Часть 9

Решение приняли быстро — слишком быстро, как на мой вкус. Всё происходило будто во сне: совещание, инвесторы на видеосвязи, Кларк, который как всегда подводил итоги с лицом, словно это просто ещё один день на планёрке. Но слова, которые он произнёс, врезались в мой мозг намертво: — Последнее слово будет за автором. Каждый из кандидатов готовит полноценную концепцию и презентацию проекта. У вас неделя. Автор. Конечно. Не просто известный, а легенда — Аш Далрей. Писатель с репутацией гения и темперамента разъярённого осьминога. Он мог сжечь рукопись, если ему не понравится запах бумаги. И теперь именно он решит, кто станет главой объединённого издательства. Неделя. Семь дней, чтобы победить. Или проиграть всё. Я сидела в кресле, пока вокруг заканчивалось совещание, и в голове стучала только одна мысль: началась гонка. И нет, это уже не про чувства. Это — война. Я не позволила себе ни паники, ни растерянности. Сразу после собрания закрылась в переговорной, вытащила блокнот и начала писать. Чёткие, сухие пункты: анализ рынка, целевая аудитория, формат проекта, команда. Я уже знала, кого позову. Только тех, кто был со мной в самые трудные дни — ещё до слияния. В течение часа список лежал передо мной. Через два — я провела первую мини-планёрку. К вечеру на белой доске уже была выстроена предварительная структура кампании. Никто не задавал лишних вопросов. Видели мой взгляд — и понимали: сейчас не время. Работа стала единственным безопасным местом. Я уходила в неё с головой, будто пытаясь утопить всё, что мешало: воспоминания, прикосновения, взгляд Амена, его тихое дыхание рядом в темноте. Не то чтобы это исчезло — я просто вытеснила это за рамки. Позже. Потом. Если останется что спасать. Сейчас — только одно. Победа. Любой ценой. Мы снова были в одной комнате. На тех же местах. За теми же столами. И всё казалось знакомым, но до отвращения чужим. Амен не пытался нарушить молчание. Он просто работал — сосредоточенно, методично, уверенно. Иногда что-то печатал, иногда делал пометки в бумагах. Но даже в этой молчаливой рутине он умудрялся быть спокойным. Не напряжённым, не холодным. Просто спокойным, как человек, который ничего не боится. Я же боялась. Каждый его взгляд — пусть и мимолётный — прожигал кожу. Каждый шорох, каждый звук его голоса на созвонах выбивал из равновесия. Мы не ссорились. Не цапались. Но между нами висело напряжение, плотное, как дождь перед грозой. И в этом напряжении был вопрос, который мы оба не произносили вслух: Ты всё ещё на моей стороне? Или уже нет? Иногда я ловила себя на желании просто повернуться и заговорить. Спросить, как он. Что он думает. Как он это переживает. Но сразу же душила это желание, как вредную привычку. Мы теперь не «мы». Мы — соперники. И чем скорее я это приму, тем меньше будет шансов сломаться в самый неподходящий момент. Амен был странным в своём спокойствии. Он по-прежнему приходил на работу с тем же выражением лица, что и всегда. Без переживаний, без напряжённости. Он был не только в деле, но и рядом, и он это не скрывал. Я замечала, как он спокойно смотрит на меня, как если бы ничего не изменилось. Всё вокруг кипело, но в нём оставалась тишина — уверенность в себе, которой не было у меня. Он не терял головы. Работал так же, как и прежде, тщательно, с теми же взглядами на каждый проект. Я чувствовала, как его глаза скользят по мне в те редкие моменты, когда мы встречались взглядом, и в нём не было ни осуждения, ни упрека. Лишь какая-то странная смесь спокойного понимания и… интереса. Его ничто не тревожило. Я же с каждым днём теряла больше и больше контроля. Не только над чувствами, но и над мыслями. Он знал, что я должна быть его соперницей, но это не мешало ему быть рядом. Быть сдержанным, но в то же время чётко показывать, что он здесь, в этом пространстве, и не боится этого. Я, в свою очередь, отталкивала его. Я отворачивалась, когда он проходил рядом, делала вид, что не замечаю его взглядов. И всё же он был рядом. И как бы я ни пыталась его игнорировать, он продолжал двигаться по своим правилам. Он не пытался разрушить этот баланс, потому что знал, что и я, и он прекрасно понимаем, что борьба ещё не завершена. Она не только за пост. Она за то, что происходит между нами. Но он не поддавался. Его взгляд не терял своей силы. Даже когда я чувствовала, что это стало сложнее, он оставался спокойным. Я закрыла ноутбук и потянулась, чувствуя, как болит спина. Этот день не был исключением — проект захватил всё моё внимание, и я засиживалась в офисе допоздна, хотя усталость ощущалась каждым движением.  Когда я встала и решила, что пора выйти из переговорной, с каждым шагом ощущала, как напряжение растёт. Я почти уже была в коридоре, как услышала знакомый звук.  Амен.  