Часть 1

      Их возвращение было... Ну, мягко говоря фееричным. Несколько недолгих, но определённо запоминающихся лет Джон, Лололошка и Сайрисса помогали Архею восстанавливаться, прежде, чем помогли нескольким десяткам людей, эльфов, дворфов и других излечиться от заражения и передали им эстафету создания порошка, что помогал лечить заражённых. И вот теперь они вернулись. И Джодах, на самом деле, в ярости от того, что от них не было ни единой весточки. – Ты сумасшедший, Джон?! Ты хоть представляешь, как мы волновались за Лололошку? Ты утащил его чёрт знает куда, мы несколько лет его не видели! Мы уже о самом страшном начали думать!       Джон в капитуляции поднял руки вверх, пока Джодах орал на него - держал за костюм в районе груди, подняв сантиметров на 40 над полом лаборатории Райи, в которой они оказались по возвращению в Алотерру. Он даже не пытался что-то ответить или как-то успокоить Бога, однако вскоре со спины Джодаха послышалось тихое "кх-кхм", что заставило Джодаха оборваться на полуслове и повернуться к девушке, что стояла перед ним. – А это...       Джодах, замявшись на секунду, опускает Джона, которого до этого держал за грудки, обратно на пол. – Сайрисса.       Эльфийка кивает Богу, сжимая в руках клинок, которым уже готова была вмазать крылатому по лицу. А Лололошка стоял рядом, держа на руках своего "племянника" - сына Сайриссы и Джона, . Это было неловко, но всё же он должен был представить друзьям свою новую семью... – Джодах, успокойся. Джон не забирал меня никуда - я сам решил пойти с ним. Он сказал, куда отправляется, и я пошёл с ним.       На этот раз заговорила уже Райя - грустно, немного разочарованно, но понимающе. Сердце Лололошки заныло где-то в груди, заставило его прикусить губу, но он остался непреклонным. Ему это нужно было. Для него это было правильно. – Лололошка... – Не нужно, Райя. Я вполне себе знал, на что иду.       Напряжённое молчание наполнило зал, в котором тихо пищали и гудели какие-то приборы, о которых Лололошка не собирался думать конкретно сейчас, пока тонкий детский голосок не прервал тишину. – Дядя Ло, а почему этот пернатый кричал на папу?       Джодах, что уже собирался что-то сказать, замолчал, глядя на ребёнка со светло-коричневыми волосами и яркими зелёными глазами, что смотрел на Лололошку, показывая пальцем на Бога. – Я прошу прощения... На папу?       Ещё на секунду воцарилась тишина, прежде, чем с негромким хлопком Окетра, до этого не менее, чем Джодах, злящаяся на Джона, упала в обморок.

***

      "Спасателям" потребуется время, чтобы привыкнуть к тому, что существование у Джона с Сайриссой ребёнка - не затянувшаяся шутка, как и потребуется время на то, чтобы понять, почему Лололошка защищает Джона. Это необычно, это непонятно, но им нужно это принять... Как принять и то, что теперь Лололошка и Джон ещё больше поменялись. Джон перестал быть таким саркастичным и "сумасшедшим", а Лололошка наоборот, из милого, спокойного парня превратился в... Довольно таки уверенного в себе, умеющего отстаивать свои границы молодого человека. Иногда даже слишком хорошо умеющего настаивать на своём.       А Джону, Лололошке и Сайриссе требуется время, чтобы снова привыкнуть к солнцу. К его теплу, к тому, что окружающий мир не такой пустой и безжизненный, как Архей. И если Лололошка и Джон привыкли к тому, что вернулись в обычный мир, то Сайрисса, что никогда не ощущала солнца на своей коже, и не видела его света, привыкнув к полутьме своего родного мира, не могла до конца свыкнуться с тем, что утро, день, вечер и ночь в этом новом для неё мире выглядели по-разному.       А что до Сеймура, сына Сайриссы и Джона... – Папа, папа, смотри!       Джон, оторвавшись от чтения книги, взглянул на сына, что забежал на балкон, удержавшись от желания дёрнуться, когда тот протянул ему на ладони паука-скакуна. Кажется, рано или поздно этот ребёнок доведёт его до сердечного приступа, притаскивая домой всяких маленьких тварей... – Смотри какое у него красивое брюшко! Синенькое, с полосочками, блестит!       Выдохнув, Джон потянулся за своей кружкой с кофе, о боже, как он за эти несколько лет соскучился по кофе, и, сделав глоток, вернул его на журнальный столик. Нужно быть взрослым, нужно отреагировать адекватно. – Да, брюшко красивое, но пожалуйста, лучше не приноси жуков и пауков в дом. Мне не нравится просыпаться от ощущения, что по мне что-то ползает. Если хочешь играть с ними - играй на улице... Или неси их в теплицу к Лололошке и проси его сделать тебе террариум. Уверен, он не откажет.       