Глава 2

Драко ужасно устал от поисков лекарства, чтения тех книг, которые дал ему Стокель, постоянного конспектирования всех идей, которые посещали его уставший мозг, и если бы он еще немного постоял над этим котлом, в котором готовился его очередной эксперимент, он бы просто сошел с ума. Его уже тошнило от запаха нескончаемых ингредиентов и пара из котла, наполнявшего всю комнату удушливым и влажным облаком. Он не спал около двух суток, все это время разрабатывая рецепт для борьбы с вирусом Колье. Несколько процедур и анализов, которые он провел Роберту Фриске, выглядели многообещающими. Возможно, все закончится хорошо. Драко бы этого очень хотелось. Обычно в самом начале разработки зелья, особенно целебного, очень редко удавалось получить хоть какие-то результаты, независимо от того, насколько хорош был целитель, проводивший испытания. Здесь важную роль сыграла способность человека адаптироваться к инновациям и умение распознавать разумность необходимых изменений. У Драко с этим не было проблем: будучи конформистом по натуре, он легко приспосабливался к любой ситуации. Эта черта характера значительно облегчила ему задачу и помогла добиться того, чего не смогли добиться сертифицированные сотрудники Мунго. Это вызвало циничную усмешку на губах Драко и неприятное урчание в животе. Возможно, это неприятное ощущение было вызвано чем-то другим: голодом, обезвоживанием, истощением, отсутствием человеческого контакта в течение двух монотонных и изнурительных дней. Лаборанты называли это «безумием исследователя», и из этой ситуации было только два возможных выхода: а) продолжать, стараясь не обращать внимания, б) наконец-то пойти отдохнуть и попытаться расслабиться. Драко больше склонялся к тому, чтобы дать себе необходимый и столь желанный отдых. Вероятно, именно поэтому он так и не смог найти общий язык с работниками лаборатории. Он наложил на котел защитное заклинание и попытался быстро встать, но не смог. Внезапная потеря ориентации в пространстве произошла, по его мнению, из-за быстрого притока крови, из-за чего на некоторое время у него затуманилось зрение и сильно закружилась голова. Ухватившись за край стола, он начал быстро анализировать ситуацию. Это была обычная ортостатическая гипотензия, вызванная гиповолемией. Сильное головокружение вызвано чрезмерным напряжением. Скоро все должно прийти в норму, нужно просто дождаться, когда сработает барорецепторный рефлекс, сердце начнет биться в нормальном ритме, и тогда он снова начнет видеть. Все произошло так, как он и предсказывал, и уже через минуту он чувствовал себя превосходно. Но прежде чем покинуть свой кабинет, он сел за стол, съел шоколадную лягушку и запил ее водой. Посидев так еще некоторое время, он вспомнил о своем желании проветрить голову, поэтому, схватив еще одну лягушку, направился к лестнице, не осознавая, куда идет, пока не подошел к кабинету с надписью «Вход». Он поморщился, когда узнал, где находится. Подвал больницы был единственным местом, где люди спокойно и без боязни быть подслушанными обсуждали абсолютно любые вещи и идеи, какими бы крамольными они ни казались своему начальству. Грейнджер тоже работала здесь. Идти к ней домой не входило в его планы. Но Драко был настоящим мастером противоречить самому себе, поэтому он быстро зашел внутрь, прежде чем здравый смысл подсказал ему лучшее решение. Подвал Мунго был довольно маленьким: один короткий коридор, который вел к нескольким комнатам, маленьким по сравнению с помещениями, расположенными на других этажах больницы. Справа от лестницы был вход в лабораторию Гермионы. Малфой собрался с духом, прежде чем войти, и был очень удивлен, увидев, что комната пуста. Он решил задержаться в ее кабинете на несколько минут, наслаждаясь воздухом, в котором не было запахов болезни (крови, мочи), не было запаха ингредиентов для зелий, которыми пахло в его кабинете (антисептики, масла, растения). Абсолютно чистый воздух этого кабинета так разительно отличался от запахов в его собственном, что Малфой не мог не насладиться им и не сделать глубокий и столь необходимый вдох. В углу кабинета Драко увидел маггловское оборудование, которым так гордилась Гермиона. Подойдя к нему поближе, чтобы рассмотреть получше, он подавил желание прикоснуться к нему — ему совершенно не хотелось что-нибудь сломать, а потом получить выговор от этой фурии. Нежелание повредить эту вещь было вызвано не скромностью Драко или сомнениями в его уме — он считал, что ему просто не хватает определенной