Глава 1. То, что скрыто.

Когда все скатывается до нуля,

Я — для тебя словно герой.

Я доведу это до конца.

Нас с тобой так много!

Объединимся против этого врага,

Поборем этих демонов навсегда, навсегда, навсегда, навсегда...

      Сегодня вечером в Париже, городе любви, вина и багетов, цирк, славящийся своим волшебством, даёт своё первое представление. Он прибыл несколько дней назад, вызвав любопытство своими масштабами. Роскошный красно-белый шатёр и ярмарка вокруг него привлекали внимание. Здесь можно было выиграть игрушку, пострелять в тире и прокатиться на шатком колесе обозрения — всё лишь для развлечения. Никто из присутствующих не верил в магию, но каждый позволял себе мечтать. Столпы света, рассекающие сумрак, были видны издалека, как и упорядоченная толпа, что шла вперёд. Уже здесь слышалась смесь ароматов попкорна, сахарной ваты и пороха хлопушек. Шатёр, увитый круглыми гирляндами, не давал сбиться с курса. Полы его были приглашающе раскрыты, а на самом входе приятный молодой человек собирал билетики. Девушка глубоко вздохнула, волнуясь и поправляя светлые волосы. На их завивку она потратила немало времени. Голубое кружевное платье выглядело безупречно. Девушку звали Катрин, и она никогда ранее не бывала в цирке. — Сюда-сюда! — кричал он. — Проходите! Здесь вас сегодня ждёт чудо! Ей показалось, что как будто его взгляд остановился на ней, и она от неожиданности скромно потупила взор. — Леди, вы первый раз у нас? — неожиданно раздалось у неё над ухом, когда толпа продвинула её дальше. Она испуганно распахнула глаза и воззрилась на него. Карие глаза, тёмные в ночи, россыпь красящих его родинок на лице была почти скрыта под белым гримом, а глаза были подведены. Его алые губы разомкнулись, и он улыбнулся, ниоткуда вытягивая белую ромашку. — Для вас. Если станет страшно — помните, я рядом. Катрин с восхищением взяла цветок и прижала его к груди. Вдруг на её плечи прыгнуло что-то маленькое и юркое, пронзительно закричав ей на ухо. Она вздрогнула от испуга, вжала плечи, пытаясь спрятаться от этого маленького монстра. Парень, подаривший ей ромашку, схватил обезьянку за хвост и пересадил себе на руку. — Джек! — раздражённо воскликнул он и повернулся к ней. — Прошу прощения, он ревнивец. Она улыбнулась, чувствуя, как саднят плечи от царапин, а щёки заливает краска. Очередь подталкивала её, и ей пришлось уйти, так и не найдя ни одного словечка для него. Обернувшись, она увидела, как он провожает её взглядом, а затем снова занялся сбором билетиков. — Сюда! Только сегодня! Она прошла под деревянными упорами под сиденьями по красному ковру к местам в поисках свободного места. Села и расправила свою длинную юбку, очарованно осматривая это место. Катрин здесь впервые, но много раз слышала о нём. Иллюзариум Драко Малфоя очень быстро разлетелся у всех на устах, молва бежала впереди него и его путешествующей труппы, собирая полный шатёр и огромное количество поклонников. Этот билетик ей добыла тётя, которая сама не смогла прийти, отправив племянницу в одиночку насладиться волшебством цирка. А здесь оно точно было. Трибуны быстро наполнились, и она услышала позади себя шорох опускающейся ткани. Катрин оглянулась, но там уже никого не было. Представление вот-вот начнётся. Она сглотнула, волнуясь, и оглядела полные скамьи. Люди громко переговаривались. Свод терялся в высоте, там виднелись натянутый трос и несколько стоек. Внизу была обитая тканью граница арены, покрытая песком. Вдруг заиграла музыка, и зал восторженно ахнул. Алые кулисы напротив неё распахнулись, и появился он. Это был тот самый молодой человек, который собирал билеты на входе. Теперь он был в алом камзоле с золотыми лентами и пуговицами. Чёрные облегающие брюки подчёркивали его ноги, а начищенные чёрные сапоги