Часть 3

      Тучи сгущались над ночным Лондоном, обещая привычный в этом городе ливень. Но даже несмотря на отсутствие небесных светил город был полон огней. Магглы, всегда боявшиеся банальной темноты, так много вложили в то, чтобы её было как можно меньше, что это выглядело до абсурдного смешно. Вот он, дитя той самой темноты, поднявшийся из самого дна, идёт по городу так, словно он один из тех сотен людей, снующих туда сюда и абсолютно не замечающих десятков людей в масках, по очереди скрывавшихся в огромной высотке, одной из тех, что заполонили город в последние несколько лет.       Сейчас Драко чувствовал себя в маггловском Лондоне так, словно всю жизнь был здесь. Однако он ещё помнил те времена, когда одиннадцатилетний он вместе с родителями с презрением ступали по этим мостовым, брезгуя даже дышать тем же воздухом, что и магглы. Казалось бы, прошло уже шестнадцать лет, но он помнил этот момент так, словно это было вчера. Тогда все его мысли занимали только планы стать лучшим в Хогвартсе и утереть нос каждому, кто посмеет насмехаться над родом Малфой.       Мужчина усмехнулся, опуская голову. Он всю жизнь положил на это, а теперь о них всех вытерли ноги. Как много изменилось с тех пор...       Драко мотнул головой, отгоняя ненужные мысли. В последнее время мысли о прошлом проявлялись всё больше, ведь его счёт наконец стал достаточно большим, чтобы восстановить богатство рода хотя бы наполовину. А с этим делом он наконец сможет вернуться в ряды аристократов и посмеяться в лицо тем, кто когда-то выкинул его как помойную крысу, пробравшуюся на кухню пятизвёздочного ресторана.       Скользнув языком по идеально ровным белым зубам, Малфой довольно улыбнулся, прищурившись и оглядывая огромное здание перед ним. Внешне это была одна из многих высоток Лондона, где частенько располагаются офисы и квартиры богатеньких магглов и их отродья. Однако это был далеко не обычный небоскрёб: созданный с помощью магии, он скрывал в себе один из новомодных проектов Министерства Магии. Так практически полностью потерявшее доверие Министерство Магии решило восстановить собственную репутацию, расширив штат и наконец достав своих работников из-под земли. Как-то он изучал документы, будучи под прикрытием, и знал, что это также было сделано и для того, чтобы город просто не обвалился из-за обширного, хоть и магического, строительства под ним.       Поправив маску и надев цилиндр, Драко направился к широко распахнутому входу, у которого стояло несколько охранников, проверяющих приглашения. Почти вся толпа уже рассосалась, поэтому Малфой поспешил, чтобы не привлекать излишнего внимания охранников, которые явно запомнят только первого и последнего вошедшего. Он должен был стать для них одним из серой массы, если хочет провернуть всё незаметно.        -- Добро пожаловать, мистер Де Серпент, -- со скучающим видом произнёс оддин из охранников, возвращая приглашение, на что Малфой слегка наклонил голову, касаясь пальцами цилиндра, и прошёл внутрь. Хоть и пришлось спешить, но прикрытие удалось на редкость прекрасным - по случаю бала и улучшения отношений между Францией и Англией страну должен был посетить один из дипломатов, ответственных за международные отношения. Однако в данный момент он беззаботно спал в собственном доме, даже не помня о том, что ему нужно было куда-то ехать сегодня. Уроки крёстного не прошли даром, и Драко, не убивающий вне заказов, активно пользовался познаниями, которыми Снейп делился с молодым Малфоем ещё когда тот едва научился ходить.       Драко шагнул в лифт, расположившийся в конце коридора, и с трудом отбросил неприятные воспоминания о поездке в похожем лифте много лет назад, на суд, который оправдал их, но окончательно втоптал в грязь фамилию Малфой.       