практики, которую он не хотел получать после весьма неудачного опыта с кухонным ящиком, называемым магглами «микроволновой печью». Эта неудачная попытка только доказала ему, что от этих «изобретателей» можно ожидать чего угодно. Ему больше не хотелось прикасаться к этим машинам. Прямо по коридору находилась библиотека, и Гермиона бывала там чуть ли не чаще, чем в своей собственной лаборатории. Библиотека в Мунго была очень похожа на библиотеку в Хогвартсе, но что добавляло ей очков в глазах Драко, так это отсутствие этого раздражающего вида пенсне. Вместо этого там была справочная служба, которая, по мнению администрации больницы, должна была значительно облегчить поиск информации в библиотеке. Ведь все, что нужно было сделать — это написать на листке пергамента нужную тему, имя автора и название нужной книги, а затем вставить его в отверстие в столе. Все звучало достаточно просто, поэтому многие сотрудники возлагали большие надежды на это устройство. Ко всеобщему неудовольствию, этому изобретению было столько же лет, сколько и больнице, и его вредности могла позавидовать Пинс во время экзаменационной недели. Если запрос на книгу был написан не очень разборчиво и не так аккуратно, как хотелось бы, служба поддержки могла выдать не ту книгу или вообще не принять запрос. Если это было написано недостаточно конкретно или, наоборот, слишком подробно, также было невозможно найти нужную книгу. Помоги Мерлин тому, кто допустил орфографическую ошибку или слишком сильно засунул лист бумаги в отверстие стола. Иногда после такого неподобающего обращения машина выплевывала пергамент обратно и соглашалась принять запрос только с извинениями. Некоторые приложения исчезали, а потом так и не были найдены. Драко тоже столкнулся с этим столом. Когда это случилось, он просто отправился на поиски Гермионы, которая ориентировалась в библиотеке лучше, чем любой сотрудник, и, вероятно, даже лучше, чем этот упрямый стол. Обычно он находил ее за письменным столом в углу, заваленной различными бумагами. Но сейчас ее и там не было. Малфой решил, что вряд ли она станет прятаться в морге, а других комнат на этом этаже не осталось. Слева от лестницы, напротив лаборатории Гермионы, находился вход в Альтернативный исследовательский переулок. Название этого места полностью отражало его мрачную и непривлекательную природу. Драко обычно предпочитал туда не ходить. Кабинет Гермионы занимал четверть переулка. Другая четверть, заполненная кофейными и чайными чашками, предназначалась для общего пользования. Среди всего этого мусора был старый радиоприемник, который передавал либо белый шум, либо русскую камерную музыку. Оставшаяся половина была передана пожилой паре, Ренате и Альфредо Паулуччи, которые изучали целительную силу астрономии и гадания. Их работа была в основном теоретической, Драко мог пересчитать их посещения лабораторий по пальцам одной руки, и ему вообще не нужны были руки, чтобы подсчитать, какие из этих посещений были по-настоящему продуктивными. Но он вежливо кивнул проходившей мимо респектабельной паре. Рената, выпучив глаза, ответила ему приветственным кивком. Альфредо лишь посмотрел на него без всякого выражения и с энтузиазмом принялся сверяться со стеклянным шаром в своей морщинистой руке. Он ужасно захихикал над предметом, который узнал, как только Малфой прошел мимо него. Но Драко проигнорировал это, захлопнув дверь, отделяющую их кабинет от кабинета Гермионы. В ее кабинете он устроился в удобном кожаном кресле, откинув голову на мягкую спинку. Кабинет девушки сильно отличался от его собственного. Ее рабочий стол выглядел просто катастрофически. Он с трудом различал полированное дерево под горой магловских дневников, пирамидой свитков и несколькими фотографиями семьи и друзей. Рядом стояли немытые кофейные чашки, которые давно нуждались в чистящем заклинании. Букет роз, который Поттер подарил ей на день рождения (Драко только что понял, что на самом деле ему не нравятся такие подарки), висел на двери вверх ногами. На одной из стен, увешанный различными заметками — очень информативными, по мнению Гермионы — висел пейзаж с лугом, освещенным солнцем. Когда Гермиона нервничала, она увеличивала изображение и рассматривала его, отвлекаясь от своей тяжелой работы. Устав от рутины, он часто ходил с ней в школу Гиппократа. К его удивлению, это действительно успокаивало. Драко иногда хотелось, чтобы его рабочее место было похоже на кабинет Грейнджер. Он устал от голых стен и скучного порядка на