блестели под софитами, которые мгновенно остановились на нём. На голове у него был чёрный цилиндр, а в руке — трость, которой обычно управляют парадом. Она перестала дышать, осознав, что пропала именно в этот момент. — Дамы и господа, леди и джентльмены, — он выпрыгнул на арену ловко, словно кот, его движения были такими грациозными, что она замерла. — Юные мечтатели, — он указал своей тростью на одного из детей, что сидели в первом ряду, — и те, кто давно разучился верить в чудеса! — затем он указал на рядом сидевшую бабушку. — Забудьте о повседневности. Отключите разум — и доверьтесь сердцу. Всё, что происходит тут, реально… Или нет. Вы будете очарованы «Иллюзариумом» — местом, где мечты воплощаются, — его взгляд точно остановился на ней, и она впервые вдохнула. — Готовы? Вздох восхищения прокатился по трибунам словно волна. — Тогда сделайте вдох… Задержите его, — он выразительно вдохнул, подкрепляя это действиями, призывающими его поддержать, и на несколько секунд замер. Кто-то начал смеяться. Молодой человек улыбнулся и снял свой цилиндр, под ним оказались очаровательные каштановые кудряшки. Он медленно поклонился, не сводя, как ей казалось, взгляда с неё, и улыбнулся. — … И да начнётся волшебство! Холод и лёгкое покалывание пробежали по её плечам. Катрин ахнула, почувствовав, как боль от царапин, оставленных ловкой обезьянкой, исчезла. Музыка гремела со всех сторон, а конфетти кружились в воздухе. Молодой человек уверенно двигался по краю арены, подбадривая толпу. Его трость указывала на алые кулисы, откуда внезапно вылетела стайка белых голубей с громким хлопаньем крыльев. Она пригнулась, чтобы защититься, но когда выпрямилась, ни птиц, ни шпрехшталмейстера уже не было. На арене остались только несколько белых перьев, медленно опускавшихся почти из-под шатра. Она замерла. Посередине арены стоял он — тот, ради кого она пришла. Его тонкий и изящный стан подчёркивал чёрный фрак, полы которого почти касались песка. На голове был высокий чёрный цилиндр, скрывавший лицо. Белая рубашка с чёрной бабочкой-галстуком, белые перчатки с вышивкой скрывали руки. Он медленно провёл пальцами по цилиндру, слегка приоткрывая лицо. Его стальные, холодные глаза обожгли её даже на расстоянии. Она зачарованно наблюдала, как его рука медленно скользит по фраку вверх, опускается в нагрудный карман и извлекает шёлковый серебряный платок. Платок тянулся и тянулся, обвиваясь вокруг его руки, пока его кончик не приподнялся и на нём не появился трепещущий язык змеи. Она моргнула, пытаясь прояснить зрение и понять, как он успел заменить атласную ленту на живую змею. Слишком яркий свет, отражаясь от атласа из-за софитов, мешал ей сосредоточиться. Пальцы сами собой сомкнулись на стебле цветка, что ей подарили. Трибуны ахнули, когда змея, сверкающая в свете, обвила его тело и скользнула вниз по песчаной арене прямо к зрителям. Но прежде чем кто-то успел испугаться и броситься прочь, она начала оборачиваться вокруг стойки, подчиняясь жестам иллюзиониста. Он поднимал её всё выше, пока она не коснулась каната. Его шаги были почти бесшумными — слышен был только шелест песка под ногами и шипение змеи. Она обвила канат, спустилась ниже и коснулась его протянутой руки в белоснежной перчатке. В следующее мгновение змея взорвалась серебряными искрами, и, когда арена очистилась от света, перед ними предстал иллюзионист, элегантно прислонившийся к старинной зеркальной раме, где столетия назад точно отражались другие представления. Трибуны затихли после оваций, затаив дыхание в ожидании его следующего трюка. Он слегка улыбнулся, отошёл от рамы и лёгким движением повернул её вокруг оси, открыв зеркальную поверхность с обеих сторон. В тот момент, когда она не могла его видеть, он шагнул за раму, и, когда она