Новая сделка

      Гермиона сидела напротив Тео в «Золотом фениксе». Ресторан был элегантным, с мягким светом свечей и ароматом специй. Тео был идеальным собеседником: остроумный, внимательный, с мягкой улыбкой, которая наверняка разбивала сердца. Но она не могла сосредоточиться. Ее мысли возвращались к Драко — к его неоднозначному взгляду в баре. Внутри нее боролись противоречия: рациональная часть твердила, что она должна двигаться дальше, но сердце цеплялось за каждую мелочь — его улыбку, его прикосновения, его редкие моменты уязвимости.       Ну почему для нее это так важно?       — Гермиона? — Тео слегка нахмурился. — Ты где-то не здесь. Все в порядке?       Она заставила себя улыбнуться.       — Прости, просто... долгая неделя. Расскажи еще про Штаты.       Он кивнул, но его взгляд стал серьезнее.       — Если это из-за Малфоя, можешь сказать. Между вами что-то есть, да?       Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли. В этот момент двери ресторана распахнулись, и в зал вошел Драко. Его взгляд нашел ее мгновенно, и в нем была смесь решимости и ярости. Ее сердце подпрыгнуло.       — Грейнджер, — сказал он, подходя к столику. — Нам нужно поговорить. Сейчас.       Тео приподнял бровь, явно не впечатленный.       — Малфой, мы на свидании. Может, выберешь другое время?       — Это не просьба, Нотт, — отрезал Драко, не сводя глаз с Гермионы. — Пять минут, Гермиона. Пожалуйста.       Гермиона почувствовала, как кровь прилила к щекам. Он называл ее по имени в очень особенных случаях. Она посмотрела на Тео, извиняясь взглядом.       — Я скоро вернусь.       Они вышли на террасу, где вечерний воздух был прохладным и пах дождем. Драко остановился, повернувшись к ней. Его руки были сжаты в кулаки, глаза горели.       — Что ты творишь, Грейнджер? — Его голос был низким, почти рычащим. — Свидание с Ноттом? Серьезно?       Гермиона скрестила руки, стараясь скрыть дрожь.       — А почему тебя это волнует, Малфой? Кажется, я свободная женщина и могу делать все, что захочу.       Драко шагнул ближе, сокращая расстояние.       — Потому что... Мерлин, Гермиона, ты хоть понимаешь, что делаешь со мной? Каждый раз, когда ты рядом, я теряю контроль. Я пытался держать это в рамках, пытался не... — Он замолчал, проводя рукой по волосам. — Я не хочу, чтобы ты была с ним.       Гермиона замерла, ее сердце колотилось.       — Что ты имеешь в виду, Драко? Мы договорились: никаких чувств, никаких обязательств. Ты сам согласился с правилами.       Как он может говорить это сейчас, когда она почти убедила себя, что может двигаться дальше. Но его глаза... в них было что-то настоящее. Или она снова обманывала себя?       — К черту правила, — выдохнул он. — Я думал, что смогу держать это под контролем. Думал, что если не подпущу тебя слишком близко, то не разрушу все. Но я не хочу делить тебя ни с кем. Не могу притворяться, что мне все равно.       Ее дыхание сбилось.       — Ты боишься, да? Боишься, что я увижу в тебе того, кем ты был? Или что я отвергну тебя?       Он вздрогнул, и она поняла, что попала в точку.       — Может, и так, — признался он, его голос стал тише. — Я не знаю, как это — быть с кем-то по-настоящему. Но с тобой... я хочу попробовать. И это пугает меня до чертиков.       Гермиона смотрела на него, чувствуя, как ее собственные стены рушатся.       — Ты думаешь, мне не страшно? — Ее голос дрогнул. — Я каждый день борюсь с собой, чтобы не хотеть от тебя большего. Но ты всегда такой... закрытый. Я думала, тебе это не нужно.       Он шагнул еще ближе, его рука коснулась ее щеки.       — Мне нужно. Больше, чем я готов был признать.       Ее сердце замерло. Она смотрела в его глаза, видя в них ту же уязвимость, что чувствовала сама.       — Тогда скажи прямо, — выдохнула она. — Чего ты хочешь?       Драко без слов взял ее лицо в свои ладони, его пальцы дрожали от сдерживаемой силы. Не дав ей времени опомниться, он притянул ее к себе и поцеловал — яростно, жадно, словно выплескивая в этот поцелуй все, что они так долго держали в себе: страх, тоску, невысказанные чувства. Гермиона ответила мгновенно, ее пальцы вплелись в его волосы, цепляясь за него, как за спасение. Весь мир — шум ресторана, холод террасы, их прошлое — растворился, оставив только их двоих.       