Глава Седьмая. Откровения

      Если старый, больной гусь действительно хотел избавиться от герцога Алвы с помощью Рихарды, то ему бы следовало найти более надёжного исполнителя. Рокэ слышал его предложение от начала до конца — внутри зародилась такая ярость, что захотелось не просто выставить наглеца, а самолично спустить его с лестницы, а потом тихо застрелить в ближайшей подворотне. На что расчитывал Ларак, Рокэ до сих пор не понимал. Но от одной мысли, что его жену собирались использовать против него, злость закипала с новой силой.       Казалось, что шрамы на спине снова начали противно ныть, а память вмиг оживляла образ Эмильенны. Но стоило взглянуть на Рихарду, которую появление Рокэ явно заставило испугаться, и вспомнить её праведный гнев после предложение кузена, как голова остывала. Она тут не причём. Она не виновата что у неё родственник идиот! — Это не то, что вы подумали! — быстро выпалила девушка, наблюдая за реакцией Рокэ. — Ваш… Кузен? — девушка кивнула. — Не пытался уговорить вас стать доносчицей?       Рихарда долго молчала, подбирая слова с угрюмым сопением. Рокэ тоже не начинал разговор, ожидая слов герцогини. Ждал, что она скажет. — Вы приказали его убить? — насторожено спросила она. — Нет, — ответил Рокэ. — Но в этот дом его больше не пустят. Я хочу поговорить с его отцом, когда Эйвон передаст хозяйственные книги. — О чём? — К таким уловкам часто прибегают придворные, чтобы убрать неугодных, — пояснил Рокэ. — Но опасно говорить такое в доме этих самых «неугодных». Ещё больший вопрос, кого хотели убрать. Меня или вас? — Не смейте так говорить! — возмутилась девушка. — Наль просто… Просто… — Рихарда замялась, а потом обречённо добавила. — Полный идиот! Как можно думать, что я соглашусь на такое?! Влиятельных покровителей у меня нет, а те, кто мог бы мне помочь, бояться вас и Дорака! От меня и моих сестёр просто избавятся, как и избавились от моего отца. И не факт, что это будете не вы. — Я не убиваю женщин, — вздохнул Рокэ. — Присядем? Думаю, нам стоит серьёзно поговорить.       Девушка кивнула и уселась в кресло, расправляя юбку. Только сейчас Рокэ заметил в какое платье её нарядили. Какое совпадение! Платье, которое шили для Мирабеллы Карлион, сейчас носит её дочка. Вот только, к той свадьбе долго готовились, договаривались о том браке, а то, что случилось с Рокэ и Рихардой, больше похоже на неудачную шутку. Узнал бы Карлос — смеялся бы до смерти. — Вам просили передать ваши друзья, — Рокэ положил на стол свёрток с оружием и кольцом. — Мои… Кто? — удивилась девушка, разворачивая свёрток. Она непонимающе смотрела на своё оружие и свой же перстень. — И зачем мне это теперь? Я же… больше не герцог Окделл? — Арно Савиньяк, Валентин Придд, Альберто Салина и Паоло Куньо, — перечислил Рокэ. — По-поводу вашего второго вопроса: почему нет? Вы — урождённая Окделл. Кому, как не вам носить кольцо отца? Шпагу пустить в ход будет проблематично, а вот кинжал легко можно спрятать в складках платья. Рано или поздно пригодится. В конце концов, всегда можно сказать портным, чтобы вшили вам в юбку карманы. — Благодарю за совет, — сказала Рихарда. — Но всё же, почему вы считаете их моими друзьями. Они заступились за меня, когда Арамона обвинил меня в выходках Сузы-Музы, но потом мы не на столько сблизились, чтобы считать нас друзьями. — Странно, — удивился Рокэ. Что-то тут не сходилось. — Просто знакомые узнали ваш секрет и никому не рассказали, а пытались помочь сохранить его. В случае своей неудачи, собирались даже мужа вам подыскать. — Что?! — вспыхнула герцогиня. — Как они… Ох, ладно. Я могу с ними поговорить? — Многие из них уезжают через пару дней, но тоже хотели бы встретиться с вами, — сказал Рокэ. — Препятствовать вашему общению или переписке я не буду. — Переписка… — Рихарда резко схватилась за голову, будто вспоминая что-то важное. — Наль же матушке может написать. Она же тогда Айрис в столицу не отпустит и… Разрубленный Змей! Я про Айрис забыла! — Хотели привести её в столицу? — поинтересовался Алва. — Обещала, что она станет придворной дамой, — мрачно сказала девушка. — А теперь… Мне нужно написать матушке и всё рассказать, чтобы она не подумала Чужой знает что. — Если хотите я тоже могу написать герцогине Мирабелле… — начал Рокэ, но Рихарда прервала его: — Лучше не стоит, тогда она не поверит мне. — Я вас понял, — кивнул Рокэ. — А по-поводу вашей сестры… Я поговорю с Его Величеством. Его старшая дочь скоро начнёт выходить в свет и ей нужны фрейлины. Думаю ваша сестра справится. — А если матушка будет против? — Сейчас всё решает Эйвон Ларак, но из-за нашего брака Надор переходит мне, — слова Рокэ явно заставили Рихарду напряжённо замереть. — Я не собираюсь ограничивать вас в вопросах управления вашей провинцией. Могу помочь разобраться в книгах, а про деньги на восстановление Надора я уже говорил. Если вы захотите, чтобы ваша сестра уехала — мои люди могут помочь ей с переездом. — Благодарю вас, — холодно сказала Рихарда. Рокэ сильно сомневался, что она поверила ему.