С коротким "ага" ребёнок развернулся и вернулся в дом, стуча по ступеням, перепрыгивая через одну, направляясь на третий этаж, где находилось исследовательское гнёздышко Сайриссы. – Мааам! Мама, смотри!       В их доме почти никогда не бывает тихо. Да, с 21:30 до 6:30 у них "время тишины", когда нельзя шуметь, чтобы дать Джону и Сайриссе немного отдохнуть, ровно 9 часов, но часто за эти 9 часов правило о тишине нарушают поочерёдно то Сеймур, то Лололошка. Первый - по своей детской природе, а Лололошка... Лололошка - это Лололошка, он может в 3 часа утра вернуться с какого-то события, будь то копание в огороде, улучшение теплицы или, в крайнем случае, позднее возвращение с поездки в город. Последнее обычно встречает стук детских ног по лестнице и хихиканье. Сеймур обожает своего дядю Ло - оба активные, оба любят искать приключения на свои задницы... И оба любят ночные вылазки для посиделок у озера, рядом с которым находится их дом.       Это место они выбрали из-за того, что оно было недалеко от города, и при этом было достаточно уединённым, чтобы его можно было найти только с помощью координатов... Или случайно заехав на просёлочную дорогу, что вела через лес, а на этой дороге совершить этакий "поворот не туда" и выехать к озеру. А ещё из-за того, что Сайрисса отказывалась жить в городе, однако никто не будет утверждать, что это главная причина.       Лололошка, их мироходец-золотые-руки, решил сам построить дом. Отказавшись от бригады строителей он всего за пару дней закончил трёхэтажный дом со скошенной крышей, что вполне удовлетворило Джона и Сайриссу. Потом построил сарай для всех принадлежностей, что ему не хотелось хранить дома. Потом выкопал подвал, превратив его в склад. Дальше построил мастерскую. В конце уж совсем разошёлся - построил теплицу, пасеку, подмосток, чтобы рыбачить в озере, к концу второй недели, достроил веранду и поставил у дома скамейку. Закончил ли он на этом? По мнению Джона - должен был, но нет, поскольку спустя неделю спокойной, более ли менее тихой жизни в их новом доме, Лололошка повесил на дерево у дома качели, а после, по просьбе Сеймура, построил ему домик на дереве. И только после этого, слава всем богам, остановился. Джон не вытерпел бы ещё несколько недели постоянной бурной деятельности, во время которой Лололошка что-то пилил, резал, забивал, красил, и делал бы ещё Мать знает что.       Кстати говоря о этом мироходце в голубом клетчатом шарфике... – Так, а где Ло...       Закрыв книгу, Джон отложил её на журнальный столик, после чего встал и подошёл к ограждению балкона, выглядывая на территорию у дома. Если он увидит или хотя бы услышит Лололошку - значит он работает в теплице, на пасеке, или снова что-то мастерит в мастерской... Но нет, нет. Присутствием голубого шарфика тут и не пахло. – Снова куда-то сбежал...       Ну, сбежал и сбежал. Такие побеги во "внешний мир", особенно в последнее время, стали частыми. Ему всегда нужно чем-то заниматься, у него как будто шило в жопе, сидеть на месте ровно и отдыхать он не умеет... А умеет ли он? Возможно. Наверное.       Так и стоя на балконе, Джон провёл взглядом Сеймура, что выбежал из дома и побежал в сторону пасеки. Ростом он пошёл в Сайриссу, цветом глаз тоже, за то волосы, кожа и характер у него от них с Лололошкой. Светло-коричневые волосы, собранные в свободную косичку, с чёлкой, наклонённой влево. Иногда Джону казалось, что будь у Сеймура возможность, он бы тоже носил очки... Бандану он уже носит - зелёную, с цветочным рисунком, которую получил, когда пошёл с Ло в Эмпориум, и эта бандана была одним из призов за балы Эмпориума. Чем бы дитя не тешилось, как говорится...       Оттолкнувшись от перил, Джон прихватил кружку, направляясь в дом. Будь он единственным живущим здесь, тут не было бы столько декора, ковра на стене, столько игрушек, растений... И теперь, когда он понимает, насколько эти вещи делают дом комфортным, даже не смотря на то, что собирают пыль, он начинает понимать, что раньше жил даже как-то слишком стерильно. Поднявшись в комнату, где Сайрисса, сидя за столом, разбирала под увеличительным стеклом очередную диковинку, принесённую Лололошкой из одного из миров, в которые они с Окетрой успели сходить - шёлк светлячка, насколько он помнил.       