столе. Гермиона как-то сказала, что совместная работа сведет Малфоя с ума. Но он знал, что там, где она проводила большую часть времени, всегда был порядок. Так было и в ее лаборатории, и в ее квартире. Мужчина был уверен, что они бы отлично сработались, но убедить в этом девушку оказалось гораздо сложнее. Не то чтобы его это сейчас волновало. Ему это больше не было нужно. Драко не успел полностью погрузиться в пучину своей апатии, когда из камина, спотыкаясь, вышла девушка, фыркая от летучего порошка, наполнившего комнату запахом дыма и Сацумы. — Ох, — выдохнула она, все еще нетвердо держась на ногах. — Я не ожидала увидеть тебя здесь. — Я удивлен, что ты наконец-то дома, — саркастически пропел он. — Прошло всего два дня с момента приказа Рено. — Мне нужно было принять душ. Она небрежно прошла мимо него к своему столу, предварительно оттолкнув его руку. Она склонилась над ним, прижимаясь к нему грудью, чтобы взять чашку кофе, которая стояла далеко. Вся апатия была мгновенно забыта. — Это намек? — Нет, — возмущенно возразила Грейнджер. — Кофе? Она подняла кружку, в которую Драко бросил Спонджифай, как только та оказалась у его уха. — Просто у тебя отвратительная привычка, — заметил он как ни в чем не бывало. Гермиона пожала плечами: — Она пришла со временем. Во всем виноват Альфредо. — Я виню. Она коротко рассмеялась и пошла готовить кофе. Драко откинулся на спинку стула и подождал, пока она обменяется любезностями со своими коллегами. Наконец, она вернулась в кабинет, закрыла за собой дверь и села за стол, взяв чашку горячего кофе. Гермиона с неподдельным удовольствием вдохнула аромат, который отразился на ее лице. — Чем я обязана такому счастью в твоем лице? Драко с трудом сглотнул, изо всех сил стараясь не обращать внимания на манящий румянец на ее щеках и новые нежные тени, которые так выгодно подчеркивали ее карие глаза. — Ты смогла достать книги, которые я просил? Гермиона кивнула и взмахом волшебной палочки достала из ящика стола два увесистых тома, которые с громким звуком упали на стол. Драко быстро схватил их, просмотрел заголовки и аккуратно положил на угол стола. — Когда я обращаюсь за чем-то в Службу поддержки, это занимает неделю, стоит связаться тобе, как ты получаешь необходимые книги не позднее, чем через день. Она секунду смотрела на него, сделала глоток черного кофе и сказала: — Это потому, что я прошу. Он поднял голову и посмотрел на нее: — Конечно. Он вдруг рассмеялся, и улыбка задержалась на его лице дольше, чем следовало. Конечно. Вот почему он любил ее: ей всегда удавалось удивить его. Молчание затянулось, а взгляд, устремленный на нее, был слишком теплым. Это заставило Гермиону прочистить горло. — Итак, — быстро сказал он. — Как продвигается работа над зельем? Ее брови удивленно поползли вверх: — Неплохо, я думаю. Я прочитала все, что нам дал Стокель, и провела несколько собственных тестов, но… — она тяжело вздохнула. — Я не знаю. Иногда все это кажется очень странным. Колье очень похоже на полиомиелит. Ты должен знать. Драко кивнул в знак подтверждения: — Структура вируса, его репликация и способ передачи совпадают. Я тоже читал об этом. — Я консультировалась с советом врачей в Хейсе и святом Томасе. Они доставили образец вакцины от полиомиелита. Я опробовала вакцину на здоровых клетках млекопитающих. — О, твои собственные клетки, я впечатлен, — Малфой выразительно посмотрел на нее. Гермиона проигнорировала его и продолжила: — Почему нет? Мое тело — доступное и надежное хранилище материала, и мне не нужно беспокоиться о согласии. В любом случае, — она улыбнулась в ответ на звонкий смех Драко. — Я ввела вирус Колье в группу вакцинированных. Ничего не произошло. Малфой вытянулся в кресле от удивления и возбуждения: — В большинстве случаев заражение происходит мгновенно. Самое большее, через несколько минут. Сработала ли маггловская вакцина?! Драко нахмурился: — И что же произошло потом? Потому что вакцина либо работает, либо нет. — Я продолжала наблюдать в течение пяти минут, по-прежнему ничего не происходило, так продолжалось в течение часа. И двух часов. Я поднималась и проверяла клетки каждый час, и к десяти часам я заметила, что вирус преодолел вакцину, и антитела Колье начали активно размножаться. После повторного теста было обнаружено то же самое. Вирусу Колье требуется девять часов и пятьдесят семь минут, чтобы полностью заразить защищенную клетку. — Мерлин, — пробормотал Драко, — временный иммунитет. — Очень кратковременный, — поправила