Две минуты в душной кабине, за считанные секунды наполнившейся ужасным смешением одеколона и пота казались вечностью, а открывшиеся двери, наконец выпустившие их всех наружу были похожи на врата в рай, наполненный свежим воздухом. Драко вдохнул полной грудью, глядя на огромные дубовые двери - дань старому стилю, которого всё ещё придерживались маги по всему миру - с большими витиеватыми буквами ММ на них.       Едва все покинули лифт, как те тут же распахнулись, немного ослепляя мужчину ярким светом сотен свечей, скрытых за ними. Подождав, пока глаза привыкнут, Малфой окинул взглядом представшую перед ним комнату, шагая внутрь.       Всё здесь ему напоминало былые времена, когда их семья участвовала в самых шумных и роскошных приёмах магической аристократии - колонны, уходящие вверх на добрых метров восемь, сотни люстр с драгоценными камнями и свечами, натёртый до блеска паркет, десятки различных закусок, напитки, снующие туда-сюда официанты с бокалами. Но, конечно, главным венцом всего этого великолепия была гордость Министерства - огромная картина с изображением победы Гарри Поттера над Волан-де-Мортом, расположившаяся на потолке. Выполненная масляными красками, она напоминала те самые шедевры мирового искусства, которыми так восхищались магглы в своих музеях и о которых Драко пришлось узнать по работе несколько лет назад. Сейчас, глядя на эту пародию на Боттичелли, ему хотелось рассмеяться в голос от этого показательного лицемерия. Они так открыто кичились тем, что всю их хвалёную систему защиты, мракоборцев и войска умудрился обойти какой-то школьник, которому просто повезло выжить однажды, что это действительно выглядело до боли абсурдно.       По залу скользили многочисленные фигуры, разодетые в яркие тряпки, словно павлины на выгуле. От этого рябило в глазах, и Малфой скривился, оставляя цилиндр на вешалке у входа. Настоящие аристократы никогда не позволили бы себе одеваться так кричаще. Элегантность любит тёмные цвета.       Взяв предложенный официантом бокал, Драко пригубил вино, обводя комнату взглядом. Терпкий вкус явно дорогого алкоголя приятно возбуждал его вкусовые рецепторы, а серые глаза внимательно сканировали присутствующих. Вот пожилые Гринграссы, пожертвовавшие кучу денег на восстановления Хогвартса в обмен на прекрасную репутацию, обсуждали что-то с полусумасшедшим Лавгудом, после войны ставшим автором одного из самых влиятельных журналов волшебного мира. Сейчас именно он имел доступ к самым эксклюзивным интервью и новостям, а всё из-за дружбы с Избранным. Малфой усмехнулся, вспоминая, как эти же люди обвиняли его семью в лицемерии.       Сам Гарри Поттер стоял у стола с напитками под руку с Джиневрой, ставшей его супругой три года назад. Их уже успел окружить плотный круг почитателей, но слизеринец никогда не смог бы забыть этого лица, так надоевшего в школе, и ставшего главным спасением на суде. Гриффиндорцы явно чувствовали себя не в своей тарелке, на что Малфой усмехнулся и начал искать глазами главную звезду вечера - Министра Магии, героиню Войны, самую умную волшебницу современности Гермиону Джин Грейнджер. Всё это были эпитеты, которыми девушку наградили вездесущие журналисты. Особенно на лесть не скупилась Рита Скиттер, обожавшая скандалы, что давало серьёзную почву для размышлений. -- Что ты здесь делаешь? -- услышал Драко знакомый женский голос и усмехнулся. В последнее время они сталкивались слишком часто для тех, кто прекратил общение сразу после выпуска. -- Хотел бы я узнать у тебя то же самое, -- едва двигая губами, произнёс мужчина, не глядя на собеседницу. Ему не нужно было этого делать, он и так прекрасно знал, как она выглядит сейчас - кроваво красное платье, вычурная маска, наверняка с розами или типа того, чёрные волосы в высокой причёске... Она часто повторяла этот образ, словно издеваясь над мракоборцами, остававшимися с носом каждый раз, как она проворачивала очередное дело. -- Работа, -- коротко, без лишних слов, как будто отрезала. Новое амплуа сильно изменило некогда язвительную и неугомонную истеричку, для которой не было ничего важнее статуса и чистоты крови. Они оба вылезли оттуда, откуда не возвращаются, -- А ты, Серпент?       