Я жду тебя, о, мой возлюбленный враг

Г-горе

      Первое, что увидел Джон, когда оказался в другом месте, — это кромешная тьма. Парень поднял руку и зажёг свет магией. Ему понадобилось пару секунд, чтобы осознать, где он находится. Это была комната, обставленная в стиле простых хостелов: одна кровать, тумба и спортивная сумка на кровати. Хозяина комнаты парень не видел. Джон хотел подойти к выходу и включить свет, но кто-то резко толкнул его в стену. Развернуться было невозможно не только потому, что его прижимали со всей силы, но и потому, что он почувствовал нож у своей шеи. — Не двигайся! Кто тебя подослал? Мафия или ваша стайка отбитых?       Парень сразу узнал голос и даже расслабился. Его немного напрягли слова о «мафии и отбитых», но он не стал подавать виду. — Не те и не другие. Меня, конечно, много кто пытался зарезать в своё время, даже застрелить умудрились, но чтобы собственная сестра… — Джон? — Девушка включила ближайший выключатель и, увидев парня перед собой, отпустила его. Развернувшись, он увидел Сашу. Она выглядела совсем иначе, чем в последний раз: волосы были окрашены, на лице виднелись небольшие шрамчики. — Ты ожидала кого-то ещё? — Девушка выключила свет и велела ему следовать за собой.       Она посадила его на кровать и села напротив. Девушка рассказала всё, что с ней успело произойти, и у парня чуть волосы дыбом не встали от такой информации. Как оказалось, после ухода она стала самостоятельно работать над планом, чтобы вызволить Джона из мафии. Её план почти сработал, но когда ей сказали, что её брат мёртв, она им не поверила и стала рыть глубже, пока не добралась до самой главы и их отца. — Я когда узнала, что ты просто ушёл в другой мир, была спокойнее, так как знала, что ты жив, но это мне всё не давало покоя. Я боялась, что тебя могли держать в плену кто-то из других мироходцев, — она выдохнула, — в итоге я стала искать способ связаться с кем-то из мироходцев, но ты не поверишь: они ко мне стали жаловать сами от Джонсона. Хотели меня прибить за то, что мне пришлось парочку их людей из группировки убить. Тогда я ушла еле живая, а в мире стали говорить, что ты пропал и умер. — Джон даже удивился такой новости, так как он мог не показываться пару месяцев, и никто не распространял слухов, что он мёртв. — Конечно, никто тело не нашёл, но я решила подать заявку, что нашла некие кости, растворённые в кислоте, и они принадлежали родному брату. — Но для чего? — Я не сдавалась, хотела найти тебя, даже если сама не могла пойти с тобой в другие миры. Я мало что знала о мироходцах и подумала, что именно в твоих наработках я смогу найти больше информации об этой расе. Конечно, мне бы передали все наработки после твоей фиктивной смерти. — Она на мгновение остановилась и губы сжались во внутрь, а брови приподнялись в жест того, что в итоге будет сказано что-то досадное. — Только была проблема: я не нашла твоих наработок в этом направлении, только самый минимум. «Это было ожидаемо» — Я храню все эти наработки в своей лаборатории в другом мире, так как в нём проще достать всякие материалы для изучения. Здесь мои начальные наработки в сфере физики и технологий. Но я почти ими не занимался, так как посвятил все последние годы изучению феномена искры. — Парень пожал плечами. — Жаль, конечно, что я ничего не смогла найти. Единственный плюс, который я почерпнула, — у тебя оказывается многие наработки были грантами, которые я в итоге продала. — Девушка почесала затылок, парень закатил глаза, но ничего не сказал на это. — В итоге я стала искать самостоятельные способы бороться с мироходцами. Мне пришлось долго быть на острие ножа, пока я не нашла женщину, которая рассказала мне про антискинт, — девушка развернула нож и показала ему. — Мне пришлось купить немало антискнта, чтобы сделать из него нож. — Джон хотел было притронуться к ножу, но Саша стукнула его по ладони. — Не трогай! Это для тебя опасно. Говорят, что даже нахождение рядом с ним ослабляет искру мироходцев. — Саша, зачем делать нож, если более быстрым оружием будет пистолет? — Парень достал из кармана пулю и показал сестре. Она рывком вырвала из рук парня вещицу и начала рассматривать. — Понимаешь, чтобы достать этот материал, мне понадобилось потратить достаточно приличную сумму, — девушка спрятала пулю к себе в сумку. — Так сначала можно пристрелить, ранить обычным оружием и потом быстро вонзить нож. Главное успеть, а иначе мироходец быстро испарится в другие миры. — Парень немного заколебался. Всё, что он сейчас услышал, смахивало на фильмы, где персонажу приходится жить скрытной несчастной жизнью, боясь, что его могут убить. — Сестра, ты очень изменилась за это время. — Голова была наклонена в бок. — Как оказалось, жалкие полгода могут и потрепать человека. — От девушки лишь последовала усмешка. — Погоди, полгода? — Джон снял очки, будто сначала не поверил ей. — Но меня не было месяца два. — С момента как ты пропал, прошло шесть месяцев и пять дней, — у парня глаза на лоб полезли. — Вот почему я до сих пор не могу найти способ для тебя путешествовать вместе со мной? — Парень выдохнул и грустно посмотрел на сестру. — Даже если бы не нашёл, ты бы жила спокойную жизнь, если бы не моя глупость, — Джон обратно надел очки и не смотрел на родного человека. — Прекрати, — девушка обняла парня и начала гладить его по спине. — Я обещала себе, что не брошу семью, так что в любом случае я бы переживала за тебя. Рано или поздно я бы нашла способ вернуть тебя, даже если не могу уйти отсюда, — на мгновение она замолчала, а парень обнял девушку в ответ. — Ты сможешь рассказать, что же с тобой приключилось за эти «два месяца»?       Парень помотал головой. Он не хотел рассказывать. Порой старший часто делился своими путешествиями с младшей, но сейчас ему было отчего-то страшно это делать. Боится, что слишком разочарует её. Всё же на деле он мог и раньше сюда вернуться, но всё время какие-то обстоятельства лишали его этой возможности. Немного не по себе становится от факта, что эти полгода тебя искали упорно, с большим риском быть убитым. Саша была самым обычным человеком, у неё не было искры, магии или каких-то сверхъестественных навыков.       Он подверг её риску от чего было невероятно стыдно перед ней. Она выдохнула. Не стала давить на него, так как не знала причину, но была уверена, что она была весомой. — Джонни, будем надеяться, что я всё же услышу твою историю. Может даже не сегодня но в ближайшее время. — Старший колеблется с ответом, но всё же ответил ей немного тихим голосом. — Ладно…

***

      К сожалению, эту историю Саша так и не услышит. Она умрёт под колёсами автомобиля, который летел на красный свет. В тот день будет светить яркое солнце, но это лишь обман, тепла не было. На улице стоял холодный ветер и температура была не выше пяти градусов по цельсию.       Он видел, как отлетело тело на несколько метров вперёд.       Видел, как из светлых волос текла кровь.       Помнит, как после удара машины об тело, больше ничего не слышал, лишь шум бил в ушах.       Кто-то тормошил его, но всё, что он видел, это кровь. Алая кровь, текущая на асфальт. Почти похожая на цвет его шарфа, но всё же другая.       Кто-то вызывал скорую помощь, но парень не мог двинуться с места. Только после приезда скорой он смог прийти в себя и сесть в машину реанимации. Он не мешал работе медиков, так как знал, что просто будет мешать. Парень даже не мог рассчитать, сколько они ехали, но вскоре его тоже попросили выйти из машины.       Уже в больнице он ходил из стороны в сторону, а медсестра хотела предложить успокоительный чай. В этом учреждении он находился впервые, и лица, что тут работали, тоже видел впервые.       Прошло, наверное, около часа, только после этого ему сообщили, что его сестра мертва.       Похороны прошли в окружении её бывших коллег, с которыми она раньше работала. Джон не лез в процесс и ждал, когда люди уйдут. На улице стояла удушающая духота, но на небе было пасмурно. Прошло пару часов, прежде чем люди разошлись. Рядом с её могилой было надгробие Джона. Да, внутри гроба была пустая оболочка, так как парень был живым и даже не думал умирать. Только в гробу рядом лежала ещё молодая женщина.       Стоя около надгробия, он открывал рот, чтобы что-то сказать, но язык не поворачивался вымолвить какие-либо извинения. Он оставался честен себе: он не чувствовал вины за её смерть. Внутри он не испытывал какой-то грусти или же гнева за то, что был какой-то мудак, который сел за руль той машины. Но парня снова охватывало ощущение, которое он не любил испытывать. Уязвимость, будто он снова тот маленький мальчик, который потерялся в темноте и ничего не видел.       Через пару минут это чувство прошло, а на место него пришла пустота. Чувства пропали, только голые факты, которые излагал его мозг. «Ты остался жив, а она мертва.» «Не осталось ни одного человека, которому ты безоговорочно доверял.» «Ты знал, что рано или поздно это случится. Неважно, от старости или же от чего-то другого.» «Ты не успел придумать способа этого избежать.»       Парень ещё долго будет стоять, а первые капли с неба упадут на его линзы очков.       Что и следовало доказать, он не плакал и не испытывал от этого стыда, потому что от его слёз ничего не изменится, факты останутся таковыми и навряд ли что-то изменится. Кая была не права, потому что парень знал, что единственный человек, за которого он боялся и беспокоился, была его младшая сестра. Но сейчас внутри была пустота. Джон не знает, что было лучше: испытать горе или же эту внутреннюю пустоту.       Когда дождь усилился, парень достал зонт и открыл его. Он тихим голосом рассказал о той встрече с мафией и как его пристрелили, из-за чего он оказался в другом мире и застрял там. Саша хотела услышать об этой истории, и Джон рассказал о ней, даже если сейчас его никто и не слышит. При обычных обстоятельствах он бы рассказал бы эту историю со всеми эмоциями и подробными описаниями, но не сегодня. Сегодня это звучало как самая короткая выжимка, которую выдавил из себя парень.       К ночи он направится к своему временному пристанищу.

