Часть 6

Время шло. Город под властью Куцего продолжал жить своей странной, хаотичной, но удивительно свободной жизнью. Налоги по-прежнему были отменены, что вызывало ропот недовольства у тех, кто привык на них наживаться, и вздохи облегчения у всех остальных. Куцый правил из таверны, подписывая указы (точнее, ставя грязный отпечаток пальца) на салфетках и решая споры, руководствуясь здравым смыслом пьяницы ("Поделить все пополам! И принести еще пива!"). Его мелкая коррупция (лучшее пиво и халява для друзей) была столь мизерна на фоне прежних масштабов, что чип Тотаку даже не шевелился. Месяц Второй: Время Вопросов (и Абсурдных Ответов) Чип Тотаку оставался относительно спокоен. Он не кричал, как у дворца, и не зудел постоянно, как на дороге. Лишь изредка, проходя мимо кого-то подозрительно самодовольного или услышав о мелкой несправедливости, Тотаку ощущал легкий, едва заметный зуд. Это был сигнал: коррупция никуда не делась, она просто затаилась или измельчала. Но главная работа здесь была сделана, и чип давал ему щедрую передышку. Это время Тотаку посвятил изучению языка. Его продвинутый мозг работал как губка. Он слушал. Повторял. Сопоставлял звуки и значения. К концу первого месяца он уже мог общаться простыми фразами. К концу второго... ну, он все еще говорил с убийственным акцентом, но его могли понять. Особенно те, кто проводил с ним много времени. И вот тут начиналось самое интересное – сбор информации. Тотаку, ведомый желанием понять этот мир и, возможно, найти новые цели для чипа (до того, как он снова начнет требовать!), начал расспрашивать горожан. Проблема? Языковой барьер все еще был существенным. Решение? Онуфрий и Бхикшу Лотос! Представьте сцену на городской площади или в таверне: Акт 1: Первые Попытки (Христианская Интерпретация Неизвестного) Тотаку подводит Онуфрия к какой-нибудь местной жительнице (скажем, к рыночной торговке, продающей овощи). Тотаку (медленно, с усилием, делая жесты в сторону горизонта): "Там... город? Как... зовется? Правитель... кто? Зло?" (Показывает на себя, потом на Барона, делает жест "плохо"). Онуфрий (сияя): "Воин вопрошает о землях соседних, дабы узнать, где еще Скверна правит! Где гнездятся слуги Змия, коих надлежит искоренить Силой Небесной! Поведай нам, сестра! Как зовется сей град греха? Кто там восседает на троне, питаясь слезами сирот?!" Торговка (испуганно, потом понимая, что вроде не бьют, а просто странно спрашивают): "Город... Торговый... Правитель... Граф Драный Нос... Вроде... Вроде не сильно злой? Подати берет, конечно..." Онуфрий (громогласно в трубу): "Слышите, верные! Град Торговый! Правит там Граф Драный Нос! И сестра сия, ведомая Духом Истины, свидетельствует: есть там Скверна! Есть поборы неправедные! Чуете? Чистилище ждет его!" Акт 2: Вступает Буддист (Попытка Внести Ясность Через Дхарму) Рядом стоит Бхикшу Лотос, слушающий этот диалог с выражением крайней сосредоточенности и легкой фрустрации. Он подходит. Бхикшу Лотос (спокойно, обращаясь к торговке, а потом к Тотаку): "Онуфрий... гм... излагает с... чрезмерной метафоричностью. Воин спрашивает о следующем поселении, его названии, имени правящего и о том, насколько велики там страдания, вызванные неведением и привязанностью к мирским благам, то есть коррупцией. Насколько велика там жадность?" Торговка (еще больше ошарашенная, переходя от одного безумца к другому): "Жадность? Ну... как везде, наверное? Рынок есть, значит, торгуются... Ну, судья там вроде берет с обеих сторон, говорят..." Бхикшу Лотос (Тотаку): "Воин. В городе сем, именуемом Торговым, правит Граф Драный Нос. Страдания (коррупция) там... умеренны. Страданий от судебных привязанностей (продажный судья) имеются". Онуфрий (возмущенно): "Умеренны?! Жадность?! Это Скверна! Всепожирающая! Ты принижаешь масштаб Зла, брат мой! И не судья там виноват, а бес вселился в него!" Бхикшу Лотос (невозмутимо): "Это лишь разные интерпретации одной Истины, брат. Суть страданий от этого не меняется. Главное — понять их причину и устранить..." Так проходили их "интервью". Тотаку задавал вопрос (иногда жестами, иногда ломаными фразами), Онуфрий переводил его в плоскость религиозной войны, торговец или горожанин пытался ответить, а Бхикшу Лотос пытался перевести ответ и пафос Онуфрия в нечто, что Тотаку мог бы понять, добавляя свои буддийские термины. Получалось смешно и информативно. Акт 3: Сбор Данных и Начало Планирования Постепенно, по крупицам, Тотаку собирал картину окружающего мира. Есть разные графства, разные Бароны и Графы. Почти везде есть коррупция – где-то меньше, где-то больше. Есть города, есть деревни. Есть разбойники (тоже форма коррупции!). На основе этих данных и с помощью спутников начиналось планирование решения проблем компаньонов: Проблема Алисы: Ростовщик и судья, разорившие ее, находятся в том городе, где она жила (вероятно, не в этом). Нужна будет поездка туда. План: найти их, представить Тотаку (как аргумент), потребовать вернуть украденное или возместить ущерб. Если откажутся... ну, чип подскажет, как действовать (вероятно, Протокол 1 или 2, в зависимости от "уровня" судьи и ростовщика). Это становится одной из приоритетных целей после отъезда из этого города. Другие Компаньоны: У Григория нет конкретной "коррупционной" проблемы, требующей мести, но он заинтересован в безопасных торговых путях и отсутствии поборов. План: "чистка" дорог и ключевых торговых городов. Злыдня ищет выгоду и приключения – их интересы совпадают с целями Тотаку (хаос и возможности). Онуфрий и Бхикшу Лотос просто идут за "Воином"/"Инструментом Дхармы", их цель — наблюдение, интерпретация и конкуренция в проповедях. Матильда — выживание и поиск новых трав. Жизнь Компаньонов во Втором Месяце: Куцый, Мэр: Чувствует себя все вольготнее. Его мелкие поборы становятся чуть менее мелкими (например, "налог на улыбку" или "добровольное пожертвование мэру на пиво"). Но Тотаку рядом, и это сдерживает его от настоящего разгула. Его главное достижение — город жив и не разграблен полностью изнутри (благодаря Злыдне) или снаружи (пока). Григорий: Расширяет свою торговлю. Его телеги теперь ездят дальше. Он нанимает больше людей. Он становится влиятельным человеком в городе. Но он все еще готов сорваться и уехать с Тотаку, если тот решит двигаться дальше. Злыдня: Укрепила свою власть над остатками стражи и городским ополчением. Ее методы просты и эффективны. Мелкая преступность почти искоренена... кроме той, что она сама крышует. Она создает свою маленькую империю порядка и хаоса. Онуфрий и Бхикшу Лотос: Их богословские споры и соревнования в толковании Тотаку стали местным развлечением. Они спорят на площади, в тавернах, у ворот. Народ собирается послушать, как "Хромой Бог" и "Лотосовый Буда" спорят о природе души "Воина Среднего Лица". Это добавляет городу уникального колорита. Алиса и Матильда: Алиса прочно встала на ноги. Ее лавка процветает. Она помогает другим. Но жажда справедливости не ушла. Матильда стала уважаемой целительницей. К ней обращаются за помощью. Обе девушки интегрировались, но их связь с Тотаку и его миссией остается сильной. Мизерний, Враг Именный: Легенда Растет Пока Тотаку учил язык и пил (хорошее, бесплатное) пиво, Мизерний не спал. Он перебирался от одного барона к другому, сея панику и ложь. Его истории становились все более дикими: "Этот демон... он не только рвет людей на куски! Он высасывает их души! А потом сажает на трон пьяных уродцев, чтобы те пировали на костях невинных!" Он рассказывал, что Тотаку управляет толпой с помощью темной магии, что его спутники — ведьма (Злыдня), еретик (Онуфрий), приспешница дьявола (Алиса) и лесная колдунья (Матильда). Он описывал город как логово зла, откуда эта "зараза" может распространиться. Он намеренно искажал все, чтобы напугать баронов и заставить их действовать. Его ложь была настолько виртуозной и ужасной, что даже Онуфрий позавидовал бы такому масштабу вымысла. Мизерний был мастером черного пиара и разжигания ненависти. Он обещал баронам богатства Барона Ворчуна и титул "спасителей земель", если они соберут армию и уничтожат логово "демона". Часть 4: Надвигающаяся Угроза и Подготовка к Обороне К середине второго месяца начали приходить тревожные слухи. Армии соседних баронов — Страховидного, Громобоя, Злопамятного — объединяются. Ведут их рыцари, наемники... и какой-то юркий человечек, который все время что-то шепчет на ухо командирам. Мизерний! Куцый, хоть и пьян, но не совсем идиот. Новость о приближении армии выбивает его из обычного состояния. "Армия?! Сюда?! Мать моя безногая!" Начинается суматоха. Куцый, подстегиваемый Григорием (теряющим последние волосы при мысли о разграблении его процветающей торговли) и Злыдней (предвкушающей масштабную драку), пытается организовать оборону. Последние две недели месяца проходят в подготовке: Укрепление Стен: Горожане, под руководством Злыдни и остатков стражи, укрепляют ворота и стены. Сбор Ополчения: Мужчин (и некоторых женщин) учат держать пики и луки. Энтузиазм высок — они сражаются за свою новую свободу и отсутствие налогов! Матильда: Готовит запасы целебных трав, мазей, перевязочных материалов. Ее знание оказывается бесценным. Алиса: Организует сбор провизии для обороны, распределяет еду. Она становится связующим звеном между "военными" и гражданским населением. Григорий: Использует свои торговые связи, чтобы, возможно, купить где-то дополнительное оружие или припасы (или просто спрятать свое самое ценное имущество). Роль Фанатиков и Тотаку: Онуфрий и Бхикшу Лотос: Не участвуют в физических работах, но ведут "идеологическую" войну. Они ходят среди горожан, укрепляя их дух. Онуфрий вещает о Божьей помощи и неизбежной победе праведных над силами Зла (то есть армией баронов, ведомой демоном Мизерным). Бхикшу Лотос говорит о необходимости действовать без привязанностей к исходу битвы, о преодолении страха через понимание непостоянства всего сущего, и о том, что их борьба — это часть великого Закона Кармы. Их споры о том, чья религия