Старые договоренности

      За широкими окнами офиса моросил теплый майский дождь, а свет уличных фонарей расплывался на стекле золотыми разводами. В воздухе стоял терпкий аромат кофе, старой кожи кресел и усталости долгого дня. Где-то в углу старинные часы пробили двенадцать.       Гермиона склонилась над кипой документов. Волосы растрепались от частых прикосновений, рукава рубашки были закатаны, обнажая тонкие запястья. Вид был далеким от имиджа безупречной бизнес-леди. Но и оставаться в офисе до полуночи три дня подряд явно не входило в стандартный распорядок серьезной деловой женщины.       В кресле напротив шевельнулся Малфой. Безупречно собранный, как всегда, будто бесконечные встречи и переговоры не отняли у него ни капли сил. Только тень усталости на чуть осунувшихся скулах да в легком прищуре светлых глаз выдавала, что он держится из последних сил. За два года работы Гермиона научилась читать его настроение по малейшим движениям бровей.       После войны Гермиона долго не могла найти себя. Министерство предлагало пост за постом, но бюрократия душила. Она быстро поняла: спасать мир и заполнять отчеты — не одно и то же. Она ушла — громко, на пике — и открыла юридическое агентство по защите прав магических существ и реформированию экономики.       Первые годы были адом. Одна против всех. Но она упорно продвигала свои проекты: честные условия для гоблинов, защита прав домовых эльфов, налогообложение транснациональных зелийных корпораций. И однажды ей понадобился консультант по «темной» стороне делового мира — человек, который знал, как работают старые семьи, кто с кем спит, кому платят, чтобы не попасть под регуляцию.       Так в ее жизни снова появился Драко Малфой.       Но уже не тот самодовольный мальчишка, а повзрослевший мужчина. После оправдания жил на грани — с выжженной репутацией и деньгами, которые ничего не стоили в новом мире. Он пытался восстановить влияние семьи, реорганизовать бизнес отца, избавиться от фамильной гнили. Талант у него был — аналитический, стратегический, с холодной логикой, которой не хватало Гермионе.       И они объединили усилия.       Ее идеализм и его циничный практицизм неожиданно дополняли друг друга. Он строил схемы. Она меняла систему. Вместе они помогали малым предприятиям, продвигали альтернативную экономику, внедряли справедливые контракты в магическом бизнесе.       Сейчас на столе между ними лежал важнейший контракт с гоблинами Ирландии. И все шло не очень хорошо.       Гермиона тяжело вздохнула, в тысячный раз пробегая глазами по строкам.       — Если мы не согласуем условия до пятницы, гоблины разнесут нас в клочья. В юридическом смысле. И, возможно, буквально. В этом раунде мы должны выиграть.       Драко рассеянно вертел в руках стакан с огневиски. В другой ситуации Гермиона непременно сделала бы ему замечание, но рабочий день давно подошел к концу, и упрекать его за попытку снять напряжение она не могла.       — Ты преувеличиваешь. Им достаточно приличной взятки и пары красивых слов про «инклюзивную экономику».       — Я не плачу взятки. — Сухо отрезала Гермиона. — Даже «приличные». Даже ради твоей ослепительной репутации.       Он посмотрел на нее — взгляд прямой, вызывающий, без тени извинений. Он всегда так на нее смотрел: как на равную, как на женщину, которую уважал... и хотел.       — Забавно, что моя репутация тебя все еще беспокоит, — усмехнулся Малфой. — Ты разочаровываешь меня, Грейнджер. Я-то думал, ты уже научилась играть по-взрослому.       Гермиона отложила документы и встретила его взгляд.       — Я играю лучше всех, Малфой. Просто у меня еще есть принципы. Представляешь? — Она тяжело выдохнула. — Мне нужна твоя подпись вот тут.       Драко тут же встал со своего места и приблизился к ней. Опершись локтем о подлокотник ее кресла, наклонился так, что их носы почти соприкоснулись. Его голос стал мягче, ниже, почти интимным — неосознанно или намеренно, Гермиона не могла сказать.       — Я отлично помню о твоих принципах, Грейнджер. И о том, что ты умеешь о них забывать... если захочешь. — Его взгляд скользнул к ее губам, задержался там. Гермиона непроизвольно глубже вдохнула — и тут же пожалела об этом: воздух был насыщен его фирменным ароматом — густым, пряным, с оттенками черного перца и лаванды, с легкой горечью пачули и теплой сладостью ванили. Этот запах всегда кружил ей голову. Этот раз не был исключением.       — Впрочем, — лениво продолжил он, выпрямляясь, — не стану портить идеальный образ Золотой девочки. В нашем дуэте беспринципность — моя работа. Я займусь переговорами.       Гермиона кивнула, стараясь стряхнуть с себя густое, тягучее напряжение между ними. Он был прав — она ведь наняла его именно для таких дел. Но каждый их спор, где переплетались вызов, язвительность, уважение и что-то более первобытное, всегда имел последствия.       Такое однажды уже случилось.       