***

      Джон забрал оставшиеся наработки и отправился в мир Тридцать один. Он не вылезал из своей личной лаборатории. Изредка он посещал могилу сестры, чтобы позаботиться о надгробии и рассказать сестре что-то новое.       Так как он чувствовал одну лишь пустоту, он решил заполнить её тем, что любил больше всего — изучать и познавать что-то новое. Он стал углубляться в изучение физики и биомеханики, это был довольно новый раздел. Он и так имел поверхностные знания в этой стезе, но решил углубиться. Небольшие личные эксперименты, которые он записывал в старые записи и заметки. Многое пришлось восстанавливать, так как сестра отдала очень многие наработки властям за сумму денег.       Так он просидел взаперти около года, пока к нему не захотела нагрянуть одна из старых знакомых. Фарагонда только на днях узнала, что парень снова вернулся в этот мир. Харрису удалось достаточно долго сохранять в секрете своё прибытие, но один из её студентов упомянул «странного чудака в очках и шарфе, что хотел купить странную дрянь». Фарагонда тогда этого не показала студентам, но внутренне удивилась такому набору покупок от учёного.       В лаборатории она увидела много коробок из-под пиццы, а самого учёного — стоявшим над какой-то книгой. Кажется, посреди комнаты стояло много различных книг. Харрис даже не обернулся, чтобы взглянуть на незваную гостью. Он знал, что рано или поздно женщина пожалует к нему. Либо с просьбой, либо из-за каких-то сентиментальных чувств. Тем более, это цоканье каблуков по плитке он ни с чем не перепутает. — Как так, Джон Дейви Харрис, совсем забыл, кто тебя взрастил? Хоть бы заглянул на чашечку кофе, — она уселась на стул.       И да, парень оказался прав — сентиментальщина. — Старушка, у вас других дел нет что ли? — Джон не поворачивался к ней лицом и подошёл к интерактивной доске. Делал вид, что рассматривает важные детали своих новых расчётов. — Ох, Джон, всё так же падок на банальное уважение. Ну так, где же пропадал великий ум, что даже не соизволил навестить свою наставницу? — Одну руку она положила на стол, на которую положила свой подбородок. — Был занят, — парень не обращал внимания. — Чайник вот там, — учёный поднял свою руку и указал в противоположный угол комнаты. Женщина закатила на это глаза и встала, чтобы поставить чайник и налить себе кофе. Пока она заваривала кофе, парень что-то расписывал и был сильно сосредоточен.       Прошло достаточно много времени, прежде чем парень развернулся. У Фарагонды даже кофе успел закончиться в чашке. — Зачем пожаловали? — Я сильно мешаю? — Да. — Женщина даже усмехнулась такому чёрствому ответу. — Ну я же просто сижу. — Да, и это мешает. — Неужели? Джон, ты когда последний раз выходил в люди? — Ну, я возвращался в родной мир где-то, м-м-м… может, месяц назад? — Может, сходишь со мной посмотришь на первокурсников? — Не-е-ет, мне смотреть на неокрепшие умы очень скучно. Я же, скорее всего, просто «пооскорбляю» каждого из них, а вы потом будете ворчать и злиться, что я слишком строг к ним. Бы-ы-ыло, и мы уже проходили с вами такой этап моей социализации. — Парень встал на голову и простоял так несколько мгновений, женщина на это закатила глаза. — Я знаю, но зато ты перестанешь заниматься какой-то нелегальщиной, — у парня поднялась бровь от такого заявления. Когда это он умудрился насолить кому-то? — Джон, антискинт запрещён во многих мирах, где в особенности живёт очень много мироходцев. Я понимаю твой пыл и ум, которым ты был награждён, но, к сожалению, не все существа разделяют твою целеустремлённость к знаниям. — Что вы знаете про антискинт? — У Джона до сих пор лежал тот нож их антипрокса, который ему достался после смерти Саши, но он отказался от его использования, так как это какая никакая память о ней и её последних месяцах жизни. — Ну, немного, я даже в глаза его никогда не видела. Знаю, что он пагубно влияет на мироходцев. Никто не знает, откуда эта штука взялась, просто неожиданно появилась, и кто-то додумался делать из неё оружие. — Ах, значит, вы тоже не знаете ничего полезного, — женщина сложила руки на груди, показывая, что она ждёт от него обещания не делать ничего глупого. — Хорошо, намёк понят, буду осторожнее с теми, с кем торгуюсь. — Стоит признать, что настраивать новые контакты достаточно сложно, учитывая, как не хочется пересекаться со старыми. — Кстати, а зачем было закупать разные травы? — А, это для того, чтобы сделать снотворное. — Ладно, я не буду спрашивать, для чего оно тебе. — Женщина еще посидела и подумала над некоторыми моментами, которые могли бы заинтересовать ее ученика. Но на ум мало приходило идей. Чаще всего Джон сам обращался к ней за помощью, так как многого не знал и был еще больно молод по ее меркам. — Раз тебе потребовался антискинт, как продвигается твое исследование искры? Нашёл что-то интересное, что стоит твоего внимания? — Было пару интересных деталей, но все, что пока приходит на ум, — лишь теории без какой-либо доказательной базы. — Мне кажется, потребуется еще много времени, чтобы полностью понять «вспышку». — Мироходец на это кивнул в ответ. — Если не ошибаюсь, ты начал эти исследования ради своей сестры, как она поживает? — Фарагонда сразу заметила, что Харрис снова отвернулся от нее и не горел желанием отвечать. Женщина давно знала, что парень не сильно много о себе говорит. Нет, о его достижениях он любил с ней поделиться, как ученик, который выполнил задание на отлично, но вот о себе как о человеке он говорил достаточно редко. — Уходите, Фарагонда. — Что? — Да, такое было впервые, обычно ей приходится выгонять Джона из своего кабинета, а не наоборот. — Я прошу вас уйти. — Джон, что-то случилось с твоей сестрой? — Парень промолчал, но женщина уже по этой реакции поняла, какой был ответ на ее вопрос. Видимо, случилось и правда что-то дурное, раз он ее выгоняет и хочет избежать разговора на эту тему. Очень отличительная черта, в отличие от ее студентов, — это не умение врать, а замалчивать правду. Не помнит она, чтобы он намеренно врал ради выгоды, только красиво заговаривал зубы многим, с кем ему надо было договориться.       Парень стоял к ней спиной, но она видела, как он снял свои очки и протер глаза. Когда он развернулся к ней, то в глазах читалась усталость и неприязнь. Одно из качеств, которое Харрис уважал в ней, — это не лезть не в свое дело. Да, она умела расположить разных существ к себе, но когда видела, что разговор будет поставлен в тупик или перейдет в конфликт, то с уверенностью удалялась, чтобы не накалять отношения. С другой стороны, она могла быть и строгим оратором, спокойно ставила на место людей, участвовавших в межмировой дипломатии. Многие законы, которые сейчас существуют о мироходцах, были с ее подачи или ее студентов.       Только вот Харрис не был обычным студентом академии, а Фарагонда не была обычной его учительницей. Они давно отошли от привычных взаимоотношений.       Джон считал ее наставником во многих аспектах. Парень много что сам мог изучить и самостоятельно придумать. Делал открытия, которые сама Фарагонда не смогла бы сделать. Но эта «старушка» стала тем, кто дал ему первый толчок во многих его начинаниях, помогала понять, что он тоже может ошибаться. Ученому сложно принять в себе этот аспект, и Фарагонда об этом отлично знала, но никогда не давала понять, что его ошибки — это не то, чего стоит бояться.       Поэтому, когда Харрис предпочитал молчать, это означало, что вслух ему сложно признаться в тех или иных моментах. Фарагонда выдохнула и встала со стула. — Харрис, не думай, что я забыла инцидент с антипроксом, когда в следующий раз тебя увижу, ты должен быть отдохнувшим и готовым пообщаться со мной. — Последнее, что парень услышал, — это цоканье ее каблуков по лестнице, ведущей на выход из его подвальной обители.       Ученый хотел было задвинуть стул обратно на свое место, так как его наставница даже и не подумала убрать за собой, но обнаружил там пакет с травами, которые запрашивал у одного паренька. «Вот старуха! Знает ведь, как меня подкупить!»       Джон и правда прекрасно выспался, он решил прислушаться к совету, который ему дали. Больше смахивает на домашнее задание, но парень лишь от этого сравнения кривил лицо. Единственное, к чему он пришел за последний разговор с женщиной, — это то, что он перестал отрицать, что ничего не чувствует по поводу смерти своей сестры. Если бы он ничего не чувствовал, то не выгнал бы старуху. Может, и не рассказал, как все было, но не стал бы выгонять гостью из его убежища, если бы и правда ничего не чувствовал по этому поводу.       От этого факта становилось даже как-то жалко и парень понял, что немного раздражён сей фактом. Ненавидел он сей факт, он был уязвим. Он уже давно не был ребёнком, чтобы расстраиваться. Он вырос и должен быть более хладнокровным.       Следующий раз, когда он посетит могилу сестры, пройдет еще месяца два. Но следующий визит будет не таким, каким он ожидал. Парень привык многие моменты держать под контролем, иначе появлялась некая тревожность. Он всегда пытался избежать таких ситуаций. Но жизнь любила испытывать его терпение.       Достаточно часто в путешествиях по другим мирам ему приходилось налаживать связи, чтобы быть в какой-то мере в безопасности, так как бывали разные ситуации. Правда в том, что некоторые места были очень опасны для его пребывания. Если ты выделялся, то тебя могли спокойно зарезать за неосторожное слово. Если Джону приходилось доставать что-то самостоятельно, то было два варианта: либо украсть, либо втереться в доверие к тому, кто владел необходимой вещью. И то, и другое требовало от парня «аккуратности».       Сегодняшняя ситуация не то чтобы заставила почувствовать себя в опасности, но точно выбила из колеи. Около могильного камня он увидел достаточно старого мужчину. Волосы были уже полностью седые, а из прежнего у него остались только цвет глаз и форма носа, которые полностью совпадали с Джоном.       Джон не видел своего отца около десяти лет. В последний раз это было, когда тот вернулся домой пьяный и пристал к Саше с какой-то просьбой. Конечно, тогда еще маленькой девочке было некомфортно, но вместо того чтобы отстать от нее, он начал вести себя просто как сумасшедший и считай разгромил всю ее комнату. Джон тогда поздно вечером вернулся с подработки и, когда все это увидел, избил мужчину и выгнал его. Все замки сменил и постарался взять опекунство над сестрой, так как он был достаточно взрослым для этого. Тогда его сестра его наругала за такой радикализм, но, когда подросла, поняла, почему он так опасался за нее. — Так ты не мертв? — На лице было написано явное удивление. — О тебе могу сказать то же самое. — А она… — Мертва.       Старший мужчина стоял с цветами в руках и присел, чтобы положить их, но прежде чем они коснулись земли, Джон пнул букет в сторону, и он оказался на чужой могиле. Мужчина поднялся с земли и посмотрел на своего сына. В его глазах была грусти, но учёный прекрасно знал, что всё это лишь притворство. Да, даже если бы была правда, то это не важно. — Лололошка, ты же знаешь, что я сожалею о её смерти? Дочка всё же, она была молода, и возможностей у неё было отбавляй. Могла бы выйти замуж… — Не успел мужчина договорить, как Джон схватил его за одежду и притянул к себе. — Во-первых, никогда не зови меня по этому имени! Меня зовут Джон Дейви Харрис. — Джон достал из кармана вещицу, от которой не мог избавиться, иногда он берёт её, чтобы предаться воспоминаниям о сестре. Нож из антипрокса. — Во-вторых, Саша уже давно не была тебе дочерью после того, как ты продал её мафии, и ей приходилось вот этим вот ножом защищаться последние полгода своей жизни! — Мне правда жаль, что так вышло! — Тебе не жаль, и мы оба это знаем! Лучше бы ты вообще о нас никогда не вспоминал. — Джон надавил на горло мужчине. — Да лучше бы ты сдох под этими проклятыми колёсами шин! — Не говори так, ты знаешь, что я вас любил? — Да ты даже не знаешь, что это такое — любить. Мать умерла, потому что ты не поверил моим опасениям, а убили её те, кто тебя не взлюбил. Саша мертва, так как не смогла жить спокойной жизнью из-за тебя. Да что ж говорить, какой идиот назовёт своего ребёнка из-за проигрыша в карты? Явно не тот, кто любит свою семью. — Мужчина резко оттолкнул парня и отошёл от него. — Не смей приходить на её могилу и говорить, что любил её! Выглядит так, будто её оскверняешь. — Парень стоял и ждал, пока мужчина уйдёт от могилы. Но тот не двигался и даже не подавал признаков, что услышал его.       Мужчина поднял на него взгляд и невозмутимым голосом сказал: «Я люблю тебя».       Мироходец был зол. Ненавидит, когда не может держать эмоции под контролем. Но те слова его вымораживают. Три слова, но заставляют чувствовать себя ребёнком. Мама от силы говорила это пару раз, а с сестрой это просто было неловко, и он часто «затыкал» её, когда та хотела сказать, как гордится им и любит его. Но от отца он слышит эти слова впервые.       Джон рассмеялся. Смеялся он так громко, что если бы на улице был день, то на шум сбежались бы люди и увидели бы ужасающую картину.       Парень пошёл прочь с кладбища уже без ножа, который достался ему от покойной сестры. Нож вонзился в живот другого человека, которого Джон презирал больше всех.

***

      Больше он не приходил на могилу сестры. Каждый раз, когда он вспоминал об этом, то начинал злиться. Он решил поступать, как ему вздумается, так как знал, что его сестра хотела бы, чтобы он был счастлив. Так что после пары лет в той лаборатории в мире Тридцать один, он снова стал путешествовать по мирам и искать что-то интересное, что стоило бы его внимания.       Джон не назвал бы это выгоранием, просто всё, что до этого он изучал, ему резко разонравилось. Ему попросту стало скучно, он оставался на пару лет в одном мире, чтобы посмотреть и найти что-то интересное. Удивительно, но в одном мире он смог задержаться почти на семьдесят лет, когда познакомился с одной интересной девушкой, которая рассказала ему о гипнотерапии.       Но не сама гипнотерапия была интересна Джону, а возможность погружаться в осознанный сон. Позже он узнает, что это не осознанный сон, а его сонное измерение, которое он создаст совершенно случайно. Конечно, сама девушка мало понимала в создании сонного измерения, но зато она отлично умела погружать в него. Первое время это был единственный вариант попадания туда, но чуть позже, когда у него на руках появился полноценный кристалл скинта, то он сам додумался, как этим воспользоваться.       Когда он всё вдоль и поперёк изучил, то решил направится дальше. Заселившись в одном непримечательном месте, где о мироходцах ещё знали достаточно мало, парень начал свою деятельность и снова решил пробовать экспериментировать в разных направлениях. В разных мирах он заметил очень странную траекторию движения искр, когда мироходец телепортируется в другое место. То есть в одном мире частицы всегда направлены в одну сторону, но в другом же мире — в противоположную. Ощущение, что частицы скинта, которого достаточно много в межмировых пустотах, двигаются куда-то в одно направление. Ныряльщики достаточно часто говорили, что ныряют в одни и те же места, так как там большое скопление энергии искры.       Парень считал досадным, что он не мог попасть в это пространство и подробнее его рассмотреть. Джон задавался вопросами, была ли возможность создать небольшую комнатку посреди пустоши и изучать её. Немногим была доступность создания карманного измерения. Чтобы найти такое существо, нужно было постараться, да и не факт, что те согласятся. Скорее прибьют тебя как мелкую букашку. Так что временно забыл об этом даже думать.       Через пару веков он попадёт в мир, в котором когда-то побывал. Стояла такая же холодная зима, только вместо колесниц в этом месте разъезжали машины. Сначала Джон и не узнал это место, так как разнообразие всяких миров достаточно быстро выбивало из колеи. Многие миры были похожи друг на друга, в особенности своим климатом. Да и Джон появился посреди города, где люди, кажется, даже и не удивились его появлению, будто это было нормой.       Парень быстро понял, что оказался в месте, где о мироходцах не то что слышали, но и вели разные деловые сделки. Значит, и люди с такими живут, дружат и даже вступают в брак. Харрис решил попробовать сходить в банк и расспросить о валюте и получил интересное доказательство. Скинт в этом мире обменивался на деньги этого мира, что значит, этот мир входил в межмировой дипломатический совет.       JDH мало интересовали такие вещи, и ему порой редко везло напороться на мир, где с мироходцами имели хорошие отношения до такой степени, чтобы вести с ними дела. Обменяв скинт на деньги, он направился в сторону, чтобы купить новой одежды и разведать, где он оказался. Но в один момент он проходил мимо одного из исторических зданий, где напротив стояла бронзовая статуя, которая уже давным-давно окислилась и имела зеленоватый оттенок.       Только немного приглядевшись, Джон решил подойти поближе. Статуя представляла собой двух девушек. Одну из них парень не узнал: она стояла в вызывающей позе, выставив вперёд грудь. Одна рука упиралась в бок, а другая была вытянута вверх, сжата в кулак. Вся её поза выдавала уверенность и готовность к действиям. Вторую девушку Джон узнал сразу.       Хоть скульптура и не могла передать всех деталей, этот незамысловатый хвостик и утончённость бровей она передала отлично. Она была в медицинском халате, который напоминал тот, что носил сам учёный. Вторая девушка одной рукой держала первую за плечо, как бы останавливая от необдуманных действий, и смотрела не вперёд, а на стоящую чуть впереди неё персону.       Парень быстро понял, в чём дело. Перед ним стояли две девушки, которых он уже встречал более двухсот пятидесяти лет тому назад. Видимо, та первая девушка была повзрослевшей Мией, а во второй парень сразу узнал Каю. Парень и не думал, что эти двое смогут что-то поменять в этом мире. Посмотрев вниз, он увидел надпись на постаменте:

«Мия Михель Сукраль — женщина, боровшаяся за свои права.

Кая Михель Шорко — первая женщина-хирург, спасшая много жизней.

Вместе они — сёстры, изменившие весь мир и нас самих».

