Глава 1

Больница Святого Мунго для лечения магических недугов, которая снаружи выглядела заброшенной, внутри была переполнена. В приемной легко могли поместиться тридцать человек, и если бы дежурная ведьма великодушно расширила помещение, о чем неоднократно просили ее начальство и персонал, поместилось бы еще столько же, но женщина почти никогда этого не делала, уверяя всех, что переполненное помещение больше стимулирует целителей к работе, чем пустое. На остальных этажах было не так многолюдно, но напряженная работа персонала была гораздо заметнее. Загруженность сотрудников зависела от этажа, например, на четвертом этаже в отделении Януса Тикки было довольно тихо. Целители приносили еду своим подопечным и провожали уставших пожилых людей до постели. Это была спокойная, рутинная работа. Большинство целителей, которые были близки к преклонному возрасту, были назначены в это отделение, чтобы избежать чрезмерного переутомления. Но молодой персонал больницы — самые лучшие и одаренные волшебники из всех возможных — не хотел скучной и монотонной рутины. Драко Малфой был одним из этих молодых людей. В возрасте двадцати пяти лет у него уже были довольно четко очерченные цели, которые он должен был достичь: надежное место целителя на третьем этаже больницы Святого Мунго, должность исследователя зелий (ядов и исцелений) и одно свидание — одно чертово свидание — с Гермионой Грейнджер. Первый был у него в кармане. Четвертый год обучения по программе Святого Мунго подходил к концу, экзамены были сданы с большим успехом, а практика по всем направлениям, необходимым для работы в больнице, завершена. Драко получил отличные рекомендации от всех своих преподавателей — единственным исключением был один, самый предвзятый и желчный, пациента которого Малфой однажды спас, показав тем самым некомпетентность преподавателя, — поэтому Малфой был уверен, что ему обязательно дадут место: пациенты, тронутые вниманием молодого человека и чуткостью, любили его. Недавно нанятые стажеры уважали Драко за его помощь и защиту. Начальство ценило Малфоя за его интеллект и выдающиеся достижения. Занять должность научного сотрудника было не так-то просто. Заведующий отделом третьего этажа, Анастас Рейс, был известен своей дотошностью. Его самым известным учеником был Домоклес, который получил Волчье зелье после огромного количества различных экспериментов и манипуляций. Чуть позади главного конкурента Малфоя был Эпилан Стерн, который является разработчиком целебного зелья от андрогенной алопеции, мужского облысения, которое постигло почти всех, кто не имеет отношения к медицине. В данный момент этот счастливчик успешно продавал зелье как волшебникам, так и магглам. Потребовалось приложить немало усилий, чтобы опередить Стерна, но Драко упорно трудился в течение многих лет. Несмотря на все глупые и безосновательные сплетни гриффиндорцев, Драко никогда не был в особом положении у Снейпа, напротив, мастер зелий еще строже наказывал его за шалости и плохо выполненную сложную и важную домашнюю работу, всегда заставляя Малфоя варить только самые лучшие зелья. Воспоминания о лете, когда профессор, угрожающе нависая над ним и пыхтя ему в затылок, задавал теорию зелий, заставили его сердце сжаться. Его крестный мог быть несносным ублюдком, но это не заставляло Малфоя ценить его меньше, наоборот, он был благодарен ему за скрупулезность и строгую требовательность, ведь именно благодаря такому подходу раскрылся его потенциал, и Драко прекрасно понимал, что, будучи по натуре скрытным и угрюмым, он не может не радоваться. Северус Снейп, как нельзя более открыто выражайте свою заботу и привязанность к своему крестнику. Но не все его друзья и родственники понимали это. Например, Гермиона Грейнджер горячо уверяла его, что забота должна быть именно заботой, а не тем, что там делает Снейп. Упорство девушки доводило Драко до отчаяния и сильно раздражало его. Их отношения в последнее время были несколько натянутыми, недавно вернувшимися к статусу дружеских. Все его старания сделать подругу-которая-была-девушкой просто девушкой терпели неудачу, и Малфой начал сомневаться в возможности своей затеи. Эта удручающая мысль пришла Драко в голову, когда он обходил этаж, предназначенный для устранения магических ошибок. Целители, стажеры и их наставники двигались по коридору второго этажа огромной толпой, напоминавшей платформы 9¾ во время отправления студентов в Хогвартс. Каждый человек в этом скоплении двигался со своей скоростью, так что остальным волей-неволей приходилось подстраиваться под него, некоторые, стараясь избегать острых углов, задевали соседей или оборудование, бережно перевозимое персоналом, самые неприятные люди протискивались сквозь толпу к нужному им офису, расталкивая всех на своем пути, но если этот неприятный человек сильно ударит кого-нибудь своим острым локтем и жертва начнет возмущаться, тот просто пожмет плечами, мимоходом бросит короткое извинение и пойдет дальше в нужном ему направлении. Драко полагал, что поведение рабочих было связано с цветом их рабочих одежд. Дипломированные целители носили мантии лимонного цвета, младшие (как он и Гермиона) — кислотно-зеленые, лаборанты, которые почти никогда не покидали