лучше объясняет необходимость стоять насмерть, становятся дополнительным стимулом для горожан ("Если они так верят, значит, и нам надо!"). Тотаку: Он — главная опора обороны. Он не командует (не умеет да и не хочет), но его присутствие само по себе укрепляет дух защитников и устрашает потенциальных предателей. Он помогает там, где нужна грубая сила (двигать камни, устанавливать бревна). Он наблюдает. Он знает, что главное нападение будет направлено на него. Он готов. К концу второго месяца армия карателей, раздутая ложью Мизерного и страхом баронов, подходит к городу. Впереди скачет Мизерний, указывая пальцем на стены, его лицо искажено злобой и предвкушением мести. Город готов. Защитники на стенах сжимают оружие. С ними — Злыдня. Внутри города — Куцый, пытающийся выглядеть грозно. Где-то в тылу — Григорий и Алиса. В башне — Онуфрий, готовящийся вещать. Рядом с ним — Бхикшу Лотос, готовящийся комментировать. И в самом центре всего этого — Тотаку, спокойный, с выученными за месяц простыми фразами местного языка и снова начинающим слегка зудеть чипом (приближение Мизерного, этого ходячего символа коррупции и лжи, не проходит даром). Битва за город Куцего вот-вот начнется. И это будет не просто сражение, а столкновение абсурда, праведного гнева, лжи и суперсолдатской мощи. Наступил решающий день. Армия карателей – разношерстная толпа наемников, баронских дружинников и просто любителей поживы, ведомая Мизерным и несколькими напыщенными баронами (Страховидным, Громобоем и Злопамятным), подошла к стенам города Куцего. Они рассчитывали легко сломить оборону "пьяницы и его черни". Они ошиблись. Защитники города стояли на стенах, дрожа не столько от страха, сколько от холода раннего утра и волнения. Но их дух был высок, подогретый месяцем без налогов и, главное, верой (религиозной или просто отчаянной) в своего странного освободителя. В Комментаторской Башне: Два Фанатизма и Подзорная Труба На самой высокой башне, рядом с той самой "вещательной трубой", стояли двое: Отец Онуфрий и Бхикшу Лотос. Бхикшу Лотос, чья наблюдательность была отточена годами медитаций и странствий, нашел подзорную трубу в сокровищнице Барона (тоже, видимо, трофей дедушки Барона). Это была диковинка, но он быстро понял, как ею пользоваться. Теперь он был глазами "штаба" на поле боя. "Брат Онуфрий, — спокойно говорил Бхикшу Лотос, глядя в трубу. — Вижу приближение вражеских полчищ. Они выстраиваются в боевой порядок. В центре – тяжелая пехота. На флангах – всадники..." Онуфрий, крепко обхватив вещательную трубу, нетерпеливо ерзал. "Говори яснее, брат Лотос! Не томи! Что там, слуги Сатаны выстраивают свои легионы?! Готовятся к последней битве с Воинством Небесным?!" Бхикшу Лотос (спокойно): "Они выстраиваются в соответствии с... тактикой того времени, брат. Привязанность к формам. Страдание нарастает по мере их приближения". Онуфрий (игнорируя буддийские термины): "Нарастает! Чуете, верные?! Зло приближается! Но не страшитесь! Ибо с нами..." Тотаку: Карающий Меч в Блестящих Доспехах Сам Тотаку стоял у главных ворот. Не один на один с армией, но впереди всех защитников. Он был... преображен. Из сокровищницы Барона Ворчуна (или его задушенного дедушки) действительно нашлась потрясающая экипировка: полные, хорошо подогнанные латные доспехи (европейского типа, но удивительно прочные и гибкие) и внушительный меч. Тотаку в этих доспехах не выглядел среднестатистическим. Он выглядел... как рыцарь из кошмаров врагов. Нанотрубочный скелет под сталью чувствовал себя отлично. И он был полон энергии. Месяц без боли чипа, на лучшей еде из сокровищницы – его регенерация и сила были на пике. Он был живым воплощением накопленных калорий и молчащего гнева. Чип Тотаку слегка зудел. Приближение Мизерного и армии, полной коррумпированных наймитов и жадных лордов, не могло пройти бесследно. Но это был лишь легкий зуд, напоминание о том, что работа еще есть, а не крик боли. Этого было достаточно. Онуфрий Вещает: Эпический Репортаж Боя Армия баронов двинулась к городу. Онуфрий приник к трубе: "Они идут! Они идут, слуги Скверны! Тысячи их! Бряцают железом своим, горят алчностью в очах! Но не дрогнет город сей! Ибо его защищает... Он! ВОИН!" Он повернулся к Тотаку, который, не говоря ни слова, просто рванул вперед. Один. Против всей армии. Невероятный рывок, оставивший далеко позади дрогнувшее ополчение на стенах. Онуфрий взревел в трубу, и его голос, усиленный ею в десятки раз, понесся над полем: "Он пошел! ОН ПОШЕЛ! ОДИН! ПРОТИВ ВСЕХ! О, чудо из чудес! Небеса разверзлись, чтобы явить нам величие Героя! Смотрите! Смотрите! Он врезался в их ряды, как молния в болото греха!" Бхикшу Лотос (спокойно, глядя в трубу): "Первые ряды пехоты смяты. Кажется, он использовал... гм... удар щитом? Или просто прошел сквозь них? Трудно разглядеть сквозь пыль и... летящие части тел". Онуфрий (захлебываясь от восторга): "Он смёл их, как ветер сметает прах! Щит его – щит Веры Несокрушимой! Меч его – карающий перст Господень! Падают враги! Стонут под ударами праведными! Кровь нечестивцев обагряет землю, что они мечтали попрать!" (На поле боя Тотаку, используя свою невероятную силу и новые доспехи, буквально пробивал бреши в рядах врага. Против тех, на кого чип хоть немного реагировал – командиров, известных своей жестокостью, наемников, с чьих рук капала невинная кровь, чиновников, сопровождавших армию, – он не церемонился. Приемы были жестокими, смертоносными, направленными на быстрое выведение из строя или уничтожение. Удары по суставам, пробивание доспехов, использование вражеских тел как тарана. Никакой чести. Только эффективность и гнев чипа, пусть и приглушенный). Бхикшу Лотос (невозмутимо): "Всадники на флангах пытаются обойти его. Кажется, тот, в красном плаще, получил... серьезные повреждения конечностей. Энергия Воина... колоссальна. Но он расходует ее с огромной скоростью". Онуфрий (перекрикивая его): "Ха! Жабоиды на конях! Думали окружить Льва?! Глупцы! Воин разметал их, как цыплят! Конь под Красным Всадником пал, а сам Всадник... ну, Господь уготовал ему особую встречу! Это не просто битва, верные! Это Откровение! Это Суд над алчностью!" Битва превратилась в сольное выступление Тотаку на фоне общей суматохи. Он был вихрем разрушения в центре вражеской армии. Он не пытался кого-то взять в плен или вразумить. Его цель была – разбить, сломить, посеять ужас. И чем сильнее чип реагировал на конкретного врага, тем беспощаднее был удар. Час шел за часом. Тотаку не останавливался. Он пробивался все дальше и дальше во вражеские порядки. Но цена была огромной. Его тело работало на пределе. Регенерация, постоянно устраняющая повреждения от ударов (даже через доспехи), тратила колоссальные ресурсы. Его мышцы начали поедать сами себя, конвертируя ткань в энергию для поддержания силы и восстановления. Он становился быстрее, эффективнее, но и... меньше. Не зримо, но внутренне он истощался. Армия Дрогнула. Финальный Рывок Компаньонов. Эпический комментарий Онуфрия (с вкраплениями спокойных, но метких наблюдений Бхикшу Лотоса о страдании и привязанностях на поле боя) не умолкал ни на минуту. Он превратил бой в зрелище божественной кары, вдохновляя защитников на стенах. Вид одного человека, сеющего хаос в целой армии, был лучшей проповедью. И вот, вражеская армия дрогнула. Смерть командиров, невообразимая мощь одного противника, хаос в их рядах – все это сломило их боевой дух. Страх перед "демоном" (или "Карой Небесной", смотря чью версию слухов они слышали) стал сильнее страха перед своими баронами. Они побежали. Сначала неуверенно, потом панически. "Они бегут! Бегут! — взревел Онуфрий в трубу. — Зло обратилось в бегство! Час возмездия настал!" И тут, следуя плану, остальные компаньоны присоединились. Злыдня, во главе городского ополчения, распахнула ворота. "За ними! Не дайте им уйти!" Григорий, отбросив осторожность, выскочил с каким-то топором, крича о нечестивых поборах. Алиса, с горящими глазами, бежала рядом с ополченцами, олицетворяя их праведный гнев. Матильда, тихонько, но быстро, семенила позади, готовая помочь раненым... но, к счастью, среди защитников потерь не было. Враг был сломлен Тотаку до того, как они вступили в прямое столкновение. Они гнали остатки армии, как стадо. Паника была полной. Бароны Страховидный, Громобой и Злопамятный спасались кто как мог. Мизерний: Снова Ускользнул А Мизерний? Он был в тылу, наблюдая за "успехами" армии. Увидев, как один человек в доспехах разносит их ряды, а потом армия обращается в бегство, он понял: дело плохо. Он, конечно, не стал ждать, пока его настигнут. Развернувшись, он сбежал одним из первых, унося свои мешочки и свою неизбывную ненависть. Тотаку видел его. Видел, как Мизерний, этот ходячий сгусток коррупции, хромает прочь. И он хотел броситься в погоню, навсегда заткнуть этот источник лжи и зла. Но... он не смог. Изнеможение Воина Битва окончена. Враг отброшен. Тотаку стоит посреди поля, среди поверженных врагов (некоторые из которых выглядят... крайне неаккуратно). Его доспехи погнуты, но он цел. Однако он чувствует полное изнеможение. Калории потрачены. Мышцы, поевшие сами себя для экстренной регенерации, требуют немедленного восполнения. Он стоит, тяжело дыша (хотя суперсолдаты, возможно, не дышат так, как обычные люди, это метафора его состояния), глядя на убегающего Мизерного. Он пытается сделать шаг, чтобы броситься в погоню... и едва не падает. Его тело восстановилось от повреждений боя, но истощено до предела. Он не может догнать даже одноногого Мизерного. Пока. Чип молчит. Битва выиграна. Город спасен. Репутация "Воина" взлетела до небес, во многом благодаря эпическому репортажу Онуфрия. Но цена высока. И именной враг снова ушел, чтобы в другой раз вернуться с новыми силами и новой порцией лжи. На поле боя остаются поверженные враги, погнутые доспехи, и одинокая фигура Тотаку, истощенного, но победоносного, в окружении... ну, очень наглядных результатов Протокола 2 и Протокола 1 (жестоко). К нему бегут его