Часть 2

***

Она больше не могла ждать, не могла бороться. Её тело требовало его, жаждало чувствовать его силу, его страсть, его огонь. Её руки тянули его ближе, почти отчаянно, желая ощутить каждый изгиб его тела, каждый напряжённый мускул под её пальцами. Он снова обхватил её лицо, его пальцы сжали её щёки, притягивая её в ещё один глубокий, всепоглощающий поцелуй. На этот раз не было ни сдержанности, ни жалости. Его язык проник в её рот, исследуя, требуя, пока его руки блуждали по её телу, обводя изгибы бёдер, поясницу, мягкие выпуклости груди. Она застонала в ответ, её тело выгнулось навстречу ему, а ногти впились в его плечи, оставляя следы на коже. Он прервал поцелуй, его губы скользнули вниз по её шее, нежно прикусывая чувствительную кожу, оставляя за собой дорожку огня. Она издала стон, и он, медленно, но уверенно, начал снимать её одежду, слой за слоем раскрывая её тело. Холод воздуха коснулся её кожи, но тут же был забыт под жаром его прикосновений. Его пальцы коснулись её груди, наслаждаясь её мягкостью, и она почувствовала, как её сердце заколотилось ещё быстрее. Его руки продолжали своё путешествие, задерживаясь на каждом изгибе, каждом изменении рельефа её тела. Она ощущала, как его дыхание становится резким, как его грудь прижимается к ней, когда он, наконец, полностью освободил её от одежды, оставив обнажённой перед его взглядом. — Ты горишь, — прошептала она, её голос, тихий, но полный страсти, дрожал от желания. — Я хочу чувствовать этот огонь. Майрон не ответил, но его глаза, тёмные и пылающие, сказали всё за него. Он склонился к ней, его губы коснулись её шеи, затем плеча, каждый поцелуй оставлял на её коже невидимый след жара. Его руки сжали её бёдра, приподнимая её ближе к себе. Она прижалась к нему, чувствуя, как её тело охватывает неконтролируемое желание, которое она больше не могла сдерживать. Галадриэль, охваченная жаром момента, едва замечала, как тени в комнате сгустились, когда в дверном проёме возникла ещё одна фигура. Аннатар, с его обманчиво мягкой улыбкой и глазами, в которых таилась древняя, почти пугающая мудрость, вошёл бесшумно, словно тень, сотканная из самого света лампы. Его присутствие добавило в воздух новую ноту напряжения, тонкий аромат амбры и мускуса, который смешался с уже знакомыми запахами жимолости и сандала. Его длинные, белые волосы спадали на плечи, а движения были плавными, почти текучими, как будто он не шёл, а скользил по полированному полу. Он остановился в нескольких шагах от кровати, наблюдая за Майроном и Галадриэль с лёгкой, но властной улыбкой. Его взгляд скользнул по её обнажённой коже, по серебристым прядям, рассыпанным по подушке, и по напряжённым мышцам Майрона, который всё ещё нависал над ней, его руки сжимали её бёдра с жёсткой страстью. Аннатар слегка наклонил голову, словно оценивая картину перед собой, а затем шагнул ближе, его голос, глубокий и ласковый, как тёплый мёд, разорвал тишину. — О, какие страсти здесь пылают, — произнёс он с едва уловимой насмешкой, но в его тоне сквозила забота, почти нежность. — Но, Майрон, не так грубо. Её кожа — как лепестки утренней розы, она требует бережности. Позволь мне показать. Он приблизился к кровати, его пальцы, длинные и изящные, коснулись плеча Майрона, мягко, но настойчиво отодвигая его в сторону. Майрон, хотя и напрягся на мгновение, подчинился, его взгляд метнулся к Аннатару с смесью раздражения и любопытства. Аннатар, не обращая внимания на его реакцию, склонился над Галадриэль, его дыхание, тёплое и размеренное, коснулось её шеи. Она вздрогнула, её грудь тяжело поднялась, а глаза, всё ещё затуманенные страстью, встретились с его взглядом. В его зрачках, темных как бездна, она увидела отражение собственного желания, но также обещание, которое пугало и манило. — Ты прекрасна в своей страсти, Галадриэль, — прошептал он, его голос обволакивал, словно шёлк, скользящий по коже. — Но позволь мне добавить к нему немного... утончённости. Его пальцы скользнули по её ключице, лёгкие, почти невесомые, но оставляющие за собой дорожку мурашек. Он двигался медленно, с намеренной медлительностью, как будто каждое прикосновение было частью ритуала. Его рука прошла по её плечу, вниз по руке, задержавшись на запястье, которое он мягко сжал, а затем поднёс к своим губам, коснувшись её кожи лёгким, но обжигающим поцелуем. Галадриэль невольно вздохнула, её тело откликнулось на его ласку, напрягаясь и расслабляясь одновременно, словно она балансировала на грани контроля и полной капитуляции. Аннатар взглянул на