своих лабораторий — темно-зеленые, стажеры, которые все еще учились в университете, были обладателями очень непривлекательных мантий оливкового цвета. В больнице были свои правила, которые необходимо было соблюдать, и униформа, какой бы непривлекательной она ни была, была одним из таких правил, и все уважали это правило. Сотрудники Главного управления имели право носить мантии любого понравившегося им цвета. Многие из них выбрали модели современного кроя в серых и черных тонах, поскольку такая одежда явно предотвращала столкновения между начальством и сотрудниками. Сегодня на площадке не было никого в таких мантиях, и Драко спокойно продолжил свое движение. Он старательно обходил интернов, которые выглядели так, словно были на грани нервного срыва, прошел мимо бригады целителей, перевозивших стонущего ребенка, развернулся, чтобы не мешать лаборантам, которые сосредоточенно изучали какое-то насекомое размером с кулак прямо посреди прохода, и молча присоединился к группе кислотно-зеленых, примостившихся в конце колонны, состоящей из лаймовых мантий. — В сегодняшней теме для вас не будет много нового, — сказал целитель Огастес Рено, кивая Драко в знак приветствия. Малфой, как обычно, встал позади Гермионы и нежно коснулся ее запястья, давая понять, что он рядом. Она напряглась от этого неожиданного прикосновения, но, узнав Драко, расслабилась и, склонив голову ему на плечо, продолжила внимательно слушать учителя. Драко улыбнулся. Он вспомнил, как Гермиона, учась в Хогвартсе, пыталась доказать всем, что она ничем не хуже других. Он тоже пытался это доказать, но не в Хогвартсе, а здесь. — Женщина с болезнью невидимых конечностей! — Моя, — рука с маникюром за спиной Гермионы немедленно взметнулась вверх и быстро выхватила больничный лист из рук преподавательницы. Грейнджер раздраженно фыркнула, а Драко только широко улыбнулся, когда кудрявая брюнетка повернулась на каблуках и подмигнула ему, уже направляясь в палату к пациенту. Тереза. Ее постоянный флирт с Драко раздражал Гермиону. Но Малфой, несмотря на ее недовольство, флиртовал с этой девушкой, когда хотел. Он скорее почувствовал, чем увидел, как хмурый взгляд Гермионы прожег его затылок. Его губы тут же растянулись в улыбке. — Она должна быть в палате 12, — крикнул Рено в спину удаляющейся девушке. — И женщина еще не прошла обследование. Итак, у нас восьмидесятилетний мужчина с драконьей оспой. Он в карантинном отделении больницы Джорджа Джайлса. Вторая палата. Вы знаете, это серьезный случай, кажется, затронуты даже гениталии. — Я возьму! — Гермиона тут же закричала. — Мое, — в то же время сказал Драко. Гермиона впилась в него взглядом своих карих глаз, но Драко спокойно выдохнул, глядя на целителя, удивленный тем, что Огастес не мог выбрать между ними. — Как долго ты здесь находишься? — спросил он, указывая на Грейнджер своим больничным листом. Она немного поколебалась, прежде чем ответить: — Двадцать часов. Больничный лист лежал у Драко на груди. — Двенадцать часов. Рено передал всю информацию о болезни Драко, на что Гермиона чуть не плюнула. — Я буду у себя в кабинете, если тебе что-нибудь понадобится, Малфой. А ты, Грейнджер, иди домой и поспи немного, ради Мерлина. Драко подождал, пока целитель скроется за углом, затем крепко прижал к себе больничный лист несчастного и повернулся к Грейнджер с самой самодовольной ухмылкой из всего своего арсенала. Девушка вздрогнула, но Драко больше не смотрел на нее и зашагал в направлении карантинного отделения. Гермиона среагировала мгновенно и схватила его за локоть, не давая сбежать. — Мы прибыли в больницу в одно и то же время сегодня утром, — прошипела она. — Вчера утром, — тихо поправил Малфой. Она предпочла проигнорировать это: — Ты солгал! — И я получил больничный лист. — Он нужен мне. Он остановился и принял самую вызывающую позу, на какую был способен: — Я понимаю. Ее щеки мгновенно порозовели. Гермиона схватила его за руку и потащила через зал, невероятным образом лавируя между всеми препятствиями, которые стояли у них на пути в лице группы взволнованных лаборантов и перепуганных родителей того самого ребенка, которого он видел пробирающимся в свою группу. Она затолкала его в шкаф, сначала заперла дверь на задвижку, а для пущей убедительности еще и произнесла соответствующее заклинание, не забыв о Грейнджер и звукоизоляции, продемонстрировав чудеса беспалочковой магии. Больничный лист с грохотом упал на пол, выскользнув из его рук, когда она прильнула к его губам в страстном и крепком поцелуе. Этот поцелуй полностью лишил его способности соображать, и все мысли, которые были у него в голове, куда-то улетучились. Сейчас он думал только о ней. Хотя все попытки Малфоя завоевать ее сердце потерпели неудачу, его попытки удовлетворить ее были успешными. Инициатором их связи была Грейнджер, сам Драко поначалу колебался. По ее воле они оказались в разных шкафах, громоздились на столах, были прижаты к стенам и книжным полкам. Драко открыл для себя одну истину: физически она зависела от него так же, как и он от нее. Этого было достаточно для его чудом сохранившейся надежды. И когда ее руки блуждали по его телу, ему было трудно представить, почему он вообще сдался. Она была теплой