спутники, ликующие защитники города и, конечно же, Онуфрий и Бхикшу Лотос, уже спорящие о том, чья религия лучше объяснила причину победы. Следующий этап – восстановление Тотаку, закрепление успеха и решение, куда идти дальше. И мы не забываем про Мизерного. Он уже планирует. Битва стихла. На поле остались лишь поваленные враги и победители, потрясенные тем, что один человек смог сотворить. Когда ликующие спутники и горожане добежали до Тотаку, стоящего посреди этого хаоса, он упал. Не рухнул с грохотом, как поваленный дуб, а просто... отключился. Его тело, выжатое до последней капли энергии, просто отказало. Истощение Воина: Кожа да Кости под Сталью Первым, кто до него добрался, был, вероятно, Онуфрий, вещавший что-то о "временном покое", ниспосланном Воину после великой битвы. За ним подоспели Злыдня и остальные. Вид Тотаку, который еще минуту назад был неудержимой силой, теперь лежащего без движения, напугал их. Они осторожно принялись снимать с него великолепные, хоть и помятые, доспехи. И тут увидели ужасающую картину. Под сталью, обтянутый тонким слоем кожи, был виден скелет. Рельеф мышц полностью исчез. Его тело, чтобы обеспечить регенерацию во время немыслимой нагрузки боя, буквально поглотило свои собственные ткани. Он был живым, но выглядел так, будто голодал месяцами. Кожа обтягивала нанотрубочные кости так плотно, что можно было пересчитать ребра. Среднее лицо осунулось, глаза глубоко запали. "Свят, свят... — прошептал Онуфрий, осенив себя крестным знамением. — Вот цена Кары Господней... Он принес себя в жертву, дабы спасти нас!" Злыдня, обычно невозмутимая, побледнела. Она видела много ран, много истощенных людей, но такого... никогда. Это было жутко и впечатляюще. Возвращение из Небытия: Кормежка и Отпаивание Следующие пару дней для Тотаку были туманными. Он не приходил в полное сознание. Ощущения прорывались сквозь пелену: Давление на губах: Кто-то прижимает к его рту флягу или кружку. Влажность. Вязкая кашица во рту: Еда. Много еды. Его челюсти работают почти рефлекторно, глотая питательную, хоть и безвкусную (в его полубессознательном состоянии) массу. Его организм отчаянно требовал топлива, и его пичкали им постоянно. Голоса: Слышны приглушенные голоса спутников. Беспокойство. Обсуждение. Споры Онуфрия и Бхикшу Лотоса о том, что все это значит с точки зрения их религий. Забота: Ощущение, что его осторожно двигают, укрывают. Чьи-то руки заботятся о нем. Он не знал, кто именно его откармливал и отпаивал. Возможно, это была Алиса, с материнской заботой склонившаяся над ним. Возможно, Матильда, знающая, какие отвары дать для сил. Возможно, даже Злыдня, грубо, но эффективно впихивающая ему еду в рот ("Жри, воин, ты нам еще нужен!"). Григорий, вероятно, обеспечивал лучшие продукты из своих запасов. Куцый мог приносить пиво ("Лучшее лекарство, клянусь протезом!"). Постепенно туман рассеивался. Больше не было абсолютной тишины чипа, но и рева или сильного зуда не было. Лишь легкий, почти незаметный фон. Спокойствие. И ощущение наполняющегося тела. Через двое суток Тотаку наконец открыл глаза. Он лежал на мягкой постели (вероятно, в лучшем доме города). Тело ныло, но уже не было ужасающей истощенности. Он чувствовал себя слабым, но живым и... восстанавливающимся. Голод был зверским. Мизерний и Бароны: Бегство к Герцогу и Рост Ненависти Пока Тотаку приходил в себя, Мизерний и выжившие бароны мчались прочь со всех ног, не останавливаясь. Страх и унижение гнали их. Армия разбита. Легенда о "Каре Небесной" или "Демоне" набрала новую силу. Они бежали в самый большой и сильный город в округе, к Герцогу Кровожадному. Прибыв туда, они пали ниц, трясясь от страха, и начали излагать свою версию событий. Мизерний, конечно, был главным рассказчиком, превращая Тотаку в Абсолютное Зло, а себя и баронов – в невинных жертв. Он преувеличивал силу Тотаку, описывал разрушения с адскими подробностями, врал о целях "демона" (якобы тот хочет свергнуть всех благородных правителей и установить царство хаоса и безбожия). Герцог Кровожадный был впечатлен и встревожен. Потерял армию? Разбиты одним человеком? Ересь? Хаос? Это затрагивало его собственные интересы и власть. Бароны и Мизерний получили статус не просто беженцев, а именных врагов "Кары Небесной". Герцог пообещал рассмотреть их просьбы и, возможно, выделить войска для подавления угрозы. Мизерний тем временем получил доступ к ушам Герцога и его приближенных, где мог продолжать сеять ложь и интриги. Мизерний Жаждет Силы: Пережитый ужас и осознание собственной беспомощности перед Тотаку глубоко травмировали Мизерного. Он понял, что полагаться только на армию и ложь недостаточно. Если его снова загонят в угол, он должен уметь защитить себя сам или иметь личные средства воздействия. Он, будучи не воином, не мог научиться сражаться. Но он был умен и подл. Его жажда личной силы выразилась в поиске других путей: Больше Золота: Еще больше денег, чтобы купить самых верных и сильных наемников. Влияние: Плести интриги при дворе Герцога, добиваясь власти и защитников. Темное Знание: Мизерний начал искать алхимиков, колдунов или просто знатоков ядов и скрытых приемов. Возможно, знание о том, как отравить кого-то незаметно, или как подстроить несчастный случай, или даже темная магия – это то, что он теперь видит как "личную силу", способную уравнять его шансы с неуязвимым противником. Он начал копать в этом направлении, используя украденные деньги. Миссия Онуфрия: Крестовый Поход Против Коррупции Пока Тотаку лежал без сознания, Онуфрий не сидел сложа руки. Битва только подтвердила его убеждения: его "Воин" – инструмент высших сил, посланный, чтобы очистить землю. И очищение должно продолжаться! Где еще гнездится Скверна? В городах побежденных баронов! "Братья! Сестры! — вещал он. — Город сей спасен! Но Скверна еще жива в землях тех нечестивцев, что бежали! Долг наш – понести свет Истины туда! Разбудить спящих, дабы они сбросили иго Зла!" Бхикшу Лотос (спокойно): "Действие без привязанностей есть путь к устранению страданий. Если причиной страданий в тех землях является неведение и привязанность правителей, то необходимо устранить эту причину..." Онуфрий решил отправиться в своего рода "проповеднический крестовый поход". Он взял с собой Злыдню. Злыдня хоть и цинична, но ей нравится идея "освобождения" (потому что это всегда ведет к хаосу и возможности поживы/действия). А главное, Онуфрий, как выяснилось, обладает невероятным даром убеждения (или просто достает всех до тех пор, пока не согласятся). Злыдне нужна была причина уехать из города (ее мелкий рэкет на посту начальника стражи мог вызвать зуд у проснувшегося Тотаку), а Онуфрий давал такую причину, да еще и обещал "зрелища" (народные восстания). Так, под охраной Злыдни, Онуфрий отправился в путь, намереваясь поднять восстания в городах и замках Баронов Страховидного, Громобоя и Злопамятного. Его миссия – словом и пафосом подготовить почву для будущего прихода Тотаку (если тот решит продолжить). Забота о Воине и Крепости Остальные компаньоны остались в городе и заботились о Тотаку: Григорий: Приносил лучшую еду и напитки. Он видел в Тотаку золотую жилу (без налогов!) и хотел, чтобы его "инвестиция" быстрее восстановилась. Он также следил за тем, чтобы в городе был порядок, необходимый для торговли. Алиса: Проводила больше всего времени у постели Тотаку. Она кормила его с ложки, ухаживала. Для нее он был не просто Воин, но и символ справедливости, вернувший ей жизнь. Она молилась за его выздоровление. Матильда: Использовала свои знания трав, готовя укрепляющие отвары, мази для ссадин (немногочисленных, но были). Она тихонько следила за его состоянием, отмечая, как быстро восстанавливается даже такой истощенный организм. Она была его негласной сиделкой. Куцый, Мэр: Узнав о приближении армии и пережив ужас битвы, Куцый стал... ответственным. Ну, почти. Он забывал пить на несколько часов подряд, занимаясь укреплением обороны. Он отдавал приказы (иногда трезвым, иногда не очень голосом), заставлял горожан строить палисады, рыть рвы. Его внезапная трезвость пугала жителей больше, чем пьянство. Он боялся возвращения баронов и потери своего "трона", даже если этот трон был в таверне. Его коррупция (мелкие поборы на пиво) временно отошла на второй план перед инстинктом самосохранения и обретенной ответственностью. Через пару дней Тотаку смог встать. Тело все еще было слабым, но уже не выглядело так устрашающе. Голод оставался, но теперь он мог есть сам. Он узнал о побеге Мизерного и баронов, о том, куда они бежали, о планах Онуфрия и Злыдни. Чип молчал, давая ему время восстановиться, учить язык и осмысливать происходящее. Он сидел, окруженный заботой спутников (теперь уже настоящих друзей), в городе, который сам же и спас, под властью одноногого алкаша. Вдали, в городе Герцога, Мизерний плел интриги и искал способы обрести личную силу. Онуфрий и Злыдня шли по дорогам, сея семена восстания. Мир Средневековья, затронутый суперсолдатом из будущего, приходил в движение. А Тотаку восстанавливался, готовясь к следующему этапу своего нескончаемого крестового похода против коррупции. И его именной враг уже готовился к встрече. Прошло еще две недели. Тотаку, благодаря неустанной заботе Алисы, Матильды и Григория (обеспечившего припасы), а главное — собственной невероятной регенерации, восстановился достаточно, чтобы передвигаться самостоятельно. Он все еще чувствовал слабость, как будто его мышцы состояли из желе, а не из плоти и нанотрубок, но ужасающая худоба ушла. Чип оставался спокойным, лишь едва заметно зудя, когда он слышал о какой-то вопиющей несправедливости за стенами города. Впрочем, спокойствие это было обманчивым. Слухи, которые все еще приносили в город, говорили о том, что каратели, разбитые под их стенами, не успокоились. А главное, приходили вести от Онуфрия и Злыдни. Вести были... характерные. Онуфрий успешно поднимал смуту в городках и деревнях, проклиная местных сеньоров и призывая народ к восстанию. Злыдня, как и