Глава Восьмая. Решительность

      Из оцепенения Мирабеллу резко вырвал звук быстро приближающихся шагов. Стражники направлялись к ним так быстро, словно спешили разнять драку. Герцогиня резко повернулась к ним и жестом приказала остановиться. Солдаты застыли в непонимании, но не посмели ослушаться. — Всё в порядке, — холодно ответила Мирабелла. — Возвращайтесь на пост. Если понадобитесь — позову.       Стражники поклонились и выполнили приказ герцогини. Женщина проводила их суровым взглядом, а потом обратилась к Хорхе: — Что пишет мне моя дочь?       Дьегаррон молча протянул ей конверт. После письма Эйвона, Мирабелла даже в руки не хотела брать письма Рихарды, но… Хорхе и Айрис правы. Она — всё ещё её дочь, а Лараки… думать о том, что Мирабелла верила не тому человеку и почти отказалась от собственного ребёнка из-за его слов было противно. Герцогиня нерешительно развернула письма и начала читать:

«Здравствуйте, матушка. Я могу только догадываться, какие вести дошли до вас. Я не прошу ни понимания, ни прощения. Для Вас я уже стала предательницей семьи, не заслуживающей даже упоминания. Я лишь хочу, чтобы Вы выслушали меня. Я правда не знала, чем обернётся моя глупость, не поняла, что подписала и уж точно не думала, что виконт Лар решит предложить мне. Но всё же начну по порядку: всё это началось, когда я узнала, что оруженосцем мне не стать. Вы говорили, что винопитие — страшный грех. И теперь я точно уверена, что Вы были правы. Но тогда меня это не интересовало. На пьяную голову я и согласилась выйти замуж за Ворона. А потом кардинал подсунул нам брачный договор. Уже на утро я осознала, что произошло. Можете злиться на меня, что я не отомстила за отца. Я хотела, но… не смогла. И сомневаюсь, что когда-нибудь смогу. Реджинальд уже предлагал мне один вариант «мести», но я слишком боюсь за Вас и сестёр, чтобы согласиться на такое. Называйте трусихой, предательницей, да кем угодно. Я знаю, что и это письмо останется без ответа, но я всё же верю, что мы сможем поговорить.

Рихарда.

Написано в Олларии, в 3 день Весенних Скал»

      Мирабелла тяжело вздохнула. Рихарда всегда отличалась излишней мнительностью, но свою мать знала слишком хорошо. Мирабелла действительно была готова отказаться от неё, похоронить заживо, чтобы не вспоминать об этом позоре. А потом бы взялась воспитывать остальных дочерей с особой строгостью, чтобы и не думали проявлять излишнюю вольность. И никогда бы не вспоминала, что именно из-за её слов Рихарда и решила стать «наследником рода Окделлов». — Хорхе, это всё, ради чего ты приехал? — спросила Мирабелла. — Приказ был именно такой, — ответил Дьегаррон. — Но я думаю, что соберана бы хотела встретиться с тобой. Первый маршал выписал мне довольно долгий отпуск. Я могу проводить тебя в столицу, если ты захочешь.       Ей надо было поговорить с Рихардой. Она сама довела свою старшую дочь до того, что произошло, да и с Алвой нужно было переговорить о судьбе Надора и Рихарды, а Хорхе был не самым худшим сопровождающим. Но перед этим нужно кое-что сделать. — Я поеду, — сказала Мирабелла. — Но завтра. Тебе и твоему оруженосцу нужно отдохнуть с дороги, а Айрис нужно подготовиться к переезду.       Повернувшись к стражникам, Мирабелла холодно отрезала: — Find and bring me that red-haired witch. Agnes, or whatever her name was?