по инерции продолжила движение, его уже не было. Зрители ахнули, многие начали оглядываться в поисках иллюзиониста. Внезапно на маленьком балкончике раздался свист. Свет софитов тут же переместился туда, где стоял молодой человек с уверенной улыбкой. Она поняла, что пропала второй раз за вечер, когда он снял цилиндр и бросил его, как будто на невидимой цепи, прямо в зеркальную поверхность внизу. Раздался оглушительный звон, и осколки разлетелись. Они приняли форму бабочек, трепыхая зеркальными крыльями. Проводив взглядом последнюю из них, она обнаружила, что на балконе никого нет. Шпрехшталмейстер вернулся, чтобы объявить следующий номер. Катрин почувствовала, как с уходом иллюзиониста что-то ушло и из её сердца. Но на арену вышла пара, и она вновь сосредоточилась на происходящем. Атлет и гибкая, невероятно красивая девушка в блестящем трико начали выступление. Атлет распиливал её надвое в ящике, а затем метал в неё ножи. Катрин закрыла глаза, боясь увидеть, как лезвие вонзится в белую кожу циркачки или заденет её гладкие, как атлас, чёрные волосы. Атлет казался каменным идолом, созданным искусным мастером. Его смуглая кожа блестела под светом софитов и от пота. И когда Катрин уже немного заскучала, новый номер с девушкой неземной красоты снова оживил всех вокруг. Она напоминала лунное отражение: её белая, светящаяся кожа, длинные и волнистые волосы, ниспадающие до земли, и светлые, холодные глаза притягивали взгляды. Руки её были украшены звенящими браслетами. Она достала из-под своего нарядного костюма стеклянный шар и попросила кого-нибудь из зрителей узнать свою судьбу. Музыка сменилась на быстрое постукивание барабанов. Катрин чуть не сорвалась с места, надеясь узнать, что ждёт её впереди. Но её опередил красивый парень из зала, который, казалось, хотел посмеяться над гадалкой. Однако, когда она произнесла, что в шаре он увидит решение, способное изменить его жизнь, его лицо побледнело. Зрителям она рассказала о будущем в общих чертах, но по реакции парня было ясно, что предсказание касалось чего-то важного для него. Она исчезла в полной темноте, как призрак. Когда софиты вспыхнули вновь, над ареной раздался звонкий, почти хрустальный аккорд — и в верхнем круге под куполом шатра показалась она. Воздушная гимнастка. Девушка с копной каштановых кудрей в сверкающем красном трико, как будто сотканном из горящего пламени, стояла на узкой платформе. Словно неуверенно, едва касаясь троса пальцами ног. Свет софитов обволакивал её фигуру, заставляя глаза Катрин слезиться. Музыка затаилась, и все вокруг прекратили дышать. Она стремительно сорвалась вниз, вызвав возгласы ужаса. Свет софитов рванулся за ней, пытаясь догнать. Она перехватила трапецию, расположенную ниже. Изящно подняв ноги и вытянув кончики пальцев, она схватилась за неё ногами, резко отпуская руки. Катрин почти сорвалась с места, в бессознательной попытке её подхватить. Ужас застыл у неё в горле. Гимнастка раскачивалась взад-вперёд, пока Катрин не увидела, что он снова стоит на балкончике. Хозяин этого цирка молча наблюдал за гимнасткой. Она протянула руку, почти коснувшись его, но он отступил. Толпа разочарованно ахнула, а трапеция поднялась выше, унося циркачку дальше от него. Сверху спустились полотна, по которым она ловко перебралась, как будто бесцельно покружившись в них, прежде чем сорваться с площадки. Её каштановые волосы развевались, пока она летала над ареной, ловя восхищённые вздохи зрителей. Достигнув песка, она грациозно соскользнула и поклонилась. Трибуны взорвались овациями. Следом на арену выбежали другие артисты. Девушка с чёрными волосами прокатилась колесом по краю, пока зрители аплодировали. Катрин почувствовала, как болят ладони от оваций, только когда артисты скрылись за алыми кулисами.