Собеседница произнесла его рабочее имя так, словно это было непростительное, отчего Малфой усмехнулся. Она всё ещё была обижена на него за их последнюю встречу. Наверное, он должен был испытывать стыд или угрызения совести, что так открыто использовал её, а после бросил, но ему было откровенно говоря плевать. Она была лишь одной из его игрушек, которую он предпочёл забыть. -- Аналогично, -- ответил тот, допивая вино. Кто-то сомневался бы в идее пить на задании, но за время своей работы он напивался ради прикрытия столько раз, что алкоголь едва ли мог его взять теперь. Особенно такой слабый, как вино. -- Кто? -- быстро, тихо, протягивая руку и улыбаясь, -- Вы невероятно милы, мистер... -- громко, так, чтобы не вызвать подозрений. Колкий взгляд так и норовил порезать бледную кожу Малфоя, раскрашивая её в цвета платья девушки. -- Де Серпент, -- улыбнулся тот, принимая вызов и сверля её в ответ, одними губами отвечая, -- Номер один.       Это была одна из особенностей работы наёмным убийцей - ранжирование их жертв. Самые низшие получали номер восемь, кто-то более весомый - седьмой. Далее шли журналисты, затем работники министерств высокого положения. Третьим номером были дипломаты, далее - Министры Магии соседних стран. А первым всегда был Министр Магии Англии. -- Везёт. Я получила только третий, -- слегка надув губы, ответила девушка, а после Драко повёл её к столу с закусками, рассказывая о том, как прекрасен Париж в это время года, а его собеседница Паркинсон весьма убедительно расспрашивала о городе. Любой другой человек подумал бы, что они просто поддерживают светскую беседу. И только они знали, что к концу этого вечера эта девушка уйдёт, хладнокровно оборвав линию жизни какого-то дипломата, беспечно болтавшего с одним из десятка сброда, собравшегося в этом зале.

***

      Она появилась без объявления, но он заметил её сразу. Тёмно-синее платье, переливающееся на свету, непослушные волосы, элегантно уложенные в шишку, длинная мантия, перчатки, обтягивающие тонкие руки - всё это особенно выделяло её из этой яркой, но пустоголовой толпы падальщиков, прибежавших полакомиться остатками трапезы львов. Он прекрасно помнил всё - черты её лица, повадки, даже голос - всё это так сильно раздражало его в школьные годы и мешало нормально жить. Она стала причиной, почему он каждое лето пропадал в семейной библиотеке, вызубривая все существующие зелья и даты событий. Грязнокровка, посмевшая бросить вызов магическому обществу и, внезапно, одержавшая победу.       Грейнджер что-то обсуждала с седыми волшебниками, шедшими по обе стороны от неё. Мужчины с уважением слушали её мнение и отвечали, склонив головы так, словно перед ними была не молодая девушка, а сам Дамблдор. Это выглядело даже комично. Но постепенно все взгляды обратились на неё, и Грейнджер рукой остановила одного из волшебников, а после улыбнулась, обводя взглядом присутствующих. На мгновение она встретилась взглядом с Малфоей, но тут же перешла на остальных, явно не узнав школьного врага. -- Приветствую вас всех на этом вечере, посвящённом годовщине победы над Волан-де-Мортом, -- она произнесла это имя даже не дрогнув, тогда как окружавшие её волшебники и многие из присутствующих вздрогнули и боязливо перешёптывались. Драко тоже показательно поёжился, словно Тёмный Лорд стоял за его спиной. Однако он, как человек, живший с этим полукровкой под одной крышей, уже давно не боялся его упоминаний, лишь иногда по привычке прикрывая рукой левое предплечье, на котором под слоем искусственной кожи была скрыта уже начинающая выцветать метка, -- Я объявляю минуту молчания в память о тех, кто погиб в ту злополучную ночь.       Раздался гулкий звон колокола, и даже те редкие перешёптывания, что ещё слышались, утихли, погружая всех в невесёлые воспоминания ночи второго мая.

