Урок непрощённых уроков.

Кабинет школы в Пуатье пах мелом и старыми книгами. Чейз, в мятом пиджаке с пятном от клубничного джема на рукаве, сидел, уставившись на царапину на парте. Учительница младших классов, мадам Ле Руа, полулежала на столе, демонстрируя декольте, которое вряд ли соответствовало дресс-коду учебного заведения. — Ваша Амели… — она протянула ему листок с жалобой, коснувшись пальцами его ладони, — ударила мальчика за то, что он назвал её «дочерью преступницы». Но мы же понимаем, monsieur Девино, что девочке не хватает женской руки. Чейз отдернул руку, как от огня. В углу комнаты Амели, с перевязанным кулаком, ёрзала на стуле, но её взгляд — точь-в-точь как у мамы, холодный и острый — впился в учительницу. — Мадам, — он встал, поправляя галстук, — моя дочь защищала честь семьи. — О, конечно! — мадам Ле Руа вскочила, обвиваясь вокруг него, как удав. — Но разве она этого заслуживает? Та, что бросила вас… и таких прелестных детей. — Её рука легла ему на плечо. — Вы достойны женщины, которая ценит… стабильность. Амели фыркнула так громко, что даже Чейз вздрогнул. — Пап, она так же вчера смотрела на папу Жюльена! — выпалила девочка, пнув портфель. Чейз, вспомнив, как Кармен когда-то учила его распознавать ловушки V.I.L.E., наконец понял игру. Мадам Ле Руа использовала старую тактику Графини Клео: отвлечь, соблазнить, ударить в спину . — Моя жена, — он аккуратно снял её руку, — не «бросила». Она ищет себя. И если бы вы знали её хоть десятую часть… — Голос дрогнул, выдав то, что он прятал даже от себя: гордость за Кармен, смешанную с болью. Учительница нахмурилась, переходя к атаке: — Поиски — это эгоизм. Настоящая мать никогда бы… — Настоящая мать научила дочь бить подлецов! — Амели вскочила, перебив её. В глазах — та же ярость, с какой Кармен когда-то сражалась с Тренер Брант . — Мама сказала: «Если кто-то смеётся над твоей семьёй — бей в нос. Если не дотянешься — найди табуретку». Чейз едва сдержал улыбку. Да, это её слова. Кармен, несмотря на свою роль «домохозяйки», оставалась бойцом. — Мадмуазель Девино! — учительница побледнела. — Вы… — Выйдем, — Чейз взял Амели за плечо, чувствуя, как она дрожит от гнева. У двери обернулся: — И… спасибо. За то, что напомнили, почему я до сих пор её люблю. На улице Амели вырвалась из его объятий: — Ты мог бы ей врезать! Или хотя бы нахамить! — Твоя мама предпочла бы хитрость, — он достал из кармана диктофон — подарок Айви для «сложных переговоров». Нажал воспроизведение. Голос мадам Ле Руа сладко лился: «Вы достойны женщины, которая ценит стабильность…» — Чёрт! — Амели впервые за месяц рассмеялась. — Отправим запись в управление образованием? — Нет. — Чейз сунул диктофон ей в руку. — Это твоё оружие. По дороге домой Амели молча сжимала диктофон. У порога неожиданно сказала: — Она бы гордилась тобой. Даже если ты до сих пор путаешь соль с сахаром. В ту ночь Чейз нашел в почте анонимную открытку с видом Альп. На обороте — знакомый почерк: «Слышала, ты защищал мою честь. Спасибо». Он приколол её к доске рядом с фото, где Кармен учила Амели драться на подушках. Мадам Ле Руа на следующий день взяла внезапный отпуск «по семейным обстоятельствам».