Бремя Королевы

      Массивные роскошные дубовые двери парадной залы раскрылись в приглашающем жесте, ослепляя гостей блеском дневного света, игриво перескакивающего по навешанным на стены драгоценным украшениям. Великолепный красный ковер, расшитый крайне замысловатыми орнаментами золотой нитью прямой дорожкой прокладывал путь к самому трону, на котором элегантно восседала Её Величество Королева. Благороднейшая леди нашего Королевства всем своим видом демонстрировала абсолютное величие, поддерживаемое властью, сосредоточенной в лишь ее руках. В безукоризненно выглаженных формах прислуга образовывала некую фигуру по всему периметру залы, скрестив ладони на переднике и опустив взгляд: каждый знал, что малейшая ошибка завтра же со звоном колокола центральной башни цепью и кандалами приведет провинившегося на эшафот.       Взмах рукой — и один из стоящих рядом с правительницей лакеев с поклоном ступил к новоприбывшим, передавая дозволение подойти поближе.       — Позволяю моим дорогим гостям высказаться, — приветствовала Её Величество незнакомцев с легкой улыбкой.       За изящной линией губ пряталось неугасающее пламя жажды убийства, а взгляд ледяных глаз пронзал насквозь в поиске любого подозрительного действия. Кажется, завтрашний день вновь омоется багровыми тонами...       Ручьями лилась кровь повинных с внутренней площади замка Королевы. Полуденное солнце крайне отчетливо освещало картину живой смерти, пропечатывая в памяти каждую деталь общего паззла, который горожане привыкли лицезреть практически ежедневно. Удушающий смрад приговора вальяжно расползался по всему двору, заполняя собой пространство; толпе он кружил голову, будто бы опьяняя и заставляя жаждать зрелищ все больше и больше. Довольные крики и улюлюканья народа эхом взлетали ввысь, отскакивая от стен высоких башен, а затем глухо падали обратно, смешиваясь с новыми восторженными завываниями.       Площадь для казни встречала с распростертыми объятиями всех кого ни попадя: провинившиеся, согрешившие, восставшие, неугодные — собранные под одну гребенку, желанные Королевством жертвы чуть ли не каждый полдень с привычным звуком лезвия по живой плоти падали в глубокую тьму и более не могли перечить правительнице, что с надменной улыбкой взирала на занимательное представление. Проклятия смерти и брань сыпалась из уст обреченных до самого конца их ничтожных жизней. До самого последнего вздоха. Пусть раньше злые языки особо умных подданных и порицали Её Величество за подобные действия, ныне же недовольных не осталось. Разумеется, и предыдущую внутреннюю политику правящей династии нельзя было назвать мягкой, однако нынешняя же окончательно закрепилась на устах скрывающихся "смельчаков" под синонимом слова "тирания". Каждый от мала до велика здесь знал: злить Королеву — себе дороже. На низко посаженном великолепно украшенном балконе одной из башен восседала сама Королевская семья: Её Величество Королева и Её Высочество Кронпринцесса собственной персоной. Давно привыкшие к подобному зрелищу, они грациозно повторяли каждое, уже ставшее рутинным, движение, ответ на которые находили в приветственных возгласах громогласной разгоряченной толпы.       — Да осветит Луна путь наших господ! — кричали они.       После чего Королева давала отмашку на свободные действия: каждый мог продолжить раздувать жгучую боль тех, в ком еще теплилась последняя капля жизни или же всласть поиздеваться над бездыханным телом обезглавленного грешника. Много кто приходил на адское празднество именно за этим — дать волю собственным чувствам и эмоциям, выместив их на превысивших предел дозволенного жалких сошках, что растирались в прах в руках Её Величества... И лишь пронзительный звон колокола оканчивал сие кровавое действо, зазывая Королевство отправиться на послеобеденный чай.       — Матушка, Вы, как и всегда, были на высоте, — привычно восхищалась кронпринцесса с теплотой в голосе, аккуратно протягивая руку в направлении фарфоровой чашки.       — Скоро ты займешь это место, дорогая, начинай брать инициативу в свои руки, — ласково отвечала ей Королева, подавая слугам знак начать трапезу.       Легкий звон приборов и милые любезности под аромат черного чая спокойным шагом подводили день к своему завершению. Но так ли все однозначно, как кажется на первый взгляд?       …       Резкими волнами накрывают волны прошлого Её Величество в собственных покоях. В очередном несильном головокружении она прислоняется спиной к стене, шумно выдыхая и прикрывая глаза.       — Да когда же ты от меня отстанешь, черт побери? — тихо спрашивает Королева чей-то расплывчатый образ.       — Лишь когда ты испустишь последних вздох, любимая, — слышится ей в ответ, после чего сознание мгновенно угасает, а неизвестная фигура окончательно рассеивается в лучах заходящего солнца.       …       Какую правду ты так жаждешь получить? Сладкую ложь или же острый нож истины?       — Я намерен посадить на трон нашу дочь, — слышится в цели крепкой каменной стены в одном из тайных проходов, который Её Величество обнаружила совсем недавно. Но кто же знал, чего будет стоить ее любопытство. Затаив дыхание, Королева старается уловить каждое слово.       — Но, Ваше Величество, ведь наследница уже известна! Как маленький ребенок будет править, если он даже не подготовлен? Старшая ведь уже обучена!       — Молчать! Наша младшенькая станет кронпринцессой — и точка!       — Господин, Ваша жена никогда не согласится, Вы и сами прекрасно знаете это!       — Разумеется... Я прекрасно помню, что одним из условий было принять ее ребенка как своего, но... Во мне вскипает ярость, когда я осознаю, что дочь того отброса станет следующей Королевой, пусть в ней и течет кровь моей жены.       — Ваша ревность теперь бессмысленна. И как Вы собираетесь уговорить Её Величество?       На пару минут воцарилась гробовая тишина, прерываемая лишь чьими-то нервными шагами и частыми вздохами.       — Чисто гипотетически, если вдруг старшая принцесса умрет... Ей придется смириться.       — Господин, вы же не хотите сказать, что—       — Будем ждать удобного момента, ничего не предпринимайте, пока я не подам сигнал. Я все сказал.       — Как прикажете...       Послышался скрип двери и затихающие звуки каблуков. Королева все еще стояла, цепко закрыв рот обеими руками, боясь издать хоть какой-либо шум. Казалось, само сердце ее остановилось, чтобы не было слышно даже его биения; кровь стыла в жилах, а голова уже лихорадочно перебирала всевозможные варианты развития событий. Её Величество понимала, что если ничего не предпринять, она рискует потерять дочь навсегда. Уж что-что, а этот человек не сотрясал воздух почем зря и всегда держал свое слово — ей было это прекрасно известно, и такое осознание лишь сильнее усугубляло ситуацию.       — Ты за это заплатишь, — яростно выцедила Королева, в последний раз злобно взглянув на стену перед собой, где красовалась та самая щель, и осторожно, приподняв полы платья, поторопилась обратно.       …       Несколько дней подряд она ругалась с Королем, чтобы он изменил свое решение и не смел трогать кронпринцессу, но все без толку, а тянущее чувство боязни потери лишь усиливалось, будто бы хладными пальцами впиваясь в сердце Королевы. Его Величество закрыл свою милую женушку в спальне, запретив ей выходить вообще хоть куда-либо — все его отвратительные ей чувства ревности и жажды власти не унимались, несмотря на пропасть прошедшего времени. Горькие слезы лились на перьевую подушку, периодически сыпались полные ненависти слова проклятий, день сменял ночь, а яркие звезды жалобно смотрели на пленницу сквозь стекло резного окна, тускло освещая ее лишенную сил фигуру. Отчаяние накрывало с головой, заполняя каждый уголок разума и сменяя страстное пламя любви на ледяные волны ненависти, что уколами пронзали сердце матери и разрывали его на части. Ей казалось, что наступил Ад, из которого уже нет выхода. И во всем этом водовороте хаоса и прострации украдкой к Королеве взбрела идея. Ужасная, безумная, отчаянная идея, но не хуже задумки ее некогда горячо любимого мужа. Тонкими пальцами она утерла опухшие от слез глаза и из последних сил нацепила на себя ядовитую улыбку, за которой теперь таилась тьма притворства и коварства.       Несколько дней — и Король вновь обнимает ее, шепча горькие слова раскаяния, и крепко целует, на что Её милое Величество лишь рассыпается в ухмылке, отвечая на его ласки и торжествуя над исполненной частью плана. Сегодня ночью все свершится. И когда соскучившийся муж возвращается в их общую спальню в надежде утешить себя в объятиях жены на шелковом легком бардаке простыней, он ощущает лишь острую ноющую боль в районе сердца. И последнее, что он видит перед бесконечной тьмой — ее милую улыбку и пожелание больше никогда не просыпаться. Яд кинжала цепкими руками окутывает все его естество и сжимает все крепче с каждой секундой.       — Перехитрила ты меня, любимая — из последних сил шепчет он и падает замертво в прохладные руки жены.       — Покойся с миром, любимый, ради меня и наших милых дочерей, — целует она его в щеку в последний раз, с размаху выбрасывает клинок в окно, вдребезги разбивая хрупкое стекло и начиная истошно вопить:       — Помогите! Убийца!       Слуги быстро врываются в комнату, а убитая горем Королева указывает в сторону ночного неба.       — Убил... И у-улетел буд—, остальная часть слова тонет в очередном картинном потоке слез, пока хорошо обученные ищейки осматривают место преступления. Легкая тень улыбки трогает ее уста и вновь укрывается за блистательной актерской игрой. Пора готовиться к трауру по погибшему Королю и наводить порядок в Королевстве. Ах, как же привлекателен и сладок вкус мести. И коль она не докончит свое правосудие сама, им займется ее дочь, которую, разумеется, Её Величество обучит с огромным рвением. Он хотел отнять у любимой все, чтобы стать центром ее мира, но его излюбленная Королева обагрила свои руки кровью, чтобы взамен стать центром разрушения всего его мира до последней крупинки.