Часть 2

Все животные равны,

но некоторые животные равнее других

      — Что значит слово «бастард»?       Эйгон оторвал взгляд от книги и внимательно посмотрел на брата. Тот сидел напротив, усиленно делая вид, что увлечен чтением. Делал вид потому что за последние пятнадцать минут Эйгон ни разу не заметил, чтобы он перевернул страницу.       — М-м-м, так обычно называют внебрачных или незаконнорожденных детей, — медленно протянул Эйгон. — Где услышал?       — Подслушал в коридоре, — на его веселый фырк Эймонд нахмурился. — Джейс, Люк и Джоффри бастарды? Все в замке так говорят. И… Они совсем не похожи на своих родителей.       С мягким хлопком Эйгон закрыл книгу и откинулся на спинку стула.       Он замечал несколько раз, как в последние недели Эймонд пристально вглядывался в лица племянников и растерянно переводил взгляд на Рейниру с Лейнором. А потом смотрел на Харвина Стронга и лицо брата принимало сложное выражение. Эйгон все ломал голову, как же подступиться к нему с этой темой для разговора, все же сюжетная линия о происхождении детей была важной, особенно для Эймонда.       У Эйгона были предположения, что Эймонд не на ровном месте зациклился на законности старших детей Рейниры. Пожалуй, тут стоит сказать спасибо Алисенте и ее полной неспособности хоть как-то оградить своих еще юных детей от политических интриг.       Чем старше становились Джейс с Люком, тем менее сдержанной она становилась в своих высказываниях, особенно наедине. Его мелкие же сейчас в таком возрасте, когда дети стараются подражать взрослым и легко восприимчивы к словам окружающих. С одной стороны отец, который всячески балует внуков, а с другой — явное презрение от матери.       Алисента не переставала повторять, что именно ее дети истинные наследники Железного Трона. И при этом, на его субъективный взгляд, она принимала минимальное участие в воспитание собственных детей. Своим поведением и словами женщина, видимо, пыталась навязать им свою идею-фикс — посадить кровь Хайтауэров на трон Вестероса.       Эйгона выводила из себя одна только мысль, что центром всей жизни его братьев и сестры должен стать уродский стул.       — Эймонд, я хочу тебя попросить — не повторяй эти слухи. Ни при каких обстоятельствах, особенно рядом с племянниками, — он немного помолчал и продолжил более тихим голосом. — Это непростая ситуация. Во-первых, эти слова являются прямым оскорблением для Короны. Их признал Дом Веларионов, а Джейса нарекли традиционным именем. Когда Рейнира станет Королевой, то он сменит фамилию и будет ее наследником. Король благоволит им и всячески подчеркивает, что они любимые внуки от любимой дочери. Во-вторых, за оскорбление принца или принцессы крови основное наказание — смерть. А тут последствия будут более масштабными.       — А их истинное происхождение не оскорбление для всей династии? — Уязвленно прошипел Эймонд.       — От этого они не перестанут быть детьми Рейниры. Просто… Понимаешь, вопрос происхождения ее детей давно закрыли. Думаешь, у отца избирательная слепота и он не замечает, что его внуки странным образом походят не на родителей, а на поединщика дочери? Или что Корлис и Рейнис полные дураки без единой капли гордости? Скорее всего у них своя какая-то договоренность, но об этом не говорят открыто. Тем не менее, слово монарха закон, и монарх ежедневно показывает всему двору, что обожает внуков.       Эйгон замолчал, рассеянно покрутил серебряное кольцо на среднем пальце. Он давно перестал терзаться размышлениями не делает ли только хуже, немного меняя вектор истории. Канонным Эйгоном он все равно никогда не будет, даже если вдруг захочет. Невозможно избавиться от воспоминаний и груза двадцати с лишним лет другой жизни. В конце концов, бытие когда-то девушкой так же оставило отпечаток на его восприятие мира.       Делай, что должен, и будь, что будет — кредо его новой жизни.       — Да и что это изменит? — Эйгон пожал плечами и невесело усмехнулся вскинувшемуся брату. — По секрету скажу: ни-че-го. Это все тот же Джейс, с которым вы на каждой тренировке соревнуетесь, кто быстрее пробежит положенные круги; это все еще Люк, который на спор может залезть на самую верхушку чардрева; малыш Джоффри обещает вырасти тем еще сорвиголовой, служанки уже сейчас за головы хватаются. Даже если вдруг найдутся доказательства этим слухам — именно слухам, Эймонд, — то на них закроют глаза. Возможно, прольется море крови глупцов, прежде чем до остальных дойдет простая истина.       — И все равно это несправедливо.       — Что позволено Юпитеру, то не дозволено быку, помнишь?       — Помню, — буркнул Эймонд и угрюмо уткнулся в позабытую книгу.       Эйгон печально улыбнулся.       Эймонду предстоит смириться с мыслью, что их отец любит внуков намного сильнее собственных детей.       Он встал из-за стола и потянулся до хруста в позвонках. Открыл было рот, чтобы предложить Эймонду вечером снова тайком от Алисенты пробраться в комнату Дейрона, и тут же застыл: в дверях библиотеки мелькнула и исчезла темная макушка. Эйгон внутренне похолодел.       — Я отойду ненадолго, скоро вернусь.       Эймонд что-то согласно проворчал ему вслед. Стараясь не шуметь Эйгон быстро покинул библиотеку и успел заметить юркнувший за поворотом мальчишейский силуэт. В теории, он не сказал ничего ужасного, но если его слова дойдут до Алисенты и деда, то будет неприятно. Ему нужно поддерживать перед ними образ послушного принца. Поэтому для собственного спокойствия невольного слушателя необходимо как минимум догнать и опознать.       Если бы не глухой шорох, то Эйгон бы обязательно проскочил мимо незаметного углубления. Облегченно выдохнув, он смерил удивленным взглядом нахохлившегося Джекейриса. Тот смотрел на него исподлобья, сжав губы в одну тонкую полоску, и забился в угол в попытке спрятаться от него. Эйгон встал перед ним, расслабленно облокотившись спиной о стену.       — Много успел услышать?       — Почти все, — нехотя ответил Джейс.       Эйгон промычал что-то утвердительное и внимательнее присмотрелся к ребенку. После шутки над Эймондом прошло почти две недели и между детьми чувствовалось напряжение. Он старался держать Веларионов на расстоянии вытянутой руки от брата, потому что чувствовал — еще немного и безобразной драке быть.       Сейчас же мальчишка казался ему… потерянным. И это было странно, братья Веларионы редко разделялись.       — Ты… правда думаешь, что не имеет значения, кто наш настоящий отец?       — Ваш отец Лейнор Веларион, — с легким недоумением Эйгон наклонил голову к правому плечу. — Ты и твои братья Веларионы по отцу и Таргариены по матери.       — Эйгон! Ты понял, что я имел ввиду!       Джейс подскочил к нему чуть ли не вплотную.       — Я думаю, что это не у тебя должна болеть голова из-за решений твоих родителей. А еще я частично согласен с утверждением, что отец тот, кто воспитал. Поэтому прекрати накручивать себя и не забивай свою чудесную головку пустыми размышлениями.       Если он правильно помнил, в первых черновиках Рейнира вышла замуж за Харвина Стронга, и даже так Танец Драконов случился. Бастардство старших детей Рейниры играло не главную роль в гражданской войне. На сюжет влияло, но роль отнюдь не главная.       После его слов наступило неловкое молчание. Джейс растерянно хлопал глазами, Эйгон нервно поправлял выбившиеся из-под кафтана рукава рубашки. Он уже подумывал идти обратно в библиотеку к брату, как Джейс неуверенно спросил:       — Кто такой Юпитер?       Эйгон вскинул брови.       — Расскажу, если искренне попросите прощения у Эймонда за свою идиотскую шутку. Серьезно, вы умудрились оскорбить половину своей родословной. Поразительный талант и выдающиеся перспективы.       Джейс моментально покраснел и спрятал лицо в ладонях. Не сдержавшись, Эйгон рассмеялся, а потом легко растрепал взлохмаченную макушку племянника.