***

      Она улыбнулась в последний раз, алые кулисы закрылись, и она тут же с облегчением опустилась на пятки. Потёрла влажную шею под волосами, поправляя и похлопывая плотное трико. Нужно было переодеться и принять душ, пока шатёр не опустеет и люди с нанятого карнавала не разойдутся. Тогда они снова могли бы побыть просто самими собой. — Блейз, щёлкни меня, — Гермиона повернулась на требовательный возглас Пэнси, та стояла перед Блейзом, раскинув руки и приподнявшись на цыпочках, посматривая на него через плечо. — Ну, ты будешь ждать, пока я состарюсь? — Крошка, даже состарившись, ты будешь плеваться ядом, — усмехнулся Блейз, когда она стукнула его по бедру. Он подхватил её под руки и притянул к себе, слегка сжав. Гермиона вздрогнула, услышав, как хрустнули её позвонки. Пэнси же довольно зажмурилась, а когда он её отпустил, то тут же начала разминаться, свободно становясь в складку, чтобы не дать её страдающей спине снова заболеть. Луна сидела на деревянном ящике для реквизита и задумчиво смотрела на всех. Джек, свободно устроившийся у неё на плечах, казалось, снова что-то стащил у зрителей. Когда он заметил пристальный взгляд Гермионы, то быстро спрятал за спину предмет, похожий на кошелёк, и издал звук, напоминающий нечто среднее между шипением и рычанием. Гермиона лишь раздражённо закатила глаза. Они так и не смогли отучить его от воровства. Джек присоединился к их труппе пару месяцев назад и с тех пор остался с ними. Возможно, раньше он жил в контактном зоопарке и не слишком любил людей. Но Тео и Луна быстро стали его фаворитами. Взгляд последней остановился на покрасневшем лице Гермионы, которая выглядела напряжённой и мечтательно протянула: — Так хочу есть. Готова съесть даже книззла… — Не надо, — возразила Гермиона, вытянув руки в предупреждающем жесте. — Живоглот будет недоволен. — Тогда не будем тратить время, — сказал Тео, подходя к Гермионе сзади. Он обнял её за талию, абсолютно точно почувствовав, как она вспотела, но не подал виду, а лишь повёл вглубь подсобных палаток. — Переодевайтесь, и займёмся готовкой. Она заметила, как напряжённый взгляд из теней тканевой стены следил за ней. Затем его обладатель медленно оторвался от деревянной стойки и приблизился, но не коснулся её даже краешком своего дорогого фрака. Напряжение и неодобрение исходили от него волнами. Только когда он прикрыл глаза и отвёл взгляд, она смогла моргнуть. Мурашки мгновенно покрыли её спину, а дрожь пробежала от макушки до кончиков пальцев. Теодор, будто не замечая этого, продолжал удерживать её за подмышки так легко, будто она была невесомой. Хотя она знала, что по весу сравнима с гирями, которые так легко поднимает Блейз одной рукой. — Отпусти, — резко сказала она, хлопнув его по руке. Тео неохотно поставил её на землю. Пэнси уловила перемену в её голосе и подняла взгляд. Сначала она посмотрела на Гермиону, затем на шторы, за которыми исчез Драко. — Ой, перестань, он же всегда такой после выступления. — Да, наверное… — неуверенно сказала она, её глаза забегали по лицам друзей, чувствовалось оставшееся после Драко напряжение. — Давайте расходиться, соберёмся у костра. Она действительно была виновата. Рискнув прыгнуть, не дождавшись, пока трапеция поднимется выше, она стала причиной появления Драко на балкончике. Чувствуя его чары поддержки, она знала, что они требуют максимальной концентрации и зрительного контакта. Она видела его напряжённый взгляд, когда пыталась коснуться его, хотя бы кончиком пальца. И на что она только надеялась, когда решила, что он поддержит её затею и протянет ей руку? Вернувшись, она пробежала между шатрами к своей небольшой повозке, открыла дверь и вошла внутрь. Чары незримого расширения превратили эту кладовку в уютную квартиру с большой кроватью, местом для перекуса, множеством книг и даже душем с ванной. Она