Голос голограммы.

Голограмма Шефа возникла над ручкой-коммуникатором в 2:17 ночи, когда Чейз изучал улики и фотографии Кармен на доске расследования. Тамара Фрейзер, будучи в своём вечном строгом костюме, смотрела на него так, будто видела сквозь экран прямо в душу. — Девино, вы спали хотя бы три часа за последние сутки? — её голос, обычно резкий, звучал мягче обычного. — Отчёты ждут, — буркнул он, пряча под стол руку с засохшим пятном клея — результат ночной работы с фотографиями. — Отчёты подождут. Вы — нет. — Шеф скрестила руки. — Я предлагаю временный перевод в архивный отдел. Без выездов, без погонь. Вы сможете быть ближе к детям. — Вы же знаете, я ненавижу бумажную работу, — он сжал кулак, чувствуя, как дрожат пальцы от усталости. — Знаю. Но выгореть на задании — не поможет ни им, ни ей. — Шеф наклонилась вперед, голограмма мерцая. — И перестань винить себя. Кармен… её уход — не ваша ошибка. Она ищет себя, а не наказание для вас. Чейз потёр переносицу, глядя на фото, где Кармен смеялась, катая Клару на плечах. — Она всегда возвращалась. Даже когда весь мир был против, — пробормотал он больше себе, чем Шеф. — И вернётся сейчас. Но если вы превратитесь в тень себя прежнего — узнает ли она вас? — Голос Шеф дрогнул, словно за строгой маской мелькнула та Тамара, чей план когда-то спас Кармен от VILE. Он молча кивнул. Архивный отдел — это ад, но ад, который даст ему возможность поразмышлять о многом и хоть немного попытаться прийти в себя. — Думайте неделю, — голограмма начала растворяться. — И… Девино? Она любит вас. Даже если сейчас это похоже на ураган. Когда связь прервалась, Чейз взял в руки старую фотографию: Кармен в красном пальто стояла на крыше в Пуатье, ветер трепал её волосы. На обороте её почерк: «Посмотрим, что в твоем имени, Чейз». Чейз внезапно сжал коммуникатор. — А если это VILE? Графиня Клео… — Он посмотрел на фото Кармен, где она смеялась, держа на руках новорождённую Амели. — Нет. Если бы они угрожали семье… она бы сказала. Мы всегда доверяли друг другу.