Часть 1

ты сам дров наломал и

спичку бросил.

теперь гори.

      Эйгон идеальный сын и гордость королевы.       Яркий и талантливый мальчик, любимец всех придворных мейстеров и септ. Он прилежный ученик, схватывает и впитывает знания с огромной скоростью. Всегда прилежно одетый и порой излишне вежливый принц никогда не пропускал занятия, на которых неизменно радует своих учителей. Всегда ходит с королевой на службы в септе.       Эйгон ненавидит это так сильно, что порой задыхается, не способный протолкнуть воздух в легкие. Он не верит в богов, и даже вторая жизнь с полными воспоминаниями о первой этого не изменила.       Боги — слепы и глухи. Им нет никакого дела до людей.       Иметь сознание взрослой женщины и быть запертой в теле ребенка, слова которого опять не имеют никакого значения и веса ни для кого — её персональный ад.       Эйгон старается не пересекаться со своей старшей сводной сестрой и ее детьми. Но Визерис, будь он неладен, любит поиграть в семью. За столом обычно немного напряженная атмосфера, Эйгон старательно косит под глухого и слепого, отвлекая своих младших тихими разговорами.       Когда же они изредка встречаются взглядами с Рейнирой он довольно щурится и едва ехидно улыбается. Старшая сестра в отвращении поджимает губы, а глазами только молнии не метает. Эйгону на нее и ее душевные метания абсолютно плевать.       Эйгон идеальный сын и хороший старший брат. Он проводит все свободное время с братьями и сестрой. Привязывает к себе и сам привязывается к Эймонду и Дейрону. Хелейна, чудесное дитя, просто смотрит на него стеклянными глазами, в которых мерцают звезды. Просто смотрит и доверчиво подставляет белокурую макушку под поглаживания его рук.       От этого доверия с толикой обожания братьев Эйгону становится и горько, и радостно. Радость — у него есть небольшая семья, которую он любит и которая любит его. Горько, что для их безопасности через несколько лет нужно будет активно втянуться в игру престолов.       Но до этого он старается заменить своим младшим безразличного до них отца и погруженную в политические интриги мать.

***

      Эйгон был уверен, что отвратительную шутку со свиньей придумала его сериальная версия, а со стороны мелких Веларионов была реализация. Поэтому он не сразу понимает, что происходит, когда Эймонд налетает на него в коридорах Красного Замка. Он шокировано смотрит на красное от обиды и слез лицо младшего брата. Как-то на автомате Эйгон начинает проверять его на внешние повреждения, а после спешно уводит младшего в ближайшую нишу.       — Но почему у меня нет дракона? — Задушенно шепчет Эймонд, впиваясь пальцами ему в плечи. — У тебя есть Солнечный Огонь, Тессарион через несколько лет сможет поднять Дейрона в воздух. Даже у них! У всех проклюнулись яйца! Почему же у меня нет?       Эйгон сжимает ребенка в объятиях сильнее, тот почти задыхается от слез и жгучей обиды. Плечо давно промокло от влаги, но он продолжает гладить Эймонда по волосам.       — Ну-ну, Эймонд, послушай меня сейчас внимательно, пожалуйста, — Эйгон осторожно отстраняется и берет лицо брата в ладони, стирая дорожки слез. — Действительность такова, что не всадник выбирает дракона, а дракон — всадника. Это не значит, что с тобой что-то не так. Нет, Эймонд, ты замечательный. Ты сильный, очень смышленый и ты станешь отличным рыцарем. Подумай, — Эйгон путается в словах, перескакивая с одной мысли на другую, пытается подобрать нужные фразы, — наш отец только в шестнадцать лет заявил права на своего дракона, Балериона. Сколько раз он успел подняться в воздух, прежде чем тот умер, спустя год? Дядя Деймон тоже оседлал Караксеса после смерти принца Эймона. А его дочь, принцесса Рейнис?       — Вторая всадница Мелеис, — шмыгнул носом Эймонд.       — Верно, — кивнул Эйгон, слабо улыбнувшись. — Ты умница.       Эймонд вспыхнул, скинул руки брата со своего лица и попытался отстраниться. Но Эйгон со смешком хватает его за одежды, притягивает обратно в объятия. Ребенок брыкается, пару раз пихает его под ребра, но быстро стихает. Скорее всего сказывалась недавняя истерика.       — Дракон — это не просто ящерица, на которой можно весело летать, — чуть помедлив продолжил Эйгон, пропуская через пальцы спутавшиеся волосы. — Дракон — это продолжение тебя, твоей души. Ты почувствуешь это, стоит только увидеть своего дракона. Дракон — не скотина, его невозможно увести за веревочку, если понравился. Поверь мне, Эймонд, и ты, и Хелейна будете летать между облаков. Мы все вместе будем летать. Веришь?       — Верю, — едва слышно выдохнул брат.       — Вот и отлично. Пойдем ко мне, умоем тебя, приведем в порядок и поищем Хелейну с Дейроном. Устроим сегодня небольшой семейный вечер.       Они так и делают. Засыпают все вместе, вчетвером, на одной кровати. Эйгон рассказывает сказки и легенды Древней Валирии, прижимая к себе братьев.       А на следующих совместных тренировках Эйгон не дает Веларионам и шанса на мнимую победу в спаринге. Жестко блокирует удары деревянным мечом, наносит обидные удары по корпусу, рукам и ногам. Было ли ему стыдно за, практически, избиение младенцев? Нет, ни капли. У него перед глазами все еще стояло опухшее заплаканное лицо брата. Так что он только с ухмылкой смотрит на болезненные кривляния племянников.       Через три года в возрасте десяти лет Эймонд становится всадником Сереброкрылой и Эйгон облегченно выдыхает. Глаз — слишком большая цена за дракона, даже если это Вхагар. Он действительно рад, что в этом мире Эймонд не вставит в пустую глазницу сапфир.       Еще это внушает надежду.       Ведь если получилось изменить это, может у него все же выйдет избежать смерти своей семьи?