ожидалось, обеспечивала силовую поддержку, наводя страх на местных чиновников и стражников. Но чем успешнее они были, тем сильнее становилась ответная реакция властей. Последние вести говорили, что Онуфрий и Злыдня угодили в серьезную передрягу в каком-то небольшом, но злобном городке, где местные власти оказались на редкость упертыми (или просто очень коррумпированными, что вызвало бы у чипа Тотаку нешуточный зуд, если бы тот не был так занят восстановлением). Тотаку слушал эти новости, и легкий зуд в его голове становился чуть более настойчивым. Его миссия не закончена. Его спутники в беде. Действие требовалось. Он все еще был слаб для самостоятельного быстрого похода, но лежать без дела, зная, что его пророк-интерпретатор и боевая спутница попали в ловушку, было невыносимо. Решение и Отправка: Доходяга в Тележке Тотаку принял решение. Он подошел к Григорию (который теперь понимал его достаточно хорошо) и жестами, ломаными фразами и с помощью Бхикшу Лотоса, который всегда был рядом и спокойно наблюдал, объяснил: Тотаку (хрипло, указывая на себя, потом на телегу Григория, потом на запас еды, потом на дорогу в сторону, куда ушли Онуфрий и Злыдня): "Я... туда. В телега. Много... еда. Быстро." Григорий (ошарашенно): "Ты?! В телеге?! Но ты же... ты еще слаб, Воин! Я вижу! Тебе нужен покой!" Бхикшу Лотос (спокойно, кивая): "Воин изъявляет желание следовать Закону Причинно-Следственной Связи, брат Григорий. Причина (беда с братом Онуфрием и сестрой Злыдней) ведет к Следствию (необходимость действовать). Телега и провизия — лишь средства на пути. Он прав". Григорий вздохнул. Спорить с Воином, которого одобряет Просветленный Монах, себе дороже. Да и опасно — мало ли, чип среагирует на упрямство. Он выделил лучшую свою телегу, нанял крепкого возчика и загрузил туда гору припасов — вяленого мяса, сухарей, сыра, всего, что могло долго храниться. Бхикшу Лотос, не сказав ни слова, просто занял место рядом с Тотаку в телеге. Его путь был с путем Воина, такова Дхарма. Отъезд был не слишком героическим. Тотаку, еще не до конца восстановившийся, сидел среди мешков с едой в повозке, которая медленно (для его стандартов) выезжала из города. Стены, которые он защитил, провожали его. Куцый, слегка протрезвевший от волнения, махал вслед протезом. Путь Восстановления: Еда как Топливо Путешествие длилось день. День, полный поглощения пищи. Тотаку ел почти непрерывно. Вяленое мясо исчезало кусок за куском, сухари хрустели, фляги с водой (или слабым элем) пустели одна за другой. Тележка Григория превратилась в передвижную столовую для одного сверхъедока. Бхикшу Лотос сидел рядом, медитируя или спокойно наблюдая за проносящимися пейзажами и за тем, как Воин Среднего Лица уплетает провизию с пугающей эффективностью. Он мог иногда подавать Тотаку еду или воду, как часть своего служения. Он не комментировал процесс, просто принимал его как необходимый этап восстановления. И по мере того, как калории поступали в организм, тело Тотаку отвечало. Регенерация работала на полную мощность. Мышцы восстанавливались, сила возвращалась. К концу дня, когда телега подъезжала к городку, где засели Онуфрий и Злыдня, Тотаку уже не был "доходягой". Он не достиг пика силы, как перед битвой с армией, но был достаточно силен, чтобы действовать. Слабость ушла, осталась лишь остаточная усталость и готовность к бою. Проповедник в Углу: Беда с Онуфрием Они подъехали к городку на закате. Сразу стало ясно — дела плохи. Ворота были закрыты. На стенах — стражники в гербах местного сеньора, их лица злобны и напряжены. Слышались крики, звон металла. Из центра городка валил дым. Онуфрий и Злыдня выполнили свою работу слишком хорошо. Они подняли восстание. Но местные власти, видимо, не были так коррумпированы или так трусливы, как Барон Ворчун. Они ответили жестко. Восстание, скорее всего, было подавлено или загнано в угол. Повозка остановилась у ворот, не решаясь подъехать ближе. Бхикшу Лотос спокойно смотрел на стены. Тотаку выскочил из телеги, полностью игнорируя остаточную слабость. Чип зазудел. Не сильно, но отчетливо — местная власть, явно, была полна коррупции. Внезапно, со стены раздался знакомый голос, усиленный отчаянием и пафосом: "Не сломить дух праведных! Даже в стенах сего каземата! Придет Кара! Придет Возмездие! Услышьте, слуги Змия! Ваш час близок!" Это был Онуфрий! Он вещал откуда-то со стены, возможно, из какой-то башни, куда его загнали. И тут на стену рядом с ним взобрались стражники. Они грубо схватили Онуфрия, пытаясь стащить его вниз. Сопротивлялась только Злыдня, отчаянно отбиваясь от наседающих врагов. Их было слишком много. Онуфрий и Злыдня были в смертельной опасности. Спасение: Доходяга Превращается в Воина (Снова) Тотаку среагировал мгновенно. "Бхикшу Лотос, — сказал он (с акцентом, но понятно). — Ты... смотри." Он передал управление ситуацией монаху. Бхикшу Лотос лишь спокойно кивнул. Тотаку рванул к воротам. Они были крепки, но он не собирался их штурмовать. Он взобрался на стену. Как? Возможно, просто использовал свою силу и гибкость, чтобы зацепиться за выступы, или нашел слабое место. Он двигался быстро, несмотря на недавнее истощение. Появление фигуры в помятых, но внушительных доспехах на стене, откуда минуту назад вещал безумный пророк, стало полной неожиданностью для стражников. Они не ожидали атаки извне, да еще и такой. Тотаку бросился к месту, где Онуфрия тащили вниз. Он еще не был на пике, но его удары все еще были невероятно сильны для обычных людей. Он использовал грубую силу, чтобы отшвырнуть стражников, которые пытались скрутить Онуфрия. Щадить не было времени. Чип зудел, подстегивая. Злыдня, увидев Тотаку, обрела второе дыхание. "Воин!" — крикнула она, отбиваясь от стражников, наседавших на нее. Бхикшу Лотос, оставшийся у телеги, не бездействовал. Он мог использовать свои знания, чтобы успокоить лошадь, или просто наблюдать за боем, его невозмутимость была сама по себе якорем в хаосе. Возможно, он даже спокойно указал возчику на более безопасное место для телеги. С появлением Тотаку ситуация на стене перевернулась. Даже не на полной мощности, он был слишком силен для обычной стражи. Он раскидывал их, защищая Онуфрия и помогая Злыдне. Объяснение Онуфрия: Доходяга – Это Воин Света Стражники были разбиты, часть сбежала, часть валялась на стене, стона. Онуфрий, слегка помятый, но невредимый, отдышался. Он посмотрел на Тотаку, потом на Злыдню, потом на группу горожан и стражников, собравшихся внизу, ошарашенных произошедшим. Один из местных, дрожа, спросил (на местном языке): "Кто... кто это?! Этот... доходяга... в телеге?" (Он видел, как Тотаку приехал). Онуфрий выпрямился, поправил свои лохмотья. Он обнял Тотаку (к легкому недоумению последнего) и громогласно возвестил, обращаясь ко всем, кто мог слышать: "Доходяга?! Неразумные! Не судите по внешности! Ибо это... это Воин Света, скрывший свою мощь в облике смиренном! Он явился в повозке, дабы показать вам: даже в слабости земной может таиться Сила Небесная! Он истощил себя в битве с ратью нечестивцев, отдав себя на спасение нашего города! А теперь... а теперь, насытившись Пищей Божьей (он кивнул на телегу с провизией), он вернулся, чтобы завершить начатое! Это не доходяга! Это Феникс, восставший из пепла! Это Гнев Господень, принявший форму Человека Среднего Лица, но Силы Невероятной! Верьте! Ибо он здесь, чтобы освободить и вас!" Его объяснение было абсурдным, но пафосным и... единственным, которое хоть как-то объясняло, как человек, который только что приехал в повозке, смог в одиночку разметать дюжину стражников на стене. Толпа внизу и уцелевшие стражники смотрели на Тотаку, потом на Онуфрия, пытаясь осмыслить услышанное. "Доходяга-Феникс"? Ну ладно. Пророку виднее. Другие Спутники: Борьба в Городе Куцего Пока Тотаку догонял Онуфрия, остальные компаньоны не сидели без дела в городе Куцего: Куцый, Мэр: После отъезда Тотаку и новостей о приближении армии, Куцый оставался на удивление трезв и сосредоточен на обороне. Он лично (насколько позволяла нога) инспектировал укрепления, кричал на тех, кто филонил, и даже начал вести какой-то учет припасов (хотя это быстро наскучило). Его борьба с коррупцией свелась к тому, что он грозился "спустить на вас Воина, когда он вернется!" всем, кто пытался воровать или не подчиняться. Он боролся с хаосом и собственным желанием напиться, и в этой борьбе он был весьма успешен, по своим меркам. Григорий: Использовал свои организаторские способности и деньги, чтобы помогать Куцему в управлении городом. Он занимался логистикой, распределением ресурсов, организацией работ. Его борьба с коррупцией выражалась в попытках ввести хоть какой-то порядок и учет, а также в жестком контроле за своими людьми, чтобы те не дискредитировали его. Он стал правой рукой Куцего (хоть и трезвой). Алиса: Полностью посвятила себя помощи простым людям. Она организовала сбор средств и вещей для тех, кто пострадал при свержении Барона или в последующем хаосе. Она лечила раненых, кормила голодных. Ее борьба с коррупцией была на личном уровне – помощь ее жертвам и восстановление их жизней. Она стала душой города. Матильда: Ее травница стала местным госпиталем. Она лечила не только тех, кто пострадал в битве, но и больных, слабых. Она учила горожан основам гигиены и использования простых трав. Ее борьба с коррупцией была борьбой за здоровье и благополучие людей, за выживание вопреки невзгодам. Она стала целительницей города. Итак, Тотаку, Бхикшу Лотос, Онуфрий и Злыдня воссоединились. Онуфрий спасен, хотя и требует абсурдных объяснений. Чип Тотаку зудит, указывая на коррупцию в городке. Впереди — новый этап миссии, возможно, в этом городке, а может, дальше. И где-то там, Мизерний ищет способы обрести личную силу для мести. Приключение продолжается. Стена городка осталась позади. Стражники, которых раскидал Тотаку, стонали в пыли, горожане внизу взирали на сцену со смесью ужаса и благоговения. Онуфрий, слегка запыхавшийся, но полный праведного гнева, стоял на