Сны

Тук-тук-тук. Поворачиваюсь на правый бок с нехарактерным грохотом. Такое ощущение, что перевернулся восьмитонный бензовоз. Обнимаю покрепче подушку, но почему-то вместо привычной и настолько милой сердцу мягкости чувствую только жёсткость, словно сжимаю проклятую скалу. Бам-бам-бам. И без того лёгкий сон, невесомый, словно пёрышко, ускользает от меня, но я всё ещё пребываю в его тисках. Метаюсь по кровати туда-сюда, но чувствую только каменные стены; они вокруг меня, сжимают, уничтожают, убивают мою свободу. Дай мне освободиться от всего. Отпусти меня. Бум-бум-бум. В голове и так трещит, дайте мне отдохнуть спокойно, чёрт вас подери, ну что за народ пошел; мало того, что вчера слушали «Металлику» до трёх часов ночи (что, в общем-то, не является чем-то из ряда вон выходящим — с такими соседями врагов не надо: то в лифте нахамят, то начнут свои бесконечные пререкания, то друзья подвалят и начнутся пьянки-гулянки), так теперь ещё и с самого раннего утра начали долбить стены. Им что, законы и правила не писаны? «Ладно, ну их к чёртовой матери», — подумалось с какой-то необъяснимой лёгкостью; пытаюсь натянуть одеяло на уши, но вместо этого руки только бессильно повисают вдоль тела. Тарам-бам-бам. Сон снова завладевает мной, и я снова вижу бесконечные палаты, сотканные из Пустоты, Света и Тьмы, увенчанное короной из Звёзд высокое чело, благородное и открытое, слышу прекрасную Музыку, мелодия которой проникает сквозь Время и Пространство, придаёт им морфэ, фюзис и генезис; и мой голос, такой слабый по сравнению с другими, вплетающий в общий лад, похожий на дорийский (спасибо бабушке за музыкальное образование), свои тонкие нити, похожие на огненные лучи, трогающий алчущую формы Пустоту, оплетающий всё вокруг и так тихо, спокойно прокрадывающийся в само Естество, что хочется одновременно плакать и смеяться. Но никакие человеческие эмоции мне неведомы в тот момент — есть только Музыка, и она непередаваемо красива. Странные сны, можно заметить; ну так оно и есть — последние несколько ночей снится подобное. Но разве могу я размышлять об этом, когда… Тарах-бабах! Создатель, как это надоело. Отпусти меня отсюда, дай свободу. Далее — бескрайние пустоши; равнины, которые простираются за саму линию горизонта, настолько далеко, насколько я могу видеть, но я почему-то знаю, что это всё ненадолго. Молот в Его руках работает без устали, ибо он совершеннейший из ваятелей, главный строитель и на Нём лежит печать Единого. Я ощущаю в себе мощь и силу, которую пускаю на то, чтобы довести Его величайшие творения до конца — я помогаю ему создавать целые континенты, поднимать горы, разбрасывать в их корнях золото, серебро и драгоценные камни, ослепляющие своим сиянием. Бум-бум-бум. Да дайте вы поспать, в самом деле. Сколько можно уже трахать мне мозги? Покажи мне ещё. Позволь мне снова увидеть. Я чувствую Его жалость и благодать: равнины заполнились изумрудной растительностью — некоторые деревья такие высокие, что подпирают собой небеса, — а на полях, покрытых зелёной высокой травой и целыми созвездиями чудных ярких цветов, пасутся и бегают животные всех мастей. Я чувствую дуновение воздуха, несущего в себе зловоние, тень и Смерть. Барах-тах-тах. Куда бы мне провалиться, чтобы больше этого не слышать?! Я алчу большего. Покажи ещё. Под моими руками, облечёнными в слабую плоть, Сияние Тысяч Солнц— прекрасные кристаллы, ярче которых сияют только бесценные Камни Судьбы, которых ещё предстоит создать Пылкому Огню. Их доверил ей Сам Великий Творец, и она вполне заслуживает этого доверия, ибо кто, как не она? Жар полыхает, но не обжигает мои руки. Они почти готовы, осталось лишь добавить немного Света. И вот Иллуин и Ормал, благословлённые величайшими и всеблагими Аратар, уже водружены на пьедесталы. — Прекрасная работа, ученица, — слышу я Его голос. Во мне пылают огонь знаний и жажда действия. Тах-тарах-бабах. В Утумно, я слышала, в это время года — если это понятие вообще можно применить — в камерах особенно уютно и тепло. Туда бы их и отправить. Светильники уничтожены. Мелькор подкрался к ним, окружённый своей Тьмой, как плащом, и уничтожил их. Наша работа низвергнута в воды Великого Озера, погребена под толщами воды, и даже Владыка Морей не в