Майрона, его улыбка стала чуть шире, но в ней не было вызова, только мягкое поощрение. — Видишь, как она реагирует на нежность? Не всё должно быть пламенем. Иногда достаточно лёгкой искорки. Он наклонился ниже, его губы коснулись её шеи, там, где пульсировала жилка, и он задержался, вдыхая её аромат, как будто пытаясь запомнить каждый оттенок её сущности. Его рука скользнула по её боку, обводя изгибы её талии с почти благоговейной осторожностью, но в этом движении чувствовалась скрытая сила, готовность взять больше, если она позволит. Галадриэль почувствовала, как её кожа горит под его прикосновениями, как её дыхание становится прерывистым, а сердце стучит ещё быстрее, если это вообще было возможно. Майрон, всё ещё стоящий рядом, наблюдал за этим с напряжённым вниманием, его кулаки сжались, но в его глазах вспыхнул новый огонёк — не только ревность, но и желание учиться, подстраиваться. Аннатар заметил это и, не отрывая взгляда от Галадриэль, добавил, его голос стал ещё мягче, почти убаюкивающим: — Присоединяйся, Майрон. Но помни — мы не только берём, мы дарим. Пусть она почувствует, что её ценят, как редчайшее из сокровищ. Майрон шагнул ближе, его движения стали менее резкими, более обдуманными. Он опустился на колени с другой стороны кровати, его рука коснулась её щеки, мягко, почти с трепетом, а затем скользнула к её волосам, перебирая серебристые пряди с неожиданной нежностью. Его губы нашли её плечо, оставляя тёплый, влажный след, но теперь в его прикосновениях не было прежней яростной спешки — они стали медленными, исследующими, как будто он следовал невидимому ритму, заданному Аннатаром. Аннатар, продолжая ласкать её талию, переместил свои пальцы чуть ниже, обводя линию её бедра, его прикосновения были одновременно успокаивающими и провоцирующими. Он наклонился к её уху, его дыхание щекотало кожу, а голос, низкий и бархатный, прошептал: — Ты — центр этого огня, Галадриэль. Мы лишь тени, что танцуют вокруг тебя. Скажи, чего ты желаешь, и мы дадим тебе это. Её разум затуманился, тело пело под их прикосновениями, каждое из которых было разным, но одинаково опьяняющим. Майрон, с его сильными, но теперь сдержанными руками, ласкал её плечи и руки, его губы скользили по её коже с почти благоговейной осторожностью. Аннатар же, с его утончённой, почти гипнотической нежностью, продолжал исследовать её тело, его пальцы и губы оставляли следы, которые казались одновременно ледяными и обжигающими. Она чувствовала себя пойманной между двумя стихиями — бурей и штилем, страстью и контролем, и это сочетание сводило её с ума. Её грудь вздымалась, дыхание срывалось с губ короткими вздохами, а руки, не находя себе места, то сжимали покрывало, то тянулись к ним, не зная, кого коснуться первым. Она закрыла глаза, отдаваясь ощущениям, позволяя их прикосновениям уносить её всё дальше от реальности, в мир, где существовали только жар, желание и ритм их дыхания, сливающийся в одну мелодию. Галадриэль, погружённая в вихрь ощущений, едва осознавала, как комната снова изменилась, когда в проёме двери возникла ещё одна фигура. Халбранд, с его знакомыми, но всегда слегка загадочными чертами, вошёл с тихой уверенностью, его тёмные глаза сразу нашли её, словно он видел её насквозь. В отличие от Аннатара с его утончённой властностью и Майрона с его яростной страстью, в Халбранде было что-то глубоко личное, почти интимное. Он знал её лучше всех — знал её в те времена, когда они странствовали вместе, когда она ещё не подозревала, что под этой человеческой оболочкой скрывается Саурон. Его взгляд, полный воспоминаний о тех днях, когда они делили опасности и тайны, проникал в самую глубину её души, вызывая одновременно тепло и тревогу. Он приблизился к кровати, его шаги были медленными, но твёрдыми, а в воздухе вокруг него витал знакомый запах моря и железа, напоминающий ей о тех долгих ночах у костра, когда они говорили о судьбе и потере. Халбранд остановился у изножья кровати, его губы изогнулись в лёгкой, почти печальной улыбке, когда он посмотрел на неё, окружённую Майроном и Аннатаром. Его голос, низкий и хрипловатый, как шёпот прибоя, нарушил тишину. — Галадриэль, — произнёс он, и в этом единственном слове было столько скрытых эмоций, что её сердце сжалось. — Я вижу, ты всё ещё ищешь свет, даже в самой тьме. Позволь мне напомнить тебе, как мы находили его вместе. Он опустился на колени у её ног, его руки, огрубевшие от странствий, но удивительно нежные, коснулись её лодыжек. Его прикосновение было знакомым, почти родным, и всё же в