Часть 1. Первый труп

Если нет никакой, то

Возникает вопрос:

«Зачем?»

Уже долго в маленьком, настолько, что нет на карте Европы, городе происходят убийства. Из характерных черт это, то что убийца обескровливает тела усопших, вытаскивает все жидкости.

«Первое тело было найдено в начале декабря в подвале многоквартирного дома, арендаторы стали жаловаться на запах из подвала. Когда управляющая компания открыла, уже давно закрытый, подвал нашли разлагающийся труп. Все сотрудники и жильцы вину отрицали. После генетической экспертизы и установления времени смерти два тридцать пять, второго декабря, окно в подвальное помещение было выбито тупым, ввиду отсутствия повреждений после смерти и выкачивания крови, скорее всего убийца сделал это чем-то другим. В кармане джинс было найдено слово на русском языке, с вырезками из газет и журналов слово:

Простите у меня нет денег на краску

Следователь по делу рассматривает папку и говорит: —И так! Убийца художник, и, возможно, из России, причём недавно, раз у него пока остались глянцевые журналы и газеты. Или… Мужчина опустил в дело и продолжает читать: «После допроса при условии, что окно выбито, у всех было алиби» —Возможно, это кто-то из управляющей компании. Нужно уточнить есть ли среди жильцов эмигранты из России и среди УК. Только нужно быть аккуратным, а то спугнём его. С родственниками жертвы связывались? — захлопнув папку, спросил высокий подкаченный парень в очках. —Нет, герр фон Григорд. Их нет. Она сирота. Мать умерла при родах, отец умер до её рождения, — ответил молодой помощник. —Спасибо. Ладно. Надо узнать в Российском посольстве сколько и кого в эту страну приезжало. Провести с ними неформальный маленький допрос. Русских знаешь, Зехт? Или хотя бы тех кто хорошо русский знает? — поинтересовался детектив, складывая розовую конфету Skillets. —Нет, — чуть удивившись ответил парень, которому предстояло убирать мусор и чашки за этим «чудаковатым пьяницей». —Узнаем и тогда у нас будет хотя бы число подозреваемых. А… И ещё можно выяснить сколько в округе людей знают русский язык, —сказал Григорд. —Нет. Он может уже быть далеко отсюда. Надо в принципе по Германии, — ответил Зехт. —Ты прав. Ну до скольких посольство работает? А ты пока узнай, сколько людей знают это, — вновь произнёс опытный полицейский, встав и поправляя подтяжки,—До шести. Сейчас девять тридцать, завтра откроется в полдевятого, — пялясь на «старого наглеца», сказал парень. —Ну тогда уж. До завтра, Рудольф, — накинув пальто и неся пальто, закрыл дверь. —Ну, до свидания, — Зехт закатил глаза и стал прибирать. — Вот ведь старый идиот, развёл тут бардак, а я убираю. Хотел, бля, быть следователем. *** Следователь приехал домой, открыл дверь ключом, зашёл в квартиру и повесил пальто на вешалку, закрыв дверь и включив свет, пронес своё бренное тело на кухню. Живот урчал от голода. В холодильнике весь день весела мышь из-за работы совсем забыл о том, что хотел сходить в магазин. Не самое страшное, что может быть такого. Проверив полки на наличие чего-то, что не чистые кастрюли и не сухие листья чая. —Ладно-ладно, Рафаэль. Будем заказывать пиццу, — проговорил он себе, он знал, что разговоры с самим собой признаки шизофрении, но использовал это, чтобы не сойти с ума от одиночества. — Почему же ты ушла? Но этот вопрос улетел в тишину и пустоту квартиры. Он чихнул. —Будь здоров. Спасибо, — вновь грубоватый и непривычный голос Рафаэля, если бы Уве услышал этот похоронный тон, то удивился бы тому, какой этот придурковатый чудик может быть, хотя каждый раз на работе шутил, смеялся и троллил. Заказав пиццу, мужчина увлёкся книгой и сигаретой. После ужина он выпил свои успокоительные таблетки, принял душ и уснул, обнимая мягкого длинного кота, купленного для таких целей. *** На утро мужчина поехал в посольство, запросил данные о русскоговорящих. Работа кипела. В городке были несколько семей из России, но в округе они были не одни поэтому следить за всеми было бы проблематично. Но копать с улик было бы интереснее, а улики были проанализированы, оставалось только лишь ожидать, но перепроверять улики, вдруг Рафаэль с Уве что-то упустили. —Рудольф, может посидим, выпьем пивка, поговорим за жизнь? — после работы, будто бы спонтанно спросил Рафаэль, не то, чтобы он ждал не положительного ответа, но надеялся поговорить хотя бы с ним вне работы. Рафаэль не был изгоем, просто, как-то раз убил алкоголика в обезьяннике за шум, поэтому относились к нему с уважением, но боялись, что опять кого-нибудь убьёт, несмотря на успокоительные препараты, которые он пил три раза в день. —Нет. Вдруг ты меня по пьянке убьёшь… На этом этапе разговор исчерпал себя. Они вернулись и занялись работой. Другого ничего делать на работе нельзя.