и страстной, уверенной в себе и властной женщиной, которая знает, чего хочет, и не боится получить желаемое. И Драко это нравилось, он любил ее. И он схватил ее за бедра, прижимая к себе еще крепче, растворяясь в ощущении ее волнистых заколок, скользящих между его пальцами. Он усадил ее на полки и наслаждался смехом Гермионы, которая тщетно пыталась выпутаться из какого-то розового платья. Ее выдох потонул в его поцелуе, на который она охотно ответила. Ее тонкие пальцы запутались в его волосах, и она продолжала пытаться притянуть его как можно ближе к себе. Он застонал, когда она слишком сильно потянула его за волосы, но боль была действительно очень приятной. Ловкими пальцами Малфой начал расстегивать ее мантию. Когда он справился со всеми крючками, его руки опустились к ее стройным ногам, на которых была надета совершенно ненужная юбка. Она была быстро натянута до бедер. Сама Гермиона к этому времени уже избавилась от трусиков, ни на минуту не прерывая их поцелуя. Она спустила трусики до колен и обхватила Малфоя ногами, сразу почувствовав его нетерпение. — Черт, — пробормотал Драко ей в губы. И трусики тут же порвались с характерным звуком. Гермиона выругалась и сильно прикусила его нижнюю губу, сжала его член рукой через одежду, на что он только сильнее прижался к ласкающей его руке и снова застонал. Драко откинулся на полку позади себя, чтобы восстановить дыхание, пока она торопливо снимала с себя всю одежду, а затем дрожащими руками расстегнула молнию на его брюках, которая никак не поддавалась. Теперь они оба были обнажены, но Драко все еще чувствовал это блаженное прикосновение ее нежной руки к своему члену. Он знал, что могло быть намного лучше, и не собирался отказывать себе в удовольствии. Быстрым, отработанным движением он приподнял ее, заставляя обхватить ногами его талию. Ему потребовалось некоторое время, чтобы выбрать удобную для себя позу, а затем одним резким толчком он вошел в нее. Он дал себе десять секунд — десять секунд на то, чтобы прийти в себя от совершенной безмятежности, которая охватывала его каждый раз, когда он был в Гермионе. Она застонала от нетерпения, сама начав двигать бедрами, Малфой больше не мог заставлять ее ждать. Его толчки были короткими, но глубокими. Грейнджер громко стонала, выкрикивала его имя и сжимала его плечи. Она прижималась к нему так крепко, как будто боялась, что он уйдет. Он никогда даже не попытается. Если она его не попросит, он никогда не уйдет. Его настиг долгожданный выброс такой силы, что Малфой больше не мог стоять на ногах. Драко уткнулся лицом в изгиб ее шеи, пытаясь вспомнить, как дышать. Но дышать здесь было легко. Вокруг витал влажный запах секса: мускус, сладость с легким привкусом цитрусовых. Иногда у него возникало безумное желание поместить этот великолепный аромат во флакон. — Для тебя это уже четвертый раз на этой неделе, — пробормотал он ей в шею, оставляя быстрые поцелуи на ее влажной коже после каждого слова. — Земля ушла у тебя из-под ног, — прошептала она ему в ответ, захватывая губами мочку его уха и втягивая ее в себя. Малфой вздрогнул, и она теснее прижалась к нему бедрами. Ей понравилась эта дрожь. Драко усмехнулся. — Последние два раза были не так давно, — ответил Малфой, легонько ущипнув ее. — И неделя еще даже не закончилась. Она томно застонала, когда он начал покрывать поцелуями ее ключицу, плавно спускаясь к груди. — А что, если я скажу тебе, что хочу сводить тебя сегодня еще раз? Он улыбнулся и поцеловал ее в губы. — Тогда я скажу тебе, что я очень счастливый человек. — Я предупреждал тебя. Сердце Драко забилось быстрее от ее слов. Да, ему, несомненно, повезло, но и ей повезло не меньше. Он был умным и целеустремленным, хорошим парнем. Его не слишком светлое прошлое осталось позади. Как она могла не понимать и упорно игнорировать тот факт, что им было бы действительно хорошо вместе? — Давай поужинаем, — он провел носом по нежной коже ее щеки. — Пожалуйста. Он знал, что она ответит на его предложение, еще до того, как она заговорила. Нет. Об этом свидетельствовали ее напряженная спина, дыхание, движение бедер. Но Драко решил дождаться ее ответа. Он не остановится, пока она сама не скажет ему, что ей это совсем не нужно. Он сглотнул и вышел из нее, осторожно поставив ее на ноги. — Мы все время едим вместе в кафетерии, — тихо ответила Грейнджер. — Настоящий ужин, — терпеливо повторил Драко, накручивая на палец один из ее мягких каштановых локонов. — На этот раз мы оба уйдем пораньше. Ты наденешь вечернее платье. Я завяжу галстук. Здесь, в Косом переулке, недавно открылось новое милое заведение, и Пэнси порекомендовала мне его. В основном там подают рыбу с сыром, но, возможно, есть что-то еще. Малфой нежно потянул за упругий темный локон. — Я бы хотел сходить. Возможно в пятницу в семь. Она убрала руку мужчины со своих волос. Пальцы девушки задержались на его запястье всего на мгновение. — Не думаю, что это хорошая идея, Драко, — сказала она, не в силах смотреть ему в глаза. Его раздражало, что она упорно игнорирует его взгляд, ища свои порванные трусики, поэтому он подошел к ней, заставляя посмотреть на него снизу вверх. — Почему ты так думаешь? — Ты знаешь почему. — Нет, просвети меня. — Но