Гермиона. — Этого недостаточно для полноценного лечения, это больше похоже на профилактику. Вакцина никак не могла помочь инфицированной клетке. Но, по крайней мере, теперь мы знаем, с чего начать. То, что я использовала, больше подходит для ослабленного вируса. Магглов нужно вакцинировать трижды, чтобы выработать искусственный иммунитет против трех видов полиомиелита. Мне сделали только одну инъекцию. Есть также вакцина, разработанная американским вирусологом Солка, в которой используется химически инактивированный вирус, и я опробовала его. Но Колье может вообще не реагировать. — Почему бы тебе не использовать те же химические вещества, что и в вакцине Солка? Тогда ты сможешь уничтожить антитела к вирусу в клетке. Она улыбнулась по-доброму, даже с жалостью. Драко по опыту знал, что этот ее взгляд означает, что он был очень, очень неправ. — Химический компонент, который используется в соли — это формалин, более известный как формальдегид. — Что вредно для здоровья человека, — согласился Драко, сразу уловив ход мыслей Гермионы. — И Колье, и формальдегиды одинаково опасны. — Не говоря уже о риске заболеть раком, если удалось вылечиться от заражения вирусом Колье. — Чего еще никто не сделал. — Пока не сделал, — тут же поправила Гермиона. Драко улыбнулся, воодушевленный энтузиазмом девушки. — А у тебя как дела? Малфой выпрямился на стуле: — Я думаю, что все идет хорошо, и я на правильном пути. У меня уже есть около восьми разработок. Гермиона вскочила со своего места так быстро, что пролила свой любимый кофе на компьютер.: — Правда? Драко, это просто замечательно! Я… — Просто в процессе развития, — прервал он ее восторг. — Ты не можешь быть полностью уверена. Она вопросительно приподняла бровь: — Почему, Драко? Почему ты сомневаешься? — Из-за тебя. — Из-за меня? — фыркнула она, стараясь не рассмеяться. — Что я могла такого сделать, чтобы не поверить тебе? — Я наблюдал за своими клетками всего три часа. Ты наблюдала за ними десять часов. То, что мои клетки не заразились через три часа, не означает, что этого не произойдет через десять. Было бы правильно провести тест еще раз. — Каков был процент заражения через три часа? — Я думаю, это единственная хорошая новость: заражение клеток снизилось до менее чем трех процентов, — вздохнул Малфой. — Для серьезных последствий требуется не менее пяти. — Я знаю. — Это огромное достижение. — Но это не вакцина, — с горечью произнес он и откинул голову на спинку стула, закрыв глаза. — У нас нет времени спасать пациента. — Тогда нам не стоит терять время, — Гермиона со стуком поставила чашку на стол. — Необходимо срочно вернуться в лабораторию и продолжить работу. Пойдем. Она схватила его за руку, и он встал, что-то недовольно бормоча. Это недовольство было прервано неожиданным поцелуем. Но он был таким коротким, что Драко не сразу смог осознать, что только что произошло. — Не смей сдаваться. У тебя все получится, — выпалила Грейнджер, все еще не оправившись от своей спонтанной вспышки. Ее руки соскользнули с его предплечий и обхватили его запястья. — Тебе просто нужно приложить немного больше усилий. И в честь тебя будет названа вакцина. Он улыбнулся и легонько поцеловал ее в нос: — Я действительно на это надеюсь. Она рассмеялась и мягко оттолкнула его от себя. Но когда она открыла дверь, отделяющую ее кабинет от остального внешнего мира, вся теплота, внезапно возникшая между ними, тут же испарилась. — Я буду в лаборатории или библиотеке. Если тебе что-нибудь понадобится, напиши мне, — в ее голосе послышалось неестественное оживление. И затем она вышла из комнаты, больше не глядя на Драко. Он пытался не раздражаться, но не смог. То, как она изменила свое отношение к нему, как только вышла из кабинета, привело его в бешенство. Она превращалась в строгую и сухую женщину, как будто напрочь забыла о своих школьных приключениях и нарушении правил с Поттером и Уизли. Он догнал ее в переулке, схватил за запястье и развернул к себе, прежде чем она успела снова спрятаться от него в своей лаборатории.: — Сегодня мы обедаем вместе, — сказал он, и это прозвучало скорее как приказ, чем как просьба. Гермиона вздрогнула. Драко понял, что перестарался, но было уже слишком поздно. — Это зависит от того, когда я освобожусь, — огрызнулась Гермиона. Он позволил ей отойти на несколько шагов. Драко отчаянно пытался сохранить самообладание. Но все, чего ему хотелось в данный момент — это сильно встряхнуть ее за плечи. — Ладно, — сказал он ровным голосом. — Увидимся позже.