«Сукраль? Видимо, при жизни Мия вышла замуж и поменяла фамилию. А вот Кая не изменила себе и решила оставить фамилию дядюшки».       После этой мысли он обратил внимание на второе имя девушек. — Может, они всё же взяли второе имя, принадлежавшее их отцу? — Джон даже задумался и резко вспомнил, как старшая девушка спрашивала у адвоката, может ли она добавить имя своего отца в официальные документы. — Хм-м, немногие знают, что это имя их родного отца, — рядом с Джоном стоял мужчина средних лет. На голове у него была кепка-восьмиклинка, одета зимнее пальто, а в руках он держал кожаный портфель. Учёный посмотрел на него с вопросительным взглядом, но мужчина улыбнулся и продолжил: — Большинство думают, что когда их родной дядя дал этим двоим право на ношение его фамилии, то и дал им второе имя. Девочки были обычными крестьянками, жившими в деревне. Крестьяне в те времена не носили второе имя, не было принято простому люду давать так много имён, да и вести учёт населения было бы сложнее. Правда в том, что дядюшку их звали Эндрю, а отца — Михель. Девушки при жизни не сильно распространялись о вопросах, касающихся их родственников, так что у многих из-за этого возникает путаница. — А можете рассказать подробнее об их истории? — Вижу, вы не местный? — Совсем недавно прибыл сюда, хотелось бы подробнее узнать о том, где я оказался. — Как вы поняли, они вдвоём жили в деревне, но после смерти их дядюшка решил оставить им наследство и дал им фамилию лордов Шорко. Девушки переехали в столицу и начали новую жизнь. Старшая сестра всегда стремилась к медицинским знаниям, так как её отец сам был врачом и многому научил свою дочь. Она не хотела останавливаться на тех знаниях и пыталась пробиться в медицинскую школу, даже не в университет, а именно в школу. Конечно, не с первого раза, но у неё получилось поступить. Через год её отправили на военную точку. Тогда между двумя северными странами были стычки, и мисс Кая оказалась там в качестве помощницы, то есть, можно сказать, медсестры. Она очень хорошо себя проявила и даже умудрилась спасти много жизней, хотя она лишь помогала со стороны, — мужчина рядом с мироходцем усмехнулся. — Из её писем можно узнать, что она нагло воровала из посылок, которые родственники высылали солдатам. Но она воровала не одежду или дорогущие вещи, а алкоголь. Как думаете, зачем? — Джон на секунду задумался, но потом решил уточнить. — Дайте догадаться, в то время была проблема с асептикой и антисептикой? — Джон помнит как приметил знания девушки в этой стези. — Она обрабатывала раны солдатам этим алкоголем, чтобы снизить риск инфицирования? — Не только она обрабатывала, но и заставила своих коллег так делать. Конечно, процент смертности немного понизился, но девушке чуть не досталось за воровство. В итоге за неё вступился один полевой хирург, который после окончания военного конфликта порекомендовал её в столичный университет. Там, через множество препятствий, она выучилась на врача и стала работать в лечебнице, оказывая помощь. Она стала тем, кто расписал первые методы профилактики инфицирования и переписала многие медицинские труды того периода. В итоге её наградили и дали большие гранты на изучение различных вещей, в это время её сестра не отставала от неё. — Она пошла по стопам своей сестры? — Мия пыталась, но потом поняла, что это не её, и бросила затею с медициной. Она стала писать книги, сначала под мужским псевдонимом. Многие её произведения стали заходить публике, а также понравились некоторому кругу литераторов. Однажды её пригласили на встречу писателей, а те были крайне возмущены, когда увидели девочку, которой ещё двадцати не было. Они предпочли её игнорировать, но, видимо, пробивной характер сестры и юный возраст не дали ей промолчать, так что она быстро высказала своё мнение, какие все они идиоты. Одного парня задело это поведение, и он даже пытался ударить её, но нашёлся джентльмен, что не позволил этому случиться. В будущем этот джентльмен станет её мужем. Познакомившись поближе, парень понял всю проблему, и они вдвоем начали продвигать идеи равенства. — Так у них получилось продвинуть? — Получилось, конечно. Так как старшая сестра начала получать гранты, то две сестры объединили усилия и построили новый университет с разными специальностями, который могли изучать как женщины, так и мужчины. — Мужчина показал рукой на два корпуса. — Смотрите: правый корпус носит имя Мии Сукраль, там изучают в основном социальные науки; левый корпус носит имя старшей сестры Каи Шорко, там изучают естественные науки. — Откуда вы столько знаете про какой-то университет и этих девушек? Вы историк? — Джон решил всё же пройтись вокруг скульптуры и осмотреть её со всех сторон. — Я так и не представился, меня зовут Рамиель Сукраль, я ректор этого университета. Мия Сукраль — моя прапрабабушка, поэтому неудивительно, что я хорошо знаю историю этих двоих. — Мужчина остановился и протянул ему руку. Джон сначала не решался, но всё же пожал её. — Джон Дейви Харрис. — Ректор неожиданно сжал его руку сильнее. — Вы мироходец? — Харрис даже удивился такому проницательному взгляду. — Вы это поняли только по моему имени? — Не поймите меня неправильно, будь я кем-то другим, даже и не подумал бы так. — Учёный резко убрал руку. — Простите, мистер, просто я и раньше слышал это имя в книгах и письмах двух сестёр, а если вы один и тот же человек, то пришёл только к одному выводу. Вы ещё и спрашиваете про историю сестёр, так что это логично предположить. Многие не знают их доскональную историю, но многие знают, что они сделали для мира. — Не думал, что моё имя оказалось в записях этого мира. Я бывал здесь только один раз и пробыл не более пары месяцев. — Джон остановил свой взгляд на лице Мии: всё же эта девочка ждала, что он и его сестра навестят их. Только их жизни никогда и не должны были пересечься, если бы не ранение мироходца. — Мистер, знаю, вы только прибыли и вряд ли бы пошли за человеком, которого не знаете. Но мне нужно вам кое-что передать. — Джон прищурился и молчал полминуты, прежде чем ответить: — А что если я скажу нет? Эти мадам мне и правда были знакомы, но это было пару веков назад, и сейчас они не имеют значения. А вы мне вообще никто, считайте, я мимо проходил. — Мужчина перед ним рассмеялся. — Ох, Джон, извините, но вы напоминаете мне моих студентов, — Рамиель улыбался. — Вы, мироходцы, очень неусидчивы. Вечно куда-то спешите и как ошпаренные бежите, так как для того, чтобы на мгновение задержаться и почувствовать себя нужными, надо очень постараться. Только вот в отличие от нас, простых людей, у вас полно времени, и можете жить более тысячи лет. — Мужчина немного прошёл вперёд и хотел направиться в здание университета, но остановился и сказал напоследок: — Вам же любопытно, Джон, особенно узнать про мисс Каю. — Усмехнувшись, он тихо продолжил: — Она даже верила, что вы вернётесь и узнаете её историю.       Мужчина шёл впереди, а Харрис уже мысленно обругал его всеми возможными словами. «Может, это семейное — уговаривать людей на глупые поступки?»       Приложив руку ко лбу и глубоко вздохнув, парень побежал за мужчиной в помещение. Как только они вошли, то мужчина на мгновение остановился и что-то показал охраннику за постом. Они шли по коридорам, где бегали студенты и куда-то спешили. Изредка можно было увидеть других существ разных рас. «Скорее всего, мироходцы».       Это было неудивительно, учитывая, что никто не удивлялся его появлению. Хотя Джон не знал, что некоторые обучаются за пределами академии Фарагонды. «Может это снова были подачки старухи на права мироходцев на обучение.»       Они шли достаточно долго, пока не дошли до места, где студентов почти не было. Вдвоём зашли в один из кабинетов, в котором были многочисленные лицензии и грамоты за работу в учебном заведении, где-то на полках стояли многочисленные папки с файлами. Но, кажется, мужчину впереди это совсем не интересовало. Подойдя к своему столу, где в ящике он нашёл ключи, он направился к двери, которая находилась сзади него. Дверь была очень старая, видно, её не меняли с момента постройки этого здания. Только изредка подкрашивали в некоторых местах, когда краска начинала отшелушиваться. Подойдя к ней, Сукраль вставил ключ в отверстие и пару раз прокрутил. — Вы не боитесь, что кто-то найдёт это место и решит у вас украсть какие-то сведения о сёстрах? Раз они были такими важными фигурами, то и найдётся какой-нибудь похититель для перепродажи. — Нет, — мужчина снял свой головной убор. — Студентам это не нужно, а какие-то чужие посетители не могут войти в здание. Вы вошли, только потому, что я кивнул охраннику. Да и все в основном считают, что драгоценные предметы, которые можно продать на чёрном рынке, находятся в тех местах, где жили сёстры в своё время. Ко мне в кабинет заходят в основном преподаватели, за редким исключением — мои коллеги из других учреждений.       Джон не стал говорить вслух, что те же мироходцы могли бы проникнуть внутрь. Просто зашёл в комнату, где мебель стояла, как будто её давно не трогали. Посередине стояло два стола напротив друг друга. На одном из них стояли какие-то склянки, на другом же — куча книг. Просматривая кабинет, он также увидел, что посередине висела картина двух сестёр, что держали какую-то бумагу. — Это они держат официальный документ от департамента образования, что их обучение в университете котируется по всей стране. Это был первый их шажок для мира. Многие женщины вышли на ту работу, где их ещё нигде не видели. Но вы явно пришли сюда не для этого, — мужчина подошёл к столу, который явно принадлежал старшей девушке. Порывшись в ящике, он нашёл какую-то небольшую книгу. Из неё выглядывало одно письмо. — Это то, что изначально принадлежит вам, только вам распоряжаться, как этим пользоваться. — Вы серьёзно? Всё же для многих это исторические записи, которые люди хранят многими веками, — Джон бережно взял книгу и запечатанное письмо. — Джон, книга не принадлежит сёстрам, а совершенно другому человеку. Именно эту книгу и письмо мисс Кая оставила вам в своё наследство. Я лишь передаю всё это вам, — учёный кивнул. Мужчина пошёл к выходу. — Я пока оставлю вас, всё же у меня есть работа.       Сомневался Джон, что ректор оставлял его именно по этой причине. Видимо, не хотел мешать ему. Удивительно, что он не боялся его. Всё же парень мог разрушить весь этот кабинет и просто уйти с помощью ОМП. Харрис подошёл к столу Каи и сел на стул, решив сначала начать с письма. Письмо ни разу не вскрывали, а значит, парень будет первым, кто прочтёт содержимое. На это указывала старинная бумага, которая со временем немного пожелтела и приобрела такой вид. Сбоку от центра, где письмо было запечатано, парень положил ладонь и аккуратно стал вскрывать его. Достав бумагу и развернув её, мироходец заметил тот самый знакомый и всё такой же красивый почерк. Он снял очки и положил их на стол.       «Джон Дейви Харрис, сейчас мне осталось недолго, и я решила оставить это небольшое письмо, если ты окажешься смелым посетить этот мир и навестить меня.       В тот момент, когда ты покинул нас, я уже не верила в твоё возвращение. Если бы у меня была такая сила, как у тебя, то тоже захотела бы путешествовать и узнавать новые горизонты, но моя жизнь сложилась иначе, и этим я была довольна. Позже я узнала от Мии, что, оказывается, у тебя была сестра, которая не могла пойти за тобой. В тот момент я задумалась, помогал ты нам из-за своей сентиментальности или же у тебя просто была такая доброта?       Мия первое время была очень обижена на тебя, очевидно, она была всего лишь ребёнком, который верит в слова взрослых. Повзрослев, в моих глазах она оставалась ещё дитём, но на деле её характер закалился и она стала преодолевать те препятствия, которые ей подкидывала жизнь.       Хоть я и не любила, когда люди могли мне соврать, но не заметила, как начала врать сама себе. Однажды моя сестра указала мне на это, и мы даже чуть не рассорились из-за этого. Мне пришлось на горьком опыте признать, что я и правда ждала, когда вернётся парень, который меня зацепил. Он пришёл неожиданно, но ушёл и оставил свой след.       В одном ты был прав, Джон, нельзя горевать и ничего не делать. Это отлично пригодилось мне в моей работе, но и моё отношение к людям это поменяло. Порой просто нужно принять правду, привести себя в чувство, а потом жить так, как ты этого бы хотел. Бывало ли у тебя, что сложно принять правду, которую отрицал очень долго?       Та книга, которую ты держишь в руках, оказалась здесь из-за одной девушки-мироходца. Однажды она попала в мою больницу и в абсолютном бреду проговаривала твоё имя. Скажем так, в тот момент я испугалась. Но заострённые уши, которых я никогда не видела, дали мне понять, что она прибыла оттуда, куда мне никогда не попасть.       Была одна загвоздка: её раны так быстро не лечились, как твои когда-то. Так что её состояние пришлось нормализировать, как это приходилось делать всегда. Состояние у неё было тяжёлое, и я не могла понять, что с ней, и до сих пор не могу. Дело было то ли в её «искре», я так и не смогла разобраться. Пришла она в себя на совсем короткое мгновение, и звали её Туилин. Она мне рассказала, что ищет тебя, так как должна была передать тебе послание, но сама она не хотела делиться со мной. К сожалению, умерла она на следующий день, и я нашла в её вещах эту книгу. Не знаю, поможет ли она тебе чем-нибудь, но думаю, только ты сможешь понять, что в этой книге расписано.       Что ж, моя жизнь рано или поздно должна оборваться, и я пару десятков лет назад перестала надеяться по-настоящему. Хочется просто верить, где бы ты ни был, что ты живёшь со своей правдой и будешь жить так дальше.

Твой друг, Кая.»

— Друг, да? — Джон на это усмехнулся.

***

      Прежде чем уйти, парень пытался открыть книгу и прочитать её. Только к его удивлению, Харрис не знал язык, на котором эта книга была исписана. Парень посчитал, что, скорее всего, язык принадлежал миру, где он никогда не был. А иначе его искра бы вспомнила этот язык, и хоть небольшие фрагменты смогла бы прочесть. Кая упомянула, что уши у её пациентки были заострённые, а значит, скорее всего, женщина оказалась эльфийкой. Вздохнув, парень решил, что в ближайшее время ему просто придётся вернуться в академию, где заправляет старушка.       Выходя из кабинета сестёр, Джон заметил, что ректор всё сидел за столом и перебирал какие-то бумаги. Он даже не взглянул на него, будто знал, что, если Джону нужно, он и сам спросит его. Только вот мироходцу не хотелось доставлять удовольствие этому человеку, но внутреннее любопытство его съедало. — Сукраль, скажите мне… — Парень немного помялся. — Да, Джон, у вас есть какой-то вопрос? — Кая, она так и не поменяла фамилию за свою жизнь. Это потому, что она не вышла замуж, или просто из-за её прихоти оставить фамилию? — Вообще, больше половины жизни она отдала своей работе и почти не обращала внимания на мужское внимание, которое ей оказывали. Так что, как выражалась её сестра: «Ты слепа и ждёшь, когда нужное внимание свалится на тебя». К своим сорока годам она обратила внимание на одного пациента, чья история заставила их подружиться. А дальше, знаете, любовный роман и потом замуж, но фамилию она не меняла не из-за каких-то ностальгических чувств. Понимаете, за свою жизнь она сделала себе имя в мире медицины, которое прославилось на весь мир, так что «Шорко» стало её эталоном, по которому знали девушку-врача.       Мужчина встал с места и подошёл к одному из шкафов, где в папке нашёл фотографию. «Вот смотрите, первые чёрно-белые фотоаппараты. На снимке вся их семья». Парень заметил, что на фотографии было две пары и один мальчик-подросток.       Взглянув один раз, парень отвернулся и поблагодарил мужчину за информацию, которую он ему предоставил. Пожав руку Сукралю, Джон вышел из здания университета и решил на некоторое мгновение уйти в своё сонное измерение.