нём чувствовалась скрытая сила, которая всегда пряталась за его человеческой личиной. Его пальцы медленно скользнули вверх по её икрам, обводя каждый изгиб с такой осторожностью, как будто он боялся нарушить хрупкий баланс между прошлым и настоящим. Галадриэль вздрогнула, её тело откликнулось на его ласку с неожиданной остротой, как будто воспоминания о тех днях, когда она доверяла ему безоговорочно, пробудили в ней что-то давно забытое. Аннатар, всё ещё склонившийся над её шеей, заметил появление Халбранда и слегка улыбнулся, его рука продолжала лениво обводить изгибы её талии. — Вот и третий, — прошептал он с ноткой игривости, его дыхание коснулось её уха. — Тот, кто знает тебя лучше, чем ты сама. Пусть он добавит свой оттенок к нашему танцу. Майрон, чьи губы всё ещё блуждали по её плечу, слегка напрягся, но затем его движения стали ещё более мягкими, как будто он принял присутствие Халбранда как неизбежную часть себя. Его сильные руки скользнули к её спине, поддерживая её, пока он целовал кожу вдоль её ключицы, каждый поцелуй был тёплым и влажным, оставляя за собой следы жара. Его дыхание стало более глубоким, но он сдерживал свою прежнюю яростную страсть, позволяя ритму, заданному Аннатаром и теперь Халбрандом, вести его. Аннатар переместил свои пальцы выше, обводя линию её груди с почти гипнотической медлительностью. Его губы нашли её ухо, нежно прикусывая мочку, а затем он прошептал: — Чувствуй, Галадриэль. Каждый из нас — часть твоей судьбы. Мы здесь, чтобы дать тебе всё, чего ты желаешь, и даже больше. Тем временем Халбранд продолжал своё путешествие по её ногам, его руки поднимались всё выше, достигая её бёдер, где он задержался, сжимая их с мягкой, но твёрдой уверенностью. Его губы коснулись внутренней стороны её бедра, оставляя лёгкий, но обжигающий поцелуй, который заставил её невольно выгнуться навстречу ему. Его прикосновения были наполнены воспоминаниями — каждый жест напоминал ей о тех моментах, когда они были союзниками, когда его взгляд был её якорем в бурях их странствий. Но теперь в этом было что-то большее, что-то тёмное и манящее, что она не могла игнорировать. Галадриэль чувствовала себя окружённой, но не подавленной — их ласки, такие разные, сливались в одну симфонию ощущений, от которой её тело пело. Майрон, с его сильными, но теперь сдержанными руками, касался ее позади, его губы скользили по её шее, оставляя влажные следы, которые тут же охлаждались воздухом комнаты, вызывая мурашки. Аннатар, с его утончённой нежностью, продолжал исследовать её грудь, его пальцы играли с её кожей, то едва касаясь, то слегка сжимая, вызывая у неё короткие вздохи. Халбранд, с его глубоко личным, почти сокровенным подходом, ласкал её бёдра и ноги, его губы и руки напоминали ей о прошлом, но в то же время обещали нечто новое, неизведанное. Её разум затуманился, она больше не могла различать, где заканчиваются прикосновения одного и начинаются другого. Её кожа горела под их руками, дыхание срывалось с губ неровными стонами, а сердце колотилось так, словно хотело вырваться из груди. Она чувствовала себя центром их мира, их желания, их тьмы и света, и это ощущение было одновременно опьяняющим и пугающим. Её руки тянулись к ним, то касаясь широких плеч Майрона, то перебирая светлые волосы Аннатара, то сжимая руку Халбранда, как будто пытаясь удержаться за реальность, которая ускользала из-под контроля. Аннатар наклонился к ней, его губы коснулись её лба в почти нежном, но властном жесте. — Ты — наше пламя, Галадриэль, — прошептал он, его голос был как заклинание. — Гори для нас, и мы будем гореть с тобой. Халбранд, подняв взгляд от её бёдер, встретился с её глазами, и в его взгляде она увидела отражение их прошлого — все те ночи, все те битвы, все те моменты, когда она думала, что знает его. — Я всегда знал, что ты сильнее любого огня, — сказал он тихо, его голос дрожал от эмоций. — Позволь мне быть частью этого. Майрон, не отрывая губ от её кожи, издал низкий, почти рычащий звук, но в нём не было угрозы — только желание, которое он больше не мог скрывать. Его руки скользнули ниже по её спине, притягивая её ближе, пока их тела не соприкоснулись ещё теснее. Галадриэль закрыла глаза, отдаваясь потоку ощущений, позволяя их прикосновениям, их голосам, их дыханию уносить её всё дальше. Она чувствовала, как её тело отвечает каждому из них, как её кожа оживает под их руками, как её разум растворяется в этом море страсти, где не было ни прошлого, ни будущего — только этот момент, полный жара, желания и неизбежности.