Глава 1: Зелье и молчание

Иногда с удивлением замечаешь, что со временем люди чудесным образом забывают о плохом, сосредоточившись на себе и собственных попытках собраться воедино по крупицам. Гермиона никогда не испытывала потребности в постороннем внимании, не стремилась стать знаменитой, не искала путей легкой славы, чтобы утереть кому-то нос. Не надеялась оставить след в истории, что произошло просто потому, что она была подругой Гарри Поттера. В отличии от Рона, она никогда не спешила давать интервью, после падение темного лорда. Не рвалась в Министерство и не тревожила без надобности важных людей, чтобы удовлетворить собственные амбиции. Все это с сумасшедшим рвением делали Гарри и Рон, сразу как окончилась война. Они не планировали завершать обучение, не планировали возвращаться в Хогвартс. Двум героям войны совсем не к месту было просиживать штаны за школьной партой. Сразу после войны Гарри пригласили в Министерство магии, куда вслед за ним попали Рон и Невилл. Им было по нраву гоняться за призраками прошлого, вылавливая и наказывая бывших пожирателей смерти ушедших в тень. Гермиона же, с радостью вернулась в стены привычного замка, еще до того как его полностью востановили. Хогвартс выглядел прежним, словно в его стенах не происходило ничего ужасного. Портреты вернулись на свои места, комнаты украсились цветами факультетов. Даже Слизерин остался прежним, самовольным, напыщенным и всегда самоувереным факультетом, возглавлять который был приглашен Северус Снейп. Вы можете подумать, что мир сошел с ума, ведь именно так и подумала Гермиона, когда спустя год учебного года, увидела Снейпа за преподавательским столом. Минерва коротко презентовала возвращение зельевара, скромно удостоив его словами благодарности за немыслимый труд во блага волшебного мира и вклад в победу на Темным Волшебником. Снейп лишь коротко кивнул в ответ, явно не ожидавший ни бурных аплодисментов учеников, ни трогательных сантиментов Макгонагл. Гермиона же, в пору своему любопытству, устремилась разузнать, как и где был найден зельевар и почему об этом стало известно спустя столько времени. Снейп выглядел прежним, за исключением, пожалуй, алого шрама, видневшегося из под белоснежного, прямого ворота рубашки, срывающегося за мрачной мантией. Теперь он говорил тихо, что вызывало еще большее ощущение холода и страха, а ходил слегка прихрамывая. Грейнджер выяснила, что Снейпа нашли недалеко от лодочного сарая, уже после того как Волдеморт пал. Он явно пытался выбраться за пределы замка, но ранение было слишком тяжелым. Даже для такого искусного мага как он, справиться с подобного рода ранами было невозможно без посторонней помощи, которую ему и оказали доктора Мунго. Минерва мельком добавила, что знала о том, что Снейп жив и находится в больничных покоя сразу после войны. Чувствуя вину перед зельварам, нынешняя директор Хогвартса прибыла к нему в палату и предложила восстановиться в должности, чему Снейп явно удивился, но согласился. Казалось бы, что вспоминать прошло было бы нелепо. Все знали правду, ибо именно ее Гарри так яро и громко кричал, кружась в последней схватке с Волдемортом. Именно Снейп стал точкой в этом сражении. Снейп, и конечно же его любовь к Лили. Профессора Хогварса, Гермиона и миллионы волшебников по всему миру знали имя зельевара, но старательно делали вид, что не слышали никакой тайны. Это было только его личное, что он отдал Поттеру думая, что больше никогда не откроет глаз. И все вокруг, казалось бы, уважали эту тайну, хоть и кидали на Снейпа странные взгляды, время от времени. Гермиона безумного многое хотела узнуть у Снейпа, спросить, но за все время, что они была в школе, эта тема так и не нашла способа быть обсужденной. Никто не говорил вслух о Волдеморте или о тех, кто пал от его руки. Никто не заикался о том, через что прошел. Гермиона старательно училась, а он в своей прежней манере преподавал, вот только теперь в его речах не было прежней злобы, колкости или неуместной грубости. Да, профессор Снейп по прежнему оставался мрачной тенью среди стен слизеринских подземелий, но эта тень теперь не казалась Гермионе