***

      Джону понадобится около месяца, чтобы заявиться к старушке. Она села пить с ним кофе, которое парню было привычным. Фарагонда не изменяла своим привычкам, редко она пробовала что-то новое, но всё же ей приходилось привыкать к инновациям, которые развивались в настоящее время. Старушка не просила у него полной истории его жизни и молчала, когда это было нужно, но то, как она на него смотрела, выбешивало. Из-за этого парень быстро менял тему, чтобы успеть выбесить в ответ.       Хотя они какое-то время препирались, но, успокоив свой пыл, они быстро перешли на разговор о Фарагонде. Оказывается, в последнее время другие миры стали наседать на совет мироходцев, чтобы ужесточить правила для тех, кто имеет при себе ОМП. Люди без искры начали смотреть на мироходцев с осторожностью, и этому были причины. Джону стоило и раньше догадаться: раз когда-то в мафии Джонсона были путешествующие по мирам, то таким образом могли создаваться целые группировки.       Группировки друг друга старались не трогать, но зато часто вредили другим мирам. Стычки возникали только в случае, если две группировки оказывались в одном мире ради одной цели. Самые безобидные из них были маги и торговцы: они совершали странные поступки, имея при себе либо сильную магию, либо власть и деньги. Часто торговцы торговали другими людьми, что пугало другие миры, где рабство и торговля людьми были под запретом. Всё же опаснее всего представляются убийцы, воры и контрабандисты. Они могли и убить, если нужно добиться их личных целей. Из них троих самые безобидные — это воры. Они чаще воруют тихо и уходят.       Фарагонде приходится много работать, чтобы для нормальных существ продолжали существовать нормальные условия и их права. Джон предложил ей создать отдельную группу людей, что занимались бы ловлей преступников среди мироходцев. Женщина обещала над этим подумать. — Кстати, у тебя никого нет знакомого, кто может перевести эльфийский язык? — У тебя возникли проблемы с переводом? Как странно, учитывая, что у нас здесь есть книги на всех языках, и часто, когда мироходцы приходят к нам в мир, то искра подстраивается и понимает все письмена, что у нас есть. Твоя искра должна была также подстроиться, — Фарагонда взяла книгу из рук парня и начала пролистывать её. — Хах, я никогда не видела такой заковыристый язык, здесь есть знакомые слова, но из этого сыр-борда сложно счесть что-то адекватное. Слушай, давай я позову одного студента к нам.       В кабинет вошёл достаточно молодой эльф. Его светлые волосы и темные глаза были знакомы Джону. Это тот самый эльф, что когда-то появился посреди кабинета женщины и был весь перепуганный. Когда он взял книгу у Джона, то стал листать её повнимательнее. — Тут какие-то страницы на древнем эльфийском, а какие-то очень сложно разобрать. Второй язык… Я вообще никогда не видел. Это правда что-то новое, где вы вообще раздобыли эту книгу? — Эльф нахмурился и как-то странно посмотрел на Харриса. — Сан-Фран, прекрати! Джон хоть и бессовестный человек, но не злодей. — Джон даже закатил глаза на это. Эльф всё ещё подозрительно смотрел на него. — Ладно! Я посижу над древнеэльфийским языком, но только за определённую плату. — Джон наслышан, что это эльф был чуть ли не лучшим ныряльщиком за скинтом и у него хватало ума правильно распоряжаться ресурсами. Так что совершить сделку за его услуги было ожидаемым уговором. — Ты этого не видишь, но я закатил глаза. — Джон встал на голову и пару секунд так простоял, прежде чем спросил: — Что же хочет переводчик, Сан-Фран? — Пусть эта ответная просьба останется на случай, если мне понадобится ваша помощь. — Джон снова встал на ноги и кивнул ему. — Теперь прошу откланяться, у меня и без вас есть дела. — Когда он ушёл, Фарагонда выдохнула и откинулась на спинку своего стула. — Что? Сложный подростковый бунт? — Фран, он просто кажется потерянным и пытается найти, кто он. У него есть свои мысли, которые я не особо одобряю, и поэтому он смотрит на всё немного раздражённо. — Джон снял очки и отложил их в сторону. — До сих пор не могу понять, зачем ты взяла его на своё попечение. Хоть ты больше похожа на безвозмездного человека, чем я, но ты и не бескорыстна сердцем. — Да, знаю. Не каждый захочет брать к себе человека, который раньше занимался разбоем и убийствами. Но его история мне показалась достаточно печальной и чем-то напоминала мою. Ты знаешь, почему я открыла академию? — Ваша странная идея равенства для всех существ? — в своей нахальной манере спросил парень. — У меня была дочка, она умерла, когда ей было двенадцать. К сожалению, в этом мире ещё не было технологий, которые позволяли бы сохранить большую часть урожая. Моя дочка тоже унаследовала силу ОМП, и всех мироходцев сбагривали работать и брать товары из других миров. Как бы ни хотелось, но многие простые жители мира завидовали такой способности перемещаться. Так что были те, кто был озлоблен слишком сильно. Они убили мою дочь. — Женщина на мгновение остановилась, прежде чем продолжить: — Так что после некоторого времени я посчитала, что всё это очень несправедливо, и создала академию, где могли бы учиться все без какой-либо дискриминации. Сан-Фран из абсолютно обычной семьи, которую убили на его глазах его сородичи, которые потом взрастили мальчика, из-за чего тот делал не очень хорошие поступки. В тот момент, когда я смогла взять над ним опеку, в мыслях было: «Раз я смогла открыть академию, то и смогу сделать этого эльфа добрым и достойным». «Удивительно, что у женщины оставалась вера в доброту и равенство.» — Ладно, буду надеяться, что он всё же выполнит свою часть сделки. — Не волнуйся, Джон. Я не думаю, что он соскочит.

