Глава 45. Вместе навсегда

      На улице стояла тёплая погода, наступили первые летние дни. Вечер плавно перетекал в ночь, но именно в этот поздний час Алексей захотел назначить Виктории свидание. Она сидела дома, перебирая свои вещи в шкафу, когда раздался телефонный звонок.       – Привет, Лёш, – ласковым тоном произнесла она, держа одной рукой мобильный, а другой примеряя на себе красивый наряд и любуясь на своё отражение в зеркале.       – Добрый вечер. Надеюсь, я не отвлёк тебя от чего-то важного? – осторожно поинтересовался он.       – Нет, работать я уже закончила, а больше никаких важных дел у меня нет.       – То есть, ты не занята? – уточнил Лёша, желая в этом убедиться.       – Для тебя я всегда свободна, – ответила Вика ни чуть не смущаясь. – А что, есть какое-то предложение?       – Да, помнишь, я обещал тебе ещё один сюрприз? Так вот, этот момент настал. Я хочу показать тебе кое-что очень красивое, просто волшебное, – загадочно заговорил парень.       – Уже скоро ночь…       – Ты боишься темноты? Или… чего-то другого?       – Ничего я не боюсь, – ответила тут же Вика.       – Я знал, что ты смелая, – по-доброму усмехнулся он. – Тогда я зайду за тобой?       – Да… только не спеши! Мне нужно время, чтобы… подготовиться. И вообще нельзя назначать свидание за несколько минут до начала! – мягко упрекнула она.       – Я думал, ты любишь сюрпризы.       – Я тебя люблю, – совершенно неожиданно и просто ответила Вика, от чего сердце у Лёши забилось чаще.       – Что ты говоришь? Я не расслышал, – пошутил он.       – Всё ты слышал! – улыбнулась Кузнецова. – но я могу повторить… Только при встречи.       – В таком случае, я зайду за тобой через полчаса.       – Буду ждать, – завершила девушка вызов и даже тихо завизжала от восторга. Она уже представляла, как они с Лёшей будут гулять по ночному Подмосковью, держась за руки, любоваться огнями города и целоваться под луной…       «Что же мне надеть?» – мелькнула мысль, а после взгляд остановился на одной из маек. Тонкий трикотаж мягкого кремового оттенка, идеально облегающий фигуру, но без вульгарности – с аккуратным V-образным вырезом, открывающим ключицы, и бретелями, которые спускались с плеч, стоило только захотеть. В ней Вика чувствовала себя одновременно уязвимой и невероятно красивой. «Решено», – улыбнулась она.       Вика надела чёрную мини-юбку в складку, почти как в «Логосе», но чуть длиннее, капроновые колготки и туфли на небольшом каблуке – чтобы во время поцелуя быть с Лёшей на одном уровне, хотя на самом деле ей нравилось, когда он медленно наклонялся к ней, заставляя сердце биться чаще. А чтобы образ не казался вызывающим, сверху накинула кашемировый кардиган и застегнула его на все пуговицы.       Кузнецова ещё раз взглянула на себя в зеркало: строгий кардиган, идеально уложенные волосы, безупречный макияж. Никто и не догадается, что под этой чопорной оболочкой – она, настоящая, готовая сбросить с себя всё в одно мгновение, стоит ему только захотеть. Вика уже представляла, чем закончится их вечер и мечтала о незабываемой ночи с ним, как вдруг звонок в домофон прервал её сладкие мечты. Она немножко надушилась духами, поспешно закинула в сумочку ключи и телефон, напоследок взглянула на себя в зеркало, поправив волосы, быстро осмотрела макияж, внимательно проверила, чтобы её небольшого шрама на лбу, скрытого под тональным кремом, не было видно… никогда, и вышла во двор.       На улице её уже с нетерпением и волнением ждал Алёша, сам не понимая от чего так нервничает. Девушка вышла с крыльца своего дома и Барышников замер, едва она открыла калитку       – Привет, – поздоровалась она, озарив его тёплой улыбкой.       – Привет. Ты великолепно выглядишь. Впрочем, как всегда, – сделал он комплимент и протянул небольшой букет тюльпанов.       – Спасибо, – улыбнулась она, вдохнув аромат. – Лёш, они прекрасны.       – Это ты прекрасна…       – Лёш, я сейчас поставлю цветы в вазу и сразу же вернусь, – сказала она и поцеловала парня в щёчку, радуясь, что надела каблуки, так значительно удобнее целовать и наблюдать за его реакцией. Алексей задержал её за руку на секунду, словно не хотел отпускать, но потом улыбнулся и кивнул. – Я быстро, – пообещала она и убежала, а парень смотрел ей вслед, не в силах отвести взгляд.       Вика тоже оценила его внешность. Она старалась не смотреть на него так пристально, как он на неё, но его образ притягивал взгляд. На Лёше были надеты бежевые брюки и светлая рубашка с уже расстёгнутой парой верхних пуговиц, а сверху был накинут пиджак, ведь на улице уже поздно, да и погода сейчас переменчива.       – А куда мы пойдём? – спросила Вика, вернувшись к парню всего через пару минут, её глаза загорелись от любопытства и от желания пойти с ним хоть на край света.       – Для начала просто погуляем в парке, а после – сюрприз, – широко улыбаясь, ответил Барышников и галантно подставил ей локоть.       Было уже десять вечера, когда влюблённые вошли в парк под руку. В такое время почти никого не было, лишь иногда встречались прохожие, спешившие домой. А Вика и Лёша шли не спеша, и к себе домой сегодня девушка возвращаться не собиралась…       Всю дорогу Алексей рассказывал Виктории какие-то истории, от которых она звонко смеялась. Они шли, увлечённые разговором, но вдруг девушка остановилась и сказала:       – Смотри, вишня уже созревает, – она подошла поближе к дереву, а Лёша внезапно рассмеялся.       – Ты чего? – заулыбалась Вика.       – Нет, ничего, – ответил он и неожиданно погрустнел. – Просто вспомнил кое-что…       – Расскажешь? – попросила она.       Взглянув в её очаровательные глаза и немного подумав, Лёша не смог отказать ей и стал объяснять.       – Я просто вспомнил, как в детстве наш дедушка говорил, что если проглотить вишнёвую косточку, в животе вырастит дерево. Тася в это верила… – Вика виновато опустила взгляд, будто из-за неё у Лёши испортилось настроение, а он продолжил рассказывать. – Однажды она проглотила косточку и весь день ходила, боясь, что вот-вот изо рта полезут ветки. Пока я не объяснил ей, что всё это глупости, что дедушка просто пошутил, – Вика слегка улыбнулась и погладила парня по спине не зная, что сказать, как вдруг продолжил говорить он. – Я честно не понимаю в кого она такая…       – Какая? – искренне не поняла его девушка.       – Не такая, как мы. То есть Тася такая же упрямая и смелая, но… во всём остальном она будто полная противоположность. Она даже в школу пошла не в шесть лет, как вся моя семья, а в семь, потому что… потому, – не решился сказать парень об интеллекте своей сестры.       – Ну и что в этом такого? Я тоже в семь лет в школу пошла.       – Это потому, что ты тоже у меня не такая, как все, – улыбнулся Алексей.       – Нет, просто… у мамы денег на сборы в школу не было, – призналась девушка, вздохнув. – Мы раньше вообще не богато жили… Ну а в школу большинство детей ходят именно в семь лет, даже Лиля с её способностями. И даже в восемь лет. Все по-разному, Лёш. Но большинство именно в семь.       – Но Тася не такая как все, понимаешь?! Она должна была стать особенной…       – И ты жалеешь, что она не стала одной из вас?..       – Нет, что ты, нет. Просто мне хочется для неё какого-нибудь светлого будущего, достойного нашего рода занятия… – Барышников вдруг запнулся, подумав о собственной профессии.       – У неё ещё два года впереди, чтобы решить, кем стать. Да и вообще… по-моему для девушки важнее построить семью, – сказала Вика и взглянула на него.       – Семья у Таси уже есть, приёмная, – как-то недовольно произнёс он.       Лёша с уважением и благодарностью относится к её новой семье, но где-то глубоко внутри его что-то больно колит.       – А я сейчас не только о ней говорила… – ответила Кузнецова и посмотрела в его глаза. – Знаешь, несмотря на то, что произошло, Тася – счастливый ребёнок. У неё есть родители и они стали ей, как родные. То есть, Игорь с Ларисой никогда заменят родных маму с папой, но... Тасе с ними очень повезло. Она счастливый ребёнок. Не всем так везёт... Вот у Надюши с Андреем отец погиб, и у Максима тоже, и рос он без мамы, без любви…       – Я думаю, любви ему хватает, даже слишком, – не смог промолчать Барышников. Вика разумно проигнорировала это замечание.       – Из всех моих друзей только Лиза знает, что такое настоящая полноценная семья, – продолжила она. – У Лили мама умерла ещё при родах. У Даши отца и вовсе никогда не было, и у меня… – голос её дрогнул, она запнулась, сглатывая внезапно подступивший ком. – и у меня тоже…       Она не договорила. Отвернулась, делая вид, что рассматривает ветки вишни, но Лёша почувствовал, как дрогнула её рука, лежащая на его локте. Сначала чуть заметно, а потом её пальцы непроизвольно сжались, будто ища опору. Он хотел что-то сказать, но вовремя понял, что любые слова сейчас будут лишними.       Вика молчала. Ещё секунду назад она просто гуляла, смеялась, смотрела на него влюблёнными глазами – и вдруг её будто подменили. Плечи напряглись, дыхание стало поверхностным, а взгляд ушёл куда-то внутрь себя, туда, куда она никого не пускала.       Алексей тоже молчал, глубоко задумавшись. Он прекрасно знал об известной ныне покойной актрисе Светлане Старковой, все знали каким путём она получала свои роли, потому не удивительно, что у её дочери в графе отец стоит прочерк, но что случилось с отцом Вики? Почему она так резко замолчала, едва заговорив о нём? Лёша не решился спросить. Она сама расскажет, если захочет. Когда-нибудь. Или не расскажет никогда – и это тоже её право. Недавно она поделилась с ним, что у неё есть хороший отчим, что её мама ждёт ребёнка, и это – главное.       – Ты никогда не представлял, как будет выглядеть твоя семья? – спросила она вдруг и, смутившись собственной смелости, опустила взгляд. – Как будут звать твоих детей и… всё такое.       – Мне ещё рано об этом думать, – ответил он. Вика подняла на него глаза – удивлённые, чуть растерянные, с едва заметной обидой. – Я ведь уже говорил, что сперва нужно найти работу, а сначала окончить ВУЗ, получить диплом, – вздохнул он тяжко. – а учебный год ещё даже не начался…       – Это же очень долго, Лёш.       – Не так уж и долго, года полтора-два, – мягко ответил он. – Ты же ведь сама не хочешь спешить, верно? – мягко напомнил он, и Вика отвела взгляд, вспомнив, как совсем недавно Лёша предлагал ей остаться у него не на одну ночь, а навсегда, но девушка отказалась, не желая так торопить события. Однако сердце не хочет подчиняться разуму, оно не хочет ждать. – Знаешь, – тихо заговорил Лёша. Он остановился и посмотрел ей в глаза. – Ещё недавно я думал только о свободе. Никакой семьи и в планах не было. Но выйдя на волю, я вдруг осознал, что нельзя опускать руки, что всё ещё можно изменить! И только мы сами строим своё будущее. Вик, я буду безумно счастлив, если… если мою будущую жену будут звать Викторией.       – А что, если… и твои мечты они тоже изменятся, Лёш?..       – Твоя же не изменилась?       – Одно дело мечтать о поездке в Рим, – хмыкнула она. – и совсем другое… о своём будущем. О нашем будущем… Лёш, а если что-то случится?       – Что может случиться?       – Я не знаю… – она остановилась и заглянула в его глаза – те самые, что на солнце становились голубыми, как небо, а в тени делались серыми, почти прозрачными. – Лёша, мне очень хорошо рядом с тобой. Я счастлива. Но я по-прежнему боюсь… Боюсь, что однажды этот рай закончится. Всему ведь приходит конец. И романтике в отношениях тоже… Конфетно-букетный период не может длиться вечно!       – Вика, – он взял её за руку, пальцем коснулся браслета, который она теперь носила не снимая. – Помнишь, что здесь написано? «Omnia mutantur, nihil interit». Всё может измениться, но ничто не исчезает навсегда. Любовь – она вечна, если она настоящая.       – И наша любовь… она правда навсегда? – спросила она тихо. Где-то глубоко в душе Вика всё ещё очень боялась снова обжечься в своих чувствах…       – Только если ты сама этого хочешь, – ответил он и чуть наклонился к ней, замер в сантиметре от её губ. Они чувствовали дыхание друг друга – тёплое, сбивчивое, общее.       Она робко положила ладони ему на грудь и сама потянулась вперёд, но в последний момент прошептала:       – Обещай, что больше не предашь…       – Я обещаю, Вик. Я больше не причиню вреда ни тебе, ни твоим друзьям. Я люблю тебя и буду любить до конца своих дней.       – Докажи, – ответила она, и в её глазах, полуприкрытых опущенными ресницами, мелькнул тот самый огонёк, от которого у Лёши внутри всё переворачивалось.       Он притянул её к себе и поцеловал. Медленно. Осторожно. Совсем не так, как она ожидала. Не жадно, не требовательно – почти робко. Будто боялся её спугнуть. Будто спрашивал разрешения на каждом миллиметре соприкосновения.       «Чего же ты боишься? – подумала Вика, чувствуя, как от этой его несмелости у неё самой внутри становится тепло и тревожно одновременно. – Я же твоя. Я уже твоя. Только не останавливайся».       Она сама разомкнула губы, приглашая. И в тот же миг почувствовала, как он выдохнул – то ли от облегчения, то ли от благодарности. Его пальцы запутались в её волосах, и Вика вдруг отчётливо услышала, как бьётся его сердце. Или это её собственное? Они уже бились в одном ритме, и невозможно было понять, где чьё.       «Как же я люблю его, – пронеслось у неё в голове. – До боли. До дрожи. До этой глупой робости, которую он почему-то всё ещё испытывает рядом со мной. Когда же я успела так сильно влюбиться в него?».       А Лёша в этот момент думал только об одном: «Неужели это всё по-настоящему? Неужели она правда моя?». Каждое прикосновение её губ отзывалось во всём теле такой сладкой истомой, что голова шла кругом. Ему не нужно было больше ничего – только чувствовать её дыхание, только слышать, как она тихо всхлипывает от нежности, только ловить ртом её выдохи. Сейчас, в этом поцелуе, было столько же счастья, сколько в самую близкую ночь. Даже больше. Потому что это было не про тело. Это было про душу.       Барышников чувствовал, как её пальцы сжимают ткань его рубашки, как она подаётся ему навстречу, и от этого хотелось замедлить время. Остановить его совсем. Чтобы этот миг длился вечность. Вика чувствовала то же самое. В этом поцелуе не было спешки, не было голодного нетерпения – только бесконечная нежность и желание раствориться друг в друге прямо здесь, не раздеваясь, не падая в постель, а просто стоя посреди тихого вечера, чувствуя, как тепло его рук проникает под кожу.       «Боже, как же хорошо, – подумала она. – Неужели поцелуи могут быть лучше, чем… Нет, не лучше. По-другому. Но не менее приятно». Она чувствовала, как его дыхание сбивается, как он пытается сдерживать себя – и от этого хотелось отдать ему ещё больше. Всё. Сразу. Прямо здесь. Но именно в этот момент, когда внутри уже всё горело желанием забыться, какая-то светлая нежность вдруг остановила её. «Не сейчас. Не здесь. Впереди ещё целая ночь. И вся жизнь».       Вика мягко отстранилась, заглянула ему в глаза – растерянные, тёмные от желания, такие родные – и тихо рассмеялась. Лёша выдохнул, улыбнулся в ответ, и в этой улыбке было столько всего: и благодарность за то, что она его останавливает, и обещание, что он подождёт сколько нужно, и просто счастье. И ещё одно – то, что он не решился бы сказать вслух: «Спасибо, что не торопишься. Спасибо, что растягиваешь это удовольствие. Спасибо, что учишь меня чувствовать не только телом».       Вика взяла его за руку, и они пошли дальше – молча, но эта тишина говорила громче любых слов. Каждый из них знал: то, что сейчас между ними произошло, было не меньше, чем близость. А может – даже больше.       – Ты хотел мне что-то показать, – напомнила девушка. – Что-то очень красивое…       – Да, – подтвердил он. – И мы уже почти пришли.       – А куда? – спросила она и сердце в её груди затрепетало. «А вдруг он хочет… закончить наш вечер? Прямо здесь… под этой луной, что освещает нас. Хотя это так романтично, что я не против», – улыбнулась она своим мыслям и смело последовала за Лёшей, но увидев яркие огоньки в небе, остановилась. Эти огни излучали неестественный свет. Это были не звёзды. Это было нечто иное, что напомнило ей о чём-то страшном. Вика замерла, крепче сжав его ладонь.       – Лёша, куда ты меня привёл? – с тревогой в голосе спросила она.       – Пока ещё не привёл, – ответил он. – Но осталось уже немного.       – А что будет потом? – настороженно спросила она.       – А потом произойдёт кое-что волшебное, – загадочно ответил он.       – Лёш, что ты задумал?       – Сюрприз. Смотри сколько здесь огоньков. Я специально их развесил, думал, тебе понравится… – голос его дрогнул, когда он заметил её лицо. Совсем не радостное. Совсем не такое, как он представлял. – По деревьям лазил, как дурак, – усмехнулся Лёша. – Перед людьми неловко было… – он замолчал, вспоминая это утро.       Сегодня, пока Вика ещё спала, он приехал сюда затемно. В парке было пусто, только утки возились в камышах да редкие собачники мелькали вдалеке. Лёша достал из пакета гирлянды на батарейках – обычные, но тёплого света, какие продаются в любом хозяйственном магазине. Выбрал деревья покрепче, закинул на плечо рюкзак и полез, усмехнувшись про себя – раньше он, будучи альпинистом, покорял вершины, а теперь лазает по деревьям, и что самое удивительное – это занятие показалось ему сейчас куда важнее.       Когда солнце поднялось, в парк потянулись люди. Мимо проходили мамочки с колясками, молодые пары, школьники. Дети первыми заметили парня на дереве.       – Дядь, а что это вы делаете? – спросил мальчишка, задрав голову.       – Сюрприз, – ответил Лёша, приматывая очередной фонарик. – Для самой умной и самой красивой.       – Для мамы? – глаза маленькой девочки рядом с мальчишкой засияли.       – Нет, – улыбнулся Барышников. – Для девушки. И для всех горожан заодно. Приходите вечером – зацените!       – Хорошо! – пообещали дети и побежали дальше.       «Надеюсь, ей понравится», – молился про себя Барышников. – «Лишь бы не зря».        Молодёжь просто задирала головы, удивлённо пожимала плечами и шла дальше – у каждого свои дела, свои заботы. А вот пенсионеры не могли пройти мимо молча.       – Молодой человек, вы чего там делаете? – крикнула очередная бабулька, остановившись прямо под деревом.       – Украшаю, – буркнул Лёша, не оборачиваясь. Это была далеко не первая бабушка, что отвлекла его от этого занятия.       – А чего украшаешь-то? До Нового года ещё далеко. Свадьба, что ли?       – Если бы, – усмехнулся он и чуть не свалился, запутавшись в проводах. – До свадьбы тоже далеко. Но когда состоится – обязательно приглашу! – с иронией ответил Барышников.       Бабушка хмыкнула, покачала головой и побрела дальше, что-то бормоча про нынешнюю молодёжь. А Лёша ещё долго висел на ветках, приматывая фонарики скотчем – чтобы ветром не сдуло. И внутренне ликовал: альпинистские навыки пригодились. Пусть не для того, для чего он их когда-то приобретал, но всё же.       К вечеру, когда стемнело, он вернулся проверить – фонари горели. Мягко, уютно, словно светлячки рассыпались по веткам. Лёша стоял, задрав голову, и улыбался, представляя, как Вика войдёт сюда и ахнет от восторга. Но она не ахнула.       Перед её глазами стояло другое: тот же свет, те же огоньки. Только тогда был не парк, а лес. И её одноклассник Тёма, который кричал: «Чуваки, это просто анрил!» – а потом исчез навсегда.       – Лёш, мне всё нравится, – натянуто улыбнулась она и даже подавила смешок, представив эту картину: Лёша, серьёзный, сосредоточенный, висит на дереве, а бабушки внизу комментируют. Ей правда было приятно, что он так старается. – Просто…       – Ты чего-то боишься? – спросил он, чувствуя её волнение.       