Глава II. Моё ненасытное чудовище

Запись в блоге №2

***

Держи меня так, как ты держалась за жизнь, Люби меня так, как ты любила солнце, Обжигающее кровь в моем сердце вампира. Я буду шипом, тревожащим твои раны, Я кошмаром разбужу тебя из снов о любви.

/ HIM — Vampire’s heart

***

Больше двух метров ростом, он был внушительных размеров везде. Он был уродлив, в точности походя на летучую мышь, в которую теперь уже изредка имел потребность превращаться. Его огромные ладони с лёгкостью могли бы прихлопнуть меня подобно надоедливой мухе, а когти — в клочья разорвать на части. Превратив меня в вампира, сделав заложницей вечности, он обрёк на пленение и себя самого. Его пленом стала я и моё ненасытное, дикое, первобытное желание овладевать его чудовищным телом снова и снова. Его боялись и уважали другие, равные ему по возрасту и силе создания тьмы. Дело было в его особой жестокости, которой он умело упивался, расправляясь с врагами и жертвами; в его умении подчинять, не проронив ни слова. Сам дьявол благословил его бессмертием за верность в служении чёрному колдовству. Его власть и безобразие пьянили. Моей целью стало завладеть им всем без остатка. Носферату заразил меня жаждой, которую я была не в силах утолить. Даже кровь, что стала мне теперь необходима для поддержания жизненных сил, привлекала меня меньше, чем его нечестивое тело. Я хотела, чтобы это чудовище принадлежало только мне. Хотела поселиться в его небьющемся сердце раз и навсегда. — Ты привязалась ко мне лишь потому, что я обратил тебя, — холодно повторял он в попытке уничтожить укоренившееся во мне чувство, — со временем эти узы ослабнут и ты поймёшь, что не хочешь находиться здесь, рядом со мной. Я не слушала, закрывая его рот, наполненный острыми клыками, поцелуями. Снова и снова я соблазняла его, отдавалась в его грубые руки, позволяла ему оставлять раны на своей коже, что исчезали слишком быстро. Я с упоением насаживалась на его большой член, задыхалась в болезненно-сладостных оргазмах в каждом уголке замка, ставшего домом для нас обоих. Он не отталкивал меня, но и не проявлял особенной привязанности, принимая мою похоть как должное. Безусловно, ему нравилось обладать молодым женским телом, а моя потребность в его близости и внимании тешили его самолюбие. Однако, в сравнении с накалом моих собственных эмоций, мне зачастую казалось, что он и вовсе не способен чувствовать. Я не винила его. Да и можно ли винить монстра за отсутствие такого рода чувств? Впрочем, со временем он стал откликаться на мои ласки. Я касалась его так, как этого не делал никто до меня. Я изучала каждый сантиметр его инфернальной плоти при помощи ногтей, языка, зубов и своего собственного тела. С каждой новой попыткой пробудить в нём чувства, я всё ярче видела результат приложенных усилий. Особенно мне запомнился один из наших последних совместных ужинов, когда он приоткрыл ту часть себя, о существовании которой и сам, вероятно, не знал. В тот вечер мы ужинали вдвоём. Конечно, вампирам вовсе необязательно есть человеческую еду, но, когда впереди целая вечность, а вкусовые рецепторы обострены до предела — почему бы и нет? К тому же, ему доставляла удовольствие готовка. Он находил это занятие увлекательным, пробуя самые немыслимые сочетания вкусов и круша кухню в порыве ярости, если блюдо не удавалось. Закончив трапезу, он хотел было распорядиться о подаче десерта, но я остановила его. Сидя напротив в тёплом свете почти сотен свечей, я пристально смотрела ему в глаза, улыбаясь. — Что ты задумала, хитрая девчонка? — прохрипел он, уловив игривость в моих жестах. — То, что, уверена, придётся тебе по вкусу, — томно проговорила я, облизнув кровь с