***

— Скажите мне, что происходит? Малфой осматривал кабинет Реджины Уайт. Он никогда раньше здесь не был, и делать ему было нечего. Обычно у нее были дела поважнее, чем разговаривать со стажерами-четверокурсниками, особенно с теми, кто работал не на ее этаже. Учитывая это, он был удивлен тем фактом, что его выпустили из карантинного отделения… Принимая во внимание… — Мистер Малфой? Вы меня слышите? Кабинет Уайт был обставлен со вкусом, но не совсем уютно. Он напомнил ему его пустой и холодный кабинет. В кабинете Реджины преобладали черный, серый и белый цвета. Даже абстрактная картина, украшавшая стену за креслом женщины, была выполнена в тех же тонах. Пейзаж выглядел бы намного лучше, внезапно подумал Драко, и людям, которые посещали это место, было бы легче и не так страшно находиться здесь. Возможно, в этом и был весь смысл. Никто не должен чувствовать себя комфортно в кабинете главы департамента. Например, он определенно этого не чувствовал. Внимание привлекла красная полоса на картине. И откуда-то появилась невыносимая боль. Он, вероятно, никогда больше не будет чувствовать себя комфортно. И это был уже не просто кабинет Реджины Уайт. — Драко. Она говорила строгим и напряженным голосом. Малфой отвел взгляд от картины за ее спиной и посмотрел в глаза женщине. Все было странным. Несовместимым друг с другом. Он не хотел думать о том, почему он видит вещи в таком плохом свете. Все будет хорошо. — Я понимаю, что это, должно быть, шокировало тебя. Он ничего не понимал… — И я лично позабочусь о том, чтобы тебе было предоставлено лучшее лечение и самые квалифицированные врачи. Не было никаких гарантий, только ее заблуждения и попытки убедить его в этом. — Но мы сможем вылечить тебя, только когда узнаем, что с тобой случилось. Что с ним случилось? — Драко, очень важно, чтобы ты рассказал мне все, начиная с того момента, как ты оказался в четвертой палате. Четвертая палата. Пришло понимание. Ужасное осознание того, что произошло, или это был просто сильный порыв ветра? Драко Малфой моргнул. И в этот момент вся его жизнь пронеслась перед ним в одном непрерывном кадре. — Ты получил записку? — голос Реджины стал нежным и успокаивающим. — Записка от Мориса Стокеля. Ты ведь помнишь Мориса, верно? Конечно, он помнил. Малфою удалось выйти из себя: — Глава карантинного отдела, — голос был слабым и дрожащим, словно доносился откуда-то из глубины. Ему это не понравилось. Он попытался прочистить горло. — Что было упомянуто в его записке? Малфой смог ответить и на этот вопрос: — Он хотел, чтобы мы это сделали… — С Гермионой, — последовал быстрый ответ. Ее имя принесло ему утешение. Это был свет в темноте. Он повторил его снова и почувствовал себя увереннее. Реджина сделала пометку на пергаменте. Когда она успела достать ручку? — Продолжайте. — Он хотел, чтобы мы принесли ему образцы наших вакцин. — Почему? — Проверить, как они действуют на пациента. — Как его звали? — Роберт Фриска. Он заражен вирусом Колье. И Стокель, — воспоминания и образы были размыты. Только картинка за ее спиной оставалась четкой, и Малфой пытался вникнуть в нее. Из-за этого болезненного оттенка красного. К горлу подступила желчь. Он хотел, чтобы… Уайт щелкнула пальцами у него перед носом. — Драко, сосредоточься. Чего он хотел от тебя? — Фриска уже был очень болен, и, если мы хотели его спасти, нам нужно было поторопиться. — И вы с мисс Грейнджер думали, что изобрели вакцину? Он отрицательно покачал головой: — Нет, не Гермиона. Она не была до конца уверена, что у нее получилось. Гермиона подумала, что мы недостаточно тщательно все проверили, и прошло слишком мало времени, — Драко попытался