Эпилог. Воздух после дождя

Но я разожгла пламя под дождём, Я смотрела, как он льется, и дотронулась до твоего лица... Пусть он горит, пока я плачу, Ведь я слышала, как он выкрикивал твоё имя. Когда я лежала рядом с тобой, Я хотела быть там вечно, закрыть глаза, Всегда чувствовать тебя рядом. Ты и я вместе, лучше быть и не может...

      Начавшийся с утра дождь звонко стучал по плотно натянутой ткани. Осень ускоряла свой ход, затягивая небо густыми тучами. К вечеру становилось так темно, что даже фонари едва справлялись с мраком. Время выступления неумолимо приближалось. Гермиона создала над головой невидимый зонт с помощью палочки, побежала к летней кухне, прыгая через лужи, и чуть не поскользнулась. В последний момент кто-то схватил её за локоть и талию, удержав от падения. Она испуганно ахнула и посмотрела в серые глаза, горевшие насмешкой. — И зачем тебе палочка в такую погоду? — сварливо спросил Драко, затаскивая Гермиону под навес летней кухни. — Наверно, для аппарации, а не для зонта. Гермиона окинула взглядом кухню, которая за последние три месяца удвоилась в размерах, чтобы вместить новых артистов. Все они молча смотрели на неё, не мигая, словно она совершила глупость. Все были в сухой одежде, а Драко выглядел безупречно: идеально уложенные волосы, аккуратный наряд. Её же кудри от влажности поднялись вихрем. Она раздражённо пригладила их и развеяла чары зонта. — Все такие серьёзные. Ведь дождь — это здорово, — пробормотала она, отходя от Драко. Он отпустил её без труда. — Не совсем, — приподнял брови Джамаль, чернокожий маг, который в их компании был воплощением серьёзности. — Дождь всегда снижает продажи. А сегодня нам это ни к чему. — Доброе утро, — раздался спокойный голос сзади. Уже были слышны канонада падающих капель с одежды. Гермиона обернулась с улыбкой и увидела абсолютно невозмутимую Луну, что точно шла сюда прогуливающимся шагом, судя по её наряду, с мокрыми волосами, что как чепчик облепили её прекрасное лицо. — К вечеру обещали дождь из лягушек. Джамаль внимательно посмотрел на неё, будто сомневался в её здравом уме. — Лягушки? — переспросил он. — Да, — просто ответила Луна, откинув мокрые волосы за спину и создав веер брызг. Гермиона взвизгнула и спряталась за Драко, который лишь успел прикрыть глаза и принять на себя удар. Луна тем временем прошла дальше и села напротив Джамаля. — Зелёных таких. — Опять твои предсказания? — нахмурился Джамаль. — Или ты опять всё придумала? — Кто знает? — с лёгкой улыбкой ответила она, взглянув на него. Рози поставила перед ней тарелку с похлёбкой и хлеб. — Лучше надеть дождевик. Гермиона подавила смех кашлем, прикрыв его кулаком. Рози тепло посмотрела на неё и продолжила расставлять тарелки. Клэр-Марин, самая младшая ведьма из труппы, ей всего пятнадцать, весело болтала ногами, держась за чашку, прихлёбывая и рассматривая новую семью. Она стала третьей гимнасткой в помощь Рози и Гермионе. Джамаль встал в пару с Луной, что, кажется, его не очень радовало, а может, и наоборот — Луна смущала его своей напористостью. Луна отвергла идею отношений с Гарри, увидев в зеркале Еиналеж свою судьбу с Джамалем. Она поняла, что они должны выступать вместе. Это было удивительно, ведь Джамаль был человеком строгого логического мышления, а Луна любила мечтать и витать в облаках. Но он не возражал. Гастон и Элиот, хоть и не были братьями, но поразительно походили друг на друга: оба с рыжими волосами и задорными улыбками, они стали клоунами, или, как называл их Драко, шутами. Вместе с новым шпрехшталмейстером Матьё они планировали заводить публику. Высокий, словно жердь, Матьё, казалось, мог дотянуться с арены до купола шатра. Для него даже подняли потолок летней кухни. В жизни он был удивительно стеснительным, однако на арене выступал идеально. Пока, правда, без зрителей. Драко признался, что боится, что тот струсит перед толпой. Украшением их выступления должен стать Альбер — маг, виртуозно владеющий музыкальными инструментами, своего рода дирижёр, теперь музыка в цирке была поистине живой, а не граммофонной пластинкой. Почти всегда сидел в отдалении, покачивая своей волшебной палочкой, очевидно, снова что-то сочиняющий. С неким скептицизмом относился к глупым песням Луны. Важным дополнением стала Кассандра, иллюзионистка, которая смогла не только приручить оставленного