Глава третья

Хитро с моей стороны было ходить всё вокруг да около. Хитро с моей стороны было обойти всё самое главное, что подметить можно было любому взрослой серости из офиса, которой было бы хоть какое-то дело до двадцатитрёхлетнего мальчишки, служащего в офисе только два месяца. Хитро с моей стороны было не сказать, почему у Миши холодные руки, почему Миша задумывается о времени, почему у Миши взгляд часто падает на соседний пустой стол. Да будет сказано, что из всех офисных грудей, Миша хочет увидеть ту, на которой на бейджике написано: "Евгения Гостижева". Да будет сказано, что, видя утренние лучи света, греющие тело, Миша вместо них хотел видеть эту двадцатипятилетнюю девушку. Давно его руки захотели прижаться к этому бейджику, пройтись ладонью по её щечкам. Миша утешался фантазиями, в которых он носом водил по её фигуре, внюхиваясь в её бархатную кожу, пахнущую теми самыми духами, которые не могут покинуть его ноздри с того дня, когда впервые Уткин увидел её. Женя даже подумать не могла, какое однажды наслаждение испытывал вечером Миша, днём увидев её в юбке выше колена. Они общались. Они шутили, обсуждали скучных офисных серостей, скидывали друг другу смешные видео. Но дальше этого обычно не заходило. Она и подумать не могла, как сильно потеют его ладони во время их диалогов или какого-либо телесного контакта с той фигурой, по которой плакали пальцы рук. Иногда в их общении проблескивали те самые разговоры, которые Миша своим романтизирующим мозгом называл интимными. Сегодня сердце Миши билось быстрее, чем обычно. В его голове давно теплилось желание позвать Женю куда-нибудь, чтобы стать ближе, чтобы стали ближе его пальцы к её фигуре. Поэтому глазами он жадно поглощал циферблат, точно зная, что она приходит на полчаса позже, чем он. Поэтому ушами он окутал весь офис, зная, что её берцы звуком отличаются от туфель клерков. И вдруг свершилось.