уголка губ. Он завороженно наблюдал за моими плавными действиями, пока я стягивала тяжёлое вечернее платье. Оставшись в кожаном корсете и чулках с поясом, я грациозно забралась на стол, со звоном сбрасывая посуду на пол предмет за предметом. Встав на четвереньки лицом к нему, я дразнила его, то приближаясь вплотную губами к его губам, то отдаляясь. — Я ведь тебе по вкусу? — прошептала я, прикусывая мочку его уха. Шершавые ладони сжали мои плечи, увлекая в нетерпеливый поцелуй. Стянув волосы на затылке, он притягивал меня ближе, точно хотел поглотить. Существо, забывшее на долгие века тепло чужого тела, забывшее, каково это — гореть в желании слиться воедино с кем-то, наконец, освобождалось от своих оков. Отстранившись, я села на стол, раскрывая на его обозрение всю свою уязвимость. Широко разведя ноги в стороны, я протянула к его рту два пальца. Облизнув их от основания до кончиков, он издал шумный выдох, когда я несколько раз скользнула ими во влагалище и наружу. Запрокинув голову, я начала постанывать, намеренно громче, чем если бы я делала это в одиночестве. Не в силах оторвать взгляд от меня, он аккуратно, стараясь не задеть когтями, дотронулся подушечками пальцев колен, провёл по внутренним поверхностям бёдер. Затем поднялся выше, к груди, шее, губам. Он трогал меня так, словно я сделана из самого нежного шёлка. Мой зверь раскрывался для меня с совершенно незнакомой удивительной стороны. — Можно? Получив разрешение сдавленным стоном, он накрыл своими огромными пальцами мои, присоединяясь к заданному темпу. Он требовательно коснулся клитора фалангами пальцев, когда я освободила ему пространство для действий. От его прикосновения я застонала громче, сжимая пальцы на его шее, которую едва могла обхватить. Он неумело, но чутко скользил по складкам, подмечая мои реакции на перемены давления и скорости. Его шероховатая кожа на моём самом чувствительность месте создавала идеальное трение, так, что я едва не кончила. Но он не дал мне этого сделать так скоро. Отбросив в сторону мешающий стул, он склонился над моей промежностью, приникая к ней лицом. Не ожидая подобного, я откинулась спиной на стол и издала протяжный сладкий стон, когда его язык проник в меня. Он целовал, облизывал, посасывал клитор, доводя меня до истомы. Сжимал мои ягодицы, оставляя следы настигнувшей его страсти, обжигал меня своим дыханием. — Ты моё ненасытное чудовище, — хрипло проговорил он, смазано целуя лобок. — Твоё… я вся — твоя, — всхлипнула я в ответ, когда через миг он стал вырисовывать лемнискаты кончиком языка на влажных набухших складках. Ещё мгновение, и моё тело, непроизвольно прогнувшись, зашлось в дрожи оргазма. Реальность взорвалась мириадами сияющих красных и чёрных звёзд без возможности на восстановление. Склонившись надо мной, он бережно убрал намокшие пряди со лба, очерчивая щеку, подбородок, шею. — Ты прекрасна, — проговорил он как-то болезненно-тоскливо, блуждая по мне взглядом красных глаз. Он помог мне подняться, притягивая к себе за талию, будто я ничего не весила. Хотел было тут же отстраниться, но в моих планах не было оставлять его в странно-меланхоличном настроении. — Я хочу тебя, — прошептала я настойчиво, прижимаясь к его груди и смотря снизу вверх со всем обожанием, на какое только была способна, — хочу тебя больше крови, больше всего на свете. Его взгляд выражал недоумение. И если до этого вечера мы занимались сексом, движимые одним лишь желанием утолить голод похоти, то в этот раз всё было иначе. Теперь мы говорили о чувствах и открывались друг другу совершенно с новых сторон. Мы терзали тела друг друга, теперь же станем терзать и души, — такова суть возрождённых лунных светом.