Джека и считающего, что его предал Тео, но и создающая из тени зверей, которые маглы не могли отличить от иллюзии. Высокая женщина в годах с посеребрёнными волосами и вытянутым лицом. Глаза были холодны, как и поджатые губы. Однако она, как и Рози, стала старшей по благоустройству их небольшой труппы, занимаясь готовкой. Её помощницей стала Жозефин, она была её полной противоположностью: полненькая, весёлая и звонкая. Смех её был такой заразительной, что если оставить её рядом с Гастоном и Элиотом, то вскоре начинали хохотать все. Драко строго следил, чтобы они сидели в разных углах стола. Гермиона села рядом с Луной, стараясь не обращать внимания на растёкшуюся под ней лужу от дождя. Джамаль чуть закатил глаза, направляя на Луну свою волшебную палочку и согревая потоком тёплого воздуха. — Спасибо, — одарила Луна его взглядом, что на его тёмной коже заходили желваки. Гермиона подозревала, что за счёт его тёмной кожи не видно покраснения, а Луна точно старалась постоянно вогнать его в краску. Гермиона тихо хихикнула, но тут же выпрямилась, когда рядом с ней сел Драко. Он расположился так близко, что их бёдра соприкоснулись. От этого её кровь забурлила. Она быстро взглянула на него, заметила, что он уже смотрит на неё, и тут же отвернулась, завидуя Джамалю с его тёмной кожей. Её же лицо пылало. — Итак, сегодня премьера. Постараемся не ударить в грязь лицом, — сказал Драко, дождавшись, пока почти все усядутся и посмотрят на него. — Это будет проблематично, учитывая… — Гастон выразительно указал глазами в сторону выхода, где в грязи и лужах продолжал идти пузырями дождь. Элиот, как в немом кино, выставил руки и будто поскользнулся на кожуре от банана, что бросил себе под ноги, при этом очень реалистично упал на пятую точку, так же молчаливо изображая гримасами боль. Возникшую тишину тут же разорвал звонкий смех Жозефины, к которому присоединилась, фыркнув, Пэнси. Она считала её чересчур громкой, но всё равно милой. Сравнивала с маленьким и надоедливым щенком. Драко молча остановил хаос и процедил сквозь зубы: — Через двадцать минут все на прогонке программы на арене. Гермиона раздражённо посмотрела на него, но промолчала. Хотя он был не самым старшим в труппе, он стремился удержать авторитет, иногда перегибая палку. Но его всё равно уважали. Под столом она накрыла его руку, лежавшую на колене, в попытке успокоить. Его большой палец нежно прошёлся по тыльной стороне её ладони, обещая, что напряжённая атмосфера больше не вернётся. Драко всё так же носил перчатки, хотя время их ношения становилось всё короче. Он по-прежнему не терпел вторжения в своё личное пространство, предпочитая одиночество. Но он сделал исключение для Гермионы. То, что произошло на арене, было почти уникальным случаем. Их отношения свелись к лёгким поцелуям и изучению кожи рук. Драко позволял себе снимать перчатки по вечерам и часами сидел на крыльце её экипажа, обнимая Гермиону и проводя пальцами по веснушкам и родинкам на её руках, шее и плечах. Он почти не говорил, но просил её рассказывать что-нибудь, даже если ей было нечего сказать. Драко не поднимал темы своих чувств и ловко избегал вопросов. В конце концов, она перестала пытаться и решила плыть по течению. Вечером Драко уходил к себе, а она — к себе. Утром они снова встречались на летней кухне, и всё повторялось. Все дни труппа репетировала и оттачивала номера, а Драко занимался решением бюрократических вопросов. Они оставались на этом поле, невидимые для местных жителей, чтобы сэкономить на переездах. Драко знал, что ему позволено остаться. В последнюю неделю он стал чаще уезжать, оставляя Гермиону в Париже. Он говорил, что есть вопросы, требующие разрешения. Гермиона ждала, не противилась. Их отношения не были официальными, и она не могла требовать большего. Они скрывали свои отношения от труппы, но любые поползновения мужской части труппы к Гермионе пресекались Драко. Теперь доставалось Рози и Жозефин. Клэр-Марин же откровенно фыркала, когда Пэнси и Блейз начинали целоваться. Последняя прогонка выступления прошла идеально. Драко в который раз обошёл трибуны, предназначенные для маглов, проверяя, что все защитные заклинания на месте. Новым стандартом был утверждён список разрешённых и безопасных чар, не влияющих на здоровье и душевное спокойствие маглов. Гермиону же потянули за