Глава 1.

Её мать ехала в аэропорт с опущенными стёклами. В Финиксе было двадцать пять градусов по Цельсию, небо было идеально голубым и безоблачным. На Белле была любимая рубашка — без рукавов, с белыми кружевными петлицами; она надела её в знак прощания. В ручной клади ждала своего часа парка. Белла направлялась в Форкс, штат Вашингтон. Небольшой городок, почти постоянно затянутый облаками. Она не была там с четырнадцати лет. С тех пор, как решила, что больше не хочет проводить лето, наблюдая за тем, как её отец рыбачит. Вместо этого они с матерью и Филом обычно ездили в Калифорнию и Диснейленд. — Белла, — в тысячный раз сказала мама, хотя, вероятно, это будет последний, — тебе не обязательно это делать. Рене выглядела уставшей, даже ее загар побледнел. Она теперь меньше времени проводила на солнце, но даже если бы у неё было время, загорать ей больше не хотелось. — Я хочу поехать, — солгала Белла. Она всегда была плохой лгуньей, но в последнее время так часто повторяла эту ложь, что теперь она звучала почти убедительно. Она отправлялась в Форкс, чтобы просто уехать из дома. Её отчим Фил был болен. Рак кожи. Он был бейсболистом низшей лиги и никогда не наносил достаточно солнцезащитного крема, а потом заметил странную родинку на задней стороне шеи. Это был рак, и опухоль была слишком близко к спинному мозгу. Мать, которая всегда была рассеянной и непрактичной, превратилась в его опору. Может быть, она могла собраться с силами, только когда ставки достаточно высоки? Рене ушла от Чарли, когда Белла была ещё ребёнком, и ей удалось вырастить дочь практически одной, так что она не могла быть полной дурочкой. Белла училась в выпускном классе, и атмосфера дома была слишком напряжённой и эмоциональной, чтобы она могла сосредоточиться на учёбе. Она не могла толком заниматься, и её оценки падали. Делать уроки в уродливых больничных приёмных, заставленных виниловыми креслами, было просто невозможно. Фил боролся с болезнью — он всегда был сильным, а Белла чувствовала себя бесполезной. И бессильной помочь. Если она уедет и будет жить с отцом, её мать сможет направить всю свою энергию на то, чтобы помочь Филу поправиться. Это было правильное решение. Один год её жизни — небольшая цена за благополучие Фила. — Не беспокойся обо мне, — настаивала Белла. — Со мной всё будет в порядке. Присмотри за Филом. Я люблю тебя, мама. Рене заключила ее в долгое крепкое объятие, а потом Белла села в самолёт, а её мать уехала обратно. Четыре часа полёта в Сиэтл она провела, беспокоясь о том, как они с Чарли поладят. Она проводила с ним всего две недели в году. Они едва знали друг друга. Она пыталась звонить ему чаще, но ни один из них не был любителем поболтать. Потом она пересела на самолёт поменьше, чтобы за час долететь до Порт-Анджелеса. Она знала, что Чарли заберёт её на полицейской машине, и еще час они будут ехать до Форкса. Чарли неловко обнял её одной рукой, когда она вышла из самолёта. Она рассказала ему последние новости о Филе, пока они шли к машине и укладывали её вещи в багажник. — Я записал тебя в старшую школу Форкса. Ты начинаешь учиться в понедельник. Она тут же начала беспокоиться о том, как будет добираться до школы. Она не могла ходить туда пешком, а приезжать на полицейской машине было бы социальным самоубийством. — Я нашёл для тебя хорошую машину, очень дешёвую, — объявил он, когда они пристегнули ремни. — Что за машина? — она с подозрением отнеслась к тому, как он сказал «хорошая машина для тебя», а не просто «хорошая машина». — Ну, вообще-то это пикап, «Шевроле». — Где ты его нашёл? — Ты помнишь Билли Блэка из Ла-Пуш? — Нет. — Он ходил с нами на рыбалку летом, — подсказал Чарли. Это объясняло, почему она его не помнит. Она хорошо умела блокировать в своей памяти и болезненные, и ненужные воспоминания. К таким относилась и рыбалка. — Он сейчас в инвалидном кресле, — продолжил Чарли, когда она не ответила.