Но Вика, не желая признаваться в этом даже себе, отрицательно качнула головой.       – Нет.       – Тогда пойдём?       – Пойдём, – выдохнула она и, стараясь пересилить себя, шагнула вместе с ним вперёд.       Фонарики мерцали в темноте, создавая сказочный коридор. Тёплый свет отражался в лужицах после недавнего дождя, дрожал на влажных листьях, играл бликами на стволах. Где-то вдалеке ухал филин, пахло сырой землёй и цветущей сиренью. Было тихо и немного зябко – тот особый майский холодок, который бывает только перед самым рассветом.       – Красиво, да? – спросил Лёша, оглядывая свой труд. Он очень старался. Каждый фонарик висел ровно, каждый огонёк горел ровным тёплым светом. Всё для неё.       Парень просто хотел создать романтическую для неё обстановку, Вика поняла это без слов, но чем ближе они подходили к «светлячкам», тем страшнее ей становилось.       – Нет, – ответила вдруг Кузнецова. – Лёша, я не пойду туда, прости, – она отвернулась, сжимая губы, чтобы не разреветься.       Барышников подошёл сзади, замер в нерешительности. Хотел обнять, но не решился. Руки повисли в воздухе, так и не коснувшись её плеч.       – Вик, что не так? – голос его был растерянным, почти детским. – Тебя что-то беспокоит? Расскажи, – попросил Лёша.       – Ты будешь смеяться надо мной, – сказала она.       – Не буду. Обещаю, – серьёзно ответил парень.       – Ладно, – выдохнула Вика. – Существует одна легенда: дети уходят в лес за огоньками, похожими на светлячков, а после… их ловит чудовище и сажает в большую клетку…       Барышников удивлённо замер, не зная, как реагировать. Он ожидал чего угодно, но только не детской страшилки.       – Но мы же с тобой не дети…       – Мой друг так ушёл и не вернулся! – сорвалось у неё. Лицо Лёши мгновенно преобразилось.       – Извини, Вик… Я же не знал.       – Лёша, это ты прости меня, прости… – она не смогла сдержать слёз и вновь отвернулась, пряча лицо. – Наверное, меня никогда не отпустит прошлое…       – Вика, послушай, – голос его стал твёрже, – Никакое прошлое не должно мешать тебе жить настоящим. Слышишь? Пойдём со мной. Ты не пожалеешь, обещаю.       – Я не знаю… – она замялась, глядя в сторону мерцающих огней. Там, впереди, было красиво. Но именно это и пугало. Тёма тоже видел красоту перед тем, как…       – Ты доверяешь мне? – вдруг спросил Лёша тихо.       – Что?       – Ты мне веришь? – повторил он уже громче, глядя ей прямо в глаза.       Тишина длилась всего несколько секунд, но ему показалось – целая вечность. Вика смотрела на него, и в голове проносилась сотня сомнений. Но где-то глубоко внутри, там, где жило самое главное, было спокойно.       – Тогда пойдём? – он мягко улыбнулся. – Ты, кстати, там уже была.       – Когда?       – Когда я пел для тебя у озера. Помнишь? Тогда я попросил тебя закрыть глаза… но обратный путь, я думал, ты запомнила.       – Да, точно! – Вика огляделась, и в глазах её мелькнуло узнавание. – Просто тогда было светлее. И без этих… огоньков.       – Помнишь, как там красиво? Пойдём?       Она глубоко вздохнула, собираясь с силами.       – Пойдём.       Лёша взял её за руку, и Вика крепко сжала его ладонь.       – Вика, ничего не бойся. Я рядом.       Они пошли вперёд, к мерцающим огням. С каждым шагом фонарики становились всё ярче, окружение – сказочнее, но Вика всё ещё нервно озиралась по сторонам и поёживалась – то ли от вечерней прохлады, то ли от страха, который никак не хотел отпускать.       – Лёш, это правда очень красиво, – призналась она тихо. – Но мне как-то не по себе.       – Мы уже почти пришли, – он мягко сжал её руку в ответ. – Вик, прости меня. Я правда не знал… Я больше не буду устраивать таких сюрпризов.       – Нет, Лёш, я не против сюрпризов, – она попыталась улыбнуться, но не вышло.       Они сделали ещё несколько шагов, и Лёша остановился.       – Ну вот мы и пришли.       