ты должен знать. — Объясни мне, Грейнджер. Она пристально посмотрела на него, удрученно вздохнула, затем прикусила губу и притопнула своей сексуальной ножкой, но Драко не собирался реагировать на ее раздражение. Прикосновения Гермионы больше не затуманивали его разум, а запах и вкус не приводили в замешательство и без того хаотичные мысли в его одурманенном феромонами мозгу. Чертово либидо. Малфой наконец понял, что может ясно мыслить и приводить контраргументы против ее слабых попыток. Но сначала он должен, по крайней мере, выяснить, что именно он хочет оспорить, и тогда он сделает все самым блестящим образом. Грейнджер начала с самого простого и очевидного аргумента: — Я не встречаюсь с коллегами по работе. — Мы не коллеги, — тут же возразил он. — Нет, Малфой, мы коллеги, — сказала она так, как будто это должно быть понятно даже годовалому ребенку. — У нас одинаковое рабочее время, и мы с тобой работаем на одном этаже. — Все это закончится через три месяца. У меня почти все готово. Она закатила свои большие карие глаза. — А еще лучше, я пойду на свидание с боссом. — Когда тебя переведут на третий этаж, я позабочусь о том, чтобы твоим руководителем стал другой целитель, чтобы избежать конфликта интересов и прочей ерунды, о которой ты так беспокоишься. И в любом случае, я вряд ли буду кем-то руководить в первый год. Да, и мы никогда не будем работать вместе. В чем проблема? Мы выбрали… — Разные специальности не в счет, мы все равно будем в одном здании. — Но на разных этажах. — Но мы все равно работаем в одной больнице — раздраженно повторила Грейнджер. — И если мы потерпим неудачу… — С нами все будет в порядке. — Но что, если этого не произойдет, Драко? — Так и будет. — Драко, пожалуйста, — он вздрогнул, когда она взяла его за руку. Почему у нее так ярко горят глаза? Обычно она понимает, как ее взгляд влияет на окружающих. Скорее всего, нет. Она так редко пользуется им. Но ему больше нравится, когда Грейнджер улыбается. — Мы с тобой дружим уже несколько лет, — продолжила она, — и у меня нет желания потерять все это из-за неудачного эксперимента. — Разве это не начиналось как эксперимент? — с горечью спросил он, указывая рукой на шкаф, в котором они находились, и на их разбросанные вещи. — Ты хочешь назвать это неудачей? — она говорила тихим голосом, напоминая о том, что произошло между ними несколько минут назад. Драко старался не смотреть на нее. Они с Гермионой были не единственными, кто решил продолжить изучение целительства, но они были единственными, кого приняли в школу Гиппократа, которая была очень маленькой, очень избранной и очень уединенной, расположенной на необитаемом острове к югу от Уэльса. Бесчестие и подлость его поступков в прошлом изолировали Драко в будущем, что ему нравилось. Внимание было последним, в чем он нуждался. С Грейнджер все было наоборот: слава привлекала к ней множество людей, но она нуждалась в их внимании не больше, чем Драко. Поэтому к концу первого курса она была так же одинока, как и он. Произошло ли все это потому, что они были изгоями в одном классе, или из-за прошлого, черной тенью тянувшегося за ними? И он не был уверен, нашла ли она его или все было наоборот. Но, тем не менее, это произошло. Они вместе сидели на уроках, обменивались заметками и обедали вместе. Они проводили время вместе, и все между ними было просто и естественно. Девушка открылась ему, и он понял, что она гораздо больше, чем зануда, читающая нравоучительные лекции. Они закончили старшую школу и расстались на некоторое время, прежде чем он смог что-либо предпринять, чтобы остановить это. Однажды после окончания школы Гиппократа она написала ему, что будет работать в «Мунго», и Малфой почувствовал, что ему дали второй шанс. Он начал следить за тем, как она работает в больнице, через месяц после того, как они оба устроились. За пять месяцев, что они проработали вместе, он не добился ничего, кроме банального секса в какой-нибудь подсобке Мунго. Честно говоря, это было удивительно, но Драко не нравился тот факт, что она использовала его исключительно для удовольствия, когда ей было удобно. Он чувствовал себя полным ничтожеством — его учили, что настоящие Малфои не должны так завоевывать девушек. Однако Драко подумал, что никому из его предков не удавалось покорить такого упрямца. Он внимательно изучал ее лицо: искренние глаза, слегка вздернутый нос, четко очерченные брови, забавную россыпь едва заметных веснушек… Внезапно он подумал: Она слишком упряма или он полный придурок? Эта мысль подействовала на него отрезвляюще, заставив почувствовать тошноту и сильно отличаясь от того Малфоя, которым он привык себя считать. Может быть, он действительно идиот. Может быть, пришло время двигаться дальше. — Я не всегда буду ждать тебя, Грейнджер, — когда Малфой говорил это, его голос дрожал. И он боялся, что она может почувствовать его страх. Страх, что она отпустит его. Гермиона коснулась рукой его щеки, возвращая его к реальности, к себе. — Но я никогда не просила тебя об этом, — сказала она мягким голосом. На этой фразе была поставлена жирная точка. Драко поморщился, убрал ее руку от своего лица и сделал шаг назад. Пришло время двигаться вперед, пытаясь забыть о ней. Он