***

      С каждой записью, которую переводил эльф, Джону становилось хуже. После каждой части ему стали сниться кошмары. Харрису пришлось на очень долгое время остаться в мире и запереться в своей лаборатории. Из-за его долгого отсутствия пришлось снова наводить порядки. Первая запись пришла через неделю после прибытия Джона на одно место.       «Честно говоря, я становлюсь всё слабее, а моя память начала меня подводить, и я решила вести этот дневник. Меня зовут Туи… и я эльфийка. Я из А…. Я являюсь той, кто носит маску, так как мои давние друзья думали, что я этого достойна.» Дальше шёл неразборчивый текст, который, видимо, было не перевести.       «Я не думала, что путешествия по различным реальностям смогут дать такой побочный эффект. Л……. и Э…… очень постарались над этими масками, но даже они не смогли меня уберечь. Если бы путешествовать не часто и просто иногда ходить в гости к друзьям, то ничего бы и не случилось. Но после нашей ссоры другие носители перестали давать разрешение пересечь схождение. Только вот моя неугомонная душа хотела рассмотреть всевозможные миры и параллельные вселенные, поэтому я, не спрашивая разрешения, переходила из одного места в другое. На это уходило колоссально много сил, из-за чего с каждым переходом я тратила всё больше и в итоге стала настолько слаба, что застряла в девятьсот девяносто четвёртой реальности, совсем рядом с родной.       Мне не хватило совсем немного, чтобы оказаться дома и попросить помощи…»       Дальше записи были не переведены, а Сан-Фран упомянул к переводу, что в эльфийском языке есть диалекты. Из-за этого перевод имён и названий миров могут теряться в значении перевода и становиться несуразицей. Харрису показалось это странным, так как обычно имена и названия миров не переводятся. Видимо, у эльфийского есть особенности, также не стоит забывать, что переводчик не вырос в эльфийском обществе, из-за чего этот язык можно считать не совсем родным.       Фраза про маски казалась ему странной. Какие-то маски позволяли путешествовать по мультивселенной, и всё же парень находил странным само нахождение схождений. «Схождение, скорее всего, означало точку пересечения параллелей. Видимо, когда надо пересечь такую точку, нужно согласие двух носителей неких масок. Это какой-то бред, параллели на то и параллели, чтобы не пересекаться.»       После Джону становится очень интересно, и он начинает изучать этот вопрос. Он давно забросил свои исследования в области физики, да и вопросы изучения параллельных вселенных он затрагивал очень поверхностно. Он считал просто невозможным существование точек схождений.       Через пару недель он решает снова бросить эти наработки, так как они ни к чему не приводили. Но в этот момент ему присылают следующий перевод. Огромный кусок был пропущен из-за невозможности перевода.       «Мне становится всё сложнее путешествовать по мирам. Казалось бы, я не совершаю огромные прыжки, но остался побочный эффект. Искра просто утекает из меня с каждым прыжком, но почему-то она не восполняется.       Я скучаю по тем дням, когда мы только впервые начали открывать новые реальности. Эта возможность путешествовать по мирам была из желания поделиться и отдать. В ком мы видели достойных, мы отдавали силу искры, а далее, по её велению, видимо, она переходила разным людям. Сначала мы ходили все вместе, и нам нужно было принять друг друга, всё же у нас были разногласия, но у нас была общая цель, и она объединила нас. Единственный, кто с нами не ходил, был Э…., но потом, как оказалось, из-за его чрезмерной «любви». Как жаль, что всё так вышло, и мы оказались в той точке, где все мы стали более озлобленными.       Я тогда не поддержала Л…., так как считала, что он виноват в том проступке. Считала, что он поступил эгоистично. Но как бы я на него тогда не злилась, я была благодарна, что из-за него и Г…. появились отправления. Они были гениями, и этого у них было не отнять. Сейчас я застряла здесь только из-за своей глупости.»       Дальше шёл текст, который не поддавался переводу.       «Недавно я оказалась в мире, где существа не особо были развиты своим интеллектом. Но у них сохранились древние легенды о неких демиургах, что создали все миры и звёзды. Узнала я это из-за того, что появилась у алтаря, где существа, похожие на человекообразных рыб, читали молитвы. Так как моя искра была ослаблена, я помогала себе своей маской, чтобы тратить меньше энергии на перемещения. Заприметив меня, они начали орать, что я их богиня, которая создала всё сущее. Начали кланяться мне в ноги и умолять, чтобы их жизнь стала лучше.       Тогда я даже предположить не могла, из-за чего пошла такая история. Может, многовековые пережитки исказили факты, или же это были одни из наших посещений когда-то давно, и кто-то случайно ляпнул глупость. На это ответить я не могу. К сожалению, мне уже сложно вспомнить.»       Джону стала интересна данная история, так как у него были интересные новые составляющие. Ему стала интересна деталь, что искра когда-то давным-давно просто пошла из одной реальности и распространилась как «болезнь» по остальным. Джону пришлось перелистать все свои записи, что он изучал когда-то про мироходцев. Туилин не упоминает, кто же это существо, у которого искра появилась самой первой. Парень считал, что должен же быть некий кто-то, кто передал Туилин часть своих сил. «Она упомянула своих друзей, которые посчитали её достойной поделиться этими силами со всей мультивселенной, но не факт, что именно они изначальные носители искры».       Харрис решает обратиться в архивы библиотек, где были всевозможные книги про междумирцев. Литературы о них было не сильно много, но даже они разнились между собой. Некоторые считали, что они те, кто создал все миры, которые мы знаем сейчас. Некоторые их считают проводниками мироходцев, которые путешествуют меж мирами, а они сами контролируют пространство между мирами и следят, чтобы ни одна душа надолго не задерживалась. Были упоминания, что если кто-то создавал аномалии и парадоксы, то они их заделывали.       Парень сам стал путаться во всей этой информации и быстро решил, что изучать этот бред бесполезно. Туилин была права, история сильно исказила представление о тех днях. Джон выдохнул и снова решил отправиться в долгое путешествие. Он решил попробовать найти человека, который мог бы ему рассказать о тех днях. Джон понимал, что, скорее всего, это должны быть боги или их отпрыски. Только они так долго живут.       Но почти каждый раз он оказывался в местах, помешанных на религии. Ему потребовался век, чтобы прийти к решению, что с него хватит. Когда Джон не находил решения, то это буквально выжимало все соки. В такие моменты он отправлялся в своё сонное измерение. С каждым его провальным заданием он чувствовал себя так, будто терялся снова и снова среди тёмных стен своего сознания.       Харрис возвращается обратно и решает снова искать в том дневнике все ответы. Правда, то, как мало информации писала эльфийка на своём родном языке, заставляло парня понервничать.       Проблема была в том, что кто-то разгромил всю его подноготную. Того самого здания больше не существовало. Как потом он узнает, кто-то сжёг всю его лабораторию. Виновного никто не искал, так как никто и не жаловался на пожар.       Обратившись в академию, книгу он тоже не находит. Тот эльф, у которого просили перевести текст, куда-то испарился. Даже сама Фарагонда не знает, куда тот подевался, хотя её взгляд при его упоминании давал понять, что случилось что-то несуразное с тем парнем. Джон решил самостоятельно искать возможность изучать возможность пересечения двух реальностей. Однажды учёный всё же находит эльфа. Тот был поникшим, будто его избили несколько раз. Они встретились абсолютно случайно, но Джон решает следовать за ним, хотя тот пытался убежать. Когда парень догоняет бедного эльфа, тот выглядит таким же испуганным, как и в первый день их знакомства. Он умоляет его ничего не говорить старушке, ведь не хочет её беспокоить.       Это вообще не дело Джона, он и так бы ничего не сказал, если бы у него не спросили напрямую. Но решает быстро подловить парня на том, что книга, которую он переводил, ему необходима. Тот быстро соглашается и даже предлагает проводить сходить за ней. Парень кивнул и правда пошёл за ним.       Только вот, что эльф, что Джон были больно наивными. Харриса завели в ловушку и надели на него браслет с антипроксом. — Ты этого не видел, но я закатил глаза. — Джон решает немного подождать прежде, чем он освободиться и быстренько всю конторку, куда его ведут, разломить на части. Когда же его приводят и опрашивают. Кто-то снова пытался заставить работать на них, то сделай орудие, то убей тех и тех. Джона это раздражало, всё же он учёный, а не мальчик на побегушках. Когда те поняли, что от него ничего не добиться, то хотели пристрелить, на что парень быстро снимает браслет пустотной магией и сбегает под выстрелы оружия.       Джону пришлось достаточно долго бегать по помещению, куда его привели, но, заворачивая с удачным стечением обстоятельств, находит комнату с книгами, где посреди стола с книгами лежала кожаная сумка, из которой выглядывал знакомый корешок. Зайдя внутрь, он закрыл комнату на замок. Подойдя к сумке, он услышал шорох и быстро повернулся.       Перед ним стоял эльф, и его волшебная палочка утыкалась почти в лицо Джона. На кончике сияла магия. — Подними руки вверх. — Джон без резких движений поднял ладони и показал их. — Ты правда считаешь, что всё делаешь правильно? У тебя был большой потенциал, но почему-то выбираешь такую никчёмную жизнь. — Ты последний, кто будет мне это говорить! У тебя есть всё: ум и сила. Люди даже боятся подойти к тебе, так как либо боятся, либо слишком уважают. Ты стал чуть ли не человеком века. — Джон усмехнулся на это замечание, эльф слишком уж преувеличивал. Харрис хоть и был известен во многих кругах, но редко показывался людям как восходящая звезда. Да, он был дерзок в некоторых аспектах, но считал, что если будет слишком выставляться, то найдётся слишком много желающих его прирезать. Всё должно быть под его контролем, иначе всегда найдётся шурупчик, который отвалится и сможет повалить всю конструкцию его целей. — Всё же ты ошибаешься, кое-чего у меня нет. — Да? Даже Фарагонда смотрит на тебя как на давнего друга, а меня вечно ругает, будто и вовсе ненавидит. Я давно не маленький ребёнок и сам могу решать, как мне поступать! — А вот ещё одна ошибка. — Джон так разговорил эльфа, отчего перехватить палочку оказалось проще простого. — Твоя магия от палочки — это стиль старухи. Я давно колдую без всяких приблуд, так как это неудобно и всегда есть шанс того, что её легко можно перехватить. — Джон сломал её пополам и выкинул это магическое орудие в окно. — Знаешь, что испытывают люди, когда переживают о родном человеке? Беспокойство и раздражение. — Харрис невольно вспомнил, как на него ругалась сестра, когда он творил эксперименты, опасные для его жизни и здоровья.       В больнице, где работала сестра, пациенты тоже могли принимать глупые решения и не выполнять рекомендации. Но Саша даже слова не скажет и просто начнёт оказывать им помощь. Только девушка часто любила ему пожаловаться на глупых пациентов, которые не хотели себя спасать и гробили свою жизнь из-за гордости. А когда он творил глупости, младшая сестра не стеснялась в выражениях. Хотя казалось бы, такая робкая особа не станет так себя вести, но эмоции брали своё. — Старуха тревожится только о двух вещах: права мироходцев… — Джон взял сумку и открыл окно. — А второе… Впрочем, я думаю, ты сам догадываешься! — Почему ты мне это говоришь? — Голос Сан-Франа стал очень тихим. — Ты прав, я вообще не обязан здесь распинаться. Всё же меня это не касается! Всего бывай, мой юный переводчик! — Джон, поправив свои очки, упал назад из окна и использовал искру, чтобы оказаться в более безопасном месте.       Джон мог, конечно, сказать, что эльф — полный идиот. Для старушки он буквально стал вторым ребёнком, о котором она так печётся. Харрис давно заметил, что та слишком много ему позволяла. Хоть Фарагонда и владела пустотной магией, но сама направляла этого эльфа при изучении водной магии. Тот эльф даже жил у неё, так как тому было некуда податься.       Харрису сложно признаться, но он немного скучал по сестре. Давно не было того человека, с которым он мог поделиться своими уязвимостями. В момент, когда он посетил мир, где ему и достался этот странный дневник, то история двух сестёр навела на него тоску. А образ сестры стал чаще появляться в его голове. «Чего же не хватало гениальному учёному, в отличие от бедного эльфа?»       Хотя мироходец и знал ответ на этот вопрос, но отвечать на него не хотелось. Парень понимал, что каждый раз, когда всплывают воспоминания, когда он был считай юнцом, то внутренне торгуется сам с собой. Что тогда он был ещё глуп, а сейчас намного умнее и сильнее, чем был когда-то. Только ощущение одиночества выражалось в его тревоге и иногда ставило его в тупик.       В такие моменты Джон думает, что новые исследования и его работа помогут выйти из этого тупика. Но это вечная ловушка, в которую он попадает снова и снова.       Харрис решает изучить книгу и понимает, что весь перевод книги ему выписывали отдельно на листах бумаги. Перевода не было, что немного печалило. Зато в сумке, что он позаимствовал у Сан-Франа, оказался справочник названий миров, где был распространён язык эльфов. «Так вот, что он делал. Путешествовал и искал миры, чтобы искра подстроилась под язык, а потом проверял дневник на знание языка. Глупец, даже скорее всего ничего нового он не изучал, а просто использовал способность. Ладно, можно признать, что использовать ОМП в качестве переводчика — достаточно неплохая затея.»       Джон решает использовать такую же стратегию, но иногда останавливается в различных местах, чтобы заняться новыми разработками. Если мир, в котором он останавливался, имел при себе развитую технологическую инфраструктуру, то начинает увлекаться искусственным интеллектом. Там, где мир не особо сильно был развит, то пытался снова взяться за изучение концепции времени и параллельных реальностей. Джону потребовалось по крайней мере не менее пятидесяти лет, чтобы найти полный объём знаний по языку эльфов.       «Вот бы я могла вернуться во времени, если бы мои силы были на высоте, то я хотела бы вернуться в тот день, когда я ушла от всех самой первой. Я бы уговорила себя прошлую, что нужно действовать осмотрительнее. А может, и вообще не допустила бы той ссоры, хотя это и очень эгоистично.       Да, даже если бы я была при полных силах, то подумала бы ещё раз пять, прежде чем это сделать. Всё же со временем шутки плохи, и если случайно оплошать, можно навлечь ненужное внимание. Как говорила одна провидица из одной реальности: «Вселенная всегда будет стремиться к порядку». Тогда я могла бы и поспорить с ней, но она была в чём-то права…»       Единственное, что радовало ученого при переводе, так это его собственное упорство. Казалось, что изучение концепции времени и правда нужно изучить конкретнее. Как понял Джон, обладатели масок могли вертеть временем как они хотят. Только, скорее всего, это могло привести к дырам, которые нужно залатать, а иначе вселенная и мироздание просто так этого не простят. Только вот момент про ненужное внимание озадачивал парня: кто же так пристально следит за тем, чтобы время шло так, как нужно?       В одном из миров парень создаёт первого робота, но он кажется настолько ужасным, что парень сжигает его через пару дней. Всё же искусственный интеллект — интересная игрушка, которую нашёл учёный, но она требует ещё больших наработок с его стороны. В дневнике Туилин пришлось перелистнуть страниц двадцать, прежде чем начал вырисовываться текст.       «Я нашла то, что, я думала, было бы невозможно. Ещё одна маска! Только узорами и цветом она отличалась от моей. Честно говоря, я никогда не видела именно такого цвета маски. Были красные и багровые, но рыжую я видела впервые на своей памяти. Хоть мои воспоминания уже не те, но я помню цвета всех масок, что когда-либо создавались. Сначала мне даже померещилось, и на какое-то время я подумала, что это не рыжий, а багровый. Багряник носил эту маску, но тот часто хвастался, что она ему не нужна и он и так способен на великие дела. Но, присмотревшись внимательнее, я поняла, что это совершенно новая маска.       Я не знала, было ли это послание от моих давних друзей или нет… Но что-то в ней меня зацепило. Неожиданно в тот момент в моей голове щёлкнуло, как давным-давно Э… дал нам напутствие, что этой силой должны владеть не только мы, но и вся необъятная мультивселенная. Может, он имел в виду и эти маски?»       Дальше перевод пришлось отложить на некоторое время, так как Джон начал своё изучение в сторону технологий, то пытался достичь нового прогресса. Только вот исследования становились всё сложнее. В тех мирах, где он добывал материал и пытался смастерить что-то, часто оказывался под влиянием межмирового дипломатического конгресса. С новыми поправками мироходцы были обязаны регистрироваться в каждом мире, принадлежащем данному совету. Конечно, это не распространялось на миры, где этот конгресс не дошёл до договора. Только вот миры, дошедшие до технологической инфраструктуры, всё больше оказывались в списках конгресса, и просто ходить из одного места в другое становилось сложнее.       Был шанс, что можно незаметно проскочить, но закон настолько был жесток и предполагал, что, если в ближайшее время не сможешь зарегистрировать себя, то тебя на поражение стреляют пулями из антискинта. Да и ладно, если бы парень был каким-то безымянным парнем, о котором никто и не вспомнит лишний раз, но вот имя JDH и правда было распространено по разным мирам.       Упоминание этих масок всё чаще начало раздражать Джона. Он считал, что после смерти эльфийки должны были остаться эти артефакты, но смущала одна деталь. Кая в письме ни разу не упоминала хоть какое-то подобие такого аксессуара у женщины. Учёный думал, стоит ли ему вернуться в мир, где жили сёстры, чтобы попробовать найти историю болезни эльфийки. «Может, Кая забыла упомянуть какие-то детали. Всё же письмо она писала на последнем издыхании, и помнить каждого пациента, коих было наверняка тысячи, — изнуряюще.»       Джон наконец-то приближался к концу книги. Информации всё ещё было катастрофически мало. Всё же Джону придётся самостоятельно разбираться с изучением параллельных реальностей.       «Я стала настолько слаба, что сил у меня осталось не больше, чем на два перехода. Я осталась в одном небольшом городишке и стала работать библиотекаршей. Моя жизнь путешествий кончилась. Хоть это и приводило меня в печаль, я старалась не отчаиваться. Самое сложное, что могло оказаться в этом мире, — это сокрытие своих ушей. Эльфы в этом мире вымерли ещё до изобретения огнестрельного оружия. Внутреннее отчаяние от того, что я больше никогда в жизни не увижу никого из своих друзей, угнетало. Мне казалось, что я живу каждый день одинаково, и всё, что меняется, — это моя одежда, когда меняется погода.       Так шли годы, и казалось, всё будет так же, как и всегда. Но однажды, когда я возвращалась с работы домой, я проходила мимо детского сада. Как бы ты ни хотел, но мельком всегда кинешь взгляд на здание, мимо которого ты проходишь. Дети часто гуляли и смеялись в то время, когда я проходила мимо каждый будний день. Только в очередной учебный год там появился довольно странный мальчик. Я не сразу его заприметила, так как предпочитала не обращать внимания. Но тот всегда сидел в одном месте в одиночестве, а позже и вовсе стал читать. Он редко оказывался рядом с людьми, всегда сидел в одном и том же месте, мимо которого я ходила.       Мне стало даже жаль этого маленького человека, он был совсем один, и никто даже не хотел обращать на него внимание. Этот мальчик очень сильно напомнил мне друга, если бы Л……. был малюткой, то прям одна копия. Однажды я даже надела маску рядом с забором детского сада и почувствовала невероятную мощь. Мальчишка сам не осознавал, что в нём сияла искра, настолько сильная, что часть её энергии просто уходила во внешний мир. Это навеяло на меня чувство ностальгии по своему родному дому. Я сама была достаточно закрытым ребёнком, но, получив способность свободно перемещаться, стала авантюристкой.       Да и этот маленький мальчик, похожий на Л…. и с такой силой, мог бы и сам стать таким же свободным. Распространять «благо» в другие места была изначально моя миссия. Я решила подарить этому одинокому мальчику право быть таким же свободным, как и я была в молодости. Я подарила ему маску.       Оставался один вопрос: сможет ли он понять, как ей воспользоваться? Он проживёт много лет и рано или поздно откроет способность к мироходчеству, но сможет ли он понять, как обуздать способности, что даёт ему маска? И главный вопрос: доживу ли я до этого момента?»       Когда парень закончил читать, зрение начало резко мутнеть, и внезапно разболелся затылок. Сам того не заметив, он грохнулся на пол и упал без сознания.

***

      Он оказался в своём сонном измерении.       Встав с земли, он отряхнулся и попытался выбраться обратно. Только вот у него не выходило. Было ощущение головокружения, которое дезориентировало его. Первое отличие, которое он заметил, — суженность всего пространства. Стены, что он выстроил здесь, стали ближе друг к другу. Парень стал ходить, осматриваться, может, он найдёт здесь что-то полезное.       Казалось, что прошло пару часов, прежде чем пришло осознание — он ходил кругами. Только пространства становилось всё меньше. Это казалось очень странным и вызывало дискомфорт. Только вот он не помнил, что когда-либо страдал клаустрофобией. — Лололошка? — Джон резко развернулся, но никого не увидел. Голос был нежным, в нём сквозило беспокойство и забота. Этот голос он помнил очень хорошо. Это была матушка. — Где ты? Почему ты не спас меня? Ты знал, что эти плохие люди сделают мне плохо! — Парень пытался осмотреться, но не нашёл хоть намёка на наличие посторонних.       Глубоко вздохнув, он решил идти дальше и искать выход. Харрис понимал, что, скорее всего, долго не отдыхал, вот и слышится ему всякое. Он и правда не позволял себе находить время для расслабления. Только вот крик женщины становился всё громче, казалось, в ушах стоял непрекращающийся шум. В один момент он закрыл уши руками и от боли в ушных перепонках упал на колени. В моменте он просто понимает, что больше не может игнорировать, и кричит в гневе: — ДА НЕ ВИНОВАТ Я В ЭТОМ! ТЫ УМЕРЛА ИЗ-ЗА ОТЦА, А Я БЫЛ ЛИШЬ РЕБЁНКОМ!       На секунд двадцать наступила полная тишина. Эта тишина была полным блаженством для учёного. Он смог прийти более-менее в себя и стал быстрее думать, как уйти отсюда. — Ох, Ло, ты правда считаешь, что не виноват в этом? — Последовал смех, тихий, но всё же усмешку можно было проследить. — Мог же сразу вызвать правоохранительные органы, может быть, они бы и подоспели. Твоя мама была бы жива. В итоге ты лишил свою сестру и отца близкого человека.       Джон на мгновение замешкался и не ответил на вопрос. Он хотел и дальше кричать, но что-то сдавливало его горло. — Знаешь, я всегда ненавидела твоё имя. Лололошка. Какое глупое имя! Если бы знала, что твой отец в документах укажет такое идиотское имя, то явно бы не вышла за него замуж. Имя, проигранное в покер... ты тоже мой проигрыш. — Ты мертва. Мне это не важно! — Правда? Я так не считаю. — Джон повернулся назад и ужаснулся. Перед ним стояла молодая женщина, та, которую помнил мироходец, когда он был ещё маленьким. Она стояла в одежде, в которой её похоронили. Красное платье, что закрывало декольте, а внизу доходило до колен. Её глаза ужасно бледные, а рядом с ней парень чувствовал непередаваемый холод. — Да ты даже родную сестру защитить не смог! Ты и это считаешь неважным?       В один момент парень понял, что его трясёт. Он посмотрел на свои руки, в которых стояла дрожь. На руках были небольшие капли крови, оттого что из его носа шла кровь. Подняв свой взгляд обратно на женщину, та протянула к его шее руки и начала душить. Парень пытался выбиться из рук, а когда понял, что не может…       Проснулся.       У него ужасно раскалывалась голова, из носа шла кровь. Когда упал, стукнулся носом, из-за чего сосуды лопнули. Джону, конечно, снились и более странные сны, но он настолько привык к тому, как сразу понимал, что находится во сне. Понимал, что всё это нереально, но сейчас пошло что-то не так. Он и правда мог догадаться, что не так, подсказки были. Только этот дурацкий дневник.       Когда Джон пытался вспомнить прочитанное, то его пронзила резкая боль в голове. Он схватился за голову и пытался остановить поток мыслей.