Когда он отстранился, его дыхание было тяжелым, но в его глазах, обычно холодных, как сталь, она увидела тепло, уязвимость и что-то, что заставило ее сердце сжаться — любовь.       — Я хочу тебя, — хрипло сказал он, его голос дрожал от эмоций. — Всю. Без оговорок. Без правил. Только тебя.       И Гермиона поняла, что именно этого она ждала все это время.       Тео вернулся в «Огни Мерлина», где его уже поджидал Блейз, развалившийся в кресле с довольной ухмылкой. Свет магических ламп отражался в его бокале с бурбоном, а в воздухе витал аромат виски и легкий дым от чьей-то трубки. Тео выглядел слегка раздраженным, его брови были нахмурены, но в уголках губ пряталась улыбка, выдающая удовлетворение. Он плюхнулся на стул, заказав у проходившей мимо официантки эль, и бросил взгляд на Блейза, который явно наслаждался моментом.       — Признаю, Забини, твой чертов план сработал, — сказал Тео, качая головой, словно все еще не верил в случившееся. — Я был уверен, что Малфой в какой-то момент кинет в меня Авадой.       Блейз рассмеялся, его голос был низким, с той насмешливой уверенностью, которая всегда раздражала и завораживала одновременно. Он откинулся назад, скрестив руки, и его темные глаза блестели от самодовольства.       — Я же говорил, Нотт. Драко — как дракон, стерегущий сокровище: пока не поджечь ему хвост, не пошевелится. А ты, — он ткнул пальцем в сторону Тео, — сыграл свою роль, как чертов актер из магического театра. Тот твой взгляд, полный щенячьего обожания, и это «свидание»?       Тео хмыкнул, принимая эль от официантки. Он сделал глоток, задумчиво глядя на пузырьки в бокале, прежде чем ответить.       — Не так уж сложно было притвориться. Грейнджер — не просто потрясающая женщина, она... — он замялся, подбирая слова, — она как буря. Умная, красивая, с этим ее огнем в глазах. Если Малфой облажается — а он, знаешь, мастер это делать, — я не шутил, Забини. Я буду тут, готов подставить плечо. Или что там ей понадобится.       Его тон был полушутливым, но в голосе проскользнула нотка искренности, которая заставила Блейза приподнять бровь. Он наклонился ближе, его ухмылка стала чуть шире, но в ней появилась тень предупреждения.       — Не увлекайся, Нотт. Ты сыграл свою роль, и она была гениальной, но Грейнджер — не твоя сцена. Драко, может, и идиот, но он ее. А она его. Мы просто дали им пинок, чтобы они наконец это поняли.       Тео пожал плечами, но его улыбка стала чуть более сдержанной. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки, и кивнул, признавая правоту Блейза.       — Может, и так. Но если он все-таки провалится, я не стану стоять в стороне. Она заслуживает кого-то, кто не будет сбегать от своих чувств.       Блейз закатил глаза, но его смех был добродушным. Он поднял бокал, в котором плескался бурбон, и кивнул Тео.       — За любовь, Нотт. И за мои гениальные планы, которые всегда срабатывают.       Тео усмехнулся, поднимая свой эль. Их бокалы звякнули, отражая свет ламп, и бар наполнился их громким смехом, который смешался с джазовыми аккордами и приглушенными разговорами.       Гермиона и Драко не вернулись в ресторан. Его квартира была ближе, и они добрались до нее, не разрывая контакта. Дверь захлопнулась за ними, и Драко прижал ее к стене, его губы снова нашли ее. Но теперь в его движениях была не только страсть, но и что-то новое — нежность, почти благоговение.       Его руки скользили по ее талии, стягивая черное платье, которое сводило его с ума весь день. Ее кожа горела под его пальцами, и он чувствовал, как она дрожит — не от холода, а от того же желания, что пылало в нем. Это было не похоже на их прошлые ночи — те были страстными, но отстраненными, словно они оба прятались за масками. Теперь стены рухнули, и каждый их взгляд, каждый вздох был пропитан чем-то большим — любовью, доверием, открытостью.       — Гермиона, — выдохнул он, отстраняясь, чтобы посмотреть на нее. Его голос был низким, почти благоговейным. Ее волосы растрепались, губы покраснели от поцелуев, глаза сияли, и она была так красива, что у него перехватило дыхание. — Ты... ты даже не представляешь, как долго я хотел этого.       Она улыбнулась — не той вежливой улыбкой, что предназначалась миру, а настоящей, теплой, только для него. Ее пальцы расстегнули его рубашку, медленно, словно она наслаждалась каждым движением, каждым дюймом его кожи, который открывался ей.       — Я знаю, — прошептала она, прижимаясь ближе. — Потому что я хотела того же.       Ее слова сорвали последние оковы. Он подхватил ее на руки, и она рассмеялась — тихо, счастливо, обхватив его шею. Но их возбуждение было таким сильным и всепоглощающим, что они не замечали ничего вокруг. Шагнув к гостиной, Драко споткнулся о край ковра, и они, смеясь и задыхаясь, рухнули на пол у камина. Пламя потрескивало, отбрасывая золотые блики на их лица, и Гермиона, оказавшись под ним, притянула его ближе, не давая встать.       — Мы завтра будем вести переговоры по компенсации морального ущерба? — спросила она, ее голос был хриплым от желания, глаза горели.       — Завтра ты не сможешь внятно сформулировать ни одного пункта, — ответил он, довольно ухмыляясь. Но Гермиона потянула его за волосы, и он застонал, чувствуя, как ее тело выгибается навстречу ему.       — Тогда давай испортим все протоколы к чертям, — прошептала она ему в ухо, а затем облизнула. Маленькая месть за прошлый раз.       Драко судорожно втянул в себя воздух, ощущая, как в голове не остается ни одной внятной мысли.       — С удовольствием, — прошептал он прямо у ее губ. И дальше было не до слов.       На полу, у камина, они растворились друг в друге. Его губы скользили по ее шее, вниз к ключицам, оставляя горячие следы, пока она не задрожала под ним. Ее платье давно было отброшено в сторону, и его руки исследовали каждый изгиб ее тела — талию, бедра, нежную кожу, которую он знал, но теперь открывал заново. Она была его, и он был ее, и это знание делало каждый их вздох еще более трепетным.       — Ты такая... — он замолчал, задыхаясь, когда ее пальцы скользнули по его груди, расстегивая последние пуговицы. — Я не заслуживаю тебя, но Мерлин, я не отпущу тебя никогда.       — Ты мой, — ответила она, притягивая его для поцелуя. Ее слова были не просто обещанием — они были клятвой. — И я никуда не уйду.       Их одежда, смятая и забытая, валялась в стороне. Их движения ускорились, стали почти неистовыми, но каждое касание пропитано новой, неизведанной нежностью, которой они раньше избегали. Им хотелось растянуть прелюдию, насладиться каждым мгновением, но желание было слишком сильным, чтобы сдерживаться. Его ладони крепко сжали ее бедра, и он вошел в нее, медленно, но глубоко, до предела. Гермиона ахнула, ее тело выгнулось навстречу ему, пальцы впились в его плечи, оставляя красные следы, которые он мечтал сохранить как доказательство этой ночи. Пламя камина играло в ее глазах, и он не мог отвести взгляд, словно боялся, что она растворится как мираж. Ее дыхание сбивалось, его имя срывалось с ее губ, и каждый звук был музыкой, которую он хотел слышать вечно.       Когда их возбуждение достигло пика, они двигались как одно целое, их ритм был идеальным, словно они были созданы друг для друга. Она закричала, ее тело содрогнулось под ним. И он последовал за ней, его собственный стон смешался с ее голосом. Мир замер, и остались только они — пот, тепло, биение их сердец, синхронное как заклинание.       Они лежали на полу, ее голова на его груди, его пальцы лениво перебирали ее волосы. Камин потрескивал, отбрасывая мягкий свет на их переплетенные тела. Впервые не было неловкости, не было спешки уйти. Гермиона прижалась ближе, ее дыхание касалось его кожи, и он почувствовал, как улыбка расплывается по его лицу.       — Мы все еще партнеры, да? — тихо спросила она, ее голос был сонным, но полным надежды.       Он поцеловал ее в висок, вдыхая ее аромат — персик, согретый солнцем, теперь его навсегда.       — Партнеры, — согласился он, понимая, что она имеет в виду, и его голос был твердым как клятва. — Навсегда.