— Поэтому больше не может водить, и он предложил мне свой грузовик. — Какого он года? — по выражению его лица она поняла, что это был вопрос, которого он надеялся избежать. — Он старый… но хорошего качества. Такие грузовики больше не делают, и он хорошо работает. Немного шумный, но надёжный. Здесь это важно. — Ладно, — согласилась она. — Насколько он дешевый? — Вообще-то я уже купил его. Считай, что это приветственный подарок. — О, — она сама собиралась потратить свои сбережения на какое-нибудь транспортное средство. Будет глупо жаловаться на то, что достается ей бесплатно. — Это действительно мило, пап. Спасибо. Я очень ценю это. — Ну, можешь не благодарить, — пробормотал он, смущенный ее словами. Она молча смотрела в окно, а Чарли вёл машину. Пейзаж, конечно, был прекрасен, она не могла этого отрицать. Всё было зелёным: деревья, их стволы, покрытые мхом, ветви, свисающие зелёным покровом, земля, устланная папоротниками. Даже воздух, просачивающийся сквозь листья, был зелёным. Но контраст с Фениксом был разительным: местность казалась ей чужой и слишком густо заросшей. Она привыкла к чистому небу и открытым пейзажам. Они подъехали к дому. Чарли так и не переехал из маленького дома с двумя спальнями, который они купили вместе с её матерью в первые годы брака. И вот он, припаркованный на улице перед домом, который никогда не менялся, — её новый грузовик. Он был выцветшего красного цвета, с большими закруглёнными крыльями и выпуклой кабиной. Ей он сразу понравился. Он был таким основательным. Прочным и надёжным. Она уже представляла, как будет на нём ездить. — Ух ты, пап, мне нравится! Спасибо! — Я рад, что тебе нравится, — хрипло сказал Чарли, снова смутившись. Белле принадлежала западная спальня, выходившая окнами на передний двор. Это всегда была её комната. Единственным изменением было появление письменного стола и подержанного компьютера. Ей нужно было поддерживать связь с Рене. В углу всё ещё стояло кресло-качалка, в котором она качалась в детстве. Там было приятно сидеть и читать. Чарли оставил её одну, чтобы она могла распаковать вещи и принять душ после долгого дня в дороге. Она посмотрела в окно на проливной дождь и позволила себе немного поплакать. Белла отправила маме электронное письмо, в котором сообщила, что благополучно добралась. Если бы она позвонила, то расплакалась бы при звуке маминого голоса, а потом расплакалась бы и мама. И они обе были бы расстроены и сожалели о её решении уехать. Она не собиралась этого допускать. После ужина она легла спать, но не могла заснуть до полуночи и ещё немного поплакала. Шум дождя не давал ей провалиться в сон, и она переживала из-за того, что ей придётся учиться в новой школе. Особенно в такой маленькой по сравнению с той, к которой она привыкла. У неё было не так много друзей в огромной школе, и теперь ей будет очень трудно завести их в школе поменьше. Первый день в школе Завтрак прошёл довольно тихо. Чарли ушёл на работу, а она сидела за старым квадратным дубовым столом на одном из трёх разномастных стульев и осматривала маленькую кухню с тёмными панелями на стенах, ярко-жёлтыми шкафами и белым линолеумом на полу. Ничего не изменилось. Восемнадцать лет назад её мать покрасила шкафы, пытаясь привнести в дом немного солнечного света. У неё сложилось впечатление, что даже спустя столько времени её отец всё ещё не мог смириться с уходом Рене. И с тем, что она забрала с собой его ребёнка. На стене в гостиной висели её школьные фотографии. Ей стало неловко. Грузовик легко завёлся, но у неё возникли небольшие проблемы с коробкой передач. Белла добралась до школы и попыталась найти кабинет директора. В школе не было ни заборов, ни металлодетекторов, к которым она привыкла. Она с радостью отметила, что большинство машин на парковке были старыми; она не хотела выделяться. Самой новой машиной была блестящая новая модель Volvo. Вооружившись картой и расписанием занятий, она отчаянно попыталась всё запомнить. Слава богу, первый учитель не заставил её встать и представиться классу — она бы умерла от смущения. Зато учитель тригонометрии настоял на этом. Она возненавидела его. В каждом классе были одни и те же лица. Один или два человека пытались поздороваться и спросить, как она устроилась. Она много врала. На обеде к Белле присоединилась девочка с непослушными тёмными волосами и настояла, чтобы та села за их, с друзьями, столик. Как её звали? Джессика? Эрик представился ей на английском, а теперь она познакомилась с остальными членами группы. Майк, Лорен, Тайлер, Анджела и Бен. Она запомнит их имена позже. Белла ковырялась в своём обеде и оглядывала кафетерий. Большинство людей смотрели на неё или говорили о ней. Потрясающе. И тут она увидела их. За столиком в самом углу, как можно дальше от всех остальных, сидели трое подростков. Один из них был высоким, худощавым, но мускулистым, с медово-светлыми волосами. Рядом с ним сидела девушка, такая крошечная, что казалась эльфом, очень