Он отпустил её руку, и Вика выдохнула – с облегчением, с благодарностью, с чем-то ещё, чему она пока не могла подобрать названия. Она огляделась по сторонам. Барышников снова привёл её туда, где однажды пел свою песню. Только в этот раз не было ни свечей, ни цветов – но место и без того казалось сказочным. На небе ярко горели звёзды, а в тёмной глади озера отражалась полная луна, дрожащая и чуть расплывчатая.       – Лёша, здесь так волшебно! – выдохнула Вика. – Я никогда не видела ничего красивее!       – Видела, – ответил он. – В зеркале.       Она рассмеялась и легонько толкнула его в плечо:       – Лёш, ну хватит этого пафоса! – но в голосе её не было ни капли недовольства. – Спасибо тебе за всё, – уже серьёзно добавила она. – Спасибо, что привёл меня сюда. Спасибо, что помог побороть страх. Я даже сама не понимаю, от чего так испугалась…       – Тебе спасибо, Вик, – ответил он и осторожно убрал прядь волос за её ухо, задержавшись пальцами на виске.       – Мне то за что?       – За то, что ты есть, – просто и искренне ответил он, заставив её щёки покрыться лёгким румянцем. – Вик, я хотел тебе рассказать одну историю, но теперь… боюсь испугать тебя, – признался Алексей.       – Лёш, – она взяла его за руку. – Я сейчас поняла, что рядом с тобой мне нечего бояться. И истории твои я люблю. Особенно те, что о любви.       – Тогда слушай, – он отошёл на шаг, повернулся к озеру и начал: – Существует одна легенда. О лунном озере…       В одном старинном парке, где деревья шепчут тайны веков, есть озеро с водой, тёмной и гладкой, как зеркало забытых снов. Говорят, что в полнолуние его поверхность становится порталом в мир, где время течёт иначе, а чувства обретают форму.       Давным-давно жили здесь юноша и девушка, чья любовь была так сильна, что даже звёзды завидовали их счастью. Но однажды юноша должен был уйти на войну, и в ночь перед расставанием они стояли на берегу этого озера, а луна, словно зная их печаль, опустилась так низко, что её отражение коснулось воды.       – Пообещай мне вернуться, – прошептала девушка.       – Даже если весь мир встанет между нами, – ответил он.       И тогда озеро впитало их клятвы.       Шли годы, юноша не возвращался. Девушка каждую ночь приходила к озеру, и однажды, в полнолуние, увидела в воде не своё отражение, а его лицо. Он протянул руку – и она, не раздумывая, шагнула в воду.       – Господи, какой ужас! – не выдержала Кузнецова.       – Не у каждой сказки бывает счастливый финал… – ответил Лёша и продолжил рассказ.       С тех пор эту пару больше никто не видел, но говорят, что в лунные ночи у озера можно услышать их смех, а если две влюблённые души одновременно коснутся воды и загадают одно желание – озеро навсегда свяжет их судьбы.       Лёша замолчал и повернулся к Вике. В его взгляде было что-то такое, от чего у неё перехватило дыхание. Он не спрашивал вслух, но она всё поняла без слов.       – Так вот почему ты так хотел привести меня сюда, – тихо сказала она, и на губах её появилась та самая улыбка, от которой у Лёши внутри всё теплело. – Ну что ж… давай проверим эту легенду.       Она подошла к воде, и Лёша шагнул следом.       – Что загадаем? – спросил он.       – Всегда быть вместе, – ответила она, глядя в его голубые и бездонные, как это озеро, глаза. – Всегда и везде. И на этом свете, и на том…       – Давай пока подольше задержимся на этом свете, – ответил он, а девушка уже была готова коснуться воды, как вдруг его голос остановил её: – Вика, подожди! Ты точно уверена? Вместе… навсегда?       – Да, Лёша. Навсегда, – повторила она, тепло улыбнувшись ему.       Они одновременно коснулись воды. Холод обжёг пальцы, но ни один не дрогнул.       «Свершилось, – подумал Лёша, и где-то в груди разлилось тепло. – Теперь мы связаны. Теперь ничто не разлучит».       – Ну всё, – выдохнул он, притягивая её к себе. – Теперь ты от меня никуда не денешься!       Она рассмеялась – счастливо, легко, и этот смех разлетелся над озером, смешиваясь с лунным светом.       – Только что ты связала со мной свою судьбу, – прошептал он, всё ещё не веря. – Я поверить в это не могу.       – А я чувствую себя как в сказке, – ответила она, прижимаясь к нему.       – Я люблю тебя, Вик, – сказал он, глядя ей в глаза.       – И я тебя люблю, – ответила она и потянулась к его губам.       Но в последний момент Лёша вдруг отстранился – самую малость, чтобы видеть её лицо.       – Подожди, – улыбнулся он загадочно. – А ты знаешь, какой сегодня день?       Вика замерла, всматриваясь в его глаза. А потом улыбнулась – медленно, понимающе, счастливо.       – Да, я знаю, – ответила она тихо.       Лёша удивлённо моргнул. Он ожидал чего угодно – вопроса, непонимания, просьбы подсказать – но только не этого спокойного, уверенного ответа.       – Ровно семь лет назад мы с тобой… в первый раз… поцеловались, – прошептала она, приближаясь к его лицу.       Виктория закрыла глаза и едва коснулась его губ. Совсем легко. Почти невесомо. Но от этого прикосновения по спине Лёши побежали мурашки, а сердце Вики в груди затрепетало, как птица.       – А как ты… как ты запомнила? – выдохнул он, не веря.       – Не знаю, – пожала она плечами. – Наверное, подсознательно я всегда знала, что этот день перевернёт мою жизнь. А ты? Как ты всё помнишь?       Лёша медленно провёл пальцами по её щеке, будто боясь, что всё это исчезнет.       – Вика, как я могу забыть тот день, когда поцеловал свою мечту?       «Свою единственную, – добавил он про себя. – Свою победу…».       – Лёш… а я тоже приготовила для тебя подарок.       – Серьёзно?       – Да, – кивнула она, и в глазах её заплясали лукавые огоньки. – Только я подарю его чуть попозже. А сейчас… – она взяла его за рубашку и мягко, но настойчиво притянула к себе. Он инстинктивно приоткрыл губы – и время перестало существовать.       В целом мире остались только они. Их дыхание, сбившееся и общее на двоих. Их сердца, бившиеся в унисон. Их губы, никак не желающие размыкаться.       «Как же хорошо, – думала Вика, тая в его объятиях. – Как же с ним легко и хорошо».       «Никогда не отпущу, – думал Лёша, чувствуя, как её пальцы зарываются в его волосы. – Никогда. Ни за что».       Когда они наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. В глазах стоял тот самый туман, который бывает только перед чем-то большим, важным, неизбежным.       – Лёш… – прошептала Вика, и в этом шёпоте было всё: и желание, и надежда, и лёгкая, трепетная робость. Она подняла на него глаза – тёмные от желания, влажные от поцелуев, такие родные, что у Лёши перехватило дыхание. Её пальцы всё ещё сжимали ткань его рубашки, будто она боялась, что если отпустит – он исчезнет. – Пойдём к тебе, – сказала она тихо, но твёрдо.       Лёша замер. Сердце пропустило удар, потом ещё один, а потом понеслось вскачь, разнося по всему телу горячую волну. Он смотрел на неё и не верил.       – Вика… – выдохнул он, и в этом выдохе было столько всего: удивление, благодарность, обожание, обещание.       Она привстала на цыпочки – спасибо каблукам, теперь это было легко – и поцеловала его сама. Коротко. Нежно. Утвердительно. «Господи, – подумал Лёша, чувствуя, как земля уходит из-под ног. – Неужели это всё со мной? Неужели она правда моя?».       Барышников обнял её крепче – так, что она почти повисла на нём, чувствуя каждую клеточку его тела. Его руки скользнули по её спине, прижимая ближе, и Вике нравилось чувствовать, как его сдержанность начинает трещать по швам. Но когда его пальцы, сами того не замечая, потянулись к краю её майки, она мягко перехватила его запястье.       – Лёш… – прошептала она, глядя ему в глаза. В её голосе не было осуждения – только лёгкая, тёплая просьба. – Давай дома. Не здесь.       Он замер на секунду, тяжело дыша. А потом кивнул – послушно, благодарно, даже с каким-то облегчением.       – Разумеется, – выдохнул он, касаясь губами её лба. – Пойдём.       Он взял её за руку, и они пошли прочь от озера.       «Навсегда, – думала Вика, сжимая его ладонь. – Теперь мы вместе. Навсегда».