***

      На несколько дней он решил не трогать его исследования, касающиеся масок и параллельных реальностей. У него получилось продвинуться в исследовании роботизации. Во-первых, он придумал несколько неплохих имплантатов и распродал их, чтобы немного заработать. Удивительно, но и это стало сложнее в последние годы.       Многие миры перестали менять скинт на валюту. Хотя если сходить в другой мир, который входил в конгресс, и разменять их деньги, то, вернувшись, размен происходил. Настрой к работе с мироходцами начал ухудшаться, и Джон явно заметил эти изменения. Харрису, в принципе, было всё равно, что там другие думают о нём. Только это стало влиять на его жизнь.       Когда же Джон решает вернуться к изучению масок и открывает дневник, то его не вырубает. Это явно было хорошим признаком, которому парень даже обрадовался. Он изучил записи далее. К сожалению, последняя запись была на непереводимом языке. Единственная понятная надпись была написана корявым почерком: «Я должна его найти». Буква «и» была даже не дописана.       Харрис предполагает из письма Каи, что эльфийка искала его. Описывалось, что она в бреду произносила его имя. Откуда эльфийка в принципе знала его имя? Да, в своём родном мире он стал довольно успешным учёным и выпустил много разработок туда. Последнее, что слышал парень, это двадцать лет назад его родной мир стал входить в конгресс. Женщина, что умерла более трёх веков назад, никак не могла узнать о нём за пределами, где она жила. «Зачем же она искала меня? Хотела о чём-то предупредить? А может, тот ребёнок…»       Как только подумал об этом, его начало клонить в сон. Он заснул достаточно быстро. Проснувшись, он снова сидел в своём сонном измерении. Парень сразу понял, что снова заснул. «Неужели снова кошмар?»       Только вот перед собой он увидел нечто странное. Деревянная дверь. Первая мысль в голове, что это выход из этого странного сна, но, открыв её, он оказался в очень знакомом месте. Понадобилось несколько секунд, чтобы узнать эту избушку. Развернувшись, он хотел выйти, но увидел только метель и зиму. Сзади послышался голос с усмешкой. Этот голос и ум, в котором он видел изюминку. — Посмотрите, кого я вижу, тебе понадобилось много времени, чтобы сюда добраться. — Она выглядела также молодо и красиво, какой её Харрис и запомнил. Джон вспомнил статую около университета сестёр, там Кая была уже более повзрослевшей женщиной. Парень стоял достаточно долго на месте, пока мисс Шорко не закатила глаза и не сказала ему: — Я вижу, как у тебя вертятся извилины в голове, так что прекрати и закрой уже дверь на улицу, а то очень холодно.       Парень закрывает дверь и решает пока понаблюдать. Джон не хотел признать, но скучал по девушке. Так что пусть даже его разум издевается над ним, он лучше этим воспользуется, чем откажется. Парень присел за стол, пока девушка зажигала печь. Прошло некоторое время, прежде чем она села за стол напротив учёного. — Что же делал великий гений последние несколько веков? — А что же, по-твоему, делают гении? Они изучают всё новые горизонты вселенной! — Он стал рассказывать о некоторых своих разработках за последний век, а та внимательно его слушала, хотя ей и приходилось уточнять многие вещи, так как она изначально жила до времён новейшего времени. — Правда, в последнее время не могу решить одну задачку. — Да? Странно, ты гений, а у тебя проблемы? — Она положила руку под подбородок и притворилась, что удивлена. — Помнишь, как ты говорила? «Непризнанный гений», отчего у таких, как я, и бывают проблемы чаще всего. Но вообще проблема не в этом… — Джон задумался, как это можно правильнее выразить. — Представь такую вещь, что ты решаешь чью-то загадку и тебе просто необходимо найти ответ, но каждый раз, когда ты очень близок к решению, тебя прерывают и не дают сказать даже одно слово. Даже если ты подумаешь о правильном ответе, то твой разум автоматически прерывает твой ответ. — Странная загадка, раз тебе не даёт ответить тот, кто тебе эту загадку и задал. — Девушка достала листы бумаги и стала на них писать условия вопросы, чтобы разобрать их подробнее. — Знаешь, Джон, я даже сначала подумала, что ты мне врёшь, говоря про «чью-то» загадку. Только мы оба знаем, что ты не лжёшь. Что конкретнее случается, когда ты пытаешься озвучить ответ? — Разум полностью отключается. Вот сейчас в последний раз меня сильно клонило в сон. Я уснул, прежде чем озвучить ответ на вопрос. — То есть это как инстинкт? Когда ты близок к ответу, то мозг закрыл его от тебя. Может, ты уже давно знаешь ответ на вопрос, но просто избегаешь? Ответ на вопрос, насколько он важен для тебя? — Девушка снова начала писать на бумаге. — Он важен, так как я изучаю возможность путешествовать через реальности. Я хочу найти обладателя маски, чтобы изучить сей вопрос. В том дневнике, что ты мне оставила, эльфийка рассказывала о том, как когда-то давно путешествовала через реальности и раздавала силу искры всем. Как я понял, мироходчество пошло из её родной реальности, и я хочу докопаться до истины и найти источник силы. — Джон встал и начал расхаживать туда-сюда по дому. — В конце своих путешествий она упоминает ребёнка, которому отдала эту маску. Я считаю, что ребёнок всё ещё жив и находится где-то в этой реальности. — Хоть я и не сильно поняла, что ты имеешь в виду, но знаешь, что я поняла? Твой разум знает ответ на вопрос, но просто не даёт его озвучить. Как будто ответ полностью изменит тебя, а может, и вовсе травмирует до неузнаваемости. За свою жизнь я поняла, что вы, мироходцы, не любите сидеть на одном месте, а когда возникают сложности или важный выбор, то убегаете от них. Может, так же и с твоей загадкой? Мне кажется, тебе надо покопаться в своих воспоминаниях и найти ответ на свой вопрос.       Джон замер на секунду. Ему в голову пришла идея: покопаться не в воспоминаниях мозга, а в воспоминаниях искры. Его искра помнит всё досконально, в отличие от мозга, который мог и выбросить воспоминания детства. Парень развернулся и подошёл к девушке, которая успела встать перед ним. Он взял её за плечи и выкрикнул: — Красавица, да ты гений! — Девушка наклонила голову в своей манере, потом усмехнулась, взяла его за нос своими пальцами и оттолкнула в сторону. — Мне, конечно, приятно, что Джон Дейви Харрис похвалил меня. Но всё же лучше по имени обращайся. — Кая сузила глаза и отвела взгляд от него, щёки её покрылись небольшим румянцем. — Да и покопаться в себе всегда бывает полезно, так что даже не знаю, за что меня так хвалишь. — Девушка вдруг встрепенулась. — Слушай, я недавно кое-что нашла, но не знаю, как это использовать! Прежде чем уйти, ты можешь мне помочь?       Джон посмотрел на неё с любопытством. Всё же учёный внутри прекрасно знает, что перед ним не настоящая девушка. Это была всего лишь мимолётная слабость, которую он себе сейчас позволяет. Его разум подкидывал ему то, чего он часто избегал, будто смеясь над ним. Выдохнув, парень согласился помочь ненастоящей Кае. — Я сейчас прибегу, ты подожди меня. — Ладно. — Девушка выбежала на улицу и побежала в сторону сарая. Она явно искала что-то важное для неё или же для его разума, как думал парень.       Он посмотрел в окно, где немного размыто виднелся сарай и забор около дома. Фигура девушки выглядывала снаружи сарая. Джон снял на мгновение очки и посмотрел в окно. Мысли девушки его обрадовали, но расстроили. Её слова, что он бегает от самого себя, заставили его немного расстроиться. Она была права. В конце концов, Кая — лишь проекция его разума, которая также говорила правду. Ведь Джон всегда говорит только её — горькую правду. Парень не знает, сколько так простоит, но когда понимает, что ему пора возвращаться, то отворачивается от ставней и хочет пойти к двери.       Только вот останавливается, так как перед собой видит маленькую девочку. Она была очень похожа на маленькую Мию. Только вместо лица на ней была маска, ту которую Джон искал. Только вот она была не рыжего цвета, а зелёного. Ощущение, что он её уже где-то видел, но почему-то не мог вспомнить. — Опять уходите? — Голос был немного грустным. Девочка выдохнула, когда не дождалась ответа. — Знаешь, Кая очень долго ждала, когда вы вернётесь. Проблема только в том, что вы бегаете из стороны в сторону и не можете хоть на секунду остановиться и понять, что вас окружало. Даже когда вам больно, вы предпочитаете этого избегать. Вам не нравится испытывать это чувство, но только вот незадача: жизнь полна горя и разочарования. — Я и так это знаю, тогда зачем поддаваться этому? — Х-м-м? Только не как вы говорите «не поддаюсь», а вы бежите от этого. Это же ваша фишка — бежать и бежать, спешить и спешить. Будто если хоть на секунду остановиться, то вас ждёт мучительная смерть. Только вот, в отличие от вас, люди вокруг живут недолго, да ещё и горя переживают больше вашего! Как думаете, сколько же Кая избегала своих мыслей? — Маска на девочке загорелась ярче. — Ну да, она же сильная. Вы тоже считаете её чем-то особенным, раз увидел её здесь вместо кого-то ещё. Непоколебимая и может дать знать, что не потерпит оскорблений и издевательств в свою сторону. — Она была и умерла. — Да, как вы думаете, насколько счастливо она прожила? — Девочка резко оказалась перед ним. — И не говорите, что вам всё равно. Было бы всё равно, я бы здесь не оказалась! Где-то глубоко в себе вы знаете, что эта девушка дала вам то, чего не могли дать родители. Но вы убежали, так как не знали, как с этим справиться. Боялись, что она не примет вас, если вы вернётесь обратно.       Джон стал отходить назад от фальшивой Мии. Та, в свою очередь, подходила всё ближе. Парень пытался хоть как-то отбиться от слов, но на ум ничего не приходило, только отрицание. Когда же он сам подумал о том, что снова отрицает, то его будто парализовало. В следующее мгновение он начал падать вниз, а когда осознал, что падает и может разбиться, то испугался.       От чувства падения и страха он просыпается. Джон хватается за голову, хоть она и не болит, но неприятное чувство тревоги в нём сохранилось. Парню хотелось бы сказать, что это всё полный бред, но он понимает, что это не так. За века, что он прожил, приключилось много моментов, но ту деревню и сестёр не забыл. Он встречал разных людей и мог думать о них очень по-разному.       На некоторых ему было наплевать, кто-то вызывал в нём чувство раздражения. Были и те, кем он восхищался, хотя и редко показывал это. Те, кем он восхищался, и так понимали, что из себя представлял мироходец, поэтому понимали, когда тот хотел с ними работать, то они и правда заслуживали его внимание. Правда, были и те, кто привлекал парня, это небольшие романы ради развлечения, что заканчивались через пару месяцев. Но среди всего этого очень немногие понимали, что на самом деле чувствовал JDH. Кая была из немногих, кто мог лишь по их небольшому разговору понять, что скрывает на самом деле парень. Да даже его разум понимал, какие он ошибки совершает на протяжении жизни. Только вот всегда легче абстрагироваться от этого и пробовать изучать всё новые вещи во всей вселенной.       Когда парень возвращается к записям, чтобы записать очевидный факт, то на душе была какая-то горечь. «Маска, что была с рыжими узорами, досталась ребёнку, то есть мне — Джону Дейви Харрису».       Парню было любопытно, как же он должен открыть эту способность к маске. Парень ни разу не замечал за собой этой приблуды. Было прискорбно, что эльфийка была уже мертва — единственный, кто мог бы ему рассказать что-то подробнее. Это могло открыть для него много горизонтов. Был же шанс, что он найдёт способность найти схождение, а также активировать его. «Интересно, насколько же у носителей маски была мощная искра, что они могли раздавать другим существам и делиться ею со всей мультивселенной?»       Через пару недель парень решает вернуться к изучению вопросов технологий. У него получилось создать робота, который почти не отличался от человека. Правда, настройки у него предполагали, что он знал, что он робот, и наработать программирование на возможность определённым образом существовать без человека рядом с ним всё ещё не удавалось. Правда, этот робот неплох в изготовлении кофе, что было неплохо.       Пока он отсутствовал для всего мира, то во вселенной случились сдвиги. Джону понадобилось несколько дней, чтобы понять, что произошло. Фарагонда официально ушла с поста министра, выступающего за права мироходцев. В официальном заявлении говорилось, что женщина решила уйти на пенсию и отдать пост более молодому мироходцу. Харрису не очень верилось такому раскладу, но не стал придавать этому значения. Только вот пост министра пустовал, и с этого момента начались серьёзные пошатывания в конгрессе и в разных мирах.       В некоторых местах мироходцы начали творить дебош. Раньше за порядком следили какие-то последователи старушки, но, видимо, после её ухода и те подали в отставку. Какие-то придурки даже напали на него, надеясь найти какие-то его наработки, только вот парень быстро выгнал мелких хулиганов.       В раздражении Джон решает занять пост министра. Он быстро набирает команду людей, которым стал платить за поимку таких придурков. Сначала министры из других миров не очень оценили его неожиданный приход, но быстро притихли, когда вспомнили, что Джон навёл порядок. Впоследствии он пообещал придумать более действенный способ сдерживать мироходцев в одном месте, чтобы не приходилось ловить их по всем мирам.       Когда всё более-менее успокоилось, он всё же спросил у одного из мироходцев, что раньше работал на Фарагонду, почему та ушла со своего поста. Сначала парень молчал и вообще не хотел слушать Джона, хотя работал исполнительно и выполнял требования. Он ему не доверял и не хотел распространяться о своей бывшей начальнице. Через какое-то время парень поведал, что всё-таки случилось.       Конгресс стал очень наседать на старушку, а в некоторых случаях перебарщивал с нападками. Конечно, она много терпела неуважения к себе и не давала себя в обиду. Но в одном из миров поймали эльфа, который убил много существ, чтобы украсть какие-то важные документы. Так как эльф был мироходцем, да ещё и одним из бывших студентов Фарагонды, то решено было устроить суд. По законам многих миров ему грозила смерть, но Фарагонда была не согласна с таким приговором, и было проведено голосование. Многие министры питали неприязнь к ней и поэтому просто назло проголосовали за смерть эльфа.       Как потом выяснилось, Фарагонда сама убила эльфа. «Я же говорил, что ты разочаруешься»       Парню было всё же жаль свою наставницу. Она многое сделала для вселенной, но её большая вера в справедливость не оправдалась.       Говорят, что после убийства эльфа никто не видел Фарагонду. Хотя Джон навещал мир Тридцать один, кто-то из преподавателей занял место старушки, а та будто испарилась, и никто не знал, где она находится.       Когда Джон рисует по памяти маску, его охватывает тревога. Какое-то смутное воспоминание о зиме и детском садике, где эта маска однажды фигурировала. Удивительно, что искра вообще это запомнила. Хоть Джон и носил рыжий цвет как основной, многие путали его с красным из-за невнимательности, но ту маску, которую он не может толком увидеть, явно где-то глубоко в его сознании.