направилась туда, заламывая руки за спиной в поисках молнии на костюме. Отдохнувшая под душем Гермиона успела переодеться в свободные штаны, что снизу были такими широкими, что Тео шутил, что, когда их шатёр всё-таки порвётся, они спокойно смогут выступать под штанами Гермионы. Запахнула на груди платок, что ей подарила Луна — она сама шьёт и вяжет тёплые и милые вещи для всей труппы. Свет между палаток и повозок манил её, как мотылька. А желудок призывно заурчал. Аромат свежепожаренного мяса был таким соблазнительным, что, возможно, она бы даже не слишком сильно расстроилась, если бы в Париже стало меньше на одного книззла. У костра уже собрались все. Блейз, как всегда, отвечал за всё, что готовилось на костре. Пэнси уже поглощала что-то из общей тарелки, а на возмущение Блейза показала ему язык. Живоглот, живой и невредимый, лежал на ящике, лениво пошевеливая ухом. Рядом с ним лежал кусок мяса. Луна сидела за общим столом и, используя беспалочковую магию, одновременно помешивала ложками чай сразу в нескольких прекрасных фарфоровых чашках. Жаль, что никто никогда не доходит до чаепития, но это никогда не расстраивало Луну. Пахло костром, дымом, мясом и умиротворением. За окраинами поля, где они расположились, стрекотали кузнечики, а к ним примешивались звон чашек Луны и позвякивание её браслетов. Тео увидел её и подошёл, держа на бумажной тарелке жареное мясо и овощи. Он жевал что-то сам и протянул ей вилку. Гермиона взяла тарелку, и платок соскользнул с её плеч. Тео быстро подхватил его и накинул ей на плечи. Хотя в Париже было начало лета, вечерами и ночью становилось прохладно. Он подтолкнул её к столику, где располагалась Луна, и помог сесть. — Тео, спасибо, ой, да ладно тебе. Тео… хватит, — Гермиона пыталась остановить его, но он уже приманил к себе тарелку с мясом прямо из-под носа протестующей Пэнси и бутылку вина, разливая по бумажным стаканам. Пэнси переместилась к ним, садясь напротив, перекинув одну ногу через скамейку, сидя полубоком, и с рычанием притянула обратно к себе тарелку с мясом. Тео закатил глаза и попытался ударить её по руке, на что она издала щелчок своих зубов. — Не надо таких жертв, — весело произнёс Блейз, возвращаясь к столу с несколькими шампурами, где шкварчало мясо. — У меня есть добавка… Гермиона потеснила Луну, и Тео сел рядом. Он тут же протянул ей стакан с вином. Пэнси и Блейз сидели напротив. Гермиона огляделась, ища Драко, но его нигде не было. — Он ещё не пришёл, — шепнула Луна, пригубив чай. Дым от чашки окутал её серые глаза, придав им загадочность. — Можем сходить и позвать его. — Вон он идёт, — тихо сказал Блейз, толкнув Гермиону под столом. Она обернулась и увидела, как Драко идёт к ним между шатрами. Он был в своей обычной чёрной одежде — кофта с высоким воротником и длинными рукавами, перчатки, как всегда, чёрные. — Всем приятного аппетита, — сказал он, взмахнув палочкой и притянув к себе тарелку. Затем развернулся, чтобы уйти. — Останься, — попросила Гермиона, едва не опрокинув стол. Она поднялась, ударившись о него. — Посиди с нами. Тонкие губы поджались, он медленно обвёл взглядом присутствующих и всё-таки сделал шаг дальше от них. — У меня дела там в повозке. Несмотря на то, что собрали сегодня полный шатёр, расходы мы ещё не покрыли. Придётся давать выступление ещё дополнительных четыре раза. Будьте готовы, — он взглянул на своего помощника. — Тео? — Да, я понял. Продам больше билетов, — Тео лениво посматривал на него, потягивая вино из своего стакана. — Не переживай, не останемся в ободранных штанах. — Или трусах, — тихо добавил Блейз и посмотрел на Пэнси, которая сидела рядом и потягивала вино. — Хотя те верёвочки, что Паркинсон называет трусами, уже выглядят потрёпанными. Пэнси фигурно приподняла одну очерченную бровь и молча наклонила стакан с вином в его сторону. Послышался