Часть 8

Я проснулась от слабого запаха кофе и чего-то жареного — то ли яиц, то ли тостов. Несколько секунд лежала, глядя в незнакомый потолок, пока мозг медленно не сложил вчерашние события в понятную мозаику. Лифт. Поцелуи. Его руки. Его голос. Его дом. И вдруг — никакого сожаления. Никакой паники. Только странное, редкое чувство: всё правильно. Я не чувствовала себя побеждённой или использованной. Я чувствовала себя живой. Скинула с себя покрывало и, на цыпочках, прошла в кухню, стараясь не шуметь. В прихожей тихо тикали часы. На кухне он стоял у плиты — босиком, в одних тёмных спортивных штанах. Спина — словно вырезанная скульптором: чёткие линии мышц, кожа цвета молока с тонкими, почти серебристыми прожилками сосудов на плечах. Я прикусила губу. Невольно. Всё во мне отозвалось каким-то внутренним эхом. Амен повернулся — будто почувствовал мой взгляд. — Доброе утро, — сказал он, мягко, без удивления. Будто я была здесь всегда. И снова повернулся к плите, продолжая готовить, а я тихо подошла к столу, присаживаясь на стул. Кофе был ещё горячим, я сделала глоток, ощущая, как тепло разливается по груди. Вдохнула — и почувствовала его присутствие. Это было не просто физическое ощущение. Как будто сама атмосфера вокруг нас стала мягче, спокойнее, уютнее. Я не могла перестать думать о том, как он выглядит, как он действует, как просто был рядом. — Садись, я сделаю ещё яйца, — сказал Амен, и я заметила, как его голос стал тише, как он словно внимал каждому моему движению. Я не смогла не улыбнуться, когда он принёс к столу тарелку с тостами и джемом, нарезанные ломтики — идеальные. Это было так просто. Но вместе с этим, настолько уютно, что мне не хотелось никуда уходить. Завтрак оказался лёгким, почти беззаботным. Мы смеялись, болтали о всяких пустяках — фильмах, книгах, случайных наблюдениях за тем, как другие коллеги ведут себя в офисе. Всё, что происходило, было странным контрастом с тем, что мы пережили накануне. И вот, когда я снова взяла ложку с джемом, нарочно мазнув его прямо на его щёку, Амен замер. И тут же, с драматичной серьёзностью, наиграл, что обижен. — Ох, вот ты как… — начал он, покачав головой. Я встала со своего стула, и, обойдя стол, уселась верхом на Амена, свесив ноги по обе стороны от его торса, и тихо улыбнулась, глядя на его лицо, когда он пытался понять, что именно я задумала. Почти беззвучно он протянул руку, чтобы взять джем, но я остановила его, нежно погладив его запястье. — Подожди, — прошептала я, — я сама. Моё дыхание стало чуть быстрее, когда я взяла ложку с джемом и аккуратно поднесла её ко рту. Глядя на него, я медленно провела губами по ложке, ощутила сладость варенья и его настороженный взгляд. Это было похоже на маленькую игру, которая в какой-то момент превратилась в нечто большее. Я коснулась его губ ложкой, и почувствовала, как он слегка напрягся. Его пальцы дрогнули, но он не отстранился. Я сменила тактику — аккуратно провела языком по его щеке, оставляя сладкий след, который заставил его затаить дыхание. Неожиданно я почувствовала, как его руки на мгновение обхватили мои бедра, а затем пальцы начали медленно скользить вверх. Мое тело отозвалось на его прикосновения, и я снова опустила взгляд, поглощённая тем, что творилось между нами. С каждым моментом всё становилось более интенсивным. Я ощутила, как его пальцы перемещаются под моё тело, и не выдержав, приподнялась, давая ему возможность снять спортивные штаны. В это мгновение меня охватило острое чувство желания — без слов, без лишних жестов. Всё, что происходило, было естественным, а его сильные руки, сжимающие меня, ещё больше подтверждали мои чувства. Его тело уже откликалось на мои движения, и я снова почувствовала его возбуждение, которое становилось всё более явным. Это не было случайностью. Всё, что происходило, было выбором. Я поняла, что больше не могу себя обманывать, пытаясь найти логику в том, что происходит между нами. Это была наша реальность, и я позволяла себе быть частью неё, отбросив все сомнения и стеснение. Моё тело двигалось в унисон с его, и в эти моменты все вопросы, все страхи исчезали, оставляя только желание. Я чувствовала, как с каждым его движением мы становились всё ближе друг к другу, а его дыхание становилось всё более прерывистым. Я не думала о последствиях, я не думала о том, что будет потом. Только в этот момент — только здесь и сейчас — я была с ним, и мне этого было достаточно. Уже час спустя мы собирались в спешке, почти смеясь, перебрасываясь случайными репликами и легкими касаниями, которые будто ни к чему не обязывали, но в то же время говорили обо всём. Я чувствовала лёгкость — почти неестественную, как будто с меня сняли тяжелое покрывало, и теперь я могла дышать полной грудью. Амен держался ровно, но я ловила на себе его взгляд. Он не был напористым, не был голодным, как ночью — он был… довольным. Спокойным. Уверенным. И почему-то это вызывало во мне не панику, а странное внутреннее тепло. Когда мы вошли в офис, синхронно, в какой-то даже нелепо гармоничной походке, нас встретила Марта — как всегда с двумя кофе и