Подойдя к Сайриссе со спины, Джон опустил одну из рук к ней на талию, приобняв её, опуская подбородок к ней на плечо, наблюдая за её работой. – Наше дитя снова притащило в дом живность.       Слабо усмехнувшись, Джон поставил кружку кофе на стол, прильнув щекой к плечу Сайриссы и закрыв глаза, ощутив, как свободная рука Сайриссы опустилась на его ладонь, медленно поглаживая её большим пальцем. Отложив увеличительное стекло в сторону, эльфийка потянулась к кружке Джона и сделала оттуда глоток кофе, немного скривившись. – Всё ещё не пойму, что ты нашёл в этом напитке. Горчит, терпкий... – Нуу, к этому ещё нужно привыкнуть... Красавица, я уже говорил, что некоторые пьют его с сахаром, со сливками, с молоком, чёрным перцем, мускатным орехом, имбирём, кардамоном, с ванилью, с корицей, и с–...       Повернувшись к Джону, Сайрисса потянула его к себе, обняв его и опустив голову на макушку Джона, тихо вздохнув и расплывшись в спокойной, мягкой улыбке. – Да, да, я помню, Джон...       Обняв Сайриссу теперь двумя руками, Джон прижался щекой к её ключице, ощущая, как рука эльфийки зарывается в его волосы, слабо взъерошив их, пока та медленно, ласково поглаживала его по голове, оставив на лбу у гения мягкий, тёплый поцелуй.       На самом деле было просто приятно иногда ощутить физический контакт. Контакт с тем, кто тебе дорог... А смог бы он получить это, если бы не изменился? Вероятно, нет. Отправься он в это путешествие один, а не с Лололошкой, сблизился ли бы он с Сайриссой? Стал бы спасать её? Помог бы Архею? Этих вопросов у него было море, и он не был уверен, что действительно хотел бы узнать ответы на эти вопросы. И не хотел бы узнать ответ на вопрос, был ли бы у него сын, если бы он остался таким же, каким был раньше. – Ты собираешься идти на кухню сейчас?       Голос Сайриссы, мягкий, спокойный, тёплый, был радостью для ушей. – Мгм. – Тогда приготовь мне травяной чай, пожалуйста.       Тихо захихикав, Джон наклонился, целуя Сайриссу в шею, и отстранился. Забрав чашку с кофе, Джон тут же направился к выходу из комнаты. – Конечно, красавица. Сейчас вернусь.       Это место он действительно готов был назвать домом. Не просто жилищем, в котором ему нравилось проводить время, потому что оно было красивым или удобным, нет. Домом. Местом, которое он не покинул бы на долгое время. Место, в котором он чувствовал себя так, будто был частью дома. Место, которому он принадлежал. В котором было приятно засыпать и просыпаться.       Поставив чайник на плиту, Джон присел у окна, допивая уже начавшее остывать кофе, наблюдая, как его сын качается на качели. У него не было такого беззаботного и спокойного детства, но он может обеспечить его своему ребёнку. Своему Сеймуру, своей Сайриссе. Своему Лололошке. Своей семье. После смерти Саши у него никогда не было кого-то, кого он мог назвать семьёй... Пока он не обрёл брата в лице Лололошки, любимую девушку в виде одной очень красивой и опасной эльфийки, и... И своего маленького золота, которому желает только всего самого лучшего. Они все, все трое, остались одни в какой-то момент своей жизни, и, наверное, это и помогло им стать настолько близкими.       Свист чайника вырвал его из мини-мирка своих мыслей. Ах да, чай для Сайриссы.       Чай Сайрисса делает сама, и, каким бы Джон не был приверженцем кофе, мешает она ингредиенты по вкусу прекрасно. В лесу ходит, травы и ягоды собирает, сушит, толчет... Поздним вечером, пока она занимается этим за столом, можно так и сидеть и смотреть. И смотреть, и смотреть, и наслаждаться тишиной и спокойствием.       Залив травяную смесь кипятком, и добавив туда ложку мёда, Джон пошёл обратно, наверх. Вообще, мёд в чае он никогда не понимал, ему такое сочетание по вкусу оно не нравилось с тех самых пор, как он впервые его попробовал. Намазать мёд на хлеб и съесть с чаем? Это да, это вкусно. Пить чай с мёдом в нём? Не очень. Но это только по его мнению. Сайриссе нравится, значит он сделает ей так. Не его дело, как его дорогая эльфиечка пьёт чай, до тех пор, пока она не заставляет его тоже пить его именно так. – Сайрисса, твой чай.       За тёплый чай он получает её улыбку и поцелуй в висок. Что ещё нужно для счастья в этот вечер?