пугающей. Скорей наоборот, с его присутствием вернулась частичка давно утраченного спокойствия. Этим вечером Гермионе, как часто бывало, не спалось. Комната казалась неуютной, огонь в камине не согревал, а сон не шел. Девушка маялась желанием почитать в тишине, вдали от шумных подростков, оккупировавших общую гостиную Гриффиндора. И такое место было у нее, уже давно. Собрав все свои сомнения, Гермиона схватила со стола учебник и быстрым шагом выскользнула из гостиной, сопровождаемая удивленными и недоумевающими взглядами девочек, до этого весело хихикавших над новым стилем старшеклассника. Дорога до подземелий к счастью девушки оказалась пустой. Быстрым шагом спустившись к кабинету зельеварения, Гермиона радостно выдохнула, обнаружив дверь открытой. Кабинет был совершенно пуст. На преподавательском столе горела свечка, что могло означать присутствие зельевара где-то поблизости, но Гриффиндорку этот факт ничуть не смущал. Скорей наоборот, подсознательно, она и сама хотела, чтобы он был здесь. Усевшись за одной из парт, она разложила перед собой книгу и прикрыла глаза наслаждаясь долгожданным спокойствием. Она приходила сюда довольно часто. Иногда пересекалась со Снейпом, иногда оставалась в одиночестве. Он не прогонял ее, но часто в недоумении пожимал плечами, наблюдая за тем, как Грейнджер проваливается в книги, вместо того, чтобы наслаждаться своей подротсковой жизнью. Впрочем, Гермиона всегда отличалась от сверстников. Для Грейнджер Снейп был той частью спокойствия, которая вселала в сердце надежду. Угрюмый, мрачный, искалеченный, слишком взрослый зельевар был для нее чем-то большим, чем просто призрак прошлого, воскресший из мертвых и вернувшийся в свой не менее мрачный кабинет. Он был одним из немногих профессоров, оставшихся в Хогвартсе после войны. Другие решили сменить место, забыть случившееся, опомниться от того, что творилось в этих стенах. Впрочем, она тоже хотела бы забыться… но Хогвартс был ее домом большем, чем тот дом где она родилась и выросла. По всей видимости Северус Снейп думал о себе точно так же. Зельевар вошел в кабинет бесшумно. Это всегда удавалось ему без труда. Быть незаметным. Края его привычной черной мантии коснулись пола и снова взметнулись вверх, под стать его летучего шага. — Мисс Грейнджер, — без эмоций, совершенно тихо произнес он, проходя мимо парты, за которой она разместилась,. — В Хогварсе существует безграничное количество комнат, но вы с завидной частотой выбираете эту... Она подняла голову, задумчиво рассматривая слегка подрагивающие бледные руки зельевара. Их глаза на мгновение встретились, и девушка невольно отметила, что Снейпу тяжело даются дни, когда он ведет сразу несколько уроков . Он был уставшим и спокойным. В его глазах уже не блестели искры гнева, в них проглядывалось что-то человечное… — Я просто… — вдруг начала она и замолчала. Что она могла ему сказать? Что хочет остаться тут, потому именно в этом месте все остальные старательно стараются не задерживаться? Или может быть ей хотелось сказать, что в его присутствии ей кажется, что никакой войны и боли и вовсе не было? Он подошёл ближе. Неслышно. Остановился в шаге от её стола, опустив тонкие белы пальцы на столешницу. — Мне все еще с трудом дается привыкание к молчаливой мисс Грейнджер, - без презрения заметил профессор и слегка пожал плечами, - Уже поздно. Ступайте отдыхать. Гермиона взглянула в его черные глаза и вдруг почувствовала как заколотилось сердце. На мгновение Гермионе показалось, что он знает ради чего она приходит именно в его кабинет. Ей показалось, что он раскусил ее тягу к нему, почувствовал ее внутренний интерес, желание, симпатию? Она ведь для себя называла это именно так? Холодные капельки пота потекли по ее спине от мысли, что Снейп взбесится, если хоть на минуту подумает, что она жалеет его. Но ведь она не жалеет. Зельевар неторопясь пошел к своему столу, а она подскочила с места, пользуясь возможностью скрыться от его пристального взгляда. — Доброй ночи, профессор, - робко бросила она, торопливо направляясь на выход. - Доброй. Ночи. - почти с улыбкой сообщил Снейп, когда дверь за студенткой уже закрылась.