Часть 2

      Сайриссе искренне нравился этот мир, Алотерра. Он был ярким, красочным, полным новой природы, новых растений, тут всё было очень живо... Но здесь совсем не было эльфов. Нет, не совсем так... Тут вообще не было никакого расового разнообразия, кроме людей. Да, это место было безопасным, в особенности для малолетнего ребёнка, но, чёрт возьми, она только начала привыкать к тому, что окружена представителями своей расы! Уединение это, конечно, тоже хорошо, и выбор вернуться вместе с Джоном и Лололошкой сюда, выбравшись из Архея, она сделала для того, чтобы всем было лучше, поскольку её тело после заражения, беременности, родов и нескольких лет излечения других заражённых перестало должным образом справляться со своими функциями. Раны стали заживать дольше, кровотечение шло дольше и не останавливалось так же легко, как раньше, шрамы на руках стали куда более заметными... Она и передала возможность делать порошок другим эльфам только потому, что сама перестала с этим справляться. Да, Лололошка помогал, особенно во время и после беременности он вообще был спасителем, но дальше...       Рассматривая покрытую шрамами кожу на руках, Сайрисса тяжело вздыхает. Она выполнила свою миссию. Она помогла роду эльфов вернуться на увеличение популяции. Сделав это её ничто не удерживало в Архее - там и без неё справятся, а здесь у неё семья. Джон, к которому она прониклась симпатией и которого полюбила, сын... Стоит ли так убиваться из-за того, что она покинула родной мир? С каждым днём она убеждается, что оно того не стоит, поскольку в Архее не было никого из её родных, ни одного эльфа из её семьи не осталось ни среди живых, ни среди заражённых, но всё же что-то внутри в моменты слабости её грызёт... – Мама!       Ах, да. Ещё одна причина перебраться в куда более продвинутый и светлый, во всех смыслах, мир. – Да, лучик? – А я научился на руках стоять. Как папа!       Понятное дело, Сеймур тут же попытался показать, чему научился... И, как Сайрисса и ожидала, тут же упал на пол при попытке встать на руки. Для ребёнка 4 с половиной лет он был прытким, но баланс держать всё ещё не умел, что закономерно. – Сейчас-сейчас, всё получится!       А ещё у Сеймура "нет тормозов", как выразилась Райя. Если он что-то начал, то остановить его сложно... В прочем, как и Джона, и его брата. И её саму.       Всё же ребёнок взял от них всё, и не только всё хорошее, как говорится. – Вот!       Всё же встав на дрожащие руки, Сеймур несколько секунд покачивался, прежде чем опуститься на пол, перевернувшись через голову с широкой улыбкой на лице, которое он, кажется, ушиб во время одного из падений во время практики своих "гимнастических потуг". – Ты видела? Видела? – Молодец, Сеймур. Долго тренировался, наверное.       Засмеявшись, мальчик вскочил на ноги, и, подбежав к Сайриссе, залез к ней на колени, крепко обняв. Она изначально не совсем понимала, как заботиться о ребёнке, но теперь, спустя несколько лет, приноровилась. Она любила своего сына, даже если он иногда был совсем неуправляемым ребёнком, который ни минуты не сидит на месте. Теперь она прекрасно понимала, почему мама так любила возиться с ней и сестрой. – Да! Но папа так легко это делает, а я пока не могу... Но я буду пытаться!       Хмыкнув, Сайрисса отклонилась назад, гладя сына по спине. К хорошему быстро привыкаешь, не так ли? Вот и она привыкла - и к физическому контакту в плане объятий и поцелуев Джона, и к тому, каким тактильным оказался их сын. Он любит сидеть на руках, обниматься, просто находиться рядом, когда она что-то делает, или когда Джон что-то делает... Ну, если, конечно, не бегает по лесу и не ищет себе приключений, что он вполне себе может, особенно если решит погнаться за каким-то жуком или птицей. Это помнила и она, и Джон, и Лололошка, который великодушно с самого рождения взял на себя обязательство быть одновременно дядей, крёстным отцом и няней Сеймура, как бы сложно или скучно это не было.       Удобно устроившись на руках матери, Сеймур, опустив голову на её грудь, закрыл глаза. Он редко когда был настолько спокойным, а потому Сайрисса ценила эти моменты. Как Джон называл Сеймура Да, точно. Гиперактивным. Медицинский термин, насколько она поняла. Ей нужно будет ещё многому научиться, особенно в этом мире, где всё намного более продвинуто, чем в её родном мире... Но когда она отказывалась учиться? – Сайрисса! Сеймур! Спускайтесь на обед!       Голос Лололошки прервал ту спокойную тишину, что повисла в комнате. Да, точно, обед... Со своими исследованиями и размышлениями она уже и забыла, что Лололошка предупреждал, что скоро нужно будет спускаться обедать. – Ну что, пойдём есть, мой ушастик.       