Он сидел за своим столом, поглощённый бумагами. Тот самый стол, напротив моего. Он был один в комнате, и только тусклый свет от лампы падал на его лицо, выхватывая резкие черты и выражение сосредоточенности. Он продолжал перелистывать документы, не поднимая глаз. Я остановилась у двери и немного постояла, не решаясь войти. В кабинете была тишина, и эта тишина казалась нам обоим слишком громкой. Потом, сделав шаг, я подошла к своему столу, но мельком взглянула на Амена, не в силах не заметить, как его лицо изменилось за эти дни. Я не могла этого игнорировать. Мои пальцы невольно замерли на краю стола. Тогда он поднял глаза и сказал спокойно, но так, что каждое слово ощущалось, как удар: — Ты решила, что теперь мы просто соперники? Его вопрос завис в воздухе. Он не был резким, но я почувствовала, как слова проникли прямо в сердце. Он не спрашивал для того, чтобы узнать ответ. Он уже знал. Я чуть двинулась к своему стулу, решив, что нужно собраться, выстроить оборону, как всегда. Но что-то в его взгляде заставило меня остановиться. Он не был враждебен. Он был… разочарован? В нём было что-то уязвимое, что я не могла игнорировать. Я посмотрела на него и поняла, что не могу скрыть своих собственных переживаний. Но как сказать это вслух? — Я решила, что сейчас это главное, — сказала я, стараясь вернуть контроль над собой. Мои слова звучали как отстранённый ответ, но я знала, что он почувствует: это не всё. Я подняла глаза, и наши взгляды встретились на мгновение. Его глаза были мягче, чем обычно, но в них было столько боли, что я невольно отступила. Он не отводил взгляда. Его голос был тихим, почти сдержанным, но в нём звучала тяжесть, как будто он сдерживал что-то важное. — Ты не можешь снова просто притвориться, что между нами ничего нет. Не в этот раз. Я застыла. Всё внутри меня на секунду перевернулось. Он продолжал смотреть на меня, его глаза — решительные, но с лёгким оттенком боли, не отпуская меня. — Даже если ты победишь, это не изменит того, что я чувствую, — сказал он после небольшой паузы. Я ощутила, как воздух стал плотным, как его слова, тихие, но весомые, наполнили комнату. Он не говорил этого для того, чтобы заставить меня остановиться, он просто говорил, потому что это было важно для него. Он был честен, как всегда, и это не давало мне покоя. Ещё одна пауза, ещё одно молчание, и тогда, как будто решив наконец вырваться из самого себя, он сказал: — Я люблю тебя, Эва. Эти слова стали для меня неожиданным ударом. Я не была готова к этому признанию, хотя и чувствовала, что это где-то внутри меня зреет. Мы оба знали, что всё это было больше, чем просто корпоративная борьба. Но я не могла ответить. Я не знала, что делать с этим чувством, которое сейчас переполнило меня. Смотрела на него, и сердце сжалось. — Я тебя услышала, — сказала я, не в силах сказать больше. И, не оглядываясь, развернулась и направилась к двери. Шаги эхом отозвались в комнате. Я чувствовала, как его взгляд следит за мной, но не могла остановиться. Мои мысли путались, а ощущение, что я потеряла что-то важное, не отпускало. Когда я вошла в лифт и опустила лоб на стену, я поняла, что всё, что я слышала и чувствовала, было частью того пути, который я уже выбрала. Всё, что я думала, это что я уже сделала выбор.  И мне нужно было идти до конца. Когда я пришла домой, мне было уже всё равно, как я выгляжу. Я сняла обувь, не обращая внимания на одежду, оставшуюся на мне. Просто зашла в спальню и рухнула на кровать. Тело требовало отдыха, но мысли не отпускали меня. Всё казалось таким запутанным, таким тяжёлым. Я пыталась закрыть глаза, но в голове, словно проклятие, звучала одна мысль: «Я не могу позволить чувствам сломать то, ради чего я столько боролась.» Эта мысль, как железные оковы, не давала мне покоя. Я чувствовала себя как в клетке, где каждый шаг вперед — это риск потерять нечто важное. В эту ночь мне не было ни покоя, ни ответа. Но я знала, что не могу позволить себе уступить слабости. Должна быть сильной. Завтра — новый день, и борьба за место, которое я заслужила, продолжится. День спустя В офисе царит суматоха. Осталось всего несколько дней до презентации, и каждый из нас чувствует, что время — на вес золота. Я работаю не покладая рук, до поздней ночи сидя перед экраном, пытаясь улучшить проект до совершенства. Мозг кипит от мыслей, а тело не успевает восстановиться, от чего я сплю по три-четыре часа. Каждая встреча, каждый макет, каждый слайд, который я переделываю, становятся шагами в марафоне, где на кону — не просто место у руля издательства, а моя профессиональная судьба. В голове постоянно звучит одна мысль: «Я должна выиграть.» Это не просто гонка за проектом. Это гонка за всем, что я построила. Я даже не успеваю думать о том, что происходит вокруг. С каждым днём всё глубже погружаюсь в работу, отстраняясь от всего, что было между мной и Аменом. Это не время для чувств, только для победы. Сегодня вечером, выходя из переговорной с макетами, я остановилась у двери соседнего кабинета. Сначала просто прислушалась, но вскоре различила знакомые голоса. Я замерла, едва дыша, не решаясь сделать ни шагу. Всё звучало слишком ясно. — Всё схвачено, Амен. Инвесторы в курсе. Они уже получили инструкцию, кого именно поддержать. Презентация Эвы — просто формальность. Будет красиво, но бесполезно. — Понял. Хорошо. Она старается, конечно, изо всех сил. Даже жаль немного… хотя нет, не жаль. Его голос был лёгким, даже с ноткой удовлетворения. Смех — уверенный, мужской, отвратительно спокойный. Я отошла от двери, как от взрывчатки. В ушах звенело, а в голове царил хаос. «Вот как всё устроено. Всё — игра. И он был частью этой игры с самого начала.» Мне стало дурно. Все эти моменты, все слова, которые казались искренними, теперь были пустыми. Я осознавала, что просто играла свою роль в чужой игре. И он был одним из тех, кто меня в неё втянул.