плеск жидкости, разбиваемой о ткань. Блейз вздохнул и потянулся, чтобы поцеловать её в висок. — Извини. Драко молча кивнул и бесшумно удалился. Платок соскользнул с её плеч, но на этот раз Тео не стал его ловить. — Не удивляйся, ведь так всегда, — сказала Пэнси, заметив её растерянность. Гермиона медленно опустилась на стул, чувствуя, как аппетит пропал. Мясо больше не казалось аппетитным, а вино даже пробовать не хотелось. Луна вовремя подала ей чашку мятного чая. — Попробуй. Это успокаивает, — предложила она. — Спасибо, — тихо поблагодарила Гермиона, делая глоток ещё горячего напитка. Она не вслушивалась в разговоры, грея руки об чашку, посматривая на то, как весело переговариваются Блейз и Пэнси, снова подтрунивая друг над другом. Блейз, как всегда, пообещал всё-таки однажды распилить её по-настоящему. Луна, как всегда, разложила карты и гадала, разбираясь в загадочных и пугающих изображениях на них. Сегодня она вытащила карту Луны — предвестницу неудачи, как она сказала. Гермиона не верила в это, но поддержала её улыбкой. Джек, как всегда, почтил их присутствием только вечером, он прискакал на стол откуда-то из тьмы и поедал порцию мяса, приготовленную специально для него. Тео, как всегда, был душой компании: то задавал Луне нелепые вопросы, на которые она терпеливо отвечала, то подхватывал шутливую перепалку между Блейзом и Пэнси, то наконец-то смог накормить Гермиону мясом. Как всегда, они сидели у ещё потрескивающего затухающего костра лишь впятером. Ну, если не считать одну надоедливую обезьянку. И, как всегда, Драко Малфой — человек, собравший их здесь, — ушёл, чтобы насладиться одиноким вечером. — Пойдём прогуляемся, — предложил Тео, обняв её за плечо и дёргая за край платка. — Грейнджер, перестань хандрить. Из-за твоего кислого лица молоко скиснет у всех коров в округе. А мэр Парижа подаст на тебя в суд, и Драко придётся тратить ещё больше денег, чем он планировал. А за это он нас всех авадакедаврит! Гермиона резко повернулась и строго посмотрела на него. Даже Пэнси и Блейз замолчали, а Луна едва заметно улыбнулась. — Придурок! — Гермиона со всей силы ударила его по затылку, хотя удар смягчился из-за его волос. — Даже не думай так шутить. — Всё равно пойдём гулять. Он вытащил её из-за стола, и она едва успела взять стакан, как он аппарировал. Они оказались на пустынном берегу реки. Вечерний холод от воды сразу же пробрал её до мурашек. Она плотнее запахнула платок. Тео положил руки ей на плечи, согревая. На мгновение ей показалось, что он колебался, прежде чем создать согревающие чары. — И что мы здесь делаем? — спросила она, глядя в его карие глаза. — Тут красиво, — ответил он беспечно. Он прошёл вперёд, засунув руки в карманы свободных брюк. Слева мерцали огни мегаполиса. Обычная магловская зажигалка щёлкнула, озарив его лицо огоньком. Он затянулся. Гермиона уловила запах дыма и подошла ближе. — Ты расстроилась, — заметил Тео, глядя на неё поверх сигареты. Его тёмные глаза отражали свет тлеющего кончика. Гермиона пожала плечами. — Нет, всё нормально. Просто… — Она посмотрела на Тео. Он стоял чуть поодаль, засунув одну руку в карман. — Это Драко. — Это Драко, — кивнул Тео, задумчиво глядя вдаль. Здесь Сена разливалась шире, а отсутствие мостовой делало реку живой. Даже слишком. Гермиона поморщила нос, уловив запах тины и чего-то ещё. Тео засмеялся. Он подошёл ближе, обняв её за плечи, и мечтательно провёл сигаретой перед собой. — Вот если бы ты была у нас… — начал он. — Да, я знаю, Тео, — она закатила глаза, но не возразила. Тео был рядом. Он всегда был идеальным: правильно высокого роста, понимающий, тёплый и весёлый. Полная противоположность Драко. Они были как два полюса, которые никогда не встретятся. — Представь, если бы ты росла у нас, — продолжил Тео, с придыханием затягиваясь и прищуривая