Сначала все было четко: правила, границы, долгие ночи в офисе. Но между ними всегда тлела искра — раздражающая, манящая, затаенная. Слова кололись, взгляды задерживались, тишина сгущалась, становясь почти осязаемой.       Той ночью после особенно напряженной победы в тяжелом деле — бутылка вина, поздний час, и взаимное «а почему бы и нет» сделало их партнерами и вне работы. Без обязательств. Без утренних разговоров и кофе. Только тела, страсть, и ни слова об этом на следующий день.       И это продолжалось уже год.       Они не называли это отношениями. Это было удобно и безопасно, зрелая сделка между взрослыми людьми. Все обговорено заранее: границы, частота и личные предпочтения. Разве что договор не подписали. Формальности были бы лишними — между ними все и так было под контролем.       Но в последнее время Гермиона все острее ощущала, что внутри нее что-то меняется. Ей хотелось быть рядом с ним не только за рабочим столом среди кипы бумаг и бесконечных дедлайнов. Хотелось чувствовать его прикосновения не украдкой дважды в неделю, а постоянно. Рациональная часть в ней пыталась унять эти глупости, заставляя держать себя в руках. Сколько бы она ни пыталась увидеть в Драко что-то большее, ответных эмоций в нем не было. Малфой оставался холодным, сдержанным и безукоризненно следовал их правилам, не позволяя себе ни малейшего отклонения.       Поэтому она задушила в себе эти наивные чувства и решила брать от этого союза все, что могла.       Набравшись смелости, она предложила:       — Раз уж с контрактами мы разобрались... Может, обсудим детали в более подходящей обстановке? — медленно вставая, Гермиона нарочно прошлась телом вдоль его, ощущая, как ее грудь скользнула по его животу и выше. Подняв глаза, она заметила, как яростно вспыхнули его серые глаза.       Их встреча была запланирована на завтра, но из-за чертовых гоблинов они уже пропустили две предыдущие. Слишком долго для них обоих. Поэтому, начиная эту игру, она точно знала, чем все закончится.       Драко наклонился вперед, замыкая ее между своим горячим телом и тяжелым дубовым столом.       — Мое время стоит дорого, Грейнджер. У тебя достаточно ресурсов?       Она знала, как играть с ним. Знала, как он реагирует на колкость, на тонкий вызов. И он не разочаровал, приняв ее приглашение.       Гермиона выпрямилась, не отводя взгляда от его горящих глаз, в которых плясали огни такого знакомого желания.       — Уверяю тебя, Малфой, я всегда плачу сполна.       Ее ладони скользнули по лацканам его безупречно сидящего пиджака, и она придвинулась еще ближе, ощущая, как их тела соприкоснулись. Губы оказались в опасной близости.       Драко, не сводя с нее хищного взгляда, небрежно подписал документы размашистым росчерком.       — Тогда сделка заключена. — Его голос стал хриплым. — Предлагаю перейти к выполнению условий немедленно.       Гермиона едва успела прошептать «Согласна», как его губы с жадностью сомкнулись на ее губах, стирая остатки пространства между ними.       С ним всегда было так: яростно, захватывающе, до дрожи в пальцах и до потери собственного имени.       Драко сорвал с себя пиджак так стремительно, будто за ним гналось стадо кентавров, и тут же принялся за ее одежду, не разрывая поцелуя — глубокого, настойчивого, от которого у Гермионы кружилась голова и подкашивались колени.       Гермиона отвечала ему со всей страстью, что накопилась за неделю разлуки. Она помогала ему, торопливо расстегивая пуговицы, пока Драко, чертыхнувшись, одним взмахом палочки избавил ее от брючного костюма, оставив в одном кружевном белье.       Она притянула его к себе, целуя с такой неистовой яростью, что ее губы неминуемо распухнут на следующий день. Его ладони уверенно скользнули по ее бедрам, затем поднялись выше, бережно сжимая груди сквозь полупрозрачную ткань. Наклонившись, он припал к розовой вершине губами, нетерпеливо лаская и исследуя форму и упругость. Соски тут же напряглись, отвечая на его ласки, и из горла Гермионы вырвался одобрительный всхлип. Ее пальцы дрожали, расстегивая ремень на его брюках, но Драко остановил ее, на миг отстранившись.       Он замер, жадно впитывая взглядом ее обнаженную фигуру, покрасневшие щеки и возбужденные соски, заметные даже сквозь кружево. Гермиона стойко выдержала его жгучий взгляд, ощущая, как плавится под ним. В такие моменты хотелось верить, что он желает ее не только телом.       Когда последняя преграда исчезла, его руки скользнули к внутренней стороне ее бедер, ловко исследуя пальцами ее плоть, а потом проникли внутрь. Гермиона застонала, но этот звук тут же был проглочен его поцелуем. Его пальцы двигались умело, совершая трепетный танец, терпеливо находя и дразня самые чувствительные места, пока каждый ее нерв пылал от наслаждения.       