собой Рози и Клэр-Марин, чтобы начать готовиться. Она с сожалением попрощалась с Драко взглядом, на что уголки его губ тронула лёгкая улыбка. — Я боюсь, — пискнула Клэр-Марин. Рози застёгивала на её спине молнию красивого, отшитого по подростковой фигуре костюма. Гермиона же красилась, смотря в зеркало, наблюдая за ними через отражение. — Не бойся, мышка, — миролюбиво улыбнулась Рози, начиная зачёсывать рыжие кудряшки девчушки наверх, чтобы закрепить лентами. Секундное воздействие чар, и сверху появился бант из волос. Крепкий и нерушимый. Гермиона с тяжёлым вздохом села перед Рози, чтобы та занялась и её волосами. Обычно это сопровождалось тем, что волосы Гермионы не поддаются никаким законам физики и даже отталкивают магию. Несколько минут страданий, и теперь у неё была объёмная в силу кудрявых волос, но безопасная причёска. Рози очень боялась, что волосы Гермионы могут закрутиться в полотнах. Последние штрихи перед зеркалом. Гермиона поправила костюм и накинула тёплую ткань. За пределами гримёрок царила осенняя прохлада. Звуки доносились из зала: выступление уже началось. Гермиона проскользнула между Луной и Пэнси, чтобы заглянуть в щель и увидеть арену. Она успела вовремя. На центр вышел Матьё. Его очертания выделялись на фоне трибун. Только мелкие гирлянды освещали шатёр. Арена оставалась тёмной. Белоснежный силуэт возвышался над сценой. На его голове был цилиндр, руки сложены перед собой, он держал трость. Яркий луч прожектора осветил его голову, оставив лицо в тени. Зазвучала медленная торжественная музыка. Гермиона заметила дирижирующего Альбера в отдалении. Невидимые инструменты играли, подчиняясь его движениям. Светлячки начали вспыхивать то тут, то там. Восторженные вздохи прокатились по трибунам. Светлячки слетались вихрями, оседая на плечах шпрехшталмейстера и поднимая лацканы его мантии. В одно мгновение мантия поднялась в воздух, а вместе с ней и молодой человек. Он поднимался все выше, кружась в воздухе. Светлячки резко погасли, и под испуганные возгласы он сорвался вниз. Ловко приземлившись, вытянул одну ногу. Одной рукой держал козырёк цилиндра, а другой приложил палец к губам, призывая к тишине. — Ш-ш-ш… Дамы и господа, вы долго ждали. Мы отплатим за каждую секунду. С этого момента «Иллюзариум» завладеет вашим сердцем. Один, два… Три! Он бросил цилиндр под ноги, и тот взорвался искрами, как фейерверк, в клубах дыма унося с собой ведущего. На мгновение все замерли, а затем раздался громкий одобрительный гул и воодушевляющий свист. Гермиона выдохнула с облегчением. Матьё справился даже лучше, чем она ожидала. — Отлично, — донёсся голос сзади. Гермиона улыбнулась, зная, что это искренняя похвала. От Драко. — Спасибо, — ответил Матьё, выходя с другой стороны. Он был чуть бледнее обычного, но улыбался. Гастон и Элиот исчезли с загадочной улыбкой, появившись прямо в клубах дыма. На их лицах были нарисованы гримы: у Гастона — весёлого клоуна, у Элиота — плачущего. — Ну и надымили вы тут! Как теперь работать? — закашлялся Гастон, размахивая руками. — У меня глаза режет! — заныл Элиот, заливая ближайшие ряды слезами. Дети радостно визжали, уворачиваясь от капель. — Всё, идите готовьтесь, — сказал Драко, закрывая кулисы. — Они справятся. Следующим номером должны были выступать Луна и Джамаль. Гермиона не могла оторвать глаз, она пропустила живое выступление Кассандры и Жозефины, а также фантомных львов и волшебных птиц. Хотя она видела этот номер на репетициях много раз, ей всё равно недоставало реакции публики. Восторженные возгласы зрителей проникали через плотную ткань шатра, лаская её слух. С сожалением она осознала, что не успела увидеть программу Пэнси и Блейза. Теперь они втроём стояли наверху, под сводом цирка, скрываясь в тени. Гермиона наблюдала за Драко и его новым номером. Из песка арены поднялись прямоугольные зеркала без рам. Драко изящным движением собрал их в круг. Они вращались, пока по щелчку пальцев не замерли, повернувшись к зрителям. Драко шагнул в одно из зеркал, но не появился с другой стороны. Гермиона едва заметно улыбнулась, закусив губу. Она видела этот трюк. И только она. Драко никому его не показывал. — Что там? — нетерпеливо прошептала Клэр-Марин, повиснув на канатах и вытягивая шею, чтобы заглянуть в зеркало, которое ей было не достать взглядом. — Упадёшь, — строго предупредила