Часть два. Труп два

Безнаказанность

раскрепощает преступника.

Тело. Те же черты: нет крови, записка из русской типографии с уже другим текстом, в подобном помещении, но у жертва - парень, с полной семьёй, найденный на улице. — Что думаешь, коллега? — спросил Рафаэль у коллеги, держа себя за талию, приподняв руками заднюю часть пальто. — Что вы ходите не в той форме... — сонно сказал Рудольф. Григорд вздохнул, успокаиваясь, чтобы не наорать на бедного коллегу, который скорее всего опять всю ночь смотрел трети сортные комедии про полицейский, и наконец произнёс: — Нет-нет, я про убийство. — Записка новая. Держите, —парень протянул бумажку, завернутую в пластиковый пакет.

Кровь в качестве

Краски так очень вкусна,

Я очень плохой

Я об этом так

Сильно serh пожалею,

Найдите меня...

Я умираю...

— Понятно! Мне всё понятно! — Вскрикнул следователь. — Что вам понятно? — спросил судмедэксперт, поднимаясь над бледным обескровленном замершим телом. — Насчёт убийцы. Это была очень любопытная молодая девушка по имени Роми и фамилии Роквел, работа с которой была ещё недолго, но известна, ведь она была известна тем, что любила слушать заключения по убийствам, особенно по таким маньякам. Она не скрывала наклонностей, а наоборот пыталась своей работой их реализовать. Она спросила: — Ну-ка, ну-ка, мне интересно... — Человек безусловно творческий. Он оставил два хокку. Он философ, но чем-то болен. И скорее всего постепенно сходит с ума, как герой “Записок сумасшедшего” ... Надо свести с ума его ещё больше... — ответил Рафаэль. — Ай-ай-ай, нельзя же позволять людям умирать... — иронично подметила девушка, намекая, на чудинку следователя, смотря на него зрачками вниз со своего низкого роста на высокого капитана. — Нет, милашка. Я пытаюсь понять, кто он, но свести с ума к тому же интереснее и не только мне, заставить думать, что за ним следят— он положил большую руку на голову судмедэксперта и погладил, как маленького милого котёнка. — Ря-ря-ря! — умилительно зарычала “психопатка”. — Боже, с кем я работаю, — закатив глаза подметил Зехт. — Очевидно с психами, которые контролируют себя, чтобы не устроить геноцид, — ответила девушка. — Я знаю, прикинь, — ответил Рудольф. — Фи, грубо, не круто. Ты мне не нравишься, скучный, как мои одноклассницы, ненавижу их до сих пор... — с легкой печалью говорит девушка и опустив голову уходит. — У-тю-тю-тю, — Рафаэль стал щекотать Зехта, — Серёзный, какой серёзный... Умрёшь, как спидозный. — Ахаххахахаха! Отпусти меня, придурок!