не хотел видеть вину и жалость в ее глазах и отвернулся, начиная натягивать брюки и пытаясь привести в порядок свою мантию. Гермиона волшебным образом зашила свои порванные трусики, расправила юбку и взяла многострадальный больничный лист, зажав его между собой, как будто ничего не произошло. — Дай этот лист мне. Его недавнее прозрение относительно нее и своей значимости в ее жизни, ее чопорный и деловой тон вовсе не способствовали его великодушию: — Не так давно у вас был пациент с драконьей оспой, — сказал молодой человек, пытаясь забрать у нее карточку пациента. Он потянул предмет спора на себя, но Гермиона не собиралась так легко сдаваться. — Но у меня никогда такого не было, — Грейнджер топнула ногой. Ему едва удалось подавить желание закатить глаза. — О, ты имеешь в виду, никаких стариков с воспаленными гениталиями? Тебя сейчас интересуют такие представители моего вида? Она только усмехнулась в ответ на его колкость, предпочтя оставить ее без ответа: — Единственное, что мне нужно от этого бедолаги, — это получить образец. На этот раз Драко не смог удержаться и закатил глаза. — Конечно, это необходимо для твоей коллекции. — Мой исследовательский архив, — рявкнула на него Гермиона, раздраженная его поведением. — Драконья оспа среди волшебников очень похожа на оспу среди магглов, которая была искоренена в развитых странах. И если бы я могла сделать то же самое с драконом… — Ты бы получила миллионы и полетела на Бора-Бора? — Нет, я бы оказала волшебному миру неоценимую услугу, — парировала Гермиона, уже доведенная Малфоем до точки кипения, и ловко выхватила у него медицинскую карту. — А для этого мне нужно присутствовать при диагностике заболевания. — Ты тоже делала это раньше. — И ты наивно полагаешь, что этого достаточно, чтобы стать дипломированным целителем? — ее голос сочился сарказмом. — С каких это пор? — Ну, в зависимости от выбранного тобой направления деятельности… Грейнджер возмущенно открыла рот и, с силой сунув ему в руки больничный лист, отступила на шаг. Ее глаза сверкнули, а Драко только усмехнулся в ответ. Гермиона закончила учебу в школе Гиппократа так же хорошо, как и он. На самом деле, она была лучшей на большинстве занятий. Но вместо того, чтобы продолжить учебу в больнице Мунго, она бесполезно провела три года своей жизни в какой-то маггловской больнице в Лондоне. Затем он презрительно высмеял ее решение и сказал, что она может даже не рассчитывать на возвращение обратно, учитывая, насколько сильно она будет отставать от магических технологий в то время. Затем она сказала ему, что это стало бы для нее бесценным опытом и значительно помогло бы продвинуть ее идею объединения достижений маггловской и волшебной медицины. Драко, назвав ее глупой идеалисткой, сказал, что теперь он сомневается в ней как в полноценной ведьме и напоследок спросил: как ей удавалось так профессионально запудривать всем мозги, выставляя себя чуть ли не гением, в течение такого долгого времени. За эти слова он получил от нее очень сильную пощечину, которой даже не ожидал, глядя на девушку такого хрупкого телосложения. И это заставило его заткнуться — в течение недели он только бормотал и его тошнило, вдобавок ко всему прочему — но даже физическое насилие с ее стороны не заставило его передумать. Единственное отличие было в том, что он старался не говорить об этом с Гермионой. Прямо сейчас Грейнджер не заслуживала такого обращения, но, учитывая их недавний разговор, ему было легче быть грубым с ней, чем милым. — То, что я знакома с маггловскими методами лечения, не делает меня плохим целителем, — прошипела она. — И ты уже должен был это понять. — Как пожелаешь, — усмехнулся Малфой. Скопировав его тон и выражение лица, Грейнджер спросила: — Ты собираешься вернуть мне карточку или нет? — Возможно, — последовал краткий ответ. Гермиона глубоко вздохнула, чтобы успокоить нервы, и начала: — Ты можешь идти быстрее, возможно, у ребенка в третьем отделении понос. — Возможно ли это? — недоверчиво спросил мужчина. Ожидая, что Драко прокомментирует это, Гермиона скрестила руки на груди. Магический флюс — очень редкое, но и очень опасное заболевание, которое возникает буквально на пустом месте и начинает очень быстро прогрессировать. Сначала болезнь поражает организм жертвы, высасывая все питательные вещества, что снижает активность органов и двигательную функцию организма. Это заболевание ужасно: пациенты выживают только на начальных стадиях, но у них уже наблюдается отказ органов, и страдает речь пациента. Но гораздо страшнее вторая стадия заболевания, когда вирус высасывает магию из волшебника, после чего исчезают абсолютно все шансы на выздоровление. Если инфицированный вовремя обратится к целителю, то еще есть возможность замедлить развитие флюса. Но для того, чтобы диагностировать это… Малфой резко вскинул голову, и в его глазах появилось беспокойство: — Пока он не проявил никаких магических способностей. — Ничего существенного, — согласилась девушка. — И как ты смогла определить, что это был флюс? Ты не можешь сказать, что чего-то не хватает, если этого никогда не было, или, по крайней мере, ты этого не видела. — Я не могу быть уверена в этом на сто процентов, но результаты всех других