худая, с тонкими чертами лица. Её волосы были иссиня-чёрными, коротко подстриженными и торчали во все стороны. Другой парень был долговязым, менее коренастым, с неопрятными волосами бронзового цвета. Он выглядел младше, чем остальные. Те больше походили на студентов колледжа, чем на старшеклассников. И всё же они были совершенно одинаковыми. Каждый из них был бледным, как мел. Кажется, они были самым бледными учениками из живущих в этом лишённом солнца городе. У всех были очень тёмные глаза, несмотря на разницу в цвете волос. Под глазами у них были тёмные тени — фиолетовые, похожие на синяки, как будто они все страдали после бессонной ночи или едва оправились от перелома носа. Хотя их носы, как и все черты лица, были прямыми, идеальными, угловатыми. Их одежда выглядела очень дорогой; Белла узнала все бренды, которые носили в её старой школе. Деньги и красота? Это несправедливо. — Кто они? — спросила она свою новую знакомую, Джессику. Джессика проследила за ее взглядом, и смущённо хихикнула. Она быстро прошептала: — Это Эдвард и Элис Каллен, а ещё Джаспер Хейл. Они все живут вместе с доктором Калленом и его женой. — Они что, родственники? — Приемные. Бронзововолосый юноша взглянул на них, словно услышав своё имя. Белла не могла перестать смотреть на них. Она смотрела, потому что их лица, такие разные и такие похожие, были невероятно, нечеловечески красивы. Это были лица, которые можно увидеть разве что на страницах модного журнала. Или на картине старого мастера, изображающей ангела. Трудно было решить, кто из них красивее — может быть, высокий светловолосый парень или тот, с бронзовыми волосами. Даже эльфийка была великолепна. Они не смотрели друг на друга. Никто не разговаривал, и другие ученики не подходили к ним. — Приемные, — повторила она. — Да, — сказала Джессика. И продолжила, как будто не могла удержаться: — Доктор Каллен очень молод, ему, наверное, чуть больше двадцати. Миссис Каллен, может, и сможет когда-нибудь родить собственных детей, но она вроде как тётя Розали и Джаспера Хейлов. Она окончила школу в прошлом году. И ещё был Эмметт. — Пять детей? — Да. Похоже, у них много денег. Думаю, врачам хорошо платят. Белла подумала, что, скорее всего, нет, раз они живут в Форксе. — Они всегда здесь жили? — Нет, они переехали с Аляски около трёх лет назад. Даже три года, проведённые в маленьком городке, не сделали их своими. Может быть, найдётся кто-то, с кем у неё будет что-то общее? Кто-то, кто не знает своих друзей почти с самого их рождения. — Если они приёмные, то почему у них у всех одинаковые глаза? — спросила она. — Нет, это не так, — возразила Джессика. Когда Белла посмотрела на них, чтобы убедиться в своей правоте, долговязый парень поднял голову и уставился на неё. Она быстро отвела взгляд. — Кто тот парень с рыжевато-каштановыми волосами? — спросила Белла у Джессики. Она бросила на него взгляд из-под ресниц, и он по-прежнему смотрел на неё, но не так, как другие ученики сегодня, — у него было слегка расстроенное выражение лица. — Это Эдвард. Он, конечно, великолепен, но не трать свое время. Он не ходит на свидания. Очевидно, ни одна из здешних девушек недостаточно хороша для него, — она фыркнула с кислым выражением лица. Очевидно, он ей отказал. Его расстроенный взгляд сменился раздражением, и он пристально посмотрел на Беллу. В ответ она вздрогнула, и все волоски на её руках встали дыбом. Она провела ладонями по предплечьям. — Кто-то наступил на твою могилу? — спросил Эрик. — Может быть. Белла старалась больше не смотреть на эту прекрасную семью и снова задумалась о том, станут ли они её друзьями. Или может ли она представить себя их подругой? Она никогда не была популярной девчонкой и не могла представить, что вдруг захочет ею стать. Позже она всё-таки задумалась о них и попыталась понять, что именно её смущало. Они не только не разговаривали друг с другом, но и ничего не ели. Полные подносы перед ними были совершенно нетронуты, а потом крошечная девушка подошла и выкинула содержимое в мусорное ведро. Она была в этом уверена. Они просто переставляли тарелки и размазывали еду, но она не помнила, чтобы кто-то из них ел. Как расточительно. И как странно. Даже подростки, сидящие на диете, должны были что-то есть, а мальчики-подростки ели много. Каллены выглядели невероятно неуместно в Форксе. Она готова была поспорить, что блестящий Volvo новой модели тоже принадлежал им. Она чуть не