силах поднять их. Проклятье Эа… Стук на время прекратился. Ну хотя бы что-то. Потом — Новый Дом, свободный от печалей и разочарований. Великий светлый град, затмевающий собой все те, что когда-либо будут существовать. Моя тяга к знаниям растёт, и даже Он не в силах больше утолить моего Голода. Они создают новые сосуды Света— Древа, источающие Золото и Серебро, — но без меня. Я лишь пожимаю плечами. Такова воля Единого. Сны прерываются, когда вокруг сжимается Тьма. Я ворочаюсь и стучусь о стенки своей камеры, как сумасшедший заключённый. Где моя подушка? Продолжай. Мне нужно узнать всё, чтобы потом искупить свои грехи. Моё первое преступление — жажда власти и знаний. Он уже не так откровенен со мной, и всё больше и больше предпочитает мне Другого. Моя ревность растёт, как и моё желание обладать всем тем, что от меня скрывают. Потом приходят Перворождённые с глазами ярче звёзд, которые они так любят, а Аратары начинают войну с Мелькором, в которой одерживают победу и приводят его в Благословенные Земли. Я вижу его впервые, и он, даже побеждённый, источает такое могущество, что даже благодать Единого отступает в панике, ища пристанища. Он смотрит на меня, и его огненный взгляд проникает в моё феа. «Я могу научить тебя всему тому, что Он от тебя скрывает», — шепчет его голос, и я соглашаюсь; остаётся только признать его Властелином Арды. «Только ты — Истинный Владыка», — отвечаю ему, и он улыбается, смотря как Тулкас дёргает Ангаинор и тащит его к Кругу Судеб. Я искренне восхищаюсь Перворождёнными и их хроа, и это побуждает меня принять их форму. Среди них особенно выделяются нолдор - самые искусные и мудрые из них, — и с ними я разделяю жажду знаний и власти. Я обучаю их искусству кузнечного дела и работы с камнями, ожидая того часа, когда мой новый Господин призовёт меня к себе. Время летит быстро — быстрее, чем я могу понять, — и вот однажды я вижу, как Пламенный Дух создаёт такие прекрасные камни, источающие Истинный Свет, что перед ними меркнут даже созданные мной кристаллы Светильников. Они настолько прекрасны, что в их бесконечном Свете я вижу отблески Первозданного Огня. Владыка пребывает здесь, и я чувствую передающееся мне желание Власти. Я хочу властвовать и быть сильнее, чем я есть сейчас. Там-бам-бам. Моё второе преступление — предательство. Я помогаю ему и Унголианте пожрать древа и тем самым отворачиваюсь от Аратаров и Единого. Я ощущаю на себе тяжесть проклятия Творца и его презрение, но меня это мало волнует; мой прекрасный облик становится Тьмой и Огнём, а единственным важным остаётся только Его воля; выше неё нет ничего, и когда я слышу его исполненный боли крик, я лечу через весь Благословенный Материк огненной звездой, освещающей лишённый ныне благодати край. Мои мечи отгоняют паучиху, и Он впервые говорит мне, что принадлежу только Ему. Трам-барам-тум-бум! Сколько уже можно долбить? Возьмите и побейтесь об стенку уже сами. Моё третье преступление — беззаветное служение Ему. Он — истинный Король Арды, и в его Железной Короне средоточие всего Света Эа, с которым не сравнятся даже созданные Аратарами Анор и Итиль . Вместе с другими Его слугами я бьюсь с полчищами нолдор-изганников, которые когда-то считали меня другом; я уничтожаю армии пришедших им на помощь Эдайн (серьёзно — и это любимые Вторые Дети Эру? Слабые мешки с мясом и костями, они обращаются в пепел от моего Огня), моё Пламя пожирает белые стены эльфийских крепостей, включая Гондолин. Победа уже близка, но я чувствую в себе сомнения, ибо Он не передал мне всех тех знаний, которые так настойчиво обещал передать… Грохот. Осколки скал падают на меня. Я снова, едва шевелясь, пытаюсь потянуться и открыть глаза, но ничего не получается. Единый, я так много страдала, подари мне шанс на Искупление. Его Трон в Ангбанде низвергнут; корона превращена в железный ошейник, а самого Его отправляют за пределы Мира в Пустоту. Мне не остаётся ничего иного, как бежать в страхе, скрываться у самих Костей Мира и впасть в спячку, как медведю перед охотой. Тарам-бабах! Мой последний шанс — раскаяние в совершённых злодеяниях. Я медленно открываю глаза, и вижу вокруг себя лишь Тьму, ибо я глубоко под горами у Костей Мира, и мой сон внезапно обрывается. Я выхожу из Тьмы.