тестов были отрицательными. — Ты проверила их еще раз? — Конечно, да, — фыркнула обиженная Грейнджер, — все отрицательные. Драко удивленно приподнял бровь. Новость, честно говоря, прозвучала интересно. В целительской практике это заболевание у детей еще не встречалось. Если бы этот ребенок выздоровел, у него осталось бы магии меньше, чем у сквиба. Если бы только они могли диагностировать… — Миссис Клоу, — внезапно раздался голос Гермионы. Драко прищурился. Миссис Клоу была пожилой женщиной с отказавшей почкой, которая всегда была предметом жарких споров между Драко и Гермионой, когда они ее видели. — Что с ней? — осторожно спросил Малфой. — Она отказалась от лечения… Если до этого момента он чувствовал раздражение, то эта новость привела его в бешенство. — Почему отказалась? — рявкнул он. — Это ее право, — попыталась успокоить его девушка. — Ты достаточно подробно описала процесс лечения и его необходимость? — Конечно, — пришла пора Грейнджер разозлиться. Драко нахмурился и скрестил руки на груди. Право пациента отказаться от жизненно необходимого лечения не беспокоило его до одного случая. Эсман Тейт, девяностотрехлетний мужчина, страдал от грибковой инфекции в легких. У противогрибкового препарата, который он хотел ему дать, были возможные побочные эффекты: слепота, мигрень, сердечные приступы и судороги, но это спасло бы старика. Затем Драко целый час объяснял сам режим лечения и все возможные последствия, чтобы убедиться, что его услышали и поняли. Когда мужчина отказался, не удостоив врачей более весомым объяснением, чем «я не хочу», Драко вышел из себя. Он начал настаивать, переходя рамки приличия, пока его не выставили за дверь. С тех пор он научился лучше контролировать свои эмоциональные всплески, но отказ от лечения до сих пор был для него камнем преткновения. Он просто не мог понять желание пациентов расстаться с жизнью, сдавшись, каким бы изнурительным ни было лечение. И Гермиона это знала. Он внимательно посмотрел на нее, обдумывая все возможные варианты. Он терпеть не мог, когда Грейнджер занималась самодеятельностью, но возможность поучаствовать в диагностике флюса у ребенка и попытаться убедить эту плохую женщину была слишком заманчивой. Поэтому он вручил Гермионе карточку пациента с драконьей оспой, которую она приняла с раздражающе самодовольной улыбкой и тут же крепко прижала к груди. Гермиона, посчитав конфликт исчерпанным, открыла ему дверь. — Я приглашу тебя на ланч, — бросила она через плечо, нерешительно берясь за дверную ручку. — Ты должна идти домой, помнишь об этом? Или тебе безразличны приказы главного целителя? — с этими словами Малфой вышел из комнаты, оставив Грейнджер с недовольством смотреть ему в спину. Но почти сразу же она развернулась на каблуках и последовала за ним в коридор, сразу же наткнувшись на кого-то, одетого в черную мантию. Драко узнал заведующую кафедрой Реджину Уайт, которая пыталась держаться за стену позади себя, чтобы сохранить равновесие. Злополучный больничный лист снова упал на больничный пол. — Мерлин, целитель Уайт, мне ужасно жаль, — извинилась Гермиона, склоняясь над с таким трудом завоеванным предметом их недавнего спора. — Все в порядке, — Уайт, наконец, твердо встала на ноги. — Это правда моя вина. Женщина первой взяла медицинскую карту и протянула ее Гермионе. Ее взгляд на секунду задержался на растрепанных волосах и припухших губах девушки, а затем остановился на маленьком розовом пятнышке на шее Драко. — Это то, что мне нужно, — проворковала Реджина с лукавой улыбкой. Лицо юной целительницы Гермионы Грейнджер тут же стало пунцовым, и она попыталась незаметно для остальных застегнуть мантию. Девушка в панике посмотрела на Драко, на что он предпочел не обращать внимания. Вместо этого он очаровательно улыбнулся целительнице Уайт. Эта его улыбка была откровенной насмешкой над Гермионой и ее дискомфортом, и, судя по ее сердитому взгляду и плотно сжатым челюстям, она это поняла. Он больше не заботится о ее благополучии. Пусть она разбирается с этим сама. — Чем мы с моим коллегой можем вам помочь? Уайт позволила себе еще одну ехидную улыбку, а затем ее лицо стало суровым: — Найди Рено и скажи ему, что занятия для тебя отменяются. Тебя перевели. — Перевели? — Гермиона вопросительно посмотрела на Драко, но он только покачал головой. Перевод из одного отделения в другое был большой редкостью для любого целителя и почти неслыханным делом для новичков, если только не затрагивался этический аспект вопроса. — Мужчина, сорок семь лет. Карантинное отделение, палата номер четыре. Он поступил в больницу около шести часов назад с мышечной слабостью и параличом некоторых конечностей. Мы взяли анализ его крови, в которой были обнаружены антитела к вирусу Колье. Драко выдохнул сквозь зубы, и Гермиона ахнула. — Третья стадия! — Ваша задача, друзья мои, найти лекарство до того, как вирус разовьется до четвертой, — скомандовала Уайт. — Вперед. Драко не нужно было повторять дважды, он схватил Гермиону за руку и потащил за собой. По ее ускоряющимся шагам он понял, что Гермиона тоже уже осознала важность ситуации. — Почему мы? — пробормотала она, задав, скорее, риторический вопрос. — Ты имеешь в виду, почему ты? — Малфой немедленно