***

      Прошла уже неделя со Дня Святого Фабиана, а вестей от Рихарды всё не было и не было. Айрис места себе не находила. А если с сестрой что-то случилось? А если для неё не нашлось монсеньора? А если она ввязалась во что-то опасное и теперь сидит в Багерлее? А если кто-то узнал о её тайне, и Рихарду заставили выйти замуж за какого-нибудь королевского прихлебателя, а тот теперь запрещает ей писать семье?       Усложняло ситуацию и то, что матушка, получив письмо от дяди Эйвона, спятила окончательно. Теперь при любом упоминании старшей дочери она недовольно поджимала губы и сразу же прекращала разговор. Да что же произошло в этой проклятой столице?! Что случилось с сестрой?! Неужели, её убили?!       Айрис уже собиралась собрать все свои немногочисленные вещи и лично поехать в столицу, но в то утро, когда она собиралась воплотить свой план в жизнь, у ворот замка поднялся неожиданный шум. Девушка быстро накинула плащ и выбежала на улицу. Перед её глазами застыла странная картина. Солдаты, охраняющие ворота, о чём-то громко спорили с солдатами в олларских мундирах. Из всей толпы чужаков Айрис приметила двоих. Один был явно главным и отличался слишком яркой, южной внешностью. Марикьяре или кэналлиец — Айрис не могла определить. А вот второй был ровесником Рихарды. Черноглазый, светловолосый. Савиньяк? Что они тут забыли? — Что тут происходит?! — громко спросила Айрис.       Предпологаемый Савиньяк резко повернул голову в её сторону, широко улыбнулся и спросил: — Вы — герцогиня Айрис Окделл? Сестра герцогини Рихарды? — Да, это я, — ответила девушка. — А вы кто? И я повторяю свой вопрос: что за балаган здесь происходит? — Герцогиня Мирабелла приказала не пускать никого из столицы, — ответил ей один из странников. — Особенно, кэналлийских выродков с вестями от таны Рихарды.       Южанин поморщился, но промолчал. А Айрис недовольно посмотрела на стражников. — По какому такому праву? — возмутилась она. — Моя сестра — хозяйка Надора. Даже матушка не может запретить ей писать нам. — Тут ты ошибаешься, дочь моя, — мрачный голос матушки заставил Айрис обернуться. Мирабелла Окделл появилась в своём неизменном сером платье в окружении своих горничных. — Письмам от предателей в нашем доме не рад никто. — Дора Мирабелла? — удивлённо улыбнулся южанин. — Рад вас видеть. После Дня Святого Фабиана мне нужно вернуться в Торку. Соберано попросил меня заехать в Надор и передать дорите Айрис фрейлинский патент и письмо от сестры. Соберана так же написала и вам. — Эр Хорхе? — Мирабелла удивлённо выгнула брови. — С каких это пор вы стали посыльным своего… соберано, — сквозь зубы прошипела она, а потом добавила. — А уж тем более его супруги?       Кэналлиец улыбнулся ещё шире. А Айрис застыла от удивления. Причём тут Рихарда и жена Ворона?! Чем так недовольна матушка? И почему она так злиться при упоминании Рихарды? — Дайте мне мои письма, — сказала она.       Матушка хотела что-то возразить, но Айрис её не слушала. Она забрала письмо, сломала печать и принялась читать.