Рози, схватив её за шиворот и вернув на платформу. По трибунам прокатились удивлённые возгласы. Гермиона знала, что происходит. Драко переходил от зеркала к зеркалу, оставляя за собой точные копии, которые продолжали двигаться. Он обошёл круг и остановился. В следующее мгновение он вышел из всех зеркал сразу, явив зрителям дюжину своих отражений. Все копии грациозно поклонились, а зеркала за их спинами превратились в сияющие белые всполохи, поднимающиеся вверх. — Наш черёд, — возбуждённо проговорила Рози, проверяя страховку своего наряда. — Готовы? — Нет, — пискнула Клэр-Марин. Голубые глаза умоляюще смотрели на Гермиону, и та не выдержала, опустившись и поцеловав девчушку в макушку. — Не бойся, мышка. Драко не даст тебе упасть. Никогда. Клэр-Марин решительно кивнула и посмотрела вниз. Драко с десятком копий уже стоял внизу, выжидающе смотря наверх, когда из песка начали подниматься огромные полотна. Они быстро увеличивались, превращаясь в гигантские лепестки цветов. Драко же исчез в поднявшемся песке. — Пора! — и Гермиона смело шагнула вниз. Полотна закружили её, опуская всё ниже. В этот момент она почувствовала присутствие Драко. Он страховал не только её, но и двух других гимнасток. Они исчезли прямо в раскрытых цветах, которые тянулись вверх своими стеблями, каждая в свой бутон. Цветы поднимались, пока они балансировали на предоставленных им площадках. Наградой им стали восторженные взгляды и раскрытые от удивления рты. Гермиона засомневалась, не слишком ли это для маглов, но Драко заверил, что магловские шоу и не такое показывают. У них, конечно, всё волшебнее. Гермиона на мгновение замерла, увидев знакомые лица. Бастьен улыбался и аплодировал ей, а Селестин сменила свою мантию на красивое платье. Её глаза оставались такими же холодными, как в зале суда, но улыбка была тёплой. С рвущимся из груди смехом Гермиона взмыла вверх, отталкиваясь ногами от платформы цветка, за мгновенье, как он схлопнулся и спрятался в песок. С поддержкой Драко она добралась до платформы, у которой в воздухе застыла трапеция. Рози застыла на своей платформе с другой стороны, а Клэр-Марин всё ещё была в своём цветке, но готовая к прыжку. Глубокий вдох, чтобы обрести уверенность. Лёгкое касание чар Драко — разрешение. Гермиона обхватила ногами трапецию и взмыла навстречу Рози. Клэр-Марин поймала её руки, и Гермиона передала её Рози. Испуганные и восхищённые вздохи. Рози подкинула Клэр-Марин вверх. Та, провертевшись волчком, упала на подготовленную подушку арены. Затем Гермиона и Рози поочерёдно прыгнули вниз в элементе к Блейзу. Он поймал обеих и поднял на плечи, приветствуя публику. Зрители вскочили, аплодируя и восторженно крича. Сквозь слёзы счастья Гермиона заметила, что Драко не отрывает от неё взгляда. Он скромно хлопал, но не зрителям, а своим коллегам-артистам и ей. Гермиона помахала публике на прощание и ловко соскользнула с плеча Блейза. — За нас! — звонко раздалось над столом, когда бокалы соприкоснулись. В комнате играла граммофонная пластинка и звучал смех. Зрители и посетители ярмарки уже давно разошлись. Победное ощущение приятно грело Гермиону изнутри, а она смеялась над шуткой Гастона, который нелепо изображал часть выступления Элиота. Особенно приятно было чувствовать руки Драко, лежавшие на её плечах. Он слегка массировал их, но отказался садиться. Мало кто садился, все были воодушевлены и отмечали успех. Никто не ожидал такого фурора. Уже сегодня выкупили все последующие выступления, которые пройдут в течение двух недель в Париже. А потом будут столицы других стран, где есть магическое сообщество. Без этого никак. Но это не портило ощущения счастья для Гермионы. Она прикусила губу, глядя на друзей, которые стали для неё настоящей семьёй. Скоро она сможет погасить долг перед родителями, хотя отец категорически отказался принимать от неё деньги. Радовало, что уже в следующем году у них будет возможность впервые отправиться в Австралию по обновлённой программе, и родители наконец увидят, как она счастлива. Жозефин громко рассмеялась, когда Гастон что-то прошептал ей на ухо. — Не пейте слишком много, — неожиданно серьёзно сказал Джамаль. Его сильный французский акцент, от которого он не собирался избавляться, придавал его словам особую выразительность. Луна как-то сказала, что он похож на большого чёрного