***

      Когда Айрис исчезла из поля зрения матушки, она быстро отослала её горничных. У девушки были свои, а нормально поговорить с «другом Рихарды» под суровым взглядом этих надзирательниц было невозможно. Они будто без слов старались напомнить герцогине, что оставаться наедине с малознакомым юношей — верх неприличия. Она отправила их готовить комнаты для гостей, ведь ещё большим нарушением приличий считается неуважение к гостям. Особенно, «таким важным».       Сопровождающий маркиза и его оруженосца солдаты уже разместили, а вот самого Арно девушка долго водила по замку, внимательно наблюдая, чтобы никто не подслушал будущий разговор. Айрис прекрасно понимала, что матушка её не отпустит. А значит, оставался только один выход: воспользоваться подсказкой Рихарды и попросить помощи у Арно.       Наконец Айрис убедилась, что их никто подслушивать не будет. Она строго посмотрела на Арно, как учила матушка, и сказала: — Как вы узнали секрет моей сестры? — Случайно, — ответил Арно. — Она мне не рассказывала. Просто увидел — и всё. — И никому не рассказали? — напряглась Айрис. Матушка как-то обронила, что Рихарда слишком легкомысленно относится к своей тайне. Просто обкромсать волосы в день смерти отца, после резких слов матушки и вырядиться в мужской костюм было недостаточным. Кто-нибудь обязательно решит проследить за ней, узнает секрет и решит воспользоваться её беззащитностью. Но почему так не сделал Савиньяк? Можно ли ему доверять? — Кроме меня знали ещё трое, ‐ ответил Арно. — И каждый из нас молчал. Эрэа, позвольте спросить, с какой целью вы интересуетесь? — Меня интересует, почему вы молчали? — спокойно ответила Айрис. — Валентин сам по себе не особо разговорчивый, да и распускать слухи он не любит, — ответил Арно, внимательно наблюдая за реакцией Айрис. Будто пытался прочесть её мысли. — Паоло и Берто… Честно говоря, даже я не понял их мотивы до конца. А я… Меня так воспитали. Не мои секреты — значит не мне их раскрывать. — А если я попрошу вас об одной услуге, вы мне поможете? — Вы действительно думаете, что Вдовствующая герцогиня вас не отпустит? — удивился Арно. — Вы слушали наш разговор, — ответила Айрис. — И, думаю, поняли, как она теперь относится к моей сестре. Матушка думает, что я тоже натворю глупостей, если окажусь в столице. — Может, эр Хорхе сможет образумить её? — Вы думаете? — Он говорил мне, что давно знает эрэа Мирабеллу, — сказал Арно. — Ещё с тех времён, когда девица Карлион была невестой брата герцога Алвы. — Что? — удивилась Айрис. Об этой истории матушка никогда не упоминала. — Вы не знали? — В любом случае, — тут же совладала с собой Айри. — Прошло слишком много времени. Матушка сильно изменилась. — Но всё же… — Вы поможете мне или нет? — твёрдо спросила девушка. — Рихарда и Рокэ дали мне чёткие указания, — с тяжёлым вздохом сказал Арно. — У вас действительно очень суеверный народ? — Да, — насторожено сказала Айрис. — Тогда встретимся ночью, — ответил Савиньяк. — Я принесу вам подходящую одежду. Думаю, мы сможем сойти за призрака герцога Эдварда Окделла и его свиту.

***

      Когда стражники привели гадалку, была уже поздняя ночь. Агнес ничуть не изменилась с их последней встречи. Такая же высокая и худощавая в наглухо закрытом платье непонятного цвета. Такое же бледное, острое лицо с перепуганными зелёными глазами. Такая же яркая копна рыжих волос, кое-как собранных выгоревшей лентой. Эту ведьму легко можно было принять за сумасшедшую, но Мирабелла прекрасно знала, что Агнес находиться в здравом уме. — Что вам от меня нужно? — оскалилась она, когда её привели в гостиную. — Решили исполнить своё обещание и убить?       Мирабелла окинула её хмурым взглядом, затем посмотрела на стражников, которые держали ведьму, и сказала: — Оставьте нас.       Солдаты нехотя подчинились и, косясь подозрительным взглядом на Агнес, удалились. Сама ведьма не спускала с герцогини настороженного взгляда, будто загнанный, перепуганный зверёк. Мирабелла кивнула ей на кресло напротив себя, а затем медленно положила на небольшой стол потемневший от времени серебряный кулон — с виду, обычная побрякушка с гравировкой в виде Ворона и старинных надорских символов, но если присмотреться можно было заметить створку, под которой до сих пор хранились крупинки яда. — Это ты хотела за свою работу? — ледяным тоном спросила герцогиня.       Агнес быстро схватила медальон и принялась внимательно разглядывать его: — Ну надо же! — воскликнула она. — С чего такая щедрость, Ваша Светлость? Помнится, когда я просила его, чтобы поменять судьбу вашего мужа, вы отказались его мне отдавать. Впрочем, я бы тоже не стала платить своим прошлым ради человека, который… — Не смей! — оборвала её герцогиня. — А разве я не права? — удивилась Агнес. — Вы стали вдовой при живом муже, когда поняли, что он всё ещё любит свою Айрис Хейл, в то время как вы пытались полюбить его.       Мирабелла хотела заткнуть эту наглую девку, но… Трудно было это признать, но Агнес была права. Мирабелла действительно пыталась полюбить Эгмонта, пыталась уважать его и думала, что супруг отвечает ей тем же. Но когда она услышала, какое имя Эгмонт выбрал для их второй дочери, то поняла - все её усилия были зря. Он всё ещё любил Айрис Хейл, а она, Мирабелла, была лишь блеклой заменой. — Напрасно боишься, что твои дочери повторят твою судьбу, — неожиданно тепло сказала Агнес. — Своим страхом ты будто землёй их засыпаешь, да себя вместе с ними.       Что-то в лице Агнес переменилось, но Мирабелла не могла понять, что именно. Теперь уже она вниматьно следила за каждым действием собеседницы. Внезапно сильный порыв ветра распахнул окно, ведьма бросилась к нему и закричала: — Про вас троих я тебе говорила! Тебе быть невестой, вдовой да женой! Старшая имени лишилась и титула, да на место своё встала! А вторая дочь зеркалом твоим станет, или уже забыла, как сама из дома сбежала?!       С этими словами рыжая вскочила на подоконник и спрыгнула с окна. Мирабелла бросилась к ней, пытаясь помешать этой ополоумевшей, но не успела. Она чётко видела, как ведьма вдруг растворилась в воздухе, а в следующую минуту над воротами пролетела сова с зажатым в клюве медальоном. Заметила она и группу уезжающих людей. Ночь была лунная. Мирабелла увидела, как один из уезжающих обернулся на неё. Айрис! Уехала всё же!