стене рядом с восстановившимся (частично) Тотаку и победоносной Злыдней. Бхикшу Лотос спокойно подошел к ним, его лицо оставалось невозмутимым. Невероятный Дуэт: Промывка Мозгов по Фанатичной Схеме Увидев новую, готовую к восприятию аудиторию (горожан и оставшуюся местную стражу), Онуфрий и Бхикшу Лотос переглянулись. Это был момент. Момент явить миру Истину (каждый свою). "Народ городка сего! Слушайте! — громогласно начал Онуфрий, едва переводя дух. — Узрите спасение ваше! Небеса услышали стоны ваши, узрели притеснения ваши от слуг Змия, что зовутся... как зовутся, брат Лотос?" Бхикшу Лотос (спокойно, подходя к краю стены): "Страдание вызвано привязанностью к мирским формам, брат Онуфрий. В данном случае — привязанностью местного правителя к власти и богатству. Его неведение порождает страдания народа. Имя его... ну, пусть будет Господин Наглый". Онуфрий (вдохновленный): "Господин Наглый! Да! Наглый в грехах своих! И послана Кара на него! Вот Он!" Онуфрий театральным жестом указал на Тотаку. "Он явился, дабы сокрушить иллюзию власти нечестивца! Его сила – не от плоти, но от Воли Высшей! Он – Длань Господня, что разбивает цепи ваши!" Бхикшу Лотос (добавляя своим спокойным, но проникающим голосом): "Действия Воина направлены на устранение причины страданий. Господин Наглый создал эту причину. Воин действует без привязанностей к исходу, лишь по Закону. Его появление — это не чудо, но неизбежное следствие неведения Правителя и накопленной негативной кармы". Онуфрий (немного сбитый с толку "кармой", но не сдающийся): "Карма! Причина! Слова ваши мудры, брат Лотос, но несут лишь часть Истины! Главное – это Гнев Праведный! Который и низверг его с трона!" Бхикшу Лотос (невозмутимо): "Гнев — это тоже привязанность, брат. Путь Воина — это действие, свободное от страстей, направленное на освобождение от страданий". Их "промывка мозгов" шла по принципу: Онуфрий заявляет что-то в пафосных религиозных терминах, приписывая Тотаку божественную миссию. Бхикшу Лотос тут же подхватывает, "переводя" это на язык буддийской философии, говоря о страдании, неведении, карме и отсутствии привязанностей, но подтверждая, что действия Тотаку являются правильными с точки зрения устранения зла (страдания). Тотаку тем временем просто стоит рядом, выглядя внушительно в своей помятой броне и невозмутимо (насколько позволяет легкий зуд чипа). Его присутствие, его вид, его недавние действия – это самое убедительное доказательство "истинности" слов двух фанатиков. Горожане слушали, открыв рты. Один пророк — это диковинка. Два, спорящих о природе божественной кары, но при этом указывающих на одного и того же человека как на ее воплощение, и этот человек только что раскидал стражу... Это было потрясающе. Их слова, противоречивые в деталях, сходились в главном: их правитель – зло, а этот странный человек здесь, чтобы покончить с этим. Штурм Замка: Ослабленное Гнездо Скверны "Смотрите! — вновь заорал Онуфрий, указывая на местный замок/резиденцию Правителя Наглого. — Гнездо Змия опустело! Правитель ваш сбежал, поджав хвост, с армией своей разбитой! Стража его малочисленна и труслива! Час пробил! Сбросьте оковы! Штурмуйте гнездо Скверны! Воин с вами!" Бхикшу Лотос (спокойно, но твердо): "Действие необходимо, дабы устранить источник страданий. Замок сей является символом и источником неведения и привязанностей Правителя, что принесло страдания вам. Освободите себя от этой формы страдания". Толпа, уже накаленная речами Онуфрия и Бхикшу Лотоса, видя слабость местного гарнизона (который действительно был сильно ослаблен – Барон увел с собой лучших, а вернувшиеся с поля боя были деморализованы) и имея такого "Воина" в качестве поддержки, рванула к замку. Это был не героический штурм мощной крепости, а скорее... взятие на испуг. Тотаку спустился со стены и присоединился к авангарду толпы. Он не крушил стены, но он был впереди, снося с пути любую попытку сопротивления. Стражники у ворот, видя его, вспоминали рассказы о битве с армией, панику, и их сопротивление было минимальным. Некоторые бросали оружие, другие пытались сбежать. Замок был взят быстро и с минимальными потерями среди горожан. Внутри нашли оставшихся чиновников и стражников – мелкую рыбешку в озере коррупции. Чип Тотаку слегка зудел, но не требовал "Протокола 2" – высокопоставленный источник был далеко. Он лишь требовал "порядка". Оставшиеся коррупционеры были схвачены горожанами. Некоторые из них, возможно, получили "разъяснительную работу" от Тотаку (Протокол 1) под комментарии Онуфрия и Бхикшу Лотоса о наказании за грехи/следствии неведения. Замок был очищен. Именные Враги в Логове Герцога Тем временем, далеко от этого городка, в неприступном замке Герцога Кровожадного, Мизерний и три барона тряслись от страха и ярости. Герцог Кровожадный: Слушая их преувеличенные рассказы (особенно Мизерного), он все больше убеждался, что угроза реальна и велика. Потеря целой армии одним "демоном" или "Воином" – это не шутки. Он начал собирать свою собственную армию, но делал это осторожно. Он не хотел сам лезть на рожон. Он видел в этой ситуации возможность – если он уничтожит эту "Кару", его авторитет возрастет, и он сможет подчинить себе земли побежденных баронов. Он был заинтересован, но осторожен. Бароны Страховидный, Громобой, Злопамятный: Они были сломлены и унижены. Их главная цель – безопасность и месть. Они постоянно жаловались Герцогу, требуя немедленной расправы над "демоном" и возвращения своих земель. Они стали именными врагами Тотаку не из доблести, а из ненависти, страха и желания вернуть потерянное. Они будут преследовать его, используя ресурсы Герцога. Мизерний: Он стал самым опасным из всех. У него не было армии, но у него был ум и абсолютная моральная гибкость. Находясь при дворе Герцога, он не только сеял ложь, но и активно искал пути увеличить личную силу. Он расспрашивал о старых легендах, о темных искусствах. Возможно, он нашел старую, пыльную книгу по алхимии или некромантии. Возможно, он учился у придворных интриганов искусству отравления или манипуляции. Его цель – не просто отомстить, но и гарантировать свою безопасность. Он не хочет снова оказаться беспомощным перед лицом Тотаку. Он будет наращивать свою "силу" не в бою, а в тени, становясь более опасным и подлым с каждой неделей. Его сюжетная линия будет развиваться параллельно, он будет ждать своего часа, накапливая знания и средства для мести. Другие Компаньоны в Городе Куцего: Вернувшись в город, они продолжали свою деятельность, поддерживая новый порядок: Куцый: Укрепился на посту мэра. Город жил, торговля шла (благодаря Григорию), преступность была под контролем (благодаря Злыдне). Его собственная мелкая коррупция оставалась на том же "пивном" уровне, не вызывая зуда. Он был гордым (и немного пьяным) правителем своего маленького свободного города. Григорий: Расширял торговые связи. Его караваны шли дальше. Он использовал репутацию "города, где нет налогов и сидит неубиваемый Воин" для привлечения купцов. Его борьба с коррупцией — это создание альтернативы, честной (относительно) торговой зоны. Алиса: Стала неформальным советником Куцего по вопросам справедливости и нужд простых людей. Она следила за тем, чтобы "распределение" не превращалось в грабеж, чтобы освобожденные узники получили помощь. Она боролась за сохранение идеалов, ради которых был свергнут Барон. Матильда: Продолжала лечить и учить. Ее влияние росло на уровне общины. Она боролась с болезнями и невежеством, медленно, но верно улучшая жизни людей. Городок был захвачен. Очаг коррупции устранен. Два фанатика обрели новую паству. Тотаку получил очередной "плюсик" в карму чипа. И где-то там, именные враги, ведомые подлым Мизерным, планировали свою месть, набирая силы и ища темные знания. Приключения продолжились, а ставки выросли. В небольшом городке, освобожденном от Господина Наглого, жизнь потихоньку налаживалась под присмотром временной администрации в лице Тотаку, Злыдни и двух спорящих фанатиков. Чип Тотаку оставался тих. Легкий зуд, вызванный приближением коррупции, быстро уходил, стоило источнику быть устраненным (или сбежать). Тотаку продолжал восстанавливаться, доедая запасы Григория, и все лучше понимал местный язык, особенно когда дело касалось споров Онуфрия и Бхикшу Лотоса. И вот, однажды, в городок прибыла новая гостья. Она появилась не с грохотом капсулы, а... просто приехала. Красивая, статная женщина с копной темных волос, в одежде хоть и не местной, но явно доро́гой. И с... ну, с весьма выдающимися формами, которые даже через плотную ткань привлекали внимание. Особенно внимание Онуфрия и Бхикшу Лотоса, которые как раз оживленно (и громко) спорили о природе освобождения от страданий под старым дубом на площади. Это была Рахиль, еврейская женщина-раввин. Необычное явление для этого уголка средневековой Европы, но, видимо, слухи о "Воине", "Пророке" и "Мудреце" разошлись так широко, что достигли и её. Она тоже ненавидела коррупцию, особенно среди своих, обычных раввинов, которые погрязли в обрядах и забыли о праведности. И она искала знамение. И кажется, нашла его. Прибытие Рахиль: Третий Голос Фанатизма Рахиль подошла к спорящим, её взгляд был тверд и решителен. Она не обращала внимания на глазеющих зевак и на восхищенные (и слегка смущенные) взгляды Онуфрия и Бхикшу Лотоса. Она смотрела на Тотаку, который сидел неподалеку, спокойно доедая вяленое мясо. В его средних глазах она увидела... что-то. Возможно, отражение своей собственной веры. Чип Тотаку слегка отреагировал. Очень легко. Не зуд, а просто... ощущение чего-то не совсем обычного, что требует внимания. Негативного внимания? Нет. Скорее, как если бы в поле зрения попал предмет, который нужно осмотреть, понять, возможно, аккуратно потрогать. Мысль "слегка стукнуть" не была агрессивной, скорее... исследовательско-тактильной. Очень странная реакция чипа на человека, но Рахиль была необычна. "Мир вам, мужи праведные, — звонким голосом обратилась Рахиль, её манера общения была столь