И всё же она смягчилась. Она даже не впервые это замечала, на самом деле. После рождения сына и обретения какого-то душевного покоя среди тех, кто стал ей близок, она стала мягче. Стала такой, какой была её сестра при жизни. Это не то, чтобы беспокоило... Просто стало немного странно смотреть на себя в зеркало. В этой спокойной атмосфере она, как говорил Джон, "расцвела". Ну да, хорошее питание, здоровый сон, спокойная атмосфера в доме, поддерживающие родные... Это всё сказалось на ней, но сказалось ведь в хорошем смысле. – Уже идём, дядя Ло!       Спрыгнув с её колен, Сеймур выбежал из комнаты и понёсся вниз по лестнице, на первый этаж, на кухню. Неисправимый ребёнок, в самом деле.       Поднявшись из-за стола, Сайрисса взяла с края стола чашку из-под утреннего чая и направилась вниз по лестнице вслед за сыном. Джон, следуя своей природе, а то бишь природе того, кто долго не может сидеть без работы, устроился работать в лабораторию Райи в городе, а это означало что? Правильно, дома было на одну единицу шума меньше. А ещё это значило, что каждые час, максимум два, Сеймур прибегал к ней, чтобы показать что-то, что он нашёл или рассказать что-то, о чём он узнал. И это было хорошо - так она понимала, что этот сорванец не заблудился в лесу, не утонул в озере, и не увязался с Лололошкой в какую-то шахту. Для Сайриссы это был самый идеальный расклад, какой только мог произойти, ибо в это время она немного отвлекалась, а дальше могла уже свежим взглядом смотрела на свои исследования.       Спустившись на первый этаж, эльфийка повернула налево и зашла в кухню, где Сеймур уже удобно уселся на своём месте за столом, пока Лололошка расставлял тарелки с порциями для каждого из них. Не смотря на то, что сначала это казалось странным, ей нравилось то, каким хозяйственным и заботливым по отношению к ним всем был Лололошка. От кого-то настолько приближенного к людям она не ожидала этого увидеть, поскольку в её картине мира люди были... Не самой лучшей расой, однако со временем Лололошка смог доказать своё... Как это сказать... Семейное отношение к ним? Она видела, с каким упоением он заботился о маленьком Сеймуре, как с радостью общался с детьми дворфов и людей, каким поддерживающим он был, когда Сайрисса была беременна... Он был как брат не только для Джона, но и для неё самой. У неё никогда не было брата, но ощущения от общения и жизни рядом с Лололошкой были именно как от родственника. Общаться с ним было удивительно легко и спокойно, он был главным по домашнему быту, в плане готовки еды или ухода за домом.       Насколько она знала, всех это устраивало. – Вот и вы! Садитесь, пока тёплое.       Взгляд Сайриссы скользнул по столу к тарелкам. На них лежал ещё горячий фаршированный картофель, салат и рис, на столе рядом с тарелками стояли стаканы, на середине стола - графин с клюквенным соком. Приятное сочетание, по мнению Сайриссы. – Спасибо, Лололошка.       Эльфийка спокойно села за стол напротив сына, который уже пил сок из стакана, покачивая ногами под столом. Лололошка сел справа от Сеймура, и, взяв с тарелки фаршированную картошку, откусил от неё немного. – Всем приятного аппетита, – Лололошка налил сок сначала в стакан Сайриссы, а после и в свой. – Приятного аппетита!       Отставив полупустой стакан с соком в сторону, Сеймур подвинул к себе тарелку, начав есть салат. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь стекло, падали на обеденный стол, приятно освещая комнату, которую наполняло тепло, запах приправ и домашней еды. Это ощущалось... Чудесно. Такие моменты она начала по-настоящему ценить, когда прошла ад, который составлял большую часть её жизни, и оказалась здесь, рядом с близкими. После стольких лет одиночества и вынужденной изоляции было приятно просто не беспокоиться о том, в безопасности она или нет. Теперь её жизнь наполняли другие, намного более приятные и безопасные заботы в виде заботы о сыне, домашних хлопот и изучения всякой всячины, которая попадала в её руки из этого мира, или же из любых других миров, куда ходил Лололошка.       Опустив взгляд в тарелку, Сайрисса подняла вилку и отломила немного картошки, отправляя её в рот, после чего следом за картошкой отправила в рот и рис, и немного овощей. Еда, как обычно, вкусная, тёплая... Она даже не заметила, как расплылась в улыбке, прислонив к губам стекло стакана и сделав глоток прохладного сока, дожевав содержимое рта. – Дядя Ло, а давай ещё пирог приготовим? У тебя в теплице сладкие ягоды созрели, мы можем пирог вкусный приготовить, как тётя Лайя делала! – Как тётя Райя, