плечи и нёс их, не сгибаясь, с какой-то отчаянной решимостью. Он работал почти без перерыва, и днём и ночью, будто пытался убежать от самого себя, от собственных мыслей. Физическая боль стала лекарством от душевной.       Коллеги удивлялись откуда в нём столько энергии и перешёптывались между собой, наблюдая за Барышниковым. Парень носил тяжести, но перед глазами невольно возникал образ его возлюбленной, застывшей на глянцевой странице в том самом вечернем платье с открытыми плечами, которое подчёркивало её хрупкость. Он видел её красивые карие глаза, полные жизни и озорства, и этот игривый огонёк в них, который когда-то зажигал ответное пламя в его собственной душе и который теперь он не забудет никогда. Лёша тряхнул головой, стараясь отогнать от себя этот образ.       – Парень, может, перекур? – раздался рядом голос одного из рабочих,       Барышников на миг задумался. В тюрьме, в душной камере, где время текло мучительно медленно, он и пристрастился к курению. Тогда это, казалось, был единственный способ заглушить гнетущую тоску и тревогу. Теперь, выйдя на свободу, он дал себе слово начать всё с чистого листа, вести здоровую жизнь. Но бросить не получалось – повсюду этот манящий, едкий запах дыма сводил его с ума, напоминая о слабости. «Нет, сейчас нельзя делать перекур. Если я отвлекусь от работы, то снова буду думать о ней…».       – Без меня, – ответил Алексей и снова взвалил на свои плечи очередной мешок, невольно подумав о том, что теперь он сходит с ума не от запаха табака, а от аромата её духов. Ему показалось, что он до сих пор витает в воздухе, что он пропитал его одежду, его кожу… «Хватит, хватит вспоминать тот вечер!», – осадил себя Лёша.       – Смотри-ка, больше всех вкалывает. И откуда столько сил? – с завистью и непониманием спросил один работник у другого, наблюдая за работой Барышникова и затягиваясь сигаретой.       – От злости, – мрачно и без обиняков прошептал второй, опытный и повидавший жизнь мужчина. – Ты ему в лицо посмотри. Не работа у него сейчас на уме.       – Парень, что, девушка бросила? – неудачно пошутил коллега и в тот же миг оказался прижатой к холодной стене вагона.       – Чё ты сказал?! Повтори, сволочь! – тяжело дыша потребовал Алексей. В глазах у него стояла такая первобытная ярость, что шутник моментально побледнел. Сейчас Барышников и в самом деле был готов стереть его с лица земли.       – Да я просто пошутил! – пискнул перепуганный сотрудник, пытаясь вырваться.       Второй рабочий поспешил разнять их, но Лёша, будто очнувшись, сам отпустил парня. Тот выдохнул, потирая помятый воротник лёгкой куртки.       – Не смешная шутка. Придумай что-нибудь получше, – сквозь стиснутые зубы выдавил Алексей, отчаянно пытаясь взять себя в руки. Но ярость искала выход. Не в силах совладать с ней, он со всей дури ударил кулаком по металлической стене вагона. Глухой удар эхом отозвался в тишине. – И никто меня не бросал! — зачем-то выкрикнул Лёша, пытаясь убедить в этом в первую очередь самого себя.       – Ага, конечно, потому такой «добрый», – пробормотал пострадавший, потирая шею и с ненавистью глядя на Барышникова.       – А ты не язви больше, — сердито прошептал ему на ухо второй рабочий, отводя в сторону. – Он же сидел… Говорят, за дело серьёзное.       – Да ладно?       Лёша услышал этот слишком громкий шёпот и резко обернулся. Его взгляд, тяжелый и пронзительный, на секунду остановился на мужчинах. Но, не проронив больше ни слова, он снова повернулся к своей груде мешков и продолжил работу, игнорируя косые взгляды и перешёптывания за своей спиной. И стараясь не думать о ней…       Мысль о том, что Вика больше никогда не позвонит, терзала парню душу. «Она не может так поступить», – убеждал себя Алексей. После того, что было между ними, после той страсти, что сожгла их обоих, после тех слов, что она шептала ему на ухо… «Вика обязательно вернётся. Просто нужно подождать. А пока, – строил он воздушные замки, – я буду работать. Заработаю много денег, очень много. И куплю ей что-нибудь невероятно дорогое, очень красивое, незабываемое. Какой-нибудь подарок, который станет символом нашего воссоединения. Когда это произойдёт. Если произойдёт…».

***

      Путешествие, которое когда-то было для Виктории источником радости, превратилось в бессмысленную прогулку. Ей не удалось воспользоваться советом Скворцовой и получить удовольствие. Девушку больше не радовал этот морозный свежий воздух, величественные горы и прекрасный вид, который с них открывался. Её жизнь стала казаться пустой без него…       «Зачем я его оттолкнула? Зачем взяла паузу?», – винила себя Кузнецова. Она мысленно возвращалась к тому моменту, пытаясь найти другой путь, который привёл бы их к счастливому финалу. Но ничего не получалось. Девушка не смогла бы переступить через себя, побороть тот ужас, что поселился в её душе. Стоило ей попытаться представить их будущее, как перед глазами, будто клеймо, возникал тот самый суровый, почти незнакомый взгляд Лёши – холодный, стальной, полный ярости и решимости. И этот взгляд перечёркивал всё, все её мечты, все надежды.       Виктория понимала, что даже если они продолжат встречаться, то выйти на новый уровень отношений она по-прежнему не сможет. Её тянет к нему, но дурные воспоминания не дают покоя. Теперь не только плохие, но и хорошие. Особенно тот вечер, проведённый с ним в постели. Её пальцы сами потянулись к шее, нащупав едва заметное, уже поблекшее пятнышко, напоминающее о той страсти. Закрыв глаза, Вика снова мысленно погрузилась в тот вечер при свечах. Это было настоящее безумие, растворение друг в друге. Всё её тело с поразительной точностью помнило каждое прикосновение его рук, каждый поцелуй. Она с тоской вспоминала, как он умело и жадно целовал её, словно исследуя и завоёвывая заново, как его сильные руки притягивали её ближе, заставляя почувствовать всю мощь его желания. И она отвечала ему с такой же страстью, отдаваясь без остатка. Она хотела его тогда, и хочет даже сейчас. Эти воспоминания сводят девушку с ума. Здесь, в горах, возлюбленные находятся очень далеко друг от друга, но мысленно они совсем рядом, вместе.       «Вика, от своих проблем не убежишь», – написала ей Лиза пару дней назад, и оказалась права. «Какой смысл в этой паузе? – с горечью подумала Кузнецова. – Если меня по-прежнему тянет к нему… Оказывается, любовь на расстоянии только увеличивается... Ну как мне забыть тот ужасный день, когда он предал меня? Нет, я никогда не смогу забыть об этом. Это навсегда останется в моей голове. Навсегда… Так же, как и я навсегда останусь в его сердце…       «Victoria – in corde meo in aeternum» – вспомнила девушка латинскую надпись, выбитую над самым его сердцем. Виктория невольно улыбнулась, и в этой улыбке была и нежность, и боль, и надежда. Надежда на светлое будущее, на счастливую жизнь.       «Лёша любит меня, по-настоящему, всем сердцем, это я знаю точно. И я люблю его тоже… но что ещё я о нём знаю? Практически ничего. Только то, что он также сильно, как меня, любит свою сестру… и что он горько раскаивается в своих прошлых ошибках. Разве этого мало? Почему мне недостаточно его любви?», – рассуждала Виктория и вдруг ей вспомнился совсем иной, не менее ужасный поздний вечер. Лезвие ножа, сверкнувшее в темноте, и его прошипевшие слова: «Ещё раз увижу – убью!». Алексей защищал её, но в его глазах стояла такая бездна ярости, что не оставалось сомнений – в тот момент парень был способен абсолютно на всё, в том числе и на убийство… «А раньше ты не знала этого обо мне?», – задал он тогда этот горький вопрос. «Но Лёша же сказал, что никогда никого не убивал, – пыталась Вика успокоить себя. – Я верю ему. Я должна доверять ему», – говорила себе девушка, но слёзы уже покатились по её щекам, одна за другой.       «Я не понимаю, как ты могла опуститься до этого придурка Морозова?! Я хотел его грохнуть, да ради дела нужно было дружбу поддерживать!», – раскрыл ей всю правду о себе в тот роковой день Барышников.       «Как я вообще могла влюбиться? Сначала в одного, потом в другого! Они оба играют моими чувствами! – с отвращением думала Вика, но тут же спохватилась. – Нет, Максим всегда давал понять, что я для него только подруга. Я сама виновата, напридумывала себе… А Лёша… Он тоже всегда был искренен со мной. Это я играю его чувствами, ещё с «Логоса»… Как я могу так поступать с любимым человеком? Я ведь знаю как это больно – страдать от безответной любви… Но как я могу любить того, кто способен уничтожить весь мир?! А ведь я уже люблю… очень люблю. Я больше не смогу без него… Значит, нужно вернуться. Но как, если эти воспоминания, если тот его злодейский взгляд, не отпускают меня?..».       – А-а-а-а-а-а-а! – раздался и отразился эхом отчаянный крик девушки, наполненный болью, но от этого ей не стало легче…       Вдруг её взгляд скользнул вниз, к обрыву. Его глубина завораживает, манит к себе…       «А что, если… один шаг и никаких проблем, – подумала Кузнецова, смотря в пропасть. – И никто ничего не узнает. Просто случайно отступилась…».       Девушка подошла поближе к обрыву, сердце в её груди бешено застучало. «Всего один шаг», – говорила она себе, но не могла решиться. И тут в её воображении возникли образы тех, кого она потеряла: Тёма, Юля, Олег, Даша… Её друзья, её любовь. «Всего один шаг и я их увижу, мы снова будем вместе. Вместе с Олегом… С ним было так просто, так легко. Он будет любить меня, а я его. Олег никогда не предаст, никогда не посмотрит на меня тем пугающим взглядом. И Даша будет рядом… Так хочется увидеть её… поговорить, обо всём рассказать, – девушка уже не видела пропасть, её глаза наполнились слезами, разум затуманился. Перед её внутренним взором стояли любимые лица, манившие к себе. – Всего один шаг и я буду рядом с ними, с Олегом и Дашей»,– она неосознанно приподняла ногу, готовясь сделать роковое движение.

***

      В тот самый миг, за тысячи километров от неё, Алексей, взваливший на плечи очередной тяжёлый мешок, вдруг замер, как вкопанный. Острая, физическая боль кольнула его в груди, заставив схватиться за сердце. По спине пробежал ледяной холод, а в ушах отозвался нарастающий, тревожный звон. «Вика… С ней что-то случилось!», – пронеслось в его голове. Он застыл, не в силах пошевелиться. По его лицу катились капли холодного пота.       – Барышников, ты чего встал? Спишь на ходу?! – окликнул его бригадир, проходя мимо. – Эй, парень, с тобой всё в порядке? – встревожился мужчина, заметив Лёшин обеспокоенный взгляд и бледное лицо.       Алексей резко вздрогнул. Давящее предчувствие отпустило его так же внезапно, как и накатило. Осталась лишь пустота и страх где-то глубоко внутри.       – Всё в порядке, – бросил он, снова хватая мешок, чтобы скрыть дрожь в руках. – Просто... показалось.

***

      Кузнецова резко отпрянула от края. Что-то не позволило сделать ей этот шаг, что-то или кто-то, может быть, чьё-то незримое присутствие… помешало ей совершить эту смертельную ошибку. «Если я это сделаю, то попаду прямиком в ад!», – пронеслось в её голове. Виктория отшатнулась, и сознание вернулось к ней с леденящей ясностью.       «Господи, что со мной такое? Неужели я действительно подумала о том, чтобы покончить с собой?! – в ужасе осознала Вика, дыхание в её груди спёрло. – Я так сильно боролась за свою жизнь и так легко была готова расстаться с ней?! Лиза была права… Я пытаюсь уйти от своей проблемы, а её нужно решать, но как? Может, она смогла бы мне помочь? Но я не хочу об этом рассказывать… Это слишком личное. То, что произошло между мной и Лёшей не должно выйти за пределы спальни. Это теперь наш с ним секрет… В любом случае, пора возвращаться домой, пока не поздно… Нужно помочь с подготовкой к свадьбе, помочь подруге выйти замуж за своего бывшего возлюбленного… Лиза наверняка сильно переживает из-за предстоящей с Максимом свадьбы, а ей нельзя волноваться, у неё же слабое сердце! Да что же я за подруга такая? Нужно срочно возвращаться!».       И снова в памяти всплыли мудрые Лизины слова: «Лёша любит тебя. Ты любишь его. Это главное». «Да, – с внезапной ясностью подумала Вика. – Мы с Лёшей любим друг друга. Это главное. Всё остальное – страх, сомнения, прошлые ошибки – не должно иметь над нами власти. Сейчас я помогу Лизе, а после… после я что-нибудь придумаю. Мы что-нибудь придумаем», – твёрдо решила Кузнецова, глубоко вздохнув напоследок свежий морозный воздух. Только сейчас она почувствовала, как сильно он обжигает щёки, а пару минут назад не чувствовалось совсем ничего… но теперь Виктория знала: самое главное в жизни – это любовь, как бы банально это не звучало. И что бы ни случилось, они с Лёшей обязательно всё преодолеют. Вместе или порознь – покажет время. Но сдаваться она больше не собирается.