глаза. Гермиона не могла оторвать взгляда от его профиля, невольно приоткрыв рот. Вино уже начало действовать, и она сделала ещё глоток. — На берегу Бристольского залива… Голубая вода, песчаный и каменистый берег, скалы вокруг, кружащие чайки… Так красиво. Гермиона закрыла глаза, представляя места, которых никогда не видела. У неё всегда было богатое воображение, и этот запах холодной воды и тины помогал ей и мешал одновременно. Она сморщила нос, но продолжала слушать Тео. — Мы ходили бы встречать рассветы и провожать закаты, — сказал он, обнимая её сильнее. — А на каникулах ты могла бы гостить у меня. — Чудесное предложение, Тео, — она шутливо толкнула его в бок и рассмеялась. — Если бы у меня был хотя бы один маховик времени, я бы вернулась в прошлое, чтобы прийти к твоему дому и постучать в дверь… — она посмотрела на него, затем на его волосы. — Ты тогда тоже был такой кудрявый? Тео щелчком выбросил окурок вперёд и провёл рукой по её волосам. — Кто бы говорил, — усмехнулся он. — Овечка. Она лишь отмахнулась от него. Это прозвище приклеилось к ней мгновенно, как только она год назад решилась оставить всё и примкнуть к той на тот момент собирающейся труппе, которую организовал Драко Малфой. Тот, кому запретили появляться в Магической Британии после проведённых судов после победы Гарри Поттера и Ордена над Лордом Волдемортом. И именно тогда она очень сильно разочаровалась в Гарри и Роне, которые только злорадствовали и никак не хотели верить в то, что Драко и его семья полностью были на стороне Ордена задолго до начала Битвы у Хогвартса. Она пыталась их переубедить, чем только усугубила их отношения и в конце концов решила идти по воле своего сердца, которое тянуло её в Париж, где обосновался Драко и его друзья. Сердце сказало ей быть рядом с тем, кого она уже давно любит своей неправильной любовью. Драко же оказался лишён и наследства, и родового поместья. Люциус был заключён в Азкабане, как и его жена Нарцисса, которая так протестовала на суде, что тоже получила срок. А Драко не мог даже навестить их в Азкабане, что только усиливало её сочувствие к нему. Холодный мальчишка, который так привлекал её ранее своей непохожестью, стал прекрасным юношей, вынесшим из этой войны определённые привычки. Он решил организовать цирк, а остальные согласились участвовать. Все бывшие слизеринцы не пользовались уважением в Англии, а Луна… Луна просто приехала и заявила, что видит в этом своё предназначение. Так они вшестером открыли свой цирк, где каждому досталась своя роль. Гермиона быстро подружилась со всеми, но особенно сблизилась с Тео. Он стал для неё таким близким человеком, что вся её прежняя жизнь показалась ей серой и блеклой. Она смотрела на него с укором, но её губы сами растягивались в улыбке. Ей нравилось, когда он называл её так. Это делало её особенной для него. — Кто ты тогда? — она слегка нахмурилась. — Я большой и страшный волк, — с хитрой улыбкой ответил Тео и тут же рассмеялся. — Ужасно, — с усмешкой сказала она. — Пойдём домой. — Домой, — повторил он. — Быстро ты привыкла. Тео отпустил её руку и отступил на шаг, запрыгнув на камень и покачиваясь на нём. Он протянул ей руку, приглашая присоединиться. Гермиона улыбнулась, представив, как он расстроится, если она аппарирует без него. Но она всё же подошла ближе и взяла его тёплую ладонь. Тео обернулся, глядя на неё с теплотой. Пусть у неё не получится с Драко, за этот год она так и не смогла приблизиться к нему. Но у неё есть большая и дружная семья: Блейз — папа, Пэнси — мама, Луна — странная тётя, которая нравится всем, а они с Тео — брат и сестра, любящие шалости. Только Драко не вписывался в эту картину, выбиваясь из общей гармонии. Гермиона вздохнула, когда Тео аппарировал их с берега Сены. Вдалеке огни, окружавшие красно-белый шатёр, потухли, погружая всё вокруг в темноту.