***

      Время близилось к полуночи, и Драко уже порядком заскучал, наблюдая за дежурными беседами Грейнджер. Ему и самому стоило бы подойти, чтобы убедительно отыграть свою роль посла, однако возможности так и не представилось. Настораживало и то, что Паркинсон уже полчаса вилась вокруг одного видного дипломата, явно очарованного её пышными (доработанными) формами и не замечавшего, как постепенно выпивает бокал за бокалом огневиски. По его подсчётам, ему оставалось минут десять-пятнадцать, прежде чем Алая Дева (псевдоним Паркинсон в их мире) сыграет свою карту. Он коснулся лацкана пиджака, проверяя целостность маленькой колбы, прикреплённой ко внутренней стороне. Его задание не требовало такой спешки, однако ему хотелось поскорее закончить, чтобы получить обещанные миллионы.       Внезапно он заметил, как Грейнджер, что-то произнеся, направилась к выходу на балкон. Порывавшийся было за ней волшебник, один из её "свиты", на удивление отвлёкся на только что принесённые канопе. Остальные будто плюнули на своего Министра.       Не долго думая, Малфой уличил момент и быстро прошмыгнул за ней, убедившись, что все слишком заняты своими собственными делами, чтобы его заметить.       Она стояла, опёршись на каменные перила, и пряди её волос, уже успевшие выскользнуть из оков многочисленных шпилек, непослушными кудрями колыхались на ещё прохладном вечернем ветру. Тонкий силуэт, освещаемый только огнями города, казался таким хрупким и уязвимым, что Драко невольно захотелось оборвать её жизнь быстро, без боли и страданий. Собственно, он так и собирался поступить. -- Устали, Министр Грейнджер? -- с сильным французским акцентом произнёс мужчина, подходя к девушке и останавливаясь рядом. От неожиданности та вздрогнула и Малфой заметил, как напряглось всё её тело. Будто подсознательно чувствует опасность. -- Вышла подышать свежим воздухом, -- сдержанно ответила Гермиона, а после выпрямилась и протянула руку, -- Гермиона Грейнджер, Министр Магии Англии. А вы? -- Антуан Де Серпент, заместитель министра иностранных взаимоотношений Министерства Магии Франции, -- ответил тот, пожимая руку и склоняя голов в знак уважения. -- Вы пришли обсудить какие-то вопросы касаемо взаимоотношений наших стран? -- спросила Грейнджер, внимательно глядя в его лицо, скрытое маской, словно пытаясь прочитать его мысли. -- Я прибыл сюда, чтобы познакомиться с вами лично и поздравить со вступлением на должность Министра. Прошу прощения, что не нанёс официальный визит. Мы всё ещё разбираемся с последователями Волан-де-Морта, скрывающимися от правосудия, -- специально запнувшись на имени Того-Кого-Нельзя-Называть произнёс Драко. Он помнил, что гриффиндорка действительно стала Министром только недавно, стремительно взлетев по карьерной лестнице в том числе и из-за статуса героини войны и подруги Поттера. И, конечно, слова о проблемах с Пожирателями не были ложью - многие чистокровные семьи переехали на материк в надежде сбежать. -- А. Благодарю, -- заметно расслабившись, улыбнулась Грейнджер и замолчала, глядя на вечерний Лондон. -- Город прекрасен, не правда ли? -- нарушил воцарившееся молчание Малфой, мысленно отсчитывая время, которое у него осталось. Двенадцать минут, -- Ваша инициатива по строительству надземных отделов Министерства поистине гениальна. -- Благодарю. Было сложно убедить заместителей в необходимости таких изменений, -- ответила Гермиона, вновь