кота. — Нужно держать марку. Всего один день отдыха, а потом снова за работу. Помните, от нас ждут идеала. — М-да, — протянула Пэнси и подмигнула Драко, бросив на Джамаля быстрый взгляд. — Как тебе, что первенство зануды теперь у него? Драко ничего не ответил. Гермиона не видела его лица, но почувствовала, как его руки стали чуть теплее. — Просто у Джамаля асцендент в Раке, а солнце в Деве, это всё объясняет, — Луна с лёгкой улыбкой смотрела на Джамаля, а он с горестным вздохом закрыл лицо ладонями, бормоча что-то про то, что не верит во всю эту чушь. По крыше летней кухни снова забарабанили капли. Вскоре дождь усилился. Все одновременно взглянули на небольшое окно над столом. — Опять дождь, — Жозефина недовольно передёрнула плечами. — Хочу солнца. — Поедем в Рим, там будет солнце, — пообещал Гастон. Гермиона, закатив глаза, подумала, что он всё же всерьёз собирается завоевать благосклонность иллюзионистки, которая умеет управлять животными. В этот момент сверху раздался громкий шлепок. — Салазар… — Пэнси с удивлением наблюдала, как на стекле окна над ней собирается с силами лягушка. Плюх, плюх. Гермиона в шоке оглядывалась. Через большие стеклянные двери она видела, как лягушки падают в грязь и лужи. Они были разных оттенков и размеров, и все живые. Луна светилась, как начищенный пенни, и отбросила за спину свои прекрасные волосы. — Джамаль, — окликнула она его. Он в шоке обернулся, глаза почти вылезли из орбит. Он только безмолвно открывал рот. — Когда ты наконец поверишь, что я твоя судьба? Над головой послышался смех Драко — чистый, свободный и радостный. Гермиона подняла голову и утонула в его пасмурных глазах, которые искрились от удовольствия. — А как же шатёр? А ярмарка? — воскликнула Рози, выбегая из шатра под дождь. В её руки плюхнулась лягушка и недовольно заквакала. Она устроилась поудобнее. — Куда их всех девать? — Можем сварить лягушачий суп, — с энтузиазмом предложил Элиот. Он резко скинул ботинки и бросился за ней, шлёпая по лужам и хватая лягушек за лапки. — Только через мой труп, — сморщилась Пэнси, поджав губы. Она с презрением посмотрела на Элиота, который весело скакал по лужам. — Даже не думай приносить эту гадость на мою кухню. Луна тем временем соскользнула со скамьи и сняла с держателя свою расстроенную гитару, усевшись на край стола, потому что лужи от дождя начали заливаться на пол кухни, запела:

Никто не верил в дождь из лягушек, но вот вам — шлёп! — на шляпу и ушки. Цирк жив, друзья, и влюблён Джамаль, а жаба сказала: «Финал!»

Драко наклонился к Гермионе и нежно поцеловал её в висок. Она замерла, затаив дыхание. Обычно он не проявлял своих чувств к ней на людях. Гермиона закрыла глаза, наслаждаясь его близостью и ощущением лёгкости. Когда она открыла глаза, Драко уже стоял напротив. — Пойдём, у меня для тебя сюрприз, — сказал он с загадочной улыбкой. Она протянула руку и только выбралась из-за стола, как он аппарировал. Уже в водовороте она бросила последний взгляд на новых друзей, которые остались веселиться без них. В полутьме она на мгновение ослепла, но затем Драко закрыл ей глаза ладонями. Она нервно хихикнула, обхватив его руки. Он успел снять перчатки. — Драко, что случилось? — Мой сюрприз, — прошептал он ей на ухо, вызывая мурашки на её коже. Он мягко подтолкнул её вперёд своим телом. Она сделала несколько шагов, но наткнулась на что-то твёрдое. Драко тихо рассмеялся. — Открой, — приказал он. Она нащупала дверные ручки и открыла их. В лицо ударил свежий, влажный воздух, наполненный ароматами. Воздух после дождя. Жизни. Драко убрал руки с её глаз и обнял за плечи. — Открывай глаза, — прошептал он. Она распахнула веки и увидела Эйфелеву башню у себя перед глазами. Сумерки уже окутали город, и иллюминация башни ярко освещала всё вокруг. Гермиона не смогла сдержать восторга и восхищённо ахнула. Дождь закончился, и никаких следов земноводных здесь больше не было. Драко наклонился к её уху: — Хочешь, останемся здесь подольше? — Конечно, — ответила она, присаживаясь на небольшой балкончик. За решётками виднелась башня. Гермиона улыбнулась, скрестила ноги, а Драко уселся прямо за ней. Он обнял её за плечи. Его рука привычно скользила по её коже, избегая родинок. Гермиона закрыла глаза, наслаждаясь моментом. Драко был рядом, принимал её и почти раскрывался. Больше ей и не нужно. — Это