же уверенной и не допускающей возражений, как у её собеседников. — Услышала я о Воине Света, что карает нечестивцев. И пришла, ибо верую, что послан он Единым Богом Израилевым, дабы восстановить справедливость на земле! Вы говорите о нем, но я вижу, что ваше понимание... неполно". Онуфрий и Бхикшу Лотос замерли. Третий? Да еще и... женщина? Да еще и... такая... Онуфрий (поперхнувшись): "Женщина? Раввин? Неполно?! Я, Онуфрий, пророк Кары Господней, вещаю Истину! И Воин сей – Его Длань!" Бхикшу Лотос (спокойно, но с легким недоумением): "Ваше понимание Закона Причинно-Следственной Связи, брат Онуфрий, искажено теистическими привязанностями. Путь Воина – это устранение страданий..." Он осекся, бросив взгляд на Рахиль. От привязанностей нужно избавляться, да... Но некоторые формы... гм... Рахиль (гордо выпрямившись, что лишь подчеркнуло её формы): "Закон? Причина? Страдания? Это все лишь часть Воли Всевышнего! Он избрал Своим орудием этого Воина, дабы покарать беззаконников, как сказано в Писаниях! Ибо 'Мне отмщение, Аз воздам', говорит Господь! А не Карма или... или что там ваш Будда придумал!" Началось. Три фанатика, три религии, три абсолютно уверенных в своей правоте человека сошлись в споре о природе Тотаку. Тотаку сидел и слушал. Теперь у него было три источника интерпретации его действий, каждый более абсурдный, чем предыдущий. Он понимал достаточно, чтобы уловить суть: все трое считают, что его послал их Бог (или Законом), чтобы бить плохих парней. Чип оставался тих, видимо, считая, что богословские споры не относятся к его юрисдикции, или просто наслаждаясь тишиной перед новой бурей. Легкая, неопределенная реакция на Рахиль сохранялась, но не переходила в зуд. Между жаркими спорами Онуфрий и Бхикшу Лотос... облизывались и переглядывались. Онуфрий (шепотом Бхикшу Лотосу, прикрывая рот рукой): "Видал, брат Лотос? Невероятные... формы! Господь создал ее с... особым вдохновением, верно?" Бхикшу Лотос (с невозмутимым лицом, но глаза его были прикованы к объекту обсуждения): "Привязанность к физическим формам есть источник страданий, брат Онуфрий. Тем не менее... кармические энергии в этой... конкретной форме... весьма выражены". Онуфрий: "Карма! Да это благодать! Чистая благодать! А ты про карму!" И так далее. Они спорили о Тотаку, о Боге, о Каре, о Карме, и параллельно вели отдельный, немой спор о формах Рахиль. Это было не пошло, а абсурдно-комично, как и все в этой истории. Рахиль, похоже, либо не замечала, либо игнорировала их переглядывания, слишком занятая отстаиванием превосходства своей веры и права присоединиться к "Воину Света". "Я пойду с тобой, Воин, — заявила она Тотаку, переключив внимание на него. — Мой народ страдал от коррупции, как и эти люди. Я знаю законы, я знаю Писания. Я буду твоим гласом справедливости!" Тотаку, послушав три дня споров и оценив решимость Рахиль (и тот факт, что чип не возражает), кивнул. Третий фанатик в команде. Веселее! Месяц Завоеваний: Поход против Баронов Следующий месяц прошел в походе. Тотаку, полностью восстановившийся и полный энергии (благодаря запасам Григория и спокойствию чипа), двинулся со своими спутниками и отрядом добровольцев из освобожденного города (воодушевленных Онуфрием и Бхикшу Лотосом и вооруженных чем попало) на земли побежденных баронов. Первый Город (Барон Страховидный): Слухи о "Каре Небесной" и разгроме армии уже достигли этого города. Онуфрий и Бхикшу Лотос, поддерживаемые Рахиль (которая добавляла свои, ветхозаветные проклятия), провели мощную "промывку мозгов" у городских ворот. Толпа, видя приближение Воина (в блестящих доспехах, которые Тотаку снова надел), быстро уверовала в его божественную (или кармическую) миссию. Замок, лишенный Барона и лучших войск, пал быстро. Тотаку, действуя эффективно и безжалостно против оставшихся коррумпированных чиновников и стражи (чип слегка зудел), обеспечил минимальное сопротивление. Второй Город (Барон Громобой): Здесь сопротивление было чуть сильнее, но результат тот же. Комментарии трех фанатиков о грядущей расплате и действиях Воина (который легко пробивал ворота или стены, если они не открывались по первому "пророческому" требованию) вдохновляли местных жителей. Замок пал. Третий Город (Барон Злопамятный): Последний город. Здесь, возможно, Мизерний успел передать какие-то предупреждения, но было уже поздно. Скорость и репутация Тотаку, а также энтузиазм "освобожденных" городов, идущих с ним (армия освободителей росла), были слишком велики. Третий замок пал. За месяц Тотаку с компанией захватил три города и сверг власть трех баронов. Не все местные чиновники были убиты (только те, на кого чип реагировал как на "высокопоставленных" или особо гнусных), многие были просто изгнаны или брошены в тюрьму (на этот раз уже обычную). Чип Тотаку оставался тих, лишь слегка зудя, когда он чувствовал концентрированное зло в ком-то из поверженных. Мизерний Копает: Чудище из Легенд Пока Тотаку творил "чудеса" на землях баронов, Мизерний не терял времени при дворе Герцога Кровожадного. Он не только сеял панику и настраивал Герцога против "Кары", но и продолжал свои поиски личной силы. Он пробирался в герцогскую библиотеку, расспрашивал старых придворных, подкупал ученых мужей и алхимиков. И ему улыбнулась подлая удача. В старых, пыльных хрониках, среди сказок и легенд, он обнаружил упоминания о... существах. Существах невероятной силы и живучести, созданных в "Древние времена", способных вынести урон, смертельный для обычных людей. Легенды говорили о "титанах", "неуязвимых воинах". Описания их возможностей были пугающе похожи на то, что рассказывали о Тотаку. Самое интригующее – в хрониках были намеки на то, что одно из таких существ (или знания о том, как его создать/активировать) было спрятано или хранилось в тайне могущественным родом. А в более поздних приписках, или в других, связанных документах, Мизерний нашел слабые намеки на то, что этим родом могла быть... королевская семья соседнего, более крупного королевства. Не сам Герцог, а его сюзерены или родственники. Мизерний ликовал. Это не просто монстр. Это, возможно, такое же существо, как Тотаку! И знание о нем, или даже оно само, может дать ему силу! Не силу драться, нет. Силу контролировать! Найти это чудище или знание о нем стало его новой, главной целью. Это был путь к мести и абсолютной власти, обходящий необходимость самому махать мечом. Место хранения "чудища" было неизвестно точно, но зацепка про королевскую семью была золотой жилой. Ему нужно было попасть ко двору Короля или найти способ узнать больше о тайнах этого рода. Герцог Готов. Встреча Неизбежна. Пока Тотаку завоевывал баронства, Герцог Кровожадный завершил приготовления. Его армия была собрана, снаряжена и ждала приказа. Слухи о быстрой и легкой (для Тотаку) победе над армией трех баронов только усилили решимость Герцога. Он больше не считал это мелким бунтом. Это была серьезная угроза. Герцог был готов двинуться в поход, чтобы уничтожить "Кару" и вернуть порядок (то есть свои сферы влияния). Он ждал лишь удобного момента или дополнительной информации (которую ему услужливо предоставлял Мизерний, искажая ее в своих целях). К концу месяца Тотаку и его расширяющаяся "армия освобождения" (теперь в нее входили жители трех городов, воодушевленные новыми проповедями и безналоговой жизнью) стояли победителями на землях трех баронов. Они были сильнее, богаче (захваченные замки и казны!) и увереннее в себе. Но впереди маячила гораздо более серьезная угроза – армия Герцога Кровожадного, готовая стереть их с лица земли. И где-то рядом бродил Мизерний, вооруженный не мечом, а опасным знанием и бесконечной подлостью. Встреча с Герцогом и его армией была не просто вероятна – она была неизбежна. А впереди маячил еще и призрак древнего чудища, возможно, хранимого самой королевской семьей. Приключение выходило на новый уровень. Месяц завоеваний земель трех баронов прошел успешно. Города были освобождены (и слегка разграблены, но теперь уже самими освободителями под нестрогим надзором), казны опустошены в пользу "освободителей" и нужд "армии освобождения". Тотаку, благодаря обилию трофейной еды и относительной (без криков чипа) тишине, полностью восстановился. Более того, месяцы обильного питания без изнуряющего самопожирания мышц привели к появлению... ну, заметного "здорового живота" под броней. Калории были накоплены. Вернувшись в первый город Куцего, они узнали, что вести о их "крестовом походе" и падении баронов дошли до Герцога Кровожадного. И Герцог двинулся. Армия его была больше и лучше, чем баронская свора, ведомая ранее. В нее входили и остатки разбитых баронских войск (жаждущих мести или просто выполняющих приказ), и наемники, и, главное, личные войска Герцога – хорошо обученные и экипированные. Возглавлял все это Герцог, рядом с которым, как тень, сновал Мизерний, явно что-то нашептывая. Город Куцего приготовился. Месяц упорной (для Куцего) работы не прошел даром. Стены были укреплены, ворота дополнительно обиты. А главное, под руководством Куцего (который, в минуты трезвости, проявлял неожиданную смекалку, или просто вспоминал армейские хитрости из прошлой жизни) и при помощи горожан (воодушевленных отсутствием налогов и ужасом перед Герцогом), были построены ловушки перед городскими стенами: волчьи ямы, засеки, рвы, замаскированные колдобины, способные опрокинуть повозку или замедлить всадников. Не Великая Китайская стена, но внушительно. Снаряжение Воина и Стратегия Расчета Тотаку готовился к бою. На нем было все лучшее, что удалось найти в казначействах поверженных баронов и собственном гардеробе Барона Ворчуна: комплект тяжелых, прекрасно выкованных латных доспехов (они сияли!), прочный стальной шлем, щит с гербом одного из поверженных лордов (символично!), и, конечно, отличный меч – острый, сбалансированный, настоящий шедевр кузнечного искусства (по меркам Средневековья). Он выглядел внушительно. И даже "здоровый живот" под броней придавал ему видимость силы (хотя истинная