Часть 2. Обсуждение

***

«А?» Ирума не знал, чего ожидать, но ему и в голову не приходило, что его спросят об этом. Кальего нахмурился, когда Ирума не ответил. «Это серьёзное дело, которое нельзя оставлять без внимания. С ним необходимо разобраться. Итак, кто это сделал?» Ирума замешкался, сжимая и разжимая кулаки, не зная, как ответить на вопрос учителя. Как он мог ответить о том, чего на самом деле не было? Присутствие Кальего-сэнсэя тоже не расслабляло. — Ну... Э-э... Я не знаю? — Взгляд Кальего-сэнсэя стал ещё пристальнее. — Что ты имеешь в виду, говоря, что не… — Кальего-сэнсэй? — Нерешительно перебил Кальего-сэнсэя Марбас-сэнсэй. Кальего-сэнсэй замолчал и пристально посмотрел на своего коллегу. — Что? — Возможно, он и в самом деле не знает. — Что ты имеешь в виду?! Такое невозможно забыть! Марбас-сэнсэй поморщился и мельком взглянул на Ируму. «Судя по возрасту его шрамов, скорее всего, процедура была проведена, когда он был младенцем. Даже другие его шрамы говорят о том, что остальные пытки были проведены, когда он был совсем ребёнком, или младше. Вероятно, он вообще не помнит, кто и как это сделал». Ирума был благодарен Марбас-сэнсэю за объяснение, которое дало ему повод не отвечать дальше. Однако Кальего-сэнсэй зарычал и в раздражении схватился за голову. Это был неудовлетворительный ответ, с которым он ничего не мог поделать. Но затем он остановился и внимательно посмотрел на Ируму. — Неужели Директор… — Нет! Дедушка ничего не делал! — быстро перебил мальчик, прежде чем Кальего-сэнсэй успел закончить обвинение. Но попытка обороны только разозлила Кальего ещё больше. «Если ты не помнишь, то как ты можешь быть уверен, что он не причастен?!» Отчаянно пытаясь защитить своего дедушку, Ирума закричал: «Он только в этом году усыновил меня!» Это заставило всех замолчать. Глаза Ирумы расширились от шока, когда он услышал свой крик. Однако среди его учителей промелькнуло что-то среднее между гневом и страхом. Тишину нарушил Кальго-сенсей. — Полагаю, до того, как ты стал жить с дедушкой, ты жил с родителями? Ирума немного заёрзал и опустил взгляд, но ответил утвердительно. Когда вопросов больше не последовало, он медленно поднял голову, чтобы посмотреть, что происходит. Это было ошибкой. Балам-сэнсэй выглядел опустошённым, как будто слова Ирумы причинили ему физическую боль. Лицо Марбаса-сэнсэя, казалось, вернулось к своему обычному выражению, но в его глазах горела глубокая ненависть. Хуже всех выглядел Калего-сэнсэй. Хотя его выражение лица вернулось к обычному пренебрежительному, вокруг него, казалось, вспыхивали искры. Ирума уже собирался спросить, что случилось, когда дверь снова распахнулась, и на этот раз в проёме появились его дедушка и Опера. Снаружи Мононоки-сэнсэй быстро добавила, что поможет учителю Робину с учениками, и закрыла за ними дверь. Салливан, не теряя времени, подбежал к Ируме и обнял его. «ИРУМУШКА!!! ЧТО СЛУЧИЛОСЬ С МОИМ ДОРОГИМ ВНУЧКОМ?! ОН ПОСТРАДАЛ?! ТЕБЕ НУЖНО ПОСПАТЬ?! ПОЕСТЬ?!» Пока Ирума пытался успокоить своего дедушку, Марбас-сэнсэй откашлялся, чтобы привлечь внимание Директора. «Балам-сэнсэй привёл Ируму-куна из-за того, что, как он подозревал, у Ирумы могли быть травмированы крылья». Салливан и Опера замерли, внезапно насторожившись и внимательно наблюдая за учителями. «При осмотре Ирумы-куна на предмет травм выяснилось, что его заковали в цепи и пытали». Салливан мягко отпустил Ируму и встал во весь рост. «Что случилось с моим дорогим внуком?» — его голос был полон злости. Марбас-сэнсэй вздрогнул, страх охватил его прежде, чем он успел ответить. Кальего-сэнсэй неохотно ответил за него, борясь с охватившим его ужасом. «Поскольку он упомянул, что вы усыновили его совсем недавно, — это заставило Ируму быстро взглянуть на Оперу, и он понял, что, скорее всего, позже ему прочтут лекцию за это откровение. — Мы подозреваем, что в этом виноваты его родители. Мы не знаем, попросили ли они об этом кого-либо другого, или провели пытки самостоятельно». Кальего-сэнсэй встал и повернулся лицом к Салливану. «Если у вас есть способ связаться с ними или найти их, нам нужно разобраться с этим немедленно. Если у них есть доступ к средствам, позволяющим кого-то заземлить, их нужно передать в отдел пограничного контроля демонов». Салливан на мгновение замолчал, а затем наклонился и осторожно поднял Ируму. «К сожалению, я не знаю. Когда я взял к себе своего драгоценного внука, я сделал так, чтобы они не смогли найти его снова, в том числе и я не мог с ними связаться. Если бы я знал, что они сделали что-то подобное с моим дорогим внуком...» Ирума не видел выражения лица дедушки, потому что его держали, но, судя по внезапным вздохам его учителей, ноо, должно быть, было ужасающим. «Я бы обошёлся с ними гораздо суровее». С этими словами он повернулся, чтобы уйти, всё ещё держа Ируму на руках. — Что ж, раз это, должно быть, очень разволновало моего милого внучка, я заберу его домой. Сегодня ему не помешает дополнительный отдых. — Прежде чем кто-нибудь успел что-то сказать, Салливан вышел, а Опера — за ним.