***

      Как только он пытался понять, как ему активировать способность к маске, в такие дни ему снились кошмары. А когда приблизилась дата смерти сестры, во сне он снова увидел ту же дорогу, ту же машину. Ту же аварию, только вот вместо того, чтобы валяться в крови, девушка неожиданно встала и пошла куда-то дальше по улице. Парень даже от удивления замер, так как не ожидал такого поворота. Она шла всё дальше от него. Джон пытался догнать её, но она всё бежала дальше. Где-то на периферии он слышал шёпот его сестры: — Я жду тебя… Ищу тебя… — Джон стал ускоряться и просто бежал за девушкой, которая не поворачивалась к нему лицом. Как только он почти ухватился за её руку, та пропала из рук и оказалась где-то вдалеке. Чем дальше они перемещались, тем темнее становилось вокруг. От безвыходности хотелось биться о стены вокруг, которые так резко сформировались и окружали их. — Без сожалений нельзя… — Очередной шёпот. — Я ни о чём не сожалею… — У него в горле резко встала горечь, его начало трясти от страха. Он не понимал, почему эти слова вызывали такой сумбур внутри него. Он упал на колени и схватился за грудную клетку. Через пару секунд внизу он увидел знакомую обувь. Когда он поднял глаза, то увидел то, от чего его зрачки сузились, а лицо приобрело ещё больший испуг. На него смотрело не мягкое и ласковое лицо, он увидел маску, которая переливалась. Цвет её напоминал его шарф. — Так это грустно или смешно… Ты избегаешь… — Рука потянулась к лицу, затем начала спускаться ниже и сначала прошлась по его шее. Парень даже сначала подумал, что его собираются задушить, но не тут-то было, и рука начала спускаться ниже и дошла до грудной клетки. Она приложила руку к его сердцу, и некоторое время всё будто остановилось. — Больно… Мне больно… Ты так и не помог, но сейчас я хочу лишь уйти… — Уйти куда? — Дай мне уйти… — В руке девушки появляется клинок, и она даёт его в руку парня и подносит его к своей груди. Джон сглотнул, его рука дрожала, он не сожалел ни о чём. Он не виноват в её смерти. Но то, как он себя чувствует, не свойственно человеку, которому должно быть всё равно. — Нет! Я не стану убивать тебя, ведь это не моя вина! — Джон через силу откидывает клинок. — Брат, ты разбиваешь мне сердце. — Джон не успел что-то сказать в ответ на это заявление, как почувствовал боль в грудной клетке, существо, что было перед ним, вырвало сердце из его тела. В последний миг он осознал, что кто-то над ним смеялся.       Проснувшись, он почувствовал, будто совсем и не спал. Этот сон привёл его в состояние ещё большей усталости. У парня и так в последнее время накопилось проблем из-за его «обещаний» в конгрессе. Не хватало ему ещё этих снов. Джона больше всего интересует, как он может найти источник силы мироходцев, но явно не следить за ними по всей вселенной. Джон решил отложить свои основные исследования и заняться неугомонными существами, которые мешают ему.       Таким образом, он не спал очень долгое время и смог наконец-то прийти к изобретению того, что он разрабатывал очень много лет. Искусственный интеллект, который следовал своей программе, но не подчинялся приказам человека, а действовал в интересах своей программы.       Но не успел он обрадоваться, как на него снова напали неприятели. Драка дошла до того, что он поломал некоторых неугодных ему, он еле смог отбиться, так как чувствовал себя отвратительно. Учёный не спал последние недели, так как бредовые сны его не отпускали. Будто эта переменчивость ситуаций и ужасных событий в его мозге разыгрались на максимум, почти в конце каждого сна ему видится, как где-то в стороне стоит его родная сестра в этой красной маске. Иногда главным героем сна становилась сама Саша. Многие и многие попытки её спасти всегда оказываются провальными, а в конце она всегда в маске и каждый раз спрашивает: «Почему ты не плачешь?»       Многие бессонные ночи стали его преследовать, что странно. Раньше, когда он касался изучения искры и масок, его мозг подкидывал такие неприятности. Теперь его преследовало это на постоянной основе, даже если он занимался совершенно другими делами.       Пришлось переместиться в совершенно другой мир, так как его пристанище становилось явно небезопасным. Непонятно, откуда к нему присылали подкидышей. Только какие-то идиоты нападали на него, так как многие знали, что его сломать достаточно сложно. Не нашлось ни одного неприятеля за последние два столетия, который застал бы его врасплох. Да и парня больше раздражало, что эти трусы посылают своих людей, вместо того чтобы придти и в открытую сразиться. Так бы он хотя бы смог выплёскивать своё раздражение на идиотов.       Обычно он на этапе системы безопасности замечал, что кто-то вломился к нему в помещение. Поэтому бывыло система безопасности устраняла вский сброд с его территории.        Только его невнимательность в последнее время заставила его попотеть. Парень решил, что ему нужно заняться чем-то более приземлённым и не кидаться в различные исследования.       Он решил впервые за пару столетий сходить на могилу сестры. Это шаг, на который он решился только из-за своего состояния. Джон подумал, что, возможно, это поможет ему морально принять некоторые моменты, которые он упускает. Конечно, когда он оказался на месте, что-то поменялось в этом мире за время его отсутствия. Многие каменные плиты сменились другими покойниками. Некоторые камни и металл заросли мхом, было видно, что даже недавно ухоженные места заросли и за ними не вели уход. В его мире были свои правила. Некоторые платили за место, которое навсегда оставалось за покойником, некоторые из-за недостатка денег брали в аренду на восемьдесят лет.       Джон в тот день заплатил полную сумму, поэтому погребальный камень так и стоял на месте. Имя почти стёрлось из-за напора погоды, а местность полностью покрылась сорняками. Не осталось ни одного человека, который бы сюда приходил и ухаживал за этим местом. Все его родственники мертвы, все знакомые и друзья Саши тоже давно гниют в могилах.       Вздохнув, парень закатил рукава и начал убираться. Срезал все ненужные сорняки и притащил ведро с щёткой. Ему понадобилось несколько часов, чтобы привести это место в порядок, каким оно было, когда парень здесь в последний раз был. С помощью своей магии он смог подправить надписи на могиле. Покопавшись в земле, он нашёл необычную вещицу. Это была небольшая коробочка, вся перепачканная, а металлические её части и вовсе заржавели.       Парню понадобилось около десяти секунд, чтобы понять, что он держит в руках. Это была шкатулка. Очень и очень старая. Джона это явно удивило, и он попытался её открыть. Только вот она была заперта, а ключ найти где-то рядом так и не удалось. Тогда парень решил с помощью магии пошевелить внутри внутренний стержень, что не давал открыть эту вещицу. Через пару секунд у него вышло, и коробочка волшебным образом открылась. Внутри лежало буквально пару вещей: два обручальных кольца, небольшая записка и пару фотографий.       Точнее, фотокарточек было всего четыре. На одной из них была ещё больно молодая пара, состоящая из его отца и матери. Скорее всего, это фото было сделано ещё до его рождения. Второе фото было сделано около родильного дома, откуда они забирали мать с ещё новорождённой Сашей. Все они четверо были на одной фотке. На третьей фотографии они сидели с Сашей на каких-то детских качелях. Но они оба ещё были маленькими детьми, Джону на фотографии не было ещё и одиннадцати. Последнюю фотографию парень помнил очень хорошо. Она была сделана на выпускном из его университета. Они с сестрой были уже достаточно взрослыми, и Джон был одет в тот глупый костюм, который заставляли надевать всех его одногруппников. Он помнит, как его сестра всучила кому-то в руки камеру и подбежала к нему, заставив обернуться в сторону камеры. Неудивительно, что на фото он выглядел слегка удивлённым, а сестра улыбалась во все тридцать два зуба.       Само качество фотокарточек уже было таким себе, но Джон решил забрать последнюю, где они были уже более-менее взрослыми. Остальные он положил обратно. Записка, что лежала внутри, содержала в себе небольшой стишок про любовь к своим детям. У парня проскользнула мысль, что, возможно, шкатулка принадлежала матери. Только оставался вопрос, откуда там взялась последняя фотокарточка, если к тому моменту мать была мертва, а обручальные кольца ещё больше навевали вопросы на него. Честно говоря, парень уже устал и не очень сильно хотел знать ответ на этот вопрос. Закрыв шкатулку, он положил её рядом с могильной плитой.       Когда он закончил, осмотрев себя, то понял, что испачкался. Руки все в грязи, а верхняя часть рукавов на локтях всё же приобрела цвет грязи. «Всё же нужно было брать перчатки с собой», — парень вздохнул и встал с земли. Подобрав те цветы, что он взял с собой, он положил их рядом с плитой и шкатулкой. — Кхм… — Он хотел было начать «диалог», но сначала прокашлялся, чтобы начать без запинки. — Привет, сестрёнка. Давно меня не было, за это сильно каюсь. — Джон на мгновение прищурил глаза. — Насчёт убийства нашего отца, стыда у меня не было и не будет. Неловко, правда, вышло, что это случилось именно рядом с тобой. В любом случае, я не очень-то хотел, чтобы ты когда-нибудь видела меня таким, каким я являюсь сегодня. Я далеко не самый добрый человек, но уверен, возможно, ты бы мной гордилась. Мы с тобой оба знаем, какие монстры существуют, похуже нас с тобой или даже наших родителей. — Парень начал заламывать пальцы. — Я должен кое в чём признаться. — Вдохнув поглубже, он продолжил: — Я, кажется, нашёл способ путешествовать не-мироходцам по другим мирам. Только вот, чтобы я смог хоть как-то это осуществить, мне нужно найти в себе смелость забыть тот проклятый день, где ты летела метров пять по земле. Память всё же у меня больно хорошая, такое сложно забыть. Знаешь, временами я думаю, а что было бы, если бы ты дожила до этого момента? Что было бы, если бы я раньше нашёл способ для тебя быть рядом со мной? Только вот каждый раз отвечаю на этот вопрос тем, что ты наверняка была бы несчастлива. Все, кого ты знала, оказались бы мертвы через какое-то время, ты бы разочаровалась во многих людях, скорее всего где-то внутри ты бы тоже была расстроена мной. Осталась бы ты такой твёрдой и доброй, как в день до моего ранения антискинтом? Хороший вопрос, на который, к сожалению, мы не узнаем ответ. Я никогда не был приверженцем веры, но вот так я могу хоть немного успокоиться, ты не ответишь, я это прекрасно знаю, но где-то глубоко в себе я надеюсь, что ты можешь слушать. — Джон выдохнул. Парень почувствовал, как развязался этот клубок, что кружился в его голове. — Я… — Как только он хотел продолжить, в горле пересохло. На языке кладётся правда, только вот не хочет от себя же её слышать. Джон усмехнулся на это. «Вот что от меня хотят, чтобы я признал на деле свои эмоции», — от этого учёному было смешно. Он даже тихонько хихикнул от глупости ситуации. Все его сны сопровождались этим, тем, что он игнорировал в полной мере, но почему именно он вёл себя как самый настоящий дурак. Он многое узнал о мире за свою жизнь, но о себе толком никогда и не думал.       Парень прекрасно знал себе цену. Он был умён, всё же многие века жизни в изучении всего нового дают о себе знать. Никогда и никому он не позволял думать как-то по-другому, и хоть на уме у всех может быть разное мнение, никто не имел права говорить, что он глуп. Только он сам мог оценить свои поступки и свой ум. Но как же становится грустно и смешно, когда дело доходит до него самого и как он избегает этого всеми способами. Но как бы ни были противоречивы эмоции, он злился на себя за то, что так долго был идиотом. «…Правильно. Лучше злиться, чем винить себя…» — Ой, как удачно вспомнились те дурацкие слова.       Вину такую он чувствовал достаточно редко, но она была всё же присуща ему. Неудивительно, что его сонное измерение с каждым годом становилось всё темнее. Не было даже маленького мотылька, что освещал бы его тёмную вину. — Я же обещал всегда говорить правду, и даже спустя века не могу солгать. Могу долго бегать от правды, но всё же правда всегда будет правдой, а ложь останется ложью. — Набрав больше воздуха, было слышно, что вдох всё ещё дрожащий. — Я всё же сожалею о некоторых вещах. Много упущенных возможностей, и твоя жизнь так рано оборвалась. В такие моменты мне бы хотелось быть более упёртым и защищать тебя всегда. Иногда я думаю, а что было бы, если бы я был единственным ребёнком, а ты оказалась в другом месте? А что, если бы в детстве я отпустил тебя в другую семью, была бы ты в безопасности, чтобы вырасти и стать таким же хорошим человеком? Но даже после этого я не отпустил тебя, а предпочёл держать рядом. Я мог намного раньше изучать вопрос, мог бы не отвлекаться, и, возможно, я нашёл бы ту эльфийку, и, возможно, она бы рассказала, как мне найти возможность раздать искру. Ты бы могла в любой момент уйти в безопасное место и в конце концов не умереть от какого-то автомобиля. Ведь от автомобиля умирают самые обычные существа, а ты могла творить добрые дела и быть жива. Но слишком поздно, и мне очень жаль, что не был рядом, когда я был нужен тебе. — Он на секунду замолчал, так как воздуха резко стало не хватать. — Мне жаль, что я не смог защитить тебя, сестрёнка…       В конце этого монолога слышится еле слышный тихий всхлип…       Джон опустился на колени, и из рук парня начала выходить магия. Посреди позднего вечера магия его светилась очень ярко посреди всего кладбища. Когда руки отпускают землю, то на земле появляется несколько капель воды, и они были явно не от дождя. Всё равно никто бы не увидел, как учёный плачет над могилой сестры. Некому было видеть это. Да и если поверить, за тёмными очками никто не увидит глаза, полные грусти. Да и ветер был шумный, чтобы кто-нибудь услышал дрожащие всхлипы.       Посреди кладбища ночью горит самая яркая звезда, но это всего лишь искры ушедшего мироходца. Тот никогда не узнает о том, как удивился охранник, прибежавший на яркий свет, тому, как была ухожена могила некой девушки, к которой никто не приходил за его долгую человеческую жизнь. Тот никогда не узнает о том, как удивлялись люди на протяжении многих веков, что могила некой Александры (….а…) не даёт к себе приблизить сорняки и мох. Как же могила сохраняла такой аккуратный вид на протяжении долгого времени? Была ли это магия или же просто чья-то забота о некой девушке, что жила много веков назад?

***

      Тот день был выматывающим. В последующие дни он вспоминал те фильмы, которые они любили смотреть с сестрой вечерами в юные годы. Джону стоило признать, что большинство из них были очень плохи. Но только из-за ностальгии они что-то значили. Часто в подростковые годы по вечерам сестра могла расплакаться из-за своей сентиментальности. Не важно, был ли этот момент грустный или наоборот, все герои были счастливы и у них было всё чересчур мило.       Джон в такие моменты закатывал глаза и говорил что-то забавное, на что сестра начинала бить его подушкой, так как тот портил всю атмосферу фильма. В тот момент парень смеялся и шёл наливать им с сестрой сладкий чай. Девушка скептически смотрела на него, но всегда, когда кружка оказывалась у неё в руках, успокаивалась и продолжала смотреть фильм. Тогда он был с сестрой и не испытывал особых эмоций, но сейчас иногда проскальзывала небольшая слезинка.       Конечно, это были лишь выходные, после тяжёлого возвращения в свой родной мир. После этого он снова сел за изучение, на этот раз он снова распаковал свои записи о масках и искре, достал весь перевод дневника, что имелся у него на сегодняшний день. Последующие дни он не вылезал из-за стола. Менялось лишь количество кружек кофе, которые появлялись на столе каждую ночь и занимали место, некоторые оставляли кофейные следы на бумагах. В один момент укладка волос просто перестала держаться, отчего ему стали мешать волосы, и он завязал голову клетчатой банданой, чтобы чёлка не лезла ему в глаза. Каждый раз, когда он думал, что устал, то доставал старое фото, которое он забрал из той проклятой шкатулки. Он смотрел на счастливое лицо сестры и думал о том, как мог бы сделать её такой, если бы в своё время сделал всё возможное. Это придавало ему сил, и он продолжал дальше думать и экспериментировать. На стене уже висело большое количество различных бумаг с попытками, которые он испытал на себе, чтобы маска оказалась на его лице.       В один из дней его глаза уже просто начали закрываться на ходу, кофе явно не спасал положение, и когда он пытался расшевелиться, то понимал, что уставал ещё больше. Самонадеянность была неплохой штукой, когда ты пытаешься быть упёртым как баран, но с другой стороны, когда организм истощил все источники сил, то тут вряд ли что-то могло помочь. Так что, сидя за столом, где куча бумаг были перечёркнуты, а мозг уже мало соображал, лишь иногда проскальзывали мысли, что ему надо бы отдохнуть, глаза окончательно закрылись, и голова оказалась на столе. А кружка кофе, что он принёс пару минут назад, упала и разлилась по всем бумагам, которые были на его столе.