так сложно, — тихо сказал он. Его голос звучал в её затылке, там, где она касалась его груди. — Я не трогал тебя не потому, что не хотел. А потому, что слишком хотел. Понимаешь? — он усмехнулся. Гермиона замерла, позволяя ему говорить откровенно. — Ты казалась мне… слишком живой. Боялся, что ты разбудишь во мне… Отвращение. Гермиона вздрогнула, открыла глаза и напряжённо посмотрела вдаль. — Отвращение? — Слишком тепло. Слишком… — рука Драко застыла на её предплечье и двинулась выше. — Слишком много кожи, и я не могу это контролировать. Я боялся разрушить то немногое, что было между нами. А ведь тебе нравится цирк, как и мне. Гермиона покачала головой и села поудобнее. Она повернулась к нему. Он выглядел встревоженным, его напряжённые серые глаза пронзали её насквозь. — Ты же уже понял, что я пришла не за трапецией и перьями, — улыбнулась она с лёгкой грустью. Драко ничего не ответил на это, лишь взял её руку в свою, снова трогая, как будто навёрстывал упущенное. — Я делал всё, чтобы быть рядом, не рискуя твоим отношением ко мне. Взял тебя в цирк. Следил за твоими трюками, помогал. Касался как мог. Прятал, когда на тебя смотрели. Злился, когда ты смеялась с другими, а не со мной. Казалось, что я недостоин этого. — Драко… — она чувствовала, как уголки глаз начинают щипать, а зрение плывёт. Драко мотнул головой, опустив взгляд. — Старался… быть твоим фоном. Но я устал быть тем, кого ты не касаешься. — Теперь я с тобой, — она подняла руку, касаясь его лица. — Если я только хоть как-то могу тебе помочь. Ты можешь мне рассказать, почему… Глаза его мгновенно ужесточились, словно она сковырнула ноющую рану. Драко выпрямился, напрягшись. Гермиона грустно вздохнула. Здесь нужно слишком много времени, чтобы узнать истоки проблемы. Драко точно обратил внимание, как она сникла, он потянулся к ней, поцеловав в висок. — Прости, я пока не могу. Могу только сказать, что это связано с… временами, когда Тёмный Лорд обитал в моём доме. Гермиона подняла напряжённый взгляд, всматриваясь в его глаза, но Драко уже замкнулся. Лёгкая, чуть натянутая улыбка была на его лице. Он поднялся и помог подняться ей. — Я снял этот номер на двое суток. Думал… — рука его зарылась в волосы на затылке. Драко правда пытался подобрать слова. — Мы сможем провести время вместе. Здесь две ванные… — Я тогда пойду, — она приподнялась на цыпочки, целуя его в щёку и отстраняясь. — Я быстро. Теперь, когда глаза привыкли к полумраку, Гермиона разглядела большую комнату с диваном и столом. В соседней комнате стояла большая кровать, рядом были две двери. Всё было оформлено в белых и голубых тонах с французскими завитушками. Гермиона тихо вошла в одну из дверей и закрыла замок. Это оказалась ванная комната. Гермиона быстро сняла домашний костюм, в котором ходила по территории цирка. На полках стояли баночки с душистыми гелями. Она с удовольствием намылила тело, затем использовала волшебную палочку и заклинание, чтобы привести волосы в порядок. В зеркале она увидела себя и осталась довольна. Конечно, это были не волшебные руки Рози, но тоже неплохо. Гермиона оглядела ванную. Одежды у неё не осталось, а домашний костюм явно не подходил для того, что должно было произойти. Она осторожно приоткрыла дверь и замерла на месте. Драко стоял у окна в тёмной комнате. Его тёмный силуэт контрастировал с ярким светом, льющимся из окон башни. Он, как и она, не стал одеваться. Глубоко вдохнув, она тихо подошла к нему, обняла сзади и положила руки ему на грудь. Драко мгновенно обнял её, притянув её руки к себе. Она прижалась к его спине, и он вздрогнул. Её щека коснулась его лопатки, и она замерла, стараясь не нарушить тишину. Драко пах удивительно: влажная кожа, лёгкий аромат духов и, главное, естественный запах его тела — всё это было волнующе. — Закрой глаза, — хрипло попросила она. Драко отпустил её руки. Она обошла его, не отрывая взгляда от его закрытых глаз. Бледные веки с синими венками-прожилками. Он был таким красивым. Гермиона взяла его руку, раскрыла ладонь и положила себе на талию. Его рука обожгла её. Драко громко сглотнул и тут же провёл пальцами по её коже, ощущая её мягкость. Вторую руку она так же положила на свою талию и приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать его. Драко ответил с пылом, словно только этого и ждал. Его губы раскрылись, и