сила была не в жире, а в мышцах и скелете). Его стратегия отличалась от прошлой. Он не собирался сражаться до полного истощения. Он будет биться без 100% силы. Не рвать мышцы, не выжимать из себя все до последней капли. Он будет использовать ровно столько силы, сколько необходимо, чтобы пробивать броню, ломать оружие, отбрасывать людей – но не больше. Цель: регенерация должна тратить калории только на заживление полученных ран и усталости, а не на восстановление собственных тканей. Его "здоровый живот" – это топливный бак. Когда он почувствует, что запас калорий на исходе (живот "опадет"), он отступит, ведя врага в ловушки. Комментаторская Бригада на Башне: Трехголосый Пафос На самой высокой башне города, у вещательной трубы, вновь собралась бригада комментаторов. Теперь их было трое, и конкуренция за рупор достигла космических масштабов. Онуфрий держал трубу, не выпуская ее. Рядом, пытаясь заглянуть в нее и вставить слово, стояли Бхикшу Лотос и Рахиль. Армия Герцога двинулась. Сначала шли остатки войск баронов и наемники – те, кто уже сталкивался с Тотаку. Их лица были бледны. Онуфрий приник к трубе, его голос дрожал от предвкушения: "Идут! Идут орды грешников! Ведомые Герцогом Кровожадным, что несет погибель и рабство! Но не страшись, град сей праведный! Ибо врата твои защитит... Он!" Он указал на Тотаку, который выдвинулся вперед к ловушкам. Рахиль (пытаясь дотянуться до трубы): "Он идет, как сказано в Псалмах! Как лев на добычу! Сила Его – от Господа нашего! Вспомните, как Он разорвал воинов ваших баронов, как ломал их мечи, как сокрушал щиты! Вы видели это!" Бхикшу Лотос (спокойно, но с напором): "Приближение этой армии – следствие неведения и привязанности Герцога к власти. Их страдание неизбежно. Воин действует, устраняя эту причину страданий, проявляя Не-Привязанность в действии!" Онуфрий (отталкивая их локтями от трубы): "Тише! Тише! Вот он! Он двинулся! Неустрашимый! Сияющий в броне праведной! Он – молот на наковальне Зла! Смотрите, как дрожат их ряды, ибо помнят они ярость Его!" На поле боя, Тотаку, сверкая новой броней, двинулся к наступающей армии. Он не бежал, как в прошлый раз. Он шел. Уверенно. Целенаправленно. Армия, увидев его одного, замерла. Слухи не врали. Он здесь. Битва: Танец Расчета и Калорий Первыми в бой с ним вступили остатки баронских войск и наемники. У них не было выбора. Подгоняемые криками своих командиров и взглядом Герцога, они пошли вперед. Онуфрий: "Схлестнулись! Схлестнулись Свет и Тьма! Воин крушит первые ряды! Кости трещат! Щиты разлетаются! Это пляска смерти для нечестивцев! Он не знает пощады к тем, кто сеял страдание!" (Тотаку действовал эффективно. Не 100% силы, но 80-90% – достаточно, чтобы пробивать лучшие доспехи и отбрасывать людей на десяток метров. Он выбирал тех, кто вызывал у чипа хоть малейший зуд – офицеров, палачей, сборщиков налогов, которых бароны взяли с собой. Этих он калечил жестоко и быстро, используя любые приемы, которые работали. Удары в незащищенные места, ломание суставов, использование их же оружия против них. Это был расчетливый, хладнокровный террор.) Рахиль: "Да! Он карает их по Закону! Око за око, зуб за зуб! За все их злодеяния! За вдов и сирот, что они оставили! За храмы, что они осквернили (даже если это не так, Рахиль добавляла пафоса)! Нет им прощения! Гнев Божий настиг их в Его лице!" Бхикшу Лотос: "Привязанность к жизни и страх смерти вызывают страдания в этих воинах. Воин же действует без привязанности к исходу, лишь устраняя причину страданий, воплощенную в их командирах и в их действиях. Они пожинают плоды своей кармы". Онуфрий (отталкивая их обоих от трубы): "Молчать! Не мешайте комментировать! Он продвигается! Все дальше вглубь вражеских порядков! Он как серп Господень, срезающий сорняки греха! Смотрите, как дрожат их знамена! Ибо имя Ему – Ужас!" Герцог Кровожадный, наблюдая за боем из безопасного расстояния, был впечатлен, но не сломлен. "Невероятно... Но он всего один," — бормотал он, косясь на Мизерного. Он видел, что Тотаку не убивает всех подряд, а целенаправленно выбивает командиров и тех, кто выглядит "важно" или проявляет особую жестокость. Его стратегия работала – армия баронов несла потери и морально сломлена, но армия Герцога оставалась нетронутой. Отступление по Расчету: Добро Пожаловать в Ловушки Тотаку продолжал сражаться, расходуя накопленные калории. Он чувствовал, как "здоровый живот" постепенно исчезает. Тело не пожирало мышцы, но запас топлива таял. Он сражался достаточно долго, чтобы сеять панику и нанести существенный урон первым эшелонам врага. "Он... кажется, устает?" — тихо заметил Бхикшу Лотос. — "Расход энергии велик". "Устает?! — взревел Онуфрий. — Он готовится к новому рывку! Собирает силы, дабы обрушиться на них с новой мощью!" Рахиль (проталкиваясь к трубе): "Он делает тактический маневр! Как Иисус Навин! Отступает, чтобы заманить врага!" Тотаку почувствовал: живот почти исчез. Топлива осталось мало. Пришло время. Он резко развернулся и побежал назад, к городским стенам, к ловушкам. Онуфрий: "Он отступает?! Нет! Он заманивает их! Заманивает нечестивцев в сети Господни! Глупцы! Не ведают, куда идут!" Бхикшу Лотос: "Он использует местность для устранения вражеских форм. Это эффективная стратегия, основанная на понимании Пустотности открытого пространства и Привязанности врага к преследованию". Рахиль: "Как сказано: 'не гонись за врагом твоим, если он бежит в приготовленную для него яму'!" (Если такого не было, она это придумала). Армия баронов и наемники, видя "отступление" Воина, воспрянули духом и бросились за ним в погоню, прямо на ловушки Куцего. Ловушки Куцего: Торжество Смекалки Тут и проявился гений (или просто удача) Куцего. Волчьи ямы, скрытые ветками, ломали ноги лошадям и пехотинцам. Засеки замедляли движение. Колючки и ямы, казалось, появлялись из ниоткуда. Это была не бойня, но эффективное замедление и нанесение урона врагу, который гнал, не глядя под ноги. Хаос вернулся в ряды преследователей. Герцог Кровожадный видел это с холма. "Что за дьявольщина?!" Он понял, что его первый эшелон попал в беду. "Стой! Не преследовать!" — заорал он, но было поздно. Финальный Рывок и Бегство Видя замешательство врага в ловушках, защитники на стенах и оставшиеся спутники поняли — момент настал! Злыдня вновь распахнула ворота. "Вперед! Бейте их!" Григорий выскочил с булавой, защищая свои будущие торговые пути. Алиса и Матильда (возможно, не в первых рядах, но среди ополчения) тоже бросились вперед, воодушевленные. Они, свежие и полные решимости, обрушились на застрявших в ловушках и деморализованных врагов. Это не было равным боем. Это было добивание. Потерь среди защитников не было. Враг, уже побитый Тотаку и застрявший в ловушках, был легко обращен в паническое бегство. Герцог Кровожадный, видя разгром первого эшелона и появление свежих сил из города, понял, что битва проиграна. Он не стал рисковать своими элитными войсками. "Отступаем!" — скомандовал он. Его личная гвардия развернулась и быстро покинула поле боя. Мизерний: Новая Удача в Несчастье А Мизерний? Он был с Герцогом. Он видел весь этот кошмар: как его гениальный план провалился, как армия бежала. Он вновь почувствовал ярость и бессилие. Но он также видел, как Герцог отступает, и что Герцог не рискует своими лучшими войсками. Это был намек. И тут, среди паники отступления, к нему подбежал один из слуг Герцога. "Господин Мизерний! Его Светлость приказал передать! Он оценил вашу преданность и познания! Вы отправляетесь с Его Светлостью... в столицу! Ко двору Короля! Его Светлость считает, что ваши знания могут пригодиться Его Величеству!" Удача! Удача в несчастье! Мизерний сбежал с поля боя, но получил билет в высшее общество, к Королевской семье. Туда, где, по его сведениям, хранится тайна древнего чудища. Его план мести только что вышел на новый, гораздо более опасный и многообещающий уровень. Он ехал в столицу, его сердце горело предвкушением и злобой. Тотаку, сидящий у стен города, окруженный ликующими жителями, тяжело дышал. Живот пропал. Мышцы ныли, поглощая остатки жира. Битва выиграна, но победа далась дорого. Чип тихонько зудел, напоминая о сбежавшем Мизерном. Онуфрий и Рахиль спорили о том, чья религия лучше объяснила тактическое отступление Воина. Бхикшу Лотос спокойно медитировал. Куцый, кажется, уже нашел флягу, чтобы отпраздновать победу, забыв о трезвости. Впереди маячила дорога к столице. Туда, где ждал Герцог, где правил Король, и где, возможно, скрывалось другое, древнее чудище. И где Мизерний уже начал плести свою паутину. Приключения становились все масштабнее и абсурднее. Canvas Отлично, добавим этот хитрый (для Тотаку) маневр с психологической атакой. Это идеально вписывается в его образ прагматичного солдата, пусть и ведомого чипом. Послание будет доставлено до начала битвы, в момент, когда армии уже стоят друг против друга. Вот как это было, с учетом добавленного эпизода: Наступил решающий день. Армия карателей – разношерстная толпа наемников, баронских дружинников и просто любителей поживы, ведомая Мизерным и несколькими напыщенными баронами (Страховидным, Громобоем, Злопамятным) – подошла к стенам города Куцего. Они рассчитывали легко сломить оборону "пьяницы и его черни". Они ошиблись. Защитники города стояли на стенах, дрожа не столько от страха, сколько от холода раннего утра и волнения. Но их дух был высок, подогретый месяцем без налогов и, главное, верой (религиозной или просто отчаянной) в своего странного освободителя. За время, прошедшее с битвы у стен первого города, Тотаку, используя обретенный (хоть и ломаный) язык, и при помощи своих спутников, разработал план. Не только военный, но и психологический. Он понял, что самое ценное для правителя – не армия и не земли. Самое ценное – его жизнь и жизнь его семьи. И что самое страшное – угроза, от которой нельзя защититься стенами и солдатами. Нестандартное Послание Герцогу Когда армии выстроились друг против друга, между ними выехал одинокий