Всего несколько движений — и ослепительное блаженство накрыло ее. Гермиона дрожала, едва держась на ногах, но Драко поддерживал ее крепко, все еще играя с ее чувствительным центром, помогая ей мягко спуститься с вершины.       Гермиона вцепилась ему в плечи, требуя большего, не желая отпускать ни его, ни это чувство близости. Она снова потянулась к его брюкам, собираясь доставить ему ответное удовольствие, но он поймал ее руки и сдержал.       — Я могу тебе... — начала она, опускаясь на колени, но он поднял ее обратно.       — Нет, не сейчас... — его голос был хриплым, взгляд затуманенным, и у Гермионы внутри все перевернулось от этого взгляда. Вместо объяснений он вновь впился в ее губы, затем ласково прикусил мочку уха, заставив ее сердце забиться еще быстрее. Его губы скользнули к шее, к бешено пульсирующей жилке, затем к ключицам, оставляя багровые следы.       Гермиона едва соображала, плывя в этом вихре ощущений. Их ночи всегда возвращали ей жизнь, наполняя тело энергией. Возможно, именно поэтому она не могла отказаться от этих ни к чему не обязывающих отношений.       Но долго думать было некогда: Драко перевернул ее, положив грудью на ту самую кипу бумаг. Гермиона почувствовала, как заливается румянцем, осознавая свою беззащитность и открытость. Такая поза не была для них привычной, но Гермиона доверяла ему безоговорочно. Малфой умел балансировать между грубостью и лаской, умело ведя ее тело по тонкой грани между болью и наслаждением.       Страха не было — было только желание принять его в себя как можно быстрее.       Похоже Драко был того же мнения, ведь через секунду он провел горячим стволом по ее влажным складкам, дразня. А затем вошел быстро и глубоко, заставив Гермиону вскрикнуть от резкого наслаждения, ощущая в себе его долгожданную твердость. В этот момент за спиной она услышала короткий стон облегчения, звучание которого дрожью пробежало по ее коже. Ей хотелось посмотреть на него, увидеть, как спазмы удовольствия искажают его безупречное лицо. Но Драко задал четкий, жесткий ритм, и все мысли мгновенно исчезли.       Вскоре кабинет наполнили только шлепки тел, протяжные стоны и сводящее с ума напряжение. Гермиона подмахивала ему задницей, наслаждаясь каждым толчком. Его руки неустанно гладили ее ягодицы, спину, скользили по влажной коже, а ее волосы завились от влажности после майского дождя и жара их тел. Драко не мог удержаться — перебирал ее локоны, зарываясь в них лицом и вдыхая их аромат, заставляя ее мурлыкать от удовольствия.       Он довел ее почти до края — и внезапно замер, погрузившись в нее до упора. Намотал ее волосы на кулак, заставляя приподняться.       — Хочешь кончить, Грейнджер? — горячий шепот у самого уха. Гермиона всхлипнула, отчаянно кивая.       — Я не слышу, — подразнил он.       Гермиона снова всхлипнула, внутри все горело и просило освобождения. Хватило бы одного движения его бедер ей на встречу, чтобы взорваться. Но он ей этого не давал, крепко удерживая ее тело на грани.       — Хочу... — простонала она, ощущая, как тело предательски трясется от желания.       — Так не пойдет, попроси. — Горячий шепот и язык, игравший с ее ухом, сводили ее с ума.       Гермиона захныкала. Его игра возбуждала еще сильнее, так что ее внутренности вовсю сжимали его твердый член.       — Прошу тебя, Драко, позволь мне кончить...       Гермиона покрылась мурашками, когда Драко облизнул ее шею у самой линии роста волос, шевельнулся в ней.       — Хорошая девочка, — сказал он. И все — мир разлетелся на осколки света.       Ее накрыл оргазм, и тело затряслось в сладостных конвульсиях. Драко последовал за ней, изливаясь на ее спину и ягодицы.       Она бы рухнула на стол, если бы он не поддержал ее. Ощущение слабости было всепоглощающим, но надо было прийти в себя. Драко молча навел порядок очищающим заклинанием, убирая свои следы.       Они одевались в тишине — каждый в своих мыслях, словно только что заключили деловую сделку, удовлетворив обе стороны. Впрочем, все так и было. Никакой нежности, никаких слов.       Гермиона постаралась натянуть на себя маску деловитости, хотя в груди разрывалась глухая тоска. Она не стыдилась произошедшего — за год подобных отношений это стало привычным. Но именно после близости ей особенно тяжело было сдерживать чувства. Поэтому говорить первой она не собиралась.       К счастью, первым заговорил Драко:       — С нетерпением жду второго раунда, Грейнджер, — бросил он лениво, с легкой усмешкой.       Гермиона опешила, пока не поняла, что речь о переговорах с гоблинами. Не успела она что-либо ответить, как он уже повернулся к выходу:       — До завтра, Грейнджер. Не опаздывай.       Дверь за ним захлопнулась. Она осталась одна в кабинете, где еще витал запах страсти. Все как всегда: бурная ночь, а утром — снова деловые партнеры. Что же, к этому пора привыкнуть.       И только ее глупое сердце, не желающее понимать очевидного, вновь предательски стучало сильнее обычного.