«Здравствуй, Айри. Как ваша жизнь в Надоре? Что успело произойти за эти полгода? Надеюсь, эта зима прошла хорошо. Меня пытались выгнать из Лаик, но капитан не смог ничего сделать. За меня вступились несколько унаров, которые до сих пор не хотят признаваться, как узнали мой секрет. Арно Савиньяк, оруженосец маркиза Дьегаррона — один из них. Если матушка будет против твоего отъезда, можешь обратиться к нему. Однако, у меня есть ещё одна новость. Я не знаю, рассказал ли Наль вам об этом или нет, но… Я вышла замуж за герцога Алву. Я пойму, если ты не захочешь видеть меня или посчитаешь предательницей, но я надеюсь, что ты приедешь в столицу, чтобы стать фрейлиной принцессы.

С надеждой на ответ, герцогиня Рихарда Окделл.

Написано в 3 день Весенних Скал, в Олларии»

— Пропустите их, — ледяным тоном сказала Айрис. — Хочешь уподобиться этой предательнице? — Дора Мирабелла, я бы попросил… — начал Хорхе, но Айрис его прервала. — Эта «предательница» — моя сестра и всё ещё ваша дочь, — сказала она, пытаясь заморозить матушку взглядом. — А эти люди пришли сюда, как гости. Или законы гостеприимства уже не действуют в нашем доме?       Мирабелла поджала губы, кивнула горничным, чтобы те выполнили указания Айрис, а сама отвела дочь чуть в сторону и зашипела на неё: — Ты понимаешь, что натворила? Рихарда отказалась от вашего отца, подарила Надор кэналлийским выскочкам, а ты… — матушка проглотила оскорбления, помолчала, а потом добавила. — Она предала меня, предала тебя… — Это тебе Эйвон наговорил? — спросила Айрис. — Рихарда думает о благополучии нашей семьи, и я тоже. А ты отказываешься от своей дочери и даже не даёшь ей право объясниться. Разве это не предательство?!       Айрис краем глаза успела заметить, как матушка замахнулась, и в тот же момент девушка шарахнулась в сторону и зажмурилась, ожидая удара, но… — Мирабелла, — ледяным тон сказал Хорхе. — Одну дочь хоронишь, хочешь ещё одну похоронить?       Матушка дёрнулась, как от пощёчины. Она поражённо переводила взгляд то на Дьегаррона, то на Айрис, а потом сказала: — Айри, покажи нашим гостям замок, мне нужно поговорить с маркизом.

***

      Мирабеллу будто прошиб разряд Эпине. Откуда старый знакомый знал слова той ведьмы? Женщина хорошо помнила, что та сумасшедшая сказала ей, Эгмонту и Рихарде. Хотела забыть, пыталась не верить, но… — Смерть уже стоит за спиной твоей, тан Окделл, — Эгмонт умер через год. — Ты сам себя ей подаришь, когда поверишь новому «другу», — Эгмонт ввязался в это провальное восстание, поверив Лараку. Зачем же Мирабелла верила Эйвону? — Сын твой умрёт на свадьбе старшей дочери, — и вот Рихарда стала герцогиней Алва и больше не может быть Ричардом Окделлом, а значит, сын Эгмонта мёртв. — А ты, невеста, вдова и жена, дочерей своих заживо хоронить будешь, если не тем верить будешь! — Откуда ты… — Это старая поговорка, — ответил ей Хорхе. — Мирабелла, я могу понять, что ты сейчас думаешь, но твои дочери в чём виноваты? — Значит, по-твоему, — спросила женщина. — Мне стоит смириться с решением людей, которые собираются превратить моих дочерей в послушных марионеток? — А чем лучше то, что «друзья Эгмонта» сделают их своими марионетками и используют, чтобы отвести от себя все подозрения?       Мирабелла хотела сказать, что Эгмонт погиб за правое дело, но… Она сама в это не верила. Эйвон претендовал на Надор, Штанцлер был из Дриксен. Разве их волновало будущее Талига? Будущее Надора? Будущее её дочерей?