застонала, когда увидела, с кем ей предстоит работать в лаборатории по биологии: с Эдвардом Калленом. Она оглядела класс, пока учитель расписывался в её журнале, но других свободных мест не было. Анджела сочувственно посмотрела на неё. По крайней мере, учитель не заставил её говорить приветственную речь. Белла направилась к единственному свободному месту, но, когда она проходила мимо Эдварда, он вдруг застыл на своём стуле. Он снова посмотрел на неё, встретившись с ней взглядом, и на его лице появилось странное выражение — враждебное, яростное. Голодное. Она чуть не споткнулась от злобы в его взгляде. — Извини, — пробормотала она. — Больше негде сесть. Он не ответил; на самом деле, казалось, что он даже не дышит. Его глаза были угольно-чёрными, темнее, чем полчаса назад. Он неподвижно сидел на краю стула, как можно дальше от неё. Лицо он тоже отвернул в другую сторону. Это было невероятно странно. Ей казалось, что она вдруг стала заразной. Неудивительно, что Джессика была в бешенстве. Она не могла представить, что он сделал, когда Джессика попыталась с ним флиртовать. Одно дело — вежливо отказывать людям, и совсем другое — нагло грубить. Урок, казалось, тянулся целую вечность. Белла время от времени поглядывала на Эдварда, но он так и не расслабился; его кулак был сжат и лежал на левом бедре. Рукав был закатан выше локтя, и руки оказались более мускулистыми, чем она думала, но всё равно слишком бледными. Они выглядели так, будто были вырезаны из полупрозрачного мрамора. Когда прозвенел звонок, он встал и вышел из класса раньше, чем кто-либо успел пошевелиться. — Вот придурок! — пробормотала она себе под нос, не желая или не имея возможности последовать за ним из класса. Из-за отсутствия манер у Эдварда ей захотелось плакать. К счастью, прежде чем она успела расплакаться от смущения, к ней подошёл светловолосый парень с по-детски наивным выражением лица и аккуратно уложенными волосами. — Ты ведь Изабелла Свон? — Просто Белла, — поправила она. — Майк, — ответил он. — Мы виделись за обедом, но ты, наверное, забыла мое имя. — Это правда. Спасибо. Слишком много имён в первый день, — извинилась она. Он проводил её в спортзал. Для них обоих это был следующий урок, к счастью, последний в этот день. Всю дорогу Майк не затыкался. — Что ты сделала с Эдвардом Калленом? Уколола его карандашом? — Жаль, что я этого не сделала. Он такой придурок. — Я никогда раньше не видел, чтобы он так себя вёл. — Правда? Он не сказал мне ни слова. — Он странный парень, — Майк ободряюще улыбнулся ей. — Если бы я сидел рядом, я бы с тобой поболтал. Она усмехнулась и почувствовала себя лучше после неудачных попыток Майка пофлиртовать. — Спасибо, Майк. Он вел себя так, будто я воняю или что-то в этом роде. — Не-а. От тебя пахнет клубникой. Физкультура была её самым нелюбимым предметом, и это, должно быть, отразилось на её лице. Учитель позволил ей посмотреть, как все остальные играют в волейбол. После этого она вернулась в администрацию, чтобы отдать документы. Она повернула не туда только один раз, и, открыв дверь в нужный кабинет, увидела неопрятные волосы. Холодный воздух обдал её, когда она распахнула дверь, и Эдвард Каллен напрягся, медленно повернувшись и уставившись на неё пронзительным, полным ненависти взглядом. На мгновение она почувствовала настоящий страх, от которого снова мурашки побежали по её рукам. Этот взгляд длился всего секунду, но он пробрал её сильнее, чем ледяной ветер. Он снова повернулся к администратору. — Тогда не обращайте внимания, — поспешно сказал он бархатным голосом. — Я вижу, что это невозможно. Большое спасибо за вашу помощь, — его тон был язвительно-саркастичным. Затем он развернулся, даже не взглянув на неё, и исчез за дверью. — Что он хотел? — спросила она у администратора. — Просто возникли проблемы с расписанием. Тебе не о чем беспокоиться. Как прошёл твой первый день, дорогая? — Хорошо, — солгала она. К тому времени, как она добралась до своего грузовика, на парковке не осталось ни одного автомобиля. Всю дорогу домой она сдерживала слёзы. Вечером за ужином Чарли сказал, что на следующей неделе ему нужно пройти курс обучения. Он откладывал его все время, и теперь ему нужно сдать экзамен за несколько часов до назначенной даты. — Или мне придётся отправить себе уведомление об увольнении, — пошутил он. Когда она не ответила, он спросил: —Ты в порядке, Беллс? — Просто устала. Первый день и всё такое. — Конечно.