всадник с белым флагом. Это был не рыцарь, а смелый (и хорошо оплаченный из трофейной казны) горожанин, готовый рискнуть ради своего города и его новых порядков. Он вез послание для Герцога Кровожадного. Послание было... необычным. Не угрозы битвой, а кое-что личное. Слова Тотаку (переведенные в максимально точную, хоть и зловещую, форму Алисой или кем-то еще, понимающим его ломаную речь) были написаны на куске пергамента: Герцогу Кровожадному. Оцени мою силу в предстоящем бою. Ты увидишь, на что я способен. А теперь представь, что я не погибну на поле боя. Представь, что я сбегу с поля боя. А потом нежданно появлюсь у тебя дома, за стенами твоего замка. И поубиваю всех твоих близких. Твою жену, детей, всех, кто тебе дорог. Если ты увидишь мою силу в бою и увидишь, что я отступаю с поля боя, Но после этого ты не отступишь сам, Я гарантирую тебе: я сбегу из этого города и исполню свою угрозу. Выбор за тобой. Подпись: Воин Света. Послание доставили в шатер Герцога. Тот прочел его. Его лицо, обычно надменное, исказилось. Он посмотрел на армию противника, где впереди всех стояла фигура в блестящих доспехах. Он слышал слухи о том, что этот человек может сделать. А теперь... такая угроза. Не абстрактная. Личная. Угроза, от которой нет защиты. Угроза, которую может исполнить только такой человек, если слухи правдивы. Мысль о том, что эта неуязвимая карающая сила может просочиться сквозь любую оборону и нанести удар по самому дорогому, леденила кровь. В Комментаторской Бригаде: Три Голоса Пафоса и Знание Угрозы На самой высокой башне, у вещательной трубы, вновь собралась бригада комментаторов. Теперь их было трое, и конкуренция за рупор достигла космических масштабов. Онуфрий держал трубу, не выпуская ее. Рядом, пытаясь заглянуть в нее и вставить слово, стояли Бхикшу Лотос и Рахиль. Они знали о послании. Возможно, именно поэтому их слова звучали еще более убедительно – они знали, что Герцог его получил и что его поведение теперь будет зависеть от увиденного. Армия Герцога двинулась. Сначала шли остатки войск баронов и наемники – те, кто уже сталкивался с Тотаку. Их лица были бледны. Онуфрий приник к трубе, его голос дрожал от предвкушения: "Идут! Идут орды грешников! Ведомые Герцогом Кровожадным, что несет погибель и рабство! Но не страшись, град сей праведный! Ибо врата твои защитит... Он!" Он указал на Тотаку, который выдвинулся вперед к ловушкам. Рахиль (пытаясь дотянуться до трубы): "Он идет, как сказано в Псалмах! Как лев на добычу! Сила Его – от Господа нашего! Вспомните, как Он разорвал воинов ваших баронов, как ломал их мечи, как сокрушал щиты! Вы видели это! И ваш Герцог тоже знает об этом!" Бхикшу Лотос (спокойно, но с напором): "Приближение этой армии – следствие неведения и привязанности Герцога к власти. Их страдание неизбежно. Воин действует, устраняя эту причину страданий, проявляя Не-Привязанность в действии! И Герцог знает, что следствием его действий может стать... личное страдание!" Онуфрий (отталкивая их локтями от трубы): "Тише! Тише! Вот он! Он двинулся! Неустрашимый! Сияющий в броне праведной! Он – молот на наковальне Зла! Смотрите, как дрожат их ряды, ибо помнят они ярость Его! И помнят... что ждет их Господина, если они не остановятся!" На поле боя, Тотаку, сверкая новой броней, двинулся к наступающей армии. Он не бежал, как в прошлый раз. Он шел. Уверенно. Целенаправленно. Армия, увидев его одного, замерла. Слухи не врали. Он здесь. Битва: Танец Расчета и Угрозы Первыми в бой с ним вступили остатки баронских войск и наемники. У них не было выбора. Подгоняемые криками своих командиров и взглядом Герцога, они пошли вперед. Онуфрий: "Схлестнулись! Схлестнулись Свет и Тьма! Воин крушит первые ряды! Кости трещат! Щиты разлетаются! Это пляска смерти для нечестивцев! Он не знает пощады к тем, кто сеял страдание!" (Тотаку действовал эффективно. Не 100% силы, но 80-90% – достаточно, чтобы пробивать лучшие доспехи и отбрасывать людей на десяток метров. Он выбирал тех, кто вызывал у чипа хоть малейший зуд – офицеров, палачей, сборщиков налогов, которых бароны взяли с собой. Этих он калечил жестоко и быстро, используя любые приемы, которые работали. Удары по суставам, пробивание доспехов, использование вражеских тел как тарана. Это был расчетливый, хладнокровный террор. Он демонстрировал силу, как и обещал в послании). Рахиль: "Да! Он карает их по Закону! Око за око, зуб за зуб! За все их злодеяния! За вдов и сирот, что они оставили! За храмы, что они осквернили! Нет им прощения! Гнев Божий настиг их в Его лице! И Герцог видит это! Он знает, на что способен Тот, Кто может явиться куда угодно!" Бхикшу Лотос: "Привязанность к жизни и страх смерти вызывают страдания в этих воинах. Воин же действует без привязанности к исходу, лишь устраняя причину страданий, воплощенную в их командирах и в их действиях. Они пожинают плоды своей кармы. И Герцог понимает, что его карма может стать... весьма неблагоприятной". Онуфрий (отталкивая их обоих от трубы): "Молчать! Не мешайте комментировать! Он продвигается! Все дальше вглубь вражеских порядков! Он как серп Господень, срезающий сорняки греха! Смотрите, как дрожат их знамена! Ибо имя Ему – Ужас! И ужас сей ведом и Герцогу!" Герцог Кровожадный, наблюдая за боем из безопасного расстояния, был впечатлен и... напуган. Невероятно. Он видел, как легко этот человек уничтожает его передовые отряды. Он вспомнил послание. "Представь, что я сбегу... и поубиваю твоих близких...". Угроза висела в воздухе, подкрепленная каждым ударом Тотаку. Отступление по Расчету и Угрозе: Врата Ловушек Тотаку продолжал сражаться, расходуя накопленные калории. Он чувствовал, как "здоровый живот" постепенно исчезает. Тело не пожирало мышцы, но запас топлива таял. Он сражался достаточно долго, чтобы сеять панику и нанести существенный урон первым эшелонам врага. Он убедился, что Герцог видел его мощь. Пришло время. Он резко развернулся и побежал назад, к городским стенам, к ловушкам. Онуфрий: "Он отступает?! Нет! Он заманивает их! Заманивает нечестивцев в сети Господни! Глупцы! Не ведают, куда идут! Это ловушка! Ловушка, ниспосланная Свыше!" Бхикшу Лотос: "Он использует местность для устранения вражеских форм. Это эффективная стратегия, основанная на понимании Пустотности открытого пространства и Привязанности врага к преследованию. И это... сигнал". Рахиль: "Он выполняет Сказанное! Он показал Свою силу и отступает! Теперь слово за Герцогом! Пусть он вспомнит об Угрозе!" Армия баронов и наемники, видя "отступление" Воина, воспрянули духом и бросились за ним в погоню, прямо на ловушки Куцего. Герцог Кровожадный видел, как "демон" отступает. Видел, как его войска попали в ловушки, устроенные этим странным городом. И он вспомнил послание. "Если ты увидишь мою силу в бою и увидишь, что я отступаю с поля боя, но после этого ты не отступишь сам, я гарантирую тебе: я сбегу из этого города и исполню свою угрозу." Он оценил силу Тотаку. Он увидел его отступление. Теперь выбор за ним. Рискнуть своими лучшими войсками и, главное, жизнью своей семьи против того, кто доказал, что может исчезать и появляться где угодно, или... отступить? Решение Герцога: Угроза личной безопасности и безопасности близких перевесила все. Бароны, земли, даже престиж – все меркло перед этой хладнокровной, ужасной угрозой. "Отступаем!" — скомандовал он, перекрикивая шум боя. Его личная гвардия развернулась и быстро покинула поле боя. Герцог не стал рисковать. Он поверил посланию. Финальный Рывок и Бегство (Подтвержденное Угрозой) Видя замешательство врага в ловушках и отход гвардии Герцога, защитники на стенах и оставшиеся спутники поняли — момент настал! Злыдня вновь распахнула ворота. "Вперед! Бейте их!" Григорий выскочил с булавой, крича уже не столько о поборах, сколько о победе. Алиса и Матильда (среди ополчения) бросились вперед. Они, свежие и полные решимости, обрушились на застрявших в ловушках, деморализованных и брошенных своим командиром врагов. Это было добивание. Потерь среди защитников не было. Враг, уже побитый Тотаку, застрявший в ловушках и лишившийся поддержки Герцога, был легко обращен в паническое бегство. Герцог Кровожадный, спасаясь бегством, думал только об одном: добраться до столицы и обеспечить безопасность своей семьи. Мизерний был с ним. Мизерний: Новая Удача в Несчастье (и Усиление Врага) А Мизерний? Он был с Герцогом. Он видел весь этот кошмар, но главное – он видел, как Герцог отступил из-за угрозы. Это был урок. Угроза – мощное оружие. И он, Мизерний, мог научиться использовать ее. И тут, среди паники отступления, к нему подбежал один из слуг Герцога. "Господин Мизерний! Его Светлость приказал передать! Он оценил вашу преданность и познания! Вы отправляетесь с Его Светлостью... в столицу! Ко двору Короля! Его Светлость считает, что ваши знания могут пригодиться Его Величеству!" Удача! Удача в несчастье! Мизерний сбежал с поля боя, но получил билет в высшее общество, к Королевской семье. Туда, где, по его сведениям, хранится тайна древнего чудища. Его план мести только что вышел на новый, гораздо более опасный и многообещающий уровень. Он ехал в столицу, его сердце горело предвкушением и злобой. Тотаку, сидящий у стен города, окруженный ликующими жителями, тяжело дышал. Живот пропал. Мышцы ныли, поглощая остатки жира. Битва выиграна, но победа далась дорого. Чип тихонько зудел, напоминая о сбежавшем Мизерном. Онуфрий и Рахиль спорили о том, чья религия лучше объяснила тактическое отступление Воина и трусость Герцога, а Бхикшу Лотос спокойно медитировал, отмечая, что страх перед страданием (смертью близких) заставил Герцога отказаться от цели. Куцый, кажется, уже нашел флягу, чтобы отпраздновать победу, забыв о трезвости. Впереди маячила дорога к столице. Туда, где ждал Герцог, где правил Король, и где, возможно, скрывалось другое, древнее чудище. И где Мизерний уже начал плести свою паутину. Приключения становились все масштабнее и абсурднее. Угроза сработала. Теперь их ждет Король. Gemini