ироничной ухмылкой. — Ну надо же, — протянула она, глядя на нас. — И никто никого не душит. Ни вербально, ни буквально. Я что, попала в параллельную вселенную? Я выдохнула смешок и чуть пожала плечами. — Мы решили попробовать метод «не убивать коллегу до обеда». Пока работает. — Ммм, — Марта задумчиво сделала глоток кофе, — как бы тебе сказать… С вами, честно говоря, это уже напоминает какую-то корпоративную версию «Сумерек»: вчера — ярость, сегодня — глупые взгляды и синхронные шаги. Амен хмыкнул, проходя мимо неё: — Не забывай, Марта. Главная угроза — это тихие, улыбающиеся люди. — Ну всё, я пошла молиться, — театрально перекрестилась она и исчезла в коридоре. Я засмеялась, но тут же снова поймала взгляд Амена. Он не сказал ни слова, но мне этого было достаточно — внутри всё еще дрожало от утренней близости и от той лёгкости, которую я так давно не чувствовала. Мы только успели разойтись по своим местам, как в дверях переговорной появился Кларк — глава Future Ink. Несмотря на свои пятьдесят с хвостиком, он по-прежнему держался с уверенностью хищника: прямая спина, лёгкая полуулыбка и голос, от которого в зале сразу стало тише. — Всех просим пройти в конференц-зал. Срочно. Слово «срочно» срезало остатки лёгкости в воздухе. Я переглянулась с Аменом. Он чуть нахмурился, но первым двинулся вперёд, не оборачиваясь. Конференц-зал заполнился быстро. Напряжение сгустилось, как перед бурей. Я заметила свою начальницу — Марту — стоящую у окна. Руки скрещены, губы сжаты в тонкую линию. Наружу — ледяная собранность, но я уже знала: внутри неё сейчас клубится ярость и тревога. Кларк сделал шаг вперёд. Его проницательный взгляд прошёлся по комнате. — Коллеги. Я собрал вас здесь, чтобы сделать заявление, которое повлияет на структуру нашего объединённого издательства. Он сделал паузу — не театральную, а ту, что говорит: «слушайте внимательно». — Я ухожу с поста главы. В зале повисла тишина. Не удивление — оно явно давно копилось в курилках и кабинетах. Но тишина — жёсткая, ждущая. — Моим преемником, как я считаю, должен стать тот, кто способен вести объединённую компанию в будущее. Умный, амбициозный, знающий систему изнутри. Мой выбор — Амен Кестнер. Я не обернулась. Не нужно было — в груди всё уже оборвалось. Не от неожиданности. От того, что теперь всё стало реальным. Началась игра, в которой ставка — всё, что мы строили. И тут в зал шагнула она — Марта. Всё та же ровная осанка, всё тот же твёрдый голос. — С нашей стороны мы предлагаем альтернативного кандидата. Эву Штраус. Я не сразу поняла, что это был за звук у меня внутри. Треск, гул, пустота — как будто всё, что только что складывалось в моей жизни, вдруг снова пошло вразнос. Радость, желание, покой — исчезли за одну секунду. И Амен всё ещё сидел напротив. Слишком спокойно. Словно это — просто очередная глава. А для меня — это уже почти финал. Шум поднялся почти сразу. — Вот это поворот, — услышала я чей-то полушёпот сзади. — Штраус? Серьёзно? — Да она в сто раз лучше! У неё мозги на месте. — Амен был с Кларком с самого начала, это логично. Мнения разошлись мгновенно, как огонь по сухой траве. Сотрудники Heritage Press начали аплодировать, кто-то даже вскочил. Я мельком увидела Марту — она выглядела так, будто только что выиграла в лотерею. Один из старших редакторов из нашей команды кивнул мне с видом: «вперёд, мы за тебя». И в тот же момент я услышала: — Это абсурд. У Кестнера за плечами куда больше опыта. — Она не справится. Мнения накатывали волнами. В этой буре слов и взглядов я чувствовала себя как в эпицентре шторма. Только вчера я была просто Эвой — женщиной, которая случайно, внезапно позволила себе счастье. А теперь я снова та, что должна бороться. Я подняла глаза и увидела Амена. Он сидел спокойно, по его лицу ничего не было прочесть. Ни удивления, ни раздражения. Только лёгкий, почти невидимый интерес. Как будто он ожидал этого. Как будто он знал, что всё идёт по плану. Это было как удар током — резкий, холодный и слишком честный. Я стояла в центре комнаты, улыбалась одними губами, кивала, будто всё в порядке. Но внутри… внутри всё крошилось. Только что я буквально кормила этого мужчину с ложечки, чувствовала, как его руки сжимают меня, как он дышит мне в шею, и верила, что, может, в этом всём есть что-то настоящее. Что, несмотря на весь корпоративный абсурд, у нас — это что-то. А теперь — конкуренты. Прямые. Без скидок, без поблажек. Я чувствовала, как внутри меня поднимается знакомое чувство. Не страх — нет. Я не боюсь бороться. Я умею. Но было больно осознавать, что, возможно, чтобы выиграть, мне придётся проиграть ему. Или, что ещё хуже — навредить ему. А если я отступлю? Это будет поражение, предательство себя, своей команды, своих идеалов. Я краем глаза снова посмотрела на Амена. Он разговаривал с кем-то, но взгляд его, на секунду, метнулся ко мне. Он знал. Конечно, знал. Я чувствовала это нутром. И вот в этот момент я поняла: всё это — не просто политическая игра. Это война между двумя жизнями, двумя идентичностями. Между «я» как женщиной и «я» как лидером. И кто-то из них точно проиграет.