переводя взгляд на собеседника и останавливаясь на его глазах. Несколько мгновений она напряжённо вглядывалась в них, не произнося ни слова, а после внезапно выдала, -- Вы напоминаете мне одного старого знакомого. -- Знакомого? Кого же? -- удивлённо спросил Драко, продолжая непринуждённо смотреть в ответ, внутренне уже зная ответ. -- Бывшего однокурсника. У него были такие же глаза, -- Грейнджер опустила взгляд, соединяя пальцы в замок, -- Я давно ничего не слышала о нём. После войны его семья разорилась, и с тех пор о нём ничего не слышно. Интересно, жив ли он. Брови Малфоя удивлённо поползли вверх. Он помнил, что именно она стала одной из причин, почему их оправдали, однако слышать переживания за себя от Греёнджер было... в новинку? Хотя он прекрасно знал, что и она, и Поттер отличались особенной любовью к униженным и оскорблённым, отчего становилось противно. Он уже давно не такой, и жалости грязнокровки явно не заслужил. -- Прошу прощения за это. Мне просто стыдно перед ним, вот и всё, -- встрепенулась девушка, а после направилась к выходу с балкона, -- Если позволите, я вернусь к гостям. -- Разумеется, -- тихо ответил Драко, а после, едва дверь за ней закрылась, направился следом.       За несколько минут их отсутствия почти ничего не изменилось. Разве что дипломат, которого спаивала Паркинсон, смеялся громче дозволенного, недвусмысленно прижимая к себе девушку. Та отчаянно краснела, вполне убедительно играя святую невинность. Малфой бы даже поверил, не знай он, что эта дама в красном - наёмная убийца, одна из лучших в своём деле, проводившая на тот свет не одного толстосума. И уж она-то точно была далеко не невинна.       Паркинсон бросила взгляд на дипломата, и Драко понял - пора. Этот взгляд был полон такой ненависти и презрения, что даже ему, истинному слизеринцу, стало не по себе. Он быстро прошмыгнул к столу, за котором остановилась Грейнджер, и, подхватив беседу одного из министров о повышении спроса на Английские леса, незаметно опустошил содержимое своей колбы в бокал Грейнджер, беззаботно болтавшей с Поттерами.       Перекинувшись ещё парой фраз, он сослался на плохое самочувствие от выпитого и, посмеявшись над словами про слабость нового поколения, направился к выходу. Едва он взял цилиндр, как тут же услышал громкий крик и звон разбитого бокала. Дипломат, ещё недавно заливавшийся пьяным хохотом, упал, нечленораздельно что-то выкрикивая. Паркинсон обеспокоенно склонилась над ним, причитая и прося позвать колдомедиков.       Драко перевёл взгляд за дальний стол. Все сбежались к дипломату, кто-то паниковал и уже побежал за врачами, а Грейнджер подняла свой бокал. Секунда, и она больше никогда не произнесёт ни слова. Он уже видел, как её бездыханное тело падает на пол с навсегда застывшими глазами. Идеальный яд, маскирующийся под обычный инсульт. Секунда, и имя Малфоев снова окажется на вершине магического общества.       Но вот она подносит бокал к губам, и он замечает, как что-то падает на дно бокала. Мгновение, и вино окрашивается ярко-оранжевым, а губы Малфоя сжимаются в тонкую линию. Волшебник стремительно разворачивается и в суматохе покидает зал, никем не замеченный. Грейнджер оказалась намного умнее, закинув в бокал нейтрализатор яда. Как будто знала.       Малфой закинул в рот мятную жвачку, борясь с желанием закурить. Что ж, он проиграл этот раунд. Однако настоящая война только началась.