сосредоточить свое внимание на ее лице, отмечая каждую деталь: она закусила губу, сжала тетрадь пальцами так, что побелели костяшки пальцев. Она переводила взгляд с него на Стокеля и обратно. Комната расплывалась. Уайт снова щелкнула пальцами. Малфой сделал усилие, чтобы снова посмотреть на нее. — Вы объяснили мистеру Фриска весь процесс лечения, — продолжила женщина. — Да. — А вы уверены, что он понимал, что лечение экспериментальное и может привести к фатальным последствиям? Голос надломился: — Да. Начальник отдела кивнул, как бы подводя итог их разговору. Драко показалось, что она вздохнула с облегчением. — Мисс Грейнджер подтвердила, что ни вы, ни мистер Стокель не принуждали Фриска соглашаться на лечение. Морис показал мне заполненный бланк с подписью пациента. Следовательно, вам ничего не угрожает. Драко чуть не рассмеялся: все это с самого начала было угрозой. Женщина тяжело вздохнула и поправила и без того ровную стопку бумаг на своем столе: — Сейчас я зачитаю вам показания мисс Грейнджер. Пожалуйста, скажите мне, если вы заметите какие-либо несоответствия или ошибки. Она начала зачитывать документ, подтверждающий согласие Фриска на лечение. Но внезапно что-то взорвалось у него в голове с оглушительной силой, и все воспоминания, хранящиеся где-то в его подсознании, вырвались наружу, затмевая своей ясностью и яркостью все слова Уайта. В сознании Драко эти образы всплывали короткими, фрагментарными и не связанными друг с другом образами, которые никто, кроме него, не мог понять. Сморщенный мужчина в очках в металлической оправе корчился на кровати, сжимая горло пожелтевшими пальцами. Кровь. Мир из оранжевого превратился в красный. Влажный и теплый. На языке был привкус меди и соли. Острая, раздирающая боль в животе. Бесконечный поток оранжевой, ослепляющей воды. Соль превратилась в кислоту, разъедающую его изнутри. Пара испуганных карих глаз, которые полностью отражали его собственные чувства. Драко вцепился руками в подлокотники серого кресла, тщетно пытаясь найти опору в гладкой, безразличной коже. Его голова безвольно повисла на бледной шее от охватившей его безнадежности. Головокружение было ужасным. Он старался дышать ровно, но все, что у него получалось — это хрипеть, как у больного туберкулезом. — Драко, пожалуйста, успокойся, мы сейчас тебе поможем. Морис? Полное осознание своего плачевного положения выбило почву у него из-под ног. Комната снова начала вращаться. Ковер на полу был то так близко, что, казалось, он видит каждую ниточку, то так далеко, как будто Драко был за много миль отсюда. Пытаясь отвлечься от головной боли, он с силой дернул себя за волосы. Но ничего не помогло. — Принеси успокоительное, быстро! Дыши, Драко, дыши… Они пытались влить в него какую-то жидкость, но он из последних сил отталкивал назойливые руки целителей. Некоторые пытались схватить его, чтобы он не мешал процессу. Но он оттолкнул и их, а затем убежал. Ушел, прочь, подальше от этих людей, говорящих ужасные вещи. Он с небывалой скоростью несся сквозь толпы людей, расталкивая всех, кто мешал ему убежать от суровой реальности и спастись бегством. Пройдя через главный вход в больницу, Драко оказался на улице, и мягкий осенний ветерок взъерошил его волосы. Принятие и смирение — вот что испытывал Драко Малфой прямо сейчас. Примиряясь с суровой реальностью, которая лишила его будущего. У него больше не было будущего. Не было покоя. Не было никаких гарантий. Не было понимания, потому что невозможно понять, каково это — умирать каждую секунду. И определенно, ничего хорошего для него больше не было. Была только инфекция, которая полностью отравила его жизнь.