***

      Тот же перекрёсток, тот же день. Как всегда, сны предоставляли реалистичную картинку. Только вместо того чтобы застыть в ожидании своего личного кошмара, он двинулся со всей силы вперёд и толкнул сестру в сторону. То, как машина влетела в него, он почувствовал и скривился, но был готов к боли от приземления на жёсткий асфальт. Хоть и приземлился, было больно, и от такой боли теряют сознание, но, открыв глаза, под собой он увидел тёмный пол. Сначала в мыслях промелькнула веточка опасности, что он просто перестал видеть, но, увидев собственные руки в такой темени, выдохнул.       Он попытался встать, но сразу почувствовал головокружение, отчего ноги немного пошатывались из стороны в сторону. Вокруг стояла темень, от которой было не сбежать, а парень лишь шёл дальше и дальше. В одно мгновение он решил остановиться, так как идти просто вперёд было попросту бесполезно. Развернувшись, он наконец увидел образ сестры, которая стояла напротив, в той маске, что он так и не смог отдать настоящей Саше. — Ну, привет, братик, всё же меня спас спустя миллионы попыток. — Вздох, который последовал, был полон разочарования. — Так что же теперь? Спас ты меня, конечно, поздновато, и я давно мертва. Жалко конечно, но ничего. Ты же всегда, как самый умный, придумаешь, что делать? — Мне ничего придумывать не надо. — Как это? Ты каждый раз находишь способ оставить меня здесь. Хоть в реальном мире нас уже нет, но здесь, в твоём разуме, мы обрели дом. — Девушка начала ходить вокруг него. — Это явно не лучший дом, который могла пожелать Саша. — Ну, это чисто твой разум, только ты сам продолжаешь думать о её смерти. Думать, а что было бы, если бы я был на её месте? Извини, но ты сам создал ей такой неутешительный образ. Так что же теперь? Как на этот раз ты придумаешь меня здесь оставить? — Она начала ходить из стороны в сторону. — Может, ещё исследование? Ты вроде хотел как-то затронуть сангвимантию, так как из-за дневника эльфийки ты вспомнил о багряниках. Их не так много осталось в этой реальности, но это вполне полезный способ поднять свои способности! А, ещё точно! Ты же обещал конгрессу, что как-то угомонишь мироходцев! — Ничего из этого сейчас не важно, — Харрис остановил неугомонную девушку за плечи. Он сжал крепче плечи, хотя та явно хотела отодвинуться от него и бежать по всем возможным делам. — Так чем же ты хочешь заняться, братик? — Джон снял свои очки и положил в карман халата. Маска перед ним горела ярко. Только вот маска не принадлежит ни Саше, ни той эльфийке, что так благородно подарила её ребёнку. Она принадлежит только ему и никому больше.       Осторожно потянувшись к маске, он снимает её с девушки и сам надевает на себя. Девушка перед ним улыбается, а из её глаз текут слёзы. — Ты всё такая же сентиментальная… — Сказал парень. — А ты, как всегда, портишь атмосферу, Джонни… — За маской хоть и не видно, поэтому парень позволяет себе прослезиться. — Ты теперь готов отпустить меня? — Да, давно пора было. Мне жаль, что так вышло. — Ничего страшного, я тебя прощаю, всё же это была вина водителя. — Она притронулась к его маске и продолжила: — Ты достоин прожить долгую жизнь, которая принесёт тебе счастье.       В руке мироходца образовался меч из его пустотной магии. Он обнял девушку и долгое время не отпускал, только меч вонзался всё глубже в грудь и живот девушки. В ушах парень слышал плач, а телом чувствовал её дрожь, сам же парень не уступал, и руки также дрожали.       Как бы Джон ни пытался себя простить, только вот парень отлично понимал, что он сам себе был врагом, что не позволял себе двигаться дальше, а его картиной вины выступала возлюбленная младшая сестра. Врага в виде самого себя и не пожелаешь никому, как же далеко можно зайти, когда не хочешь сражаться со своими же эмоциями?       Парень не знает, сколько времени прошло, но просыпается он потихоньку. Голова всё также лежала на столе, пальцами он почувствовал липкость из-за пролитого кофе. Следующее, что он поймёт, так что вокруг было не совсем так, как было до этого. Резко привстав с места, он тронул своими липкими пальцами лицо, только вместо привычных там очков он нашёл совершенно другое. Взяв за края, он отодвинул маску от своей головы.       У учёного даже дыхание спёрло от этого открытия.       Наконец-то он смог открыть и увидеть вживую этот артефакт. От эмоций, что его переполняли, по щекам прокатилось несколько слезинок. «Чёрт, Харрис, нужно перестать быть таким сентиментальным».

***

      За счёт маски он и правда смог узнать много нового. Конечно, сила его искры не стала больше, маска позволяла лишь в разы сокращать использование сил. Раньше он уставал намного быстрее, если прыгал по мирам не останавливаясь, теперь его лимит был почти неограничен. В какие-то дни он не носил эту маску, так как ему иногда просто необходимо было отдохнуть и привести мысли в порядок.       С помощью маски он смог определить, куда двигается весь кристаллизованный скинт. Часто при телепортации мироходцев небольшая часть искр клонилась куда-то в определённую сторону, будто притягивалась магнитом. Всё в сторону одного непримечательного мирка, где под землёй он нашёл то, что искал на протяжении долгого времени.       Схождение.       Хотя портал посреди руин не давал прямого ответа, но спустя ещё какое-то время безустанного изучения он и правда понял, на что набрёл. Конечно, и здесь он встал в тупик: он понимал, чтобы попасть в соседнюю реальность, нужно, чтобы кто-то на той стороне дал своё разрешение. Либо же рядом стоящие реальности пустовали, либо же кто-то на той стороне даже и не думал помочь ему. «Да чтоб тебя! Я опять в тупике!»       Так продолжались долгие ночи, пока Джон не услышал во сне плачущий зов о помощи. Где-то посреди пустоты она звала очень громко, умоляя о помощи. Джон списывал это на стресс, так как его неудачная попытка попасть в другое место была провалена. Через пару дней он стал различать совершенно другие фразы: «Ты должен помочь мне, я знаю вас. Вы должны прийти с ними, вам он и поможет тоже».       Половина фраз была полным бредом сумасшедшего, но в какой-то момент она стала представляться матерью всего живого. От этого шли мурашки по коже. В детстве он помнил, как сестре достаточно часто читал фольклорные книжки, там была великая нимфа, что дарила жизнь всему сущему. Сестра говорила, что наверняка она была каким-нибудь красивым животным, которого человек никогда не видал. Джону лишь представлялась необъятная материальным миром женщина с золотистыми волосами.       Ему пришлось скорректировать все сны и искать подсказки там. На дальнейшее изучение у него уйдёт не меньше сотни лет. За этот период он успевает более подробно изучить этот мир, так ещё и сделать это место основной точкой межмирового конгресса, так как он смог создать своё первое творение в виде Саймона Солуса и открыть целую корпорацию по производству автоматонов.       Сам Солус оказался неплохим помощником в обустройстве этого мира и считай был чуть ли не его секретарём. Кто, если не робот, поможет ему в делах, в общении с людьми? Многие инвесторы были впечатлены таким «живым» образцом, а когда Джон издал план «Вселенские каникулы», то очень многие миры начали скидывать бюджет на этот незамысловатый проект. Самое дорогое, по мнению парня, было заставить полностью построенный остров оставаться полностью изолированным от всей вселенной. Даже если бы Джон захотел, то не смог бы с помощью своей искры выбраться оттуда. Это самая сложная задача, которую ему приходилось выполнить.       Пока он настраивал инвесторов и жителей этого мира полностью отдаться его власти, сны с этой «нимфой» на некоторое время прекратились. Учёному даже показалось, что всё этим и закончится, но он знал, что всё, что он сейчас делает, только ради одной цели. Ему просто надо идти вперёд и стараться завоевать доверие властей и публики. Многим очень нравился его шарм любимчика публики, и даже город построили на берегу, где начали жить люди, работая на его компании. Всё, что было на прибрежном материке, почти всё принадлежало ему, это не могло не льстить. Такое явное обожание со стороны немного завышало его эго. Но когда остров был готов, а его подставные лица были на месте, то он снова попытался вернуться в стезю изучения мультивселенной.       Единственный, кто мог входить в эту лабораторию на окраине города, была незамысловатая девушка, которой он сразу же не понравился. Она была достаточна умна и очень любила с ним поспорить, настолько, что это привело к небольшому «злостному» роману. Хотя потом парня стало кидать до тошноты, что эта особа иногда кидается на его шею. Но она была достаточно умна и компетентна в работе с электроникой, понимала очень многое в его исследованиях, хотя и не прожила столько лет, как он.       Ему необходимо было оставить весточку к самой ближайшей реальности, чтобы на той стороне кто-то открыл ему проход. Понадобилось много сил, чтобы увидеть хотя бы сон одного непутёвого паренька. Он то просыпался, то засыпал. Был далеко не дальновидным, раз ломал деревья и строил какие-то примитивные вещи в своём же собственном сне. К сожалению, это самый ближайший канал подключения, остальные находятся, видимо, слишком далеко.       Оставался вопрос: как ему оставить весточку? Это был вопрос, над которым стоило подумать.       Он встал около доски, разрисовал листы бумаги, будто две бумажки лежат параллельно. «Так как же мне перекинуть информацию с одного листа на другой, при этом лично не соприкасаясь с тем листом?» — Парень начал ходить туда-сюда и прикидывать варианты. «Так что, если приблизить листки максимально близко, чтобы надпись отпечаталась в том же месте? Нет, не вариант. Не факт, что отпечаток дойдёт, да и такое явное соприкосновение повлечёт за собой катастрофу вселенского масштаба. Реальности могут не отлипнуть друг от друга, что приведёт к гибели многих существ, может даже и меня затронет со временем…»       На секунду парень остановился, будто к нему пришло озарение. Он быстро позвонил по телефону. — Харрис, какого чёрта сейчас час ночи? Мне вообще-то завтра на работу, в твою же компанию, между прочим! — На той стороне был слышен заспанный голос. — Ягодка, можешь сейчас съездить в сторону моего дома и забрать все мои наработки по физическому течению времени? — На той стороне, конечно же, он услышал крики и всевозможные проклятия, парень на это закатил глаза. Вздохнув, он через силу сказал: — Хорошо, на следующей неделе устрою нам свидание, но будь добра, сделай, как я прошу. — Свидание там, где я захочу? — Джон даже очки снял от усталости. — Да-да, но тогда ещё принеси-ка мне кофейка. — Ну так надо было и начинать! А то твои звонки ночью не приносят мне удов… — Джон вырубил звонок, думая, что тратить на это время сейчас было бесполезно. Когда же девушка наконец-то привезла ему его наработки, то парень быстро их разложил по всему столу, а на фоне слышал, как девушка рассуждала на тему их будущего свидания. — Послушай, Молли, сейчас же уходи. У меня сейчас возможный прорыв, а ты мне про романтику, очень и очень не вовремя. — Какой же ты… Ладно, но чтоб на следующей неделе увидела от тебя звонок, а то мало не покажется, Харрис! — Девушка захватила свою сумку и ушла. Парень выдохнул и снова повернулся к бумагам. Спустя какое-то время он нашёл свою теорию, основанную на том, что все параллельные реальности объединяет одна такая важная вещь, как само время! «Очень важно не забывать, что влияние времени сказывается на возможные переменные. Главное — не менять время, либо, если меняешь, всё должно прийти к тому же исходу, который был предначертан изначально.» «А что, если можно переместиться во времени в совершенно другую реальность? Если они все связаны, то и временем объединены. Только сны находятся совершенно на другом уровне, они не какой-то мир или же карманное измерение. Они совершенно иное! Раз я смог увидеть сны того парня на той стороне, то и сны не сильно связаны с концепцией параллельной реальности. В теории, даже если очень постараться, то даже я смогу там оказаться в виде переменной. Скорее всего, ненадолго, но мне может хватить времени передать весточку.»       Подойдя к своей доске, он ввёл дополнительные значения, которые отображали на доске возможную перекидку информации из его реальности в чей-то сон, а далее в чужую реальность. — Вот. — Парень улыбнулся, ведь идея довольно простая, только нужно не перепутать переменные и не сделать перескок. — Спустя время я верну свою же весточку себе, чтобы не нарушать порядок вещей!       Сзади начало обдавать холодом, что было странно, ведь он не включал кондиционер. И явно не открывал форточку. Обернувшись, он увидел странное существо, которое было будто неживым. Белые глазницы смотрели будто сквозь тебя, а в помещении становилось всё холоднее. Его чёрный плащ выделялся пушистыми манжетами, а капюшон накрывал голову. — Гости в столь поздний час, даже как-то неожиданно. Чем же могу быть обязан? — В ответ была тишина, и теплее не становилось. «Не хотелось мне навлекать чьё-то ненужное внимание…» — Джон подошёл к этому существу, но то сразу пропало, оставив за собой небольшую дымку. Повернувшись, Джон увидел, что существо стоит как ни в чём не бывало. — Я не собираюсь нарушать порядок вещей, я же всё равно верну всё как было. Да и эта моя весточка сгорит сразу же, как только я получу её обратно. — В ответ тишина, а взгляд всё такой же незаинтересованный. — Как я понимаю, ты следишь за мной, чтобы я не натворил ещё каких-нибудь безумных идей. — Существо не прекращало на него смотреть. — Ну раз ты так не отводишь взгляд и следишь за неким порядком, давай-ка назовём тебя «Смотрящим за всей мультивселенной»!       Вдруг электроника начала коротить и выходить из строя. — Ай, ладно, тебе не нравится. Может, просто Смотрящий?

[Взгляд Смотрящего выражает лёгкое веселье]