Тени прошлого на стенах настоящего.

Спальня Чейза и Кармен превратилась в логово навязчивой надежды. Стены, некогда окрашенные в мягкий бежевый, теперь скрыты под слоем карт, распечаток с камер наблюдения и фотографий Кармен: в красном пальто у билетного автомата Марселя, в солнцезащитных очках на перроне Милана, силуэт в окне поезда где-то под Веной. В центре — огромная пробковая доска, опутанная красными нитями пряжи, как паутина. Чеки из кафе с её любимым латте, обрывок билета на паром в Грецию, даже обёртка от её любимых конфет, найденная в мусоре у лондонского вокзала. Чейз стоял перед этим хаосом, в руках — свежий снимок с камеры в Порту. Женщина в красной широкополой шляпе, лицо скрыто. «Это она. Должно быть». 7:00 утра. Кухня, где война отступила, но мир хрупок. — Пап, Лила снова надела мою кофту! — Эмили тыкала вилкой в тост, но уже без прежней ярости. — Это не твоя, это мамина! — Лила прятала рукава, на которых болтались пуговицы Кармен. Чейз, автоматически помешивая овсянку с розовой посыпкой (теперь он знал, где её купить), кивнул: — Вернёшь после школы. Софи молча протянула ему рисунок: карта Европы с алыми метками — теми же, что на его доске. — Ты ищешь её здесь? — спросила она, и в её глазах мелькнул укор. Он не ответил, сунув лист в карман. 14:30. Офис ACME, где прошлое дышит в спину. — Девино, вы уверены, что это разумно? — Джулия положила на стол распечатку: все его запросы в базы данных за месяц. Поиск по женщинам 35-40 лет, рост 175 см, предпочитает красную одежду. — Это моя личная миссия, — он не отрывал глаз от экрана, где мелькали кадры с парижского вокзала. Зак, жуя бутерброд, заглянул через плечо: — Эй, а помнишь, как она подсунула тебе фальшивые координаты в Каире? Может, и сейчас водит за нос? Чейз резко встал, опрокинув стул. — Она не преступница! — Голос сорвался, как тогда, в первый день после её ухода. Айви, разбирающая досье на столе, вздохнула: — Но ты ведёшь себя как её преследователь. Опять. 23:17. Комната, где время остановилось. Девочки спали. Чейз, с кружкой холодного кофе, водил маркером по карте. «Будапешт... Нет, слишком очевидно. Она выбрала бы Сицилию, там пещеры, где мы...» На полу валялась открытка, которую Клара нарисовала сегодня: папа с дочками и призрачный силуэт в красном. На обороте детскими буквами: «Мы тоже тебя ждём». Он взял со стола старый компас Кармен — тот самый, что разбил месяц назад. Починил, склеив трещины суперклеем. Стрелка дрожала, указывая на север. — Ты всегда любила моё упрямство, — прошептал он, смотря на фото, где она смеётся, держа на руках новорождённую Амели. — Так почему сейчас это пугает? В ту ночь Чейз нашёл в почте конверт без марки. Внутри — засушенный цветок, один из тех, что они собирали в Провансе 10 лет назад. На обороте — её почерк: «Перестань искать. Я сама найду тебя, когда буду готова». Он приколол цветок к доске, поверх фото с неясным силуэтом. — Никогда. — ответил он тишине, включая ноутбук для нового запроса в систему распознавания лиц. Где-то между строк его фанатизма пряталась простая истина: он искал не Кармен, а ту версию себя, которая умела быть счастливой. Но признать это было страшнее, чем вечное преследование.