съязвил. — Если они хотят получить лекарство, им сначала нужно получить образец антител. — Но люди работают над лечением вируса уже долгое время… В течение нескольких месяцев. Мы добьемся успеха, только если станем светилами в колдомедицине. — Кто сказал, что я не такой? — Но я… — нерешительно начала Гермиона, не обращая внимания на парня. — Это всего лишь мой первый год. — Что ж, тебе придется усердно трудиться, чтобы усвоить все знания четвертого курса… Она остановилась, потянув его за собой. — Я сделаю это, — глаза девушки расширились от внезапной, по ее мнению, гениальной мысли. — Моя трехлетняя стажировка в святом Томасе и Хейзе… Она может помочь. Мы… — Безнадежно, — подытожил воодушевленную речь девушки Малфой. Какой бы замечательной ни была больница, в которой проходила стажировку Гермиона, там не было ничего, даже отдаленно похожего на то, чему учили здесь, в Мунго, что могло бы пригодиться в этой ситуации. Не было никакой разумной причины, по которой ее, молодого целителя, которая работала всего первый год и еще не получила должной квалификации для работы с таким сложным вирусом, взяли на работу. Гермиона покраснела от негодования, но не стала спорить, позволив Драко продолжить вести ее в кабинет Огастеса. Малфой быстро обрисовал всю ситуацию, как только они вошли. Рено был недоволен этой новостью (он вообще очень редко бывал счастлив или доволен чем-либо) и очень долго смотрел на Гермиону из-за того, что она осталась в больнице, несмотря на его приказ. В любом случае, он ограничился лишь недовольным взглядом, не извергая никакого недовольства и не угрожая немедленно уволить их. Драко, решив, что на этом ознакомительная процедура закончена, развернулся и направился в карантинное крыло. — Тебе не обязательно меня больше ждать, — тихо сказала Гермиона. Он посмотрел на нее и нахмурился. Конечно, он не сказал ей, что она была единственной причиной, по которой он еще не был в карантинном отделении. Причина перевода Грейнджер была для Малфоя загадкой, но он знал, почему его забрали: это было его последнее испытание, и лекарство от вируса Колье само по себе не имело значения. Для больницы было бы крайне нежелательно, чтобы он смог выполнить такую сложную задачу, да еще и за такое короткое время. Но что, если он справится хорошо и предложит действительно стоящие идеи? Это стало бы значительным шагом на пути к его цели — стать исследователем. Драко докажет, что достоин этого. Когда они добрались до нужной части больницы, Драко пропустил Гермиону вперед. На входе она позволила сканеру проверить свою палочку, которая неприятно зазвенела и зашипела во время этой процедуры. Дверь открывалась слишком медленно для нее. Он невольно прищурился, когда оранжевый дезинфицирующий луч прошел сквозь нее, освятив ее, как ангела, затем с секундной задержкой открылась следующая дверь, и Гермиона вошла внутрь. Драко прошел все те же процедуры, что и она, и в итоге тоже оказался в карантинном отделении. Морис Стокель, начальник карантинного отдела, уже ждал их. Это был пожилой, седеющий мужчина с пожелтевшей от долгой жизни кожей, которая так ужасно сочеталась с халатом цвета лайма. У персонала было много теорий по поводу того, почему кожа Стокеля приобрела такой необычный оттенок. Самой популярной теорией среди общественности была такая: Стокель так часто проходил через оранжевый санитарный луч, что его кожа больше не выдерживала этого вмешательства и злоупотреблений и приобрела такой внешний вид и цвет, которые сейчас имеют честь наблюдать все сотрудники Мунго. Он часто становился предметом сплетен и обсуждений из-за своей внешности, но это обстоятельство не мешало ему пребывать в хорошем настроении. Однако сейчас на его лице не было обычной веселости, оно выражало шок и недоумение. — Хорошо, что вы пришли. — Регина перехватила нас, — ответил Малфой. — Отлично, — короткий кивок, и вот они уже быстро продвигаются вперед по коридору. Драко вытянул шею, пытаясь разглядеть пациента с драконьей оспой, когда они проходили мимо. Гермиона усмехнулась, но все же с любопытством приподняла темную бровь. Парень отрицательно покачал головой, увидев выражение ее лица, в знак того, что он ничего не видит. — За один месяц таких случаев уже было пятнадцать, — горько вздохнул Стокель, вновь привлекая к себе внимание молодых людей. — За эти месяцы мы даже близко не приблизились к получению лекарства, и если так будет продолжаться и дальше, Организация «Волшебное здоровье» повысит статус угрозы с эпидемического на пандемический. — Я думаю, что на этом уровне я могу честно высказать свое мнение. — И вы думаете, мы сможем помочь? — спросила Грейнджер. Стокел посмотрел на нее и поджал губы: — Я считаю, что когда ни у одного эксперта нет ни одной стоящей идеи, нужно обратиться к тем, кто еще не был вовлечен в процесс. Так больше шансов получить что-то стоящее. Вы же знаете что-то о Колье? Молодые целители кивнули в знак согласия. — Расскажите мне, — и он жестом предложил им начинать. Гермиона начала первой, что совсем не удивило Драко: — Это вирус, — начала она быстро и четко. — Можно заразиться через жидкости организма: кровь, слюну, сперму. Некоторое время пациент может не осознавать, что он инфицирован, но