Часть 1. Признание

      — Лис, будешь? — сказала сидящая справа от него Злата, протягивая раскрытую упаковку.       Адонис сдержанно покосился на её содержимое.       — Почему всегда червячки, дорогая? — подчёркнуто задумчиво, почти со страдальческим выражением спросил он, не спеша тянуться за мармеладкой. — Это не кажется тебе несколько… двусмысленным?       Злата закинула себе в рот сразу трёх и, пожав плечами, жуя, отчеканила с воздетым к потолку пальцем:       — Как говорит мой дедушка, не тот червяк, что ты ешь, а тот, кто съест тебя!       — А ещё он подозревает председателя колхоза во всемирном заговоре, — заявила сидящая за второй партой прямо перед Адонисом Камилла, тоже выбирая мармеладку. — И это при том, что он даже не знает никакого председателя!       Злата в ответ лишь пожала плечами:       — Зато с ним не скучно.       До последнего урока в девятом «А» оставалось всего несколько минут. Вокруг галдели одноклассники. Был солнечный апрельский день, и казалось, что впереди ещё столько всего! Кроме унылого урока истории, но с этим можно было как-то справиться.       Перестав изображать недотрогу, Адонис стащил сразу несколько цветных жертв и стал методично откусывать им головы, раскладывая тела на листе раскрытой тетради. Подруги следили за его действиями без особого интереса.       — Друг мой, — фальшиво покашляв, вставила Злата, — меня иногда пугают твои маньячные наклонности.       — Ты разве не за это меня любишь? — старательно удивился Адонис, прикладывая руку к груди.       Злата широко улыбнулась, вызывая ответную улыбку.       — Потом признаетесь друг другу в любви, — вмешалась Камилла, постукивая по столешнице длинным красным ноготком. — Лучше скажите, что там, я жду весь день!       — И подождёшь ещё сорок пять минут, — отрезала Злата, поднимаясь, чтобы выбросить опустевшую упаковку. — Мы же договорились устроить плановое совещание после школы.       Едва не упав, Камилла качнулась на стуле, чтобы дотянуться до Адониса руками, побиться в поразительно плохо сыгранных конвульсиях и попытаться образумить хотя бы его.       — Спелись, а? Спелись??? — то понижая, то повышая голос вопрошала она. — Ты не можешь заставлять меня изнывать от…       — Адонис! — перебила возникшая вместе с внезапным звонком историчка, ещё не успевшая докатиться до старости женщина в строгом костюме и с редкой проседью в собранном на затылке пучке. Их ряд был крайним, ближайшим ко входу, и почему-то особенно приковывал взгляд.— Опять девушек мучаешь? — Она покачала головой с лёгкой ухмылкой. Ставший на место стул громко стукнулся об пол. Притихшие было одноклассники одобрительно загомонили.       — Это ещё кто кого… — пробормотал себе под нос Адонис.       Отвернувшаяся уже Камилла приглушённо хихикнула.       — Класс, садимся!       Урок потёк бессмысленно и монотонно. Особенно не вслушиваясь в то, что происходило, Адонис размышлял, как всё-таки повезло ему с подругами. Как и ему, Злате было пятнадцать. Она была круглолицей, голубоглазой, ростом примерно с него. Кудрявые рыжие волосы часто собирала в короткую косу. Она была как размытая солнечная фотография на полароид, маленькие булочки с корицей, сладкий запах весеннего воздуха и самые мягкие в мире объятия.       Злата не просто оставалась рядом с ним с первого класса, но и, по авторитетному мнению Адониса, являлась самим воплощением понятия «лучшая подруга». Однажды она призналась, что представить себе не может, что их пути когда-нибудь разойдутся, и с ней он был согласен, хоть в тайне боялся, что всё разрушится.       Они оба думали, что так вдвоём и доживут до выпускного, но в шестом классе из другой школы к ним перевелась худенькая и немного робкая девочка, и как-то незаметно их стало трое. В отличие от многих здесь, Камилле было уже шестнадцать. У неё были яркие, полные жизни зелёные глаза, прямые русые волосы по пояс, чёлка до бровей, очки в прозрачной оправе и рост, которому завидовали ещё не успевшие вытянуться мальчики. Во всяком случае, самого Адониса она была выше санциметров на десять. Временами создавалось впечатление, что сила притяжения Земли на неё действует особенно. По крайней мере, сейчас она подпирала голову, явно стараясь не уронить себя на парту.       — Ты точно не забыла? — прошептал Адонис, попытавшись незаметно для учительницы приблизиться к Злате. Весь день он держался спокойно, но к концу последнего урока внутри разливалось волнение. Он бездумно вертел в руке ручку, чем, по-видимому, напрягал подругу: она накрыла его кисть своей ладонью, вынуждая остановиться.       — Конечно, — ответила Злата, заглянув ему в глаза. — И ты это знаешь, потому что спрашиваешь уже не в первый раз. Всё будет хорошо.       Адонис тяжело выпустил воздух после глубокого вдоха. Он и сам это понимал. Просто неловко всё это.       Под предупреждающим взглядом исторички Злате пришлось убрать руку, на что они с Адонисом только переглянулись, синхронно закатив глаза. Вечно эти учителя ищут подтексты там, где их нет. Спасибо, хоть вместе за партой сидеть разрешали. Но зенки иной раз так и вылупят, как будто какая-то невидаль происходит. Рядом с другом уже и дышать как будто нельзя было.       Дальше урок они провели без комментариев. Присутствующих, включая саму учительницу, медленно, но верно одолевала сонливость. Звонок едва не заставил выдохнуть и подскочить, чтобы скорее покинуть обитель знаний.       К девятому классу подруги уже сообразили, что таскать на своих хрупких плечах всю необходимую на день макулатуру выбор сомнительный, поэтому, как правило, делили пополам. Учебники Златы потом отдавались Камилле. Она не очень ладила с соседкой по парте, чтобы скооперироваться с ней. Сегодня, так как всем было в одну сторону, Камилла сгрузила свои книжки в сумку Златы, которую, в свою очередь, молча подхватил Адонис.       Они забрали в гардеробе куртки и вывалились на улицу вместе с толпой.       — И куда мы пойдём? — спросила Злата, отойдя от крыльца. — Нужно без лишних ушей.       — Ты как будто криминал какой-то замышляешь, — фыркнула Камилла. — У меня родаки, как обычно, а брательники сегодня не должны вернуться, так что можем потусить у меня. — Она ненадолго задумалась и добавила, поочерёдно ткнув в друзей пальцем: — Если, конечно, вы не планировали прятать труп. Я не хочу потом мыться в ванне, в которой растворили кого-то в кислоте.       Злата схватила её под локоть и потащила, зловеще-ласково приговаривая:       — К тебе так к ребе, родимая.       Покачав головой, Адонис поплёлся следом.

***

      Вообще Камилле нравилась эта комната в квартире её семьи: аккуратная очень, просторная, синяя, лампочка только тускловата и кое-где краска слезала с белой ванны. Но, когда её друзья, убедившись, что заперли входную дверь, потащили её туда, происходящее вызвало подозрения. Она была девушкой несколько угловатой, даже в лице прослеживалось что-то острое, но даже её черты не могли сравниться со взглядом, которым она сканировала в этот момент Адониса.       — Мы теперь прячемся в ванной, чтобы в темноте светить в лицо фонариком и рассказывать страшилки? — требовательно спросила она.       Ничего не ответив, Адонис кивнул лучшей подруге, и та, порывшись во внутреннем кармане сумки, вытащила пошарпанный складной нож с коричневой рукоятью. Камилла застыла, наблюдая, как друг осторожно обнажает сталь. Она не была уверена, чего именно ожидала, но предчувствие было несколько тревожным. Возможно, она каким-то образом пересмотрела детективы или вроде того.       В полной тишине Адонис повернул свободную руку запястьем вверх и, чуть скривившись, с силой провёл ножом по ладони, достаточно, чтобы хлынула кровь. Перепугавшаяся, Камилла вцепилась в его кисть, пытаясь отвести её от холодного оружия, сама перепачкалась, не замечая этого.       — Совсем головкой того?! — закричала она с округлившимися глазами, начиная трясти его руку. — Так ты не стесняйся, говори, могу помочь поставить мозги на место! — Она яростно засопела, переводя дыхание. — Я же шутила насчёт криминала! А ты? — Камилла резко повернулась к подруге. — Тебе тоже помочь?       Злата виновато покосилась на Адониса и попыталась разжать хватку Милки, но та не поддавалась.       — Да не ори ты! Просто тебе нужно видеть…       — Как мой близкий человек перепутал себя с палкой колбасы?! На это надо смотреть? — не унималась Камилла. — Да я вас всех!..       — Сейчас только пол тебе закапаем, — примирительно сказал Адонис, высвободившись из тисков её рук. — Прости, что так внезапно, но ты сейчас всё поймёшь.       Камилла затихла и уставилась на его рану, совсем сбитая с толку. Зашумел кран, вода смыла кровь, но выступили новые капли.       — Видишь? Царапина, — объяснил Адонис.       Подруга посмотрела на него, как на образцового дурачка — хоть сейчас срисовывай его в русскую сказку, честное слово. Камилла даже сама была готова поблистать красноречием в описаниях.       — Что «царапина»?       — Смотри на рану, — настаивал Адонис.       Он чуть свёл брови, словно напрягся от усилий, несколько раз сжал и разжал пальцы, будто сам не верил в свершившееся. Кожа мигом стянулась, и теперь лишь тонкая линия напоминала о том, что только что на ней был порез. Камилла недоверчиво коснулась шрама кончиком указательного, потом смелее провела по всей длине, словно наполовину ожидала, что это какой-то фокус.       — Я ничего не понимаю, — наконец призналась она, взгляд её метался между другом и подругой.       — Я решил рассказать тебе, что умею исцелять раны, — с опаской произнёс Адонис. — Злата недавно узнала.       Ещё минуту назад Камилла была уверена, что у неё много слов? Теперь дар речи стремился покинуть её. Она открыла было рот, но тут же захлопнула его, глубоко вдохнула.       — Как именно это происходит? — всё же отмерла Камилла. — Это работает только на тебе? Ты можешь сделать это максимум с царапинами или…       Адонис засмеялся от такого напора.       — Я не проверял на других, — сказал он, поправив волосы, будто не знал, куда себя деть. — Ну, то есть нарочно… У меня и на себе-то выходило случайно, пока я не разобрался, что и как, и то относительно. И нет, если распилить меня пополам, я явно не смогу срастись обратно, так что не советую. Пару лет назад у меня возникло ощущение, что я помог человеку после аварии — или попытался, — но на нём было много крови, его быстро увезли на скорой, так что я не видел, что с ним стало. Думал, может, показалось.       Раздался новый щелчок ножа, с которым он открывался.       — Легко проверить, — легкомысленно заявила Злата, резко скользнув лезвием уже по своей ладони.       Камилла зашипела почти как кошка.       — Можно я хотя бы ей?.. — заканючила она, терзая местами уже не очень белую после ее непомытых рук рубашку Адониса.       — Милка, не стоит, — перебил он с видом великого мученика, даже не пытаясь отлепить подругу от себя: от неё никуда не денешься.       Та показательно надулась и отстранилась с экспрессией начинающей актрисы. Впрочем, расстраивалась она недолго, потому что Адонис легонько коснулся кисти Златы, примериваясь, будто не представлял, как правильно подойти к решению задачи. Напряжённо склонился над раной. Все затаили дыхание.       Первые минуты не происходило ровным счётом ничего, и Адониса уже начало затапливать разочарование, но он вдруг прикрыл глаза, попытался почувствовать необъяснимое нечто в себе, и… Злата вздрогнула и шире распахнула глаза, когда ощутила почти электрический импульс пробежавшей по коже магии.       Как и в первом случае, от повреждения остался лишь слабый след. Адонис отпустил.       Камилла присвистнула.       — Нормальным людям друзья признаются, что геи, а мне — что маги-целители, — заключила она, поправив очки.       — Так я же… — возмутился Адонис.       — Ты у меня палочки с сюрпризом, — важно прервала Камилла, шутливо погладив его по голове. — Только наоборот: пакет сюрпризов с одной-единственной палочкой.       — И та кишечная? — уточнил Адонис.       Все засмеялись, отходя от сковывавшего волнения. Можно было выбираться из ванной.