Глава 2: Линия на песке

Целую неделю Гермионе героическим способом удавалось избегать встреч с профессором Снейпом. Единственное место, где их пути соприкасались оставался Большой Зал. Ее карие глаза то и дело мельком касались темной фигуры зельевара, застывшей на своем прежнем месте, за преподавательским столом. И каждый раз, как она поднимала взгляд - Снейп смотрел на нее с той же любопытной пристальностью. Гермиона пыталась понять, что чувствует к своему учителю. Что именно так тянет ее к нему. Северус Снейп не строил из себя героя, не красовался внешностью, которую многие назвали бы непримечательной, не одевался изыскано или броско. Он вовсе не изменился внешне. По-прежнему был скромен, прост в одежде, которую выбирает для учебного времени и времени, которое проводит вне занятий. Его фразы всегда колкие, строгие. Он не из тех, кто позволяет фамильярность по отношению к себе или по отношению к другим. Но что-то внутри него изменилось. Что-то новое в его взгляде словно магнит манило Гермиону. Она чувствовала это. На зельеварении она старалась не привлекать его внимания. Не делать лишних движений, не задавать вопросов, не смотреть. Словно времени минувшего с тех пор как она училась тут до войны и не существовало. Он бесшумно скользил меж рядами отпуская тихие замечания в адрес заданий, выполняемых ее однокурсниками и наконец оказался совсем близко к ее столу. Грейнджер нервно сглотнула подступивший к горлу ком. В котле бурлило практически идеально приготовленное зелье. Впрочем, Снейп и так прекрасно знал, что варить зелья Гермиона Грейнджер научилась задолго до того как стала взрослой героиней войны. — Как и прежде, безупречно, мисс Грейнджер, — произнес он твердо, но с оттенком какой-то светлой грусти. — Вам не нравится мое внимание? — девушка осторожно взглянула в лицо Снейпа, стараясь не привлекать постороннего внимания. Снейп удивленно приподнял бровь, пристально глядя в испуганные глаза студентки. — От чего бы, мисс Грейнджер? — зельевар не сводил взгляд с Гермионы. Он понимал, что нужно идти дальше, не продолжать разговор, не разжигать то, что запретно. С чего вдруг юная ведьма так сильно переживает о его отношении к ней. - В том, что вас может заметить кто-то другой, нет ничего плохого, — вдруг совершенно серьезно сообщила девушка, робко улыбнувшись. Она говорила очень тихо, и со стороны казалось, будто зельевар помогает студентке справиться с ошибкой, допущенной при приготовлении зелья, — Вы все время держитесь в стороне. Прячетесь за своими правилами, но спросите себя. Если бы я не нарушала правил, смогли бы мы выстоять и пройти через то, что прошли. Спросите у себя, профессор, вы не нарушали их ради других? Он молчал. Он слишком долго стоял у ее парты и некоторые из студентов с неподдельным любопытством поглядывали в их сторону. Стены вокруг будто сжались, а сердце Гермионы стучало так громко, что казалось его грохот было слышно и на первом этаже Хогвартса. — Вы не знаете, что значит жить с привязанностью, которая не имеет права существовать, — наконец также тихо сказал он. Слова словно острый нож прошлись по тонкой коже Гермионы. — Это путь заканчивается болью. Всегда. Гермиона медленно выключила огонь под котлом и вздохнула. — Я не боюсь боли, профессор. Снейп фирменно цыкнул языком. В его глазах мелькало бесконечное множество эмоций и чувств, которые Гермиона не могла распознать. — Тогда вы опаснее, чем я думал, — одними губами произнес Северус, а затем добавил так, чтобы слышали весь класс, — Засчитано. Вы свободны. Пять очков Гриффиндору.