через некоторое время болезнь проявит себя в любом случае. Это очень быстро распространяющийся вирус. — Антитела появляются через час после заражения, — вмешался Драко. Его голос был спокойным и уверенным, как будто он читал текст, а не заучивал его наизусть. — В конце первой недели инфицированный человек испытывает симптомы, очень похожие на симптомы гриппа: тошноту, рвоту, иногда очень сильную, боль в конечностях, лихорадку, озноб и высокую чувствительность к свету. Через десять дней все симптомы исчезают, за исключением боли в конечностях, которая усиливается. К концу второй недели начинается мышечная слабость. Пациент испытывает физический дискомфорт, и, как следствие, паралич. — Но все эти симптомы очевидны только специалистам, — Гермиона послала Драко извиняющийся взгляд. — Обычный пациент обращается к целителю с жалобой на обычный грипп. — Все верно, — продолжил Малфой. — Паралич наступает в конце третьей или начале четвертой недели. Затем болезнь поражает внутренние органы, в первую очередь страдают легкие. К двадцать восьмому дню заболевания легкие перестают снабжать кровь кислородом. Смерть наступает от удушья. Целитель остановился у входа в четвертую палату, приложив конец своей палочки к противоинфекционному экрану на сканер: Драко и Гермиона обменялись озадаченными взглядами. Стокель поморщился и поднес палочку к сканеру. — Сейчас увидите, — пробормотал он. Вторая дверь была открыта, и целитель уже был внутри. — Как думаешь, что он имел в виду, Малфой? — спросила его Гермиона. Драко пожал плечами. Лампочка над дверью загорелась зеленым, и парень протянул руку в приглашающем жесте. — Дамы вперед. Гермиона последовала за мужчиной, и настала очередь Малфоя. Он шагнул в комнату и подпрыгнул от неожиданности, когда оранжевая защитная оболочка начала окутывать его. Она быстро покрыла все его тело: губы, подбородок, грудь, руки и ноги. Драко сжал и разжал кулак, но ракушка его совершенно не беспокоила. Она была как вторая кожа. Как скользкая и противная рыбья шкурка. Малфоя передернуло. Это отвратительно. Его дискомфорт значительно усилился, как только он взглянул на человека, лежащего в этой палате. — Кто это? — посыпались вопросы Гермионы. В любом случае, ее голос звучал гораздо увереннее, чем она себя чувствовала. — Роберт Фриска, — ответил Стокель. — Сорок семь лет, женат, двое детей. Одному из них семь, а другому четырнадцать. Он работает в маленьком кафе в центре Лондона. Магглорожденный. — В кафе? — девушка в ужасе посмотрела на двух мужчин. — Он мог заразить всех, кто там был. Вы уже написали где-нибудь об опасности? Вы связывались с Министерством? — Я отправил сову до того, как вы обратились. — Что?.. — Драко попытался прочистить горло, чтобы голос звучал более спокойно. — Что все это значит? — Вот, молодой человек, из-за чего этот вирус приобрел такую дурную славу в Сообществе целителей. Обычный пациент больницы Святого Мунго, хотя и не мог похвастаться отменным здоровьем, мог передвигаться относительно свободно. Фриска вообще не был похож на человека, способного куда-либо отправиться в ближайшее время. В его руку был вставлен катетер, соединенный длинной прозрачной трубкой с капельницей внутривенного вливания. Еще одна трубка была вставлена в нос, снабжая его чистым кислородом. Он выглядел бледным и исхудавшим, а также был без сознания, хотя это и неудивительно — любой, кто столкнулся бы с маггловским снаряжением, выглядел бы не лучше. Будь то несчастный пациент или целитель, которому не повезло работать с этой чудо-техникой. — Избирательный магический иммунитет, — серьезно сообщил Стокель целителям. Драко повернулся к говорившему: — Этого нет ни в одном справочнике. — Представьте себе масштабы бедствия, если об этом станет известно общественности. Вирус имеет магическую природу. У него есть свои способы защиты и адаптации. Я даже слышал, что эти методы защиты называются стражами. Любое магическое вторжение немедленно блокируется антителами Кольера, включая наши методы лечения. — Вот почему мы должны использовать маггловские методы лечения, — заключила Гермиона. Стокель кивнул в знак согласия — Мне пришлось позвать ассистента. Это настоящее счастье, что одурманивающее средство все еще работает. Жертва не хотела, чтобы с ней так обращались, но, используя этот метод убеждения (он имел в виду ругань), у нас было гораздо больше шансов воткнуть в него все эти иглы. Драко поморщился от того, что с ним обошлись таким неподобающим образом, а Гермиона закатила глаза, недовольная его реакцией. Малфой не обратил на это внимания. Грейнджер привыкла ко всем этим вещам, которые магглы используют для «исцеления». Он — нет. И он считал, что такое поведение вполне ожидаемо и нормально. Но он поговорит с ней об этом позже. Стокель взмахнул палочкой, и из воздуха появились два внушительных на вид фолианта. Он вручил их Драко и Гермионе. Это была «Истрия вируса Колье» вплоть до Фриска: — Я работаю над устранением симптомов и обеспечением комфорта пациента. Вы изучаете вирус и разрабатываете вакцину. Образцы находятся в холодильнике, — он указал на шкаф у себя за спиной. — При необходимости я могу собрать еще. У вас есть около недели на все это. Что ж, удачи вам, джентльмены.