Часть 4

Элайджа лежал на кровати в гриффиндорском общежитии, прислушиваясь к ровному дыханию спящих однокурсников. С тех пор как он узнал правду о Квиррелле, его мысли не давали ему покоя. Тот факт, что Волан-де-Морт прятался под тюрбаном профессора защиты от темных искусств, объяснял многое — странное поведение преподавателя, его страх перед Элайджей, тот ужасающий момент, когда Квиррелл снял тюрбан и показал свое истинное лицо — вернее, лицо своего хозяина. Он повернулся на бок, глядя на лунный свет, пробивавшийся сквозь витражное окно. В этом теле, в этом мире он чувствовал себя одновременно могущественным и беспомощным. Его древняя сила была скована детскими руками, многовековой опыт — ограничен школьными правилами. На следующее утро за завтраком к Элайдже неожиданно подсел Снейп. Профессор зельеварения положил перед ним сверток. "После уроков. Мой кабинет. Без свидетелей," — прошептал он и удалился, оставив Элайджу с развернутым свертком. Внутри лежала записка: "Он знает, что ты знаешь. Будь осторожен." Элайджа незаметно кивнул в сторону преподавательского стола, где Квиррелл нервно теребил свой тюрбан, украдкой поглядывая в его сторону. Кабинет Снейпа пахло сушеными травами и чем-то металлическим. Элайджа сидел напротив профессора, наблюдая, как тот наливает в две чашки густой черный чай. "Он планирует украсть философский камень до конца семестра," — без предисловий начал Снейп. "Дамблдор в курсе, но предпочитает выжидать." "А ты?" — спросил Элайджа. "На чьей ты стороне?" Снейп усмехнулся: "На стороне тех, кто может обеспечить мне выживание. Сейчас это Дамблдор. Но если ты предлагаешь лучший вариант..." Элайджа изучающе посмотрел на профессора. Он понимал, что имеет дело с опытным двойным агентом, но в данной ситуации даже такой ненадежный союзник был лучше, чем ничего. Снейп достал из ящика стола небольшой флакон с серебристой жидкостью — воспоминания. "Ты должен увидеть это сам," — сказал он, протягивая флакон Элайдже. Погрузившись в воспоминания, Элайджа увидел полутемную комнату, где молодой Снейп стоял на коленях перед Волан-де-Мортом. Тот выглядел совсем иначе — высокий, статный, с холодной красотой, лишенной следов безумия. "Мой лорд," — дрожал голос Снейпа, "пророчество гласит, что в конце июля родится тот, кто сможет бросить вам вызов..." "Достаточно!" — прошипел Волан-де-Морт. "Я знаю, как обратить это пророчество себе на пользу. Пусть этот ребенок станет моим оружием, а не угрозой." Когда Элайджа вернулся в настоящее, его руки дрожали. "Он... он сам спровоцировал исполнение пророчества?" Снейп кивнул: "Он всегда считал, что может обмануть судьбу. И теперь ты здесь — дикая карта в его игре."

***

Ночью Элайджа прокрался в Запретную секцию библиотеки. Ему нужна была информация — о пророчествах, о крови Первородных, о том, как вернуться в свой мир. Среди древних фолиантов он нашел то, что искал: "Истинная природа пророчеств: как изменить предначертанное". На пожелтевших страницах говорилось, что пророчество — это не предопределение, а лишь наиболее вероятный вариант будущего, который можно изменить. Он уже собирался уходить, когда услышал шорох. Из-за стеллажа вышел... Квиррелл. Его глаза странно блестели в свете люмин-чара. "Я знал, что найду тебя здесь, Поттер," — его голос звучал странно, будто за ним слышался другой, более холодный и властный. "Ты слишком много копаешь." Элайджа почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Это говорил не Квиррелл — это говорил Он. "Профессор, я просто..." "Не лги!" — голос внезапно изменился, став более резким, змеиным. "Я знаю, что ты не тот, за кого себя выдаешь. Но знай — я сильнее тебя. Я всегда был сильнее." Элайджа медленно опустил руку к палочке. Он знал, что не готов к прямому столкновению, но отступать было некуда. Квиррелл (или то, что им притворялось) вдруг закашлялся и схватился за голову. На мгновение в его глазах мелькнул настоящий ужас — ужас слабого человека, осознающего, что он всего лишь марионетка. "У... уходи..." — прошептал он своим настоящим голосом. "Пока не поздно..." Затем его лицо снова исказилось, приняв знакомое Элайдже выражение холодной жестокости. Но вместо атаки Квиррелл просто развернулся и исчез в темноте коридора. Элайджа остался стоять среди книг, понимая, что времени у него осталось совсем немного. Волан-де-Морт знал о нем. И теперь игра вступила в новую фазу. На следующее утро в Большом зале царило оживление — приближались финальные экзамены. Элайджа сидел между Роном и Гермионой, делая вид, что слушает Дамблдора, но его мысли были далеко. Он поймал на себе взгляд Квиррелла с преподавательского стола. В тех глазах не было ни страха, ни неуверенности — только холодный расчет и... странное ожидание. Элайджа понял, что должен принять решение. Следовать ли пророчеству и играть роль "избранного"? Или использовать свои знания и силу, чтобы изменить правила игры? Одно он знал точно — когда наступит момент истины, он будет готов. Ведь он был Элайджей Майклсоном, и ни один темный лорд, каким бы могущественным он ни был, не диктовал условия древнему вампиру.