он углубился в поцелуй, изучая и лаская её нёбо. Гермиона обвила его шею руками и прижалась всем телом, чувствуя его напряжение. Драко подхватил её на руки и направился к кровати, ориентируясь на ощупь. Мягкие, прохладные шёлковые простыни обняли их. Он склонился над ней, покрывая лицо поцелуями, которые медленно спустились на шею. Гермиона улыбнулась, полностью погружаясь в момент. Когда он достиг края дозволенного, Драко остановился. Гермиона открыла глаза и увидела его сверху, изучающим её взглядом. Освещение здесь было лучше, и она впервые заметила шрамы на его груди. Они были бледнее его и так бледной кожи, словно неровные росчерки художника, расходившиеся по груди и переходившие на живот. Драко заметил её взгляд. — Это… — Неважно, — она покачала головой. — Если не хочешь говорить, не надо. Драко нервно кивнул, облизал губы и снова посмотрел на неё, словно сомневался. Она протянула к нему руки, прижимая к себе. Выдохнула в губы, когда он оказался совсем близко: — Если боишься, можем отложить… Драко не мигая смотрел на неё. — Мои страхи не связаны с тем, как ты выглядишь. И кто кого должен уговаривать? — Тогда просто отпусти себя. Я рядом и приму всё. Она почувствовала, как мышцы его спины расслабляются под её пальцами. Драко внезапно прижался к ней губами, словно нырнул в океан, который не знает границ и сожалений. Тепло внизу живота нарастало с его поцелуями, которые вскоре стали хаотичными и переместились к её груди. Он что-то шептал, но она не могла разобрать слова. Его голос был похож на шёпот ветра, ласкающий её нервные клетки. Она обхватила его ноги своими, притягивая ближе, чтобы их тела соприкоснулись ниже живота. Драко не выдержал и выдохнул, содрогнувшись всем телом. — Прошу… — прошептала она, и их губы снова слились в поцелуе. Небольшое движение внизу, что она помогла направить, и Драко застонал, а она ахнула. Это было совершенно по-другому. В её голове, словно под воздействием звёздного света, мелькали и вспыхивали яркие образы. Его дыхание было тяжёлым и прерывистым, а поцелуи — быстрыми и наполненными вздохами. Каждое его движение вызывало у неё волны удовольствия. Она не отпускала его, обвив ногами вокруг поясницы. Драко сдался, хрипло застонав и дрожа всем телом. Удовольствие пронзило её внизу живота. Она мягко посмотрела на него, убирая прядь волос с влажного лба. Драко выглядел так, словно его мечта исполнилась. Несбыточная. Драко откинулся на спину рядом с ней, глядя в потолок. На него падали отблески уличного света, заглядывающие в комнату через окно. Гермиона смотрела на его профиль, наблюдая, как он восстанавливает дыхание. Она прильнула к его плечу. Драко закрыл глаза и выдохнул. — Может, я зря переживал, тратя столько времени на раздумья и сомнения. А мог бы просто жить и радоваться. Гермиона пожала плечами. — Я тоже не знала о твоих чувствах… — Она замолчала, потому что Драко неожиданно рассмеялся. Тихо, но настороженно. — Что? Ты не… Слово «любишь» застряло у неё в горле, как что-то нелепое. — Возможно, я желал тебя столько лет, что теперь это стало частью всего, что я делаю, — сказал Драко. — Я… не могу различить любовь и желание, когда ты рядом. Гермиона внимательно посмотрела на него. Похоже, он говорил серьёзно. — Звучит слишком собственнически. Почти как у дракона. — Я не знал другого примера, поэтому думал, что это пройдёт. Я не хотел, чтобы ты мирилась с этим во мне, — тихо сказал Драко. — Я видел, как Тео смотрит на тебя, как крепка ваша дружба. Принять это было сложно для меня. Но я думал, что поступаю правильно, несмотря на то, что он и ты… — он замолчал. — Ты знал? — у неё пересохло во рту. Драко кивнул, отворачиваясь к потолку. — Я не буду устраивать сцены ревности, если ты ждёшь этого. Я просто принял это и даже счастлив, что ты сделала свой выбор до того, как оказалась здесь. — Я давно потеряла выбор, ещё в Хогвартсе, — грустно улыбнулась она. — Никогда не думала, что это может быть взаимно. Драко положил руку за голову, а другую вытянул, притягивая Гермиону ближе. Он чуть усмехнулся. — Что? — с интересом спросила Гермиона, глядя на его острый подбородок. — Думаю, Люциус был бы в ярости, узнав, что бумага, которую он подписал, приведёт к тому, что я окажусь с тобой в одной постели. Вряд ли бы он мне помог. Гермиона нахмурилась. — Мы бы нашли другой выход. Не Люциус спас тебя из Азкабана, а Тео. Кстати, я думала, что тюрьма заставляет много размышлять и меняет взгляды на таких, как я. Драко внимательно посмотрел на неё. — Иногда люди не меняются не потому, что не способны, а потому что не желают этого. Я хоть и Малфой, но не собираюсь идти по его пути. Мой путь свернул на правильную тропинку, когда я впервые на третьем курсе наконец разглядел среди буйной копны кудрявых волос маленькую ярость, которая поставила меня на место. Гермиона почувствовала, как её лицо заливает румянец. Она села, закрыв щёки руками, и смущённо посмотрела на Драко. — На третьем курсе? — переспросила она, всё ещё в шоке. — Но я… ведь… — Сломала мне нос, — с усмешкой сказал Драко. — Тогда я понял, что должен добиться тебя, когда мир станет чуть проще. Но не стал, — добавил он с лёгким сожалением. Затем с интересом посмотрел на неё. — А ты? — На Святочном балу, — Гермиона снова покраснела. — Когда ты танцевал с Пэнси и не замечал меня. — Я смотрел, когда ты не видела… Она засмеялась, смущённая нахлынувшими воспоминаниями. Драко мягко улыбнулся, глядя на неё с какой-то непривычной нежностью. — Что дальше? — спросила она, проводя пальцем по его бедру. Он поймал её руку. — Думаю, я должен объявить ребятам о своём праве на тебя. Мне не нравится, как Элиот на тебя смотрит… — Право… — она закатила глаза. — Звучит пошло. Драко поймал вторую её руку, которой она хотела закрыть лицо. Он навис над ней, закрывая собой весь свет. — Тебе понравилось? — спросил он. — Конечно, — смущённо ответила она, пытаясь выбраться. — Какие странные вопросы… Драко склонился ниже, накрывая её губы своими с прежней страстью, обнимая её и лаская руками. Гермиона тихо застонала, чувствуя, что эта ночь, кажется, будет долгой.

***

      Гермиона ловко затянула последние петельки на высоком тенте и спрыгнула вниз, прямо в руки Драко. Перчатки остались в сумке, второй день подряд. — Отлично, — похвалил он. — Кажется, всё собрали. Остальные уже готовятся к поездке… Гермиона сдула прилипшую к лицу прядь. Они снова уезжали из Парижа, как и в прошлом году. Цирк пополнился новыми членами труппы, которые присоединились к номерам Пэнси и Блейза. Рози сетовала, что готовить на такую ораву очень сложно. Драко пообещал больше не набирать людей, разве что заблудших циркачей, что они могут встретить, как мокрых котят у обочины. Драко ушёл помогать другим, а Гермиона встала во главе процессии. Она сложила руки козырьком и посмотрела, как к повозкам низко летит сова. Птица направлялась прямо к ней. Гермиона успела выставить руку, и сова вцепилась в неё. На лапке было привязано письмо. После обеда в кармане лежало печенье, которое Гермиона планировала съесть в дороге. Она отвязала письмо и накормила сову. Птица тяжело вспорхнула и улетела. Письмо не было подписано, ни кому, ни от кого. Нахмурившись, она надорвала конверт сбоку, вытаскивая сложенную вдвое колдографию. Замерла, забыв, как дышать. Это был Тео, немного отпустивший щетину, волосы его трепались от налетевшего ветра. Он стоял на фоне строительных лесов, где уже виднелась почти достроенная крыша. Белоснежный особняк был с трепетом восстановлен, повторяя фасады, что Гермиона раньше уже видела по старым колдографиям. Сверху над Тео пролетали чайки и точно кричали. Гермиона прикрыла рот рукой, пытаясь подавить смех, смешанный со слезами. Тео манил кого-то, кто делал этот снимок, и в кадр влетела девушка с русыми длинными волосами. Её лица не было видно. Она бросилась к Тео в его объятия, он поднял её и закружил с абсолютно счастливой улыбкой на губах. Колдография снова начала проигрываться с начала её сотворения, показав снова одинокого улыбающегося Тео на фоне своего дома. Гермиона перевернула колдографию и увидела надпись, сделанную знакомым почерком. «Овечке и вечно хмурому другу. Приезжайте в гости. Адрес вы знаете». Теперь это было выполнимо. Драко официально разрешили снова посещать магическую Британию и даже отдали в пользование старинный Малфой-мэнор. От которого он, впрочем, отказался. Кажется, свой мини-отпуск они потратят в приятной компании на берегу океана. Она тихо засмеялась и быстро сложила колдографию, оглядывая процессию. Её взгляд остановился на Драко, который стоял рядом с Джамалем. Они о чём-то спорили. Гермиона бросилась к ним, размахивая колдографией: — Драко! Драко!