Часть 5. Кривой понедельник

      Адонис проснулся от того, что застыл всего в нескольких миллиметрах от падения с кровати. Немного поразмыслив, он решил, что, как бы хорош ни был пол в его комнате, сталкиваться с ним всем телом он пока не планировал, и вместо этого аккуратно сполз с постели, выбравшись из-под руки потеснившей его подруги. Нерешительно замер, глядя на Камиллу сверху вниз: вроде как стоило разбудить. Лучше поскорее выйти и покончить с оправданиями перед родителями. Если повезёт, им даже не придётся краснеть от стыда, что пользуются их добротой.       К счастью, от необходимости брать тяжесть ноши на себя Адониса избавил стоявший на столе будильник, который разразился невыносимо громкой трелью. Накрыв голову подушкой, Камилла издала неразборчивые жалобные звуки.       — Мы можем пропустить хотя бы первый урок? — без особой надежды на снисхождение взмолилась она. — Там всё равно физика.       — Мы не будем прогуливать, — отрезал Адонис, пытаясь отнять у неё подушку.       Камилла немного посопротивлялась, но вскоре решила изменить стратегию и попыталась слиться с кроватью, безвольно уронив руки, словно достигла предела своих возможностей. Потом она тяжело вздохнула и вскинула хитрый взгляд.       — А если…       — Нет, — перебил Адонис.       — Но я же…       — Всё ещё нет.       — Ну мам! — Резко вскочив, Камилла вырвала из его объятий подушку, из-за чего присевший на кровать Адонис чуть не опрокинулся. Он тут же бросился отнимать обратно.       Так, за борьбой, их и застала врасплох постучавшая в дверь комнаты Инна, и сыну пришлось разрешить ей войти. Женщина была ещё в пижаме, но подозрительно бодрой. Адонис понадеялся, что энергии ей придало не опасение, что её обвинят в соучастии в похищении чужой дочери.       — Я, конечно, не гений математики, но есть ощущение, что ещё вчера ребёнок у меня был один, — сказала Инна, строго сложив на груди руки.       Бросив неуверенный взгляд на притихшую Камиллу, казавшуюся совсем беспомощной без снятых перед сном очков, Адонис приблизился к матери.       — Давай мы не будем делать вид, что нам жаль, что разделили бесценные минуты, а ты не будешь притворяться, что предпочла бы, чтобы Камиллочка провела всю ночь в притоне бездомных и наркоманов? — предложил Адонис. Он понятия не имел, как должны выглядеть примерные сыновья, но очень постарался принять такой вид. — Только представь: холод, отсутствие еды и воды, преступная группировка, которую ей пришлось бы основать, чтобы выжить… — к концу его голос начал приобретать трагические нотки, Адонис даже чуть сам не растрогался.       Уголок рта его мамы дрогнул, но она пока не сдавалась, сильная женщина, каких поискать. Она перевела испытующий взгляд на задержавшуюся гостью.       — Прямо-таки группировку? — уточнила Инна, постукивая пальцами выше локтя.       Камилла невинно улыбнулась в стиле «Лучшая воспитанница сиротского приюта». Впрочем, Адонис по опыту понимал, что ей и улыбаться не надо, чтобы обезоруживать, тем более его маму.       — Вы же меня знаете, — беспечно ответила Камилла, пожав плечами.       Инна несколько раз перевела взгляд между ними двоими. Было очевидно, что она сама не определилась, что правильно делать в такой ситуации, а ещё была не готова противостоять двум подросткам одновременно, так что прошло не больше минуты, прежде чем она отступила.       — Придётся на этот раз пожалеть криминальный мир. — Покачав головой, Инна направилась на выход, но обернулась, чтобы добавить сыну: — Но ты должен проводить девушку до дома, Егор подкинет. Если будут проблемы с родителями Камиллы, пусть позвонят мне, пообщаемся. — У Адониса сложилось впечатление, что последнее она сказала с нотками мрачного предвкушения. Не позавидовал бы он тем, кто решится ссориться с его матерью.       Он отправился умываться, предоставляя подруге возможность сменить его позаимствованную футболку на её собственную одежду. На кухню, где вовсю хозяйничал отец, они вошли почти одновременно.       Егор был хорошо сложенным сорокалетним мужчиной с короткими смоляными волосами, внимательными карими глазами и лёгкой щетиной. Он был уже полностью собран для выхода на работу: в чёрной, отутюженной водолазке и серых брюках.       Адонис и Камилла, переглянувшись, осторожно опустились за стол.       — Да, сын, не ожидал, что ты начнёшь водить домой женщин… — протянул Егор, пододвигая к ним тарелку с горкой наспех нарезанных бутербродов с сыром и колбасой, как провизию арестованным на допросе.       Вот оно. Разумеется. Как он и рассчитывал. Кому-то стоило поучиться быть менее предсказуемым. Адонис поёрзал на стуле и откусил кусочек без особого энтузиазма.       — Говорят, у тебя и ухажёр появился, а я столько всего пропустил, задержавшись всего одним вечером, хоть из дома не отлучайся, — продолжал растягивать слова Егор, изучая лица присутствующих. Он остановился напротив, не спеша занимать своё место, и возвышался над ними, упираясь руками в столешницу. — Как ты можешь всё это объяснить? Советую подумать получше: второго шанса не будет.       Адонис сглотнул, а Камилла случайно пролила на себя чай и цокнула от недовольства, но папу это не отвлекло.       — Разве я тебя так воспитывал? — грозно напирал Егор. Для пущего эффекта он нахмурил густые брови и погрозил сыну пальцем. — Что твой парень подумает о том, что ты проводишь время с другой?       Камилла закашлялась, подавившись от смеха, но быстро пришла в себя — конечно, ей только в радость, в этом тоже никто не сомневался. Адонис картинно вздохнул.       — Пап, мне всего пятнадцать! — искренне возмутился он, а потом повернулся к незаметно выросшей в дверном проёме Инне: — А сплетничать некрасиво, мама! Нет у меня никаких парней.       Усмехнувшаяся женщина совсем не выглядела раскаивающейся, скорее излишне довольной. Адонис всё больше убеждался, что его мать спелась с его же подругой, что бы это ни значило для него самого. И какой она пример детям подаёт, в конце концов?       — Как будто я не знаю, чем в твоём возрасте занимаются! — фыркнул Егор. — Я, может, сам в пятнадцать…       Все, включая Инну, насторожились и уставились на него с таким интересом, что Егор осёкся и стушевался, отчего неозвученные факты из его биографии тянуло пронюхать ещё больше.       — Доедайте быстрее, не то опоздаем, — покосившись на часы на запястье, отрезал папа. Он всегда умел быстро взять себя в руки, не зря, видимо, учился на физкультурника. — У меня как раз есть время до смены, а вот школа ждать не будет. Сделаем вид, что лекцию об уходах из дома и необходимости звонков родителям я вам провёл, а вы всё поняли и пообещали, что исправитесь. — Он ещё раз погрозил пальцем, на этот раз обоим виновникам торжества, а после гордо удалился из кухни.

***

      До дома Камиллы было добираться совсем не долго, и всё же Егор мимоходом решил вставить несколько слов.       — Я бы с ума сошёл от волнения, если бы мой сын пропал, — сказал он как будто бы никому, не отрываясь от дороги. Руки лежали на руле уверенно, а лицо во время вождения всегда было сосредоточенным.       Утро выдалось ясным и прохладным, на тротуарах сновали сонные кучки прохожих. Всё это напомнило Адонису времена, когда он был младше и прибывал в школу только в сопровождении мамы или папы. С подругой на заднем сиденье в машине отца он чувствовал себя ребёнком.       Камилла прижала к груди рюкзак, всем своим видом показывая, что ощущала себя неуютно. Адонис догадывался, что она нервничала, но едва ли размышляла именно о том, о чём говорил Егор. Переживать-то её родители наверняка могли, но Камиллу больше беспокоили собственные эмоции после вречашнего конфликта.       — Это ваш сын, — ответила она таким тоном, будто приходилось объяснять очевидные вещи. — А кому нужна такая дочь, как я?       Слегка нахмурившись, Адонис бросил на неё быстрый взгляд, не зная, должен ли что-то сделать.       — Уверен, ты лучшая в мире дочь, — как ни в чём не бывало, серьёзно сказал Егор, заворачивая к дому.       Камилла поспешно вытерла выступившие слёзы и шмыгнула носом. Чувствовалось, что она разрывалась между желанием выскочить из машины, чтобы покончить со странным разговором, и нежеланием сталкиваться с гневом собственной родни.       — Это вы им сообщите при случае, — пробормотала Камилла. — А то они не в курсе.       На это никто не нашёлся с ответом.       Высадив подростков у подъезда, Егор не стал подниматься с ними, а стремительно газанул в спорткомплекс, в котором не первый год работал тренером по плаванью. Машина скрылась из виду почти так же быстро, как упорхнула решимость Камиллы возвращаться к предкам.

***

      Как ни странно, столкновение с родителями они стойко вынесли, даже в школу смогли явиться в первозданном виде, а не как призраки. Адонис, конечно, получил несколько неприятных комментариев в свой адрес: его обозвали хулиганом и чуть ли не начинающим уголовником, от которого стоит держаться подальше, и обвинили в том, что он дурно влияет на их девочку. Но он не расстроился: что толку на дураков обижаться? Их и так жизнь обидела.       И всё же у Адониса начинало закрадываться смутное подозрение, что теперь весь день будет кривым или хотя бы никчёмным. Он мысленно сказал себе, что осталось окончательно опуститься до уровня дряхлого дедули и уверовать в приметы в стиле «Птичка нагадила на твою шапку — это к богатству, а если на лицо — зачем ты пялишься в небо, молодец, испортил примету, денег не будет».       На очередной перемене ничто абсолютно не предвещало беды. Адонис мирно беседовал с подругами у окна в коридоре напротив кабинета, волосы Златы медно светились на солнце, Камилла устроилась между друзьями на подоконнике. К счастью, никто из педсостава пока не застал её за этим занятием и не успел сделать замечание.       Немногие знакомые лица толпились неподалёку наравне с учащимися из других классов, все были заняты разговорами со своими приятелями. Краем глаза Адонис заметил Куликова Стасика, крепкого одноклассника с нахальными повадками и волосами цвета безвременно почившей полевой мыши. Само тошнотворное имя все трое произносили в единственной форме и время от времени позволяли себе рифмовать его со всякими нехорошими словами. Хотелось бы добавить, что Стасик мог похвастаться незаурядным умом или иными положительными качествами, но, к несчастью, он отличился только наплывами повышенного, отвратительного внимания к Злате. Почему-то он был убеждён, что та обязана ответить взаимностью такой персоне, как он, и страшно этим надоел. Хуже всего было то, что любая реакция Златы, в том числе негативная, вызывала у него всё большее рвение.       И всё бы ничего, но именно сегодня у Стасика случилось очередное обострение то ли от нечего делать, а то ли от вида Златы — кто ж разберёт, что на уме у болезного?       Походка у него была дёрганая, будто он немного подскакивал, а ещё он каждый день представал в незаправленной в штаны бледно-голубой рубашке. Ходили слухи, комплект одежды у него был один на все случаи жизни. Злата как раз рассмеялась от шутки Адониса, когда рядом замаячило недоразумение в виде одноклассника. Она тут же непроизвольно скривилась, будто бы ужасно завоняло, но сдвигаться со своего места не собиралась, даже не удосужилась повернуться, будто никакого Стасика и в помине не было.       — Антоха, или как там тебя, а не жирно тебе две девки? — дёрнув левым плечом, плюнул одноклассник своим низким голосом, обращаясь к Адонису. Кровь, видно, совсем отлила от мозга, если не придумал ничего получше, чем наехать без повода.       Адонис опасно осклабился и чуть подался вперёд.       — Что поделать, если девушки выбирают меня, а не таких, как ты, — доверительно сообщил он. — Полагаю, дело в моей неотразимости. Хочешь поплакаться в жилетку? — Он коротко изобразил задумчивость, постучав пальцем по подбородку. — Ах, нет, прости, я сегодня забыл дома свою, но это не беда, ты всё ещё можешь порыдать вон в том уголке. — С целью максимально качественно донести информацию Адонис старательно указал в нужную сторону.       Злобно засопевший Куликов ни в какой угол явно не стремился. Не дождавшись реакции, Адонис заключил, что мысль была слишком сложной для столь примитивного субъекта, и повернулся обратно к подруге. Он уже начал говорить, как что-то переклинило в голове у Стасика и тот набросился, разворачивая врага к себе и тем самым вынуждая Злату отступить.       — Вечно ты лезешь, куда не надо, — прошипел одноклассник, с силой впиваясь в правое плечо Адониса, щёки его порозовели пятнами. — Может, стоит отвалить уже по-хорошему?       — Эй! — вмешалась Камилла. — Тебя спросить забыли.       Оскорблённый Куликов не обратил на неё внимания, которое целиком было сосредоточено на предполагаемом сопернике. Он был чуть выше, поэтому Адонису пришлось приподнять подбородок, чтобы встретиться с ним глазами, злая ухмылка тронула его губы. Воздух словно потяжелел от напряжения. На фоне немного притихли школьники, вяло стекаясь смотреть представление.       — Вот именно, Стасик, может, отвалишь уже по-хорошему? — издевательски участливо предложил Адонис, легко надавив на его грудь, чтобы увеличить расстояние, но туша напротив не поддалась. — Стоит вернуться к твоим дружкам, пока и они не предпочли тебе меня. В чьи же тряпки ты тогда будешь хныкать, Стасик? А, нет, подожди, у них же тоже нет жилеток. Тогда тебе не повезло.       Адонис был доволен собой, какой он остроумный сегодня, просто в ударе. Он сразу даже не поверил, когда кулак прилетел ему в рёбра, заставив шумно выпустить воздух и часто задышать. На миг Адонис потерял ориентацию в пространстве. Его действительно только что избил Стасик? Похоже было, что тот и сам удивился проявленной дурости, потому что за действием последовала затянувшаяся пауза, которой Адонис весьма удачно воспользовался. Справившись с первым шоком, он двинул всё ещё находившемуся близко однокласснику между ног, а потом развернул его, согнувшегося, и жёстко взял правой рукой сзади на шею.       — Если ещё раз сунешься к Злате… — мрачно заверял он.       Рванув из его захвата, Куликов заехал локтем противнику по лицу и устремился вперёд, но споткнулся и чуть не сравнялся с полом.       — Дебила кусок, — злобно бросил он напоследок.       В носу у Адониса стало горячо, не говоря уже о накатившей боли и не стихающих непривычных ощущениях в рёбрах. Он зажал ноздри обеими руками, и кровь неприятно потекла по ладоням. Камилла запоздало вскрикнула, кто-то в толпе засобирался позвать учителей. Оторвав от пола взгляд, Адонис отметил, что Стасика в видимой части коридора больше не было.       Он понял, что его мягко, но настойчиво подталкивают в сторону мужского туалета, признаться, было не столь важно, где именно терпеть последствия драки, но Адонис подчинился. Выгнав копошившихся у дальней стены младшеклассников, Злата захлопнула дверь с таким грохотом, что было удивительно, что стены не пошли трещинами, и, подхватив друга под локоть, притянула к раковине. Камиллу она оставила на месте происшествия следить за ситуацией.       — Если я чудесным образом вылечусь, возникнут вопросы. Слишком много свидетелей, — спокойно рассуждал Адонис, склонившись так, чтобы кровь падала ближе к сливу, и включив воду. Он апатично наблюдал, как красный цвет прибывает и размывается, прибывает и размывается, прибывает, прибывает, прибывает.       — Никто же не в курсе, как сильно ты пострадал, и им это знать не обязательно. Скажем, что всё прошло и ты в порядке, так что давай, шамань, пока никто не видит, — успокоила подруга. — Этот только обрадуется, что ты не снимешь побои и не напишешь на него заявление.       Дверь в туалет некстати распахнулась, демонстрируя силуэт крупного старшеклассника, и Злата вспыхнула.       — Не видишь? Занято! Это тебе не общественный туалет! — рявкнула она с чувством собственной правоты.       Сконфуженный верзила вежливо извинился и тихо прикрыл дверь с обратной стороны.       На языке было железисто. Адонис опустил веки, чтобы сконцентрироваться на управлении магией. Процесс становился всё более лёгким, но с травмами стоило завязывать.       — Надо было его получше отделать, — распалялась Злата, поминая Стасика добрым словом. — Чтобы мог только ползать и харкать кровью.       Озвученная идея неожиданно вызвала у Адониса сдавленный смешок. С исцелением он почти справился.       — Как сказала бы Милка… — с опаской протянула подруга, отвлекаясь от милых сердцу фантазий. — Тебя по головке тоже ударили?       — Я всего лишь представил, как меня забрали на зону, а плюющийся кровью Стасик всё продолжает ползать за тобой по коридорам школы, как тощая личинка, — попытался оправдаться Адонис, отмывая лицо. Из-за разговоров в рот ему тоже натекло и окрасило зубы.       Вздрогнув от омерзения, Злата шутливо толкнула его в плечо.       — Ты не можешь оставить меня с ним одну! — негодовала она. — Придётся хорошо спрятать труп.       Прополоскав рот и закончив отмывать руки, Адонис посмотрел на подругу в отражении. На его одежду тоже попали капли, так что он был рад, что сегодня оделся в цвета потемней. В остальном же следов произошедшего не осталось.       — И надорвать спину? Нет уж, спасибо. Мы слишком молоды для всего этого, — подвёл итог Адонис.       Злате нехотя пришлось согласиться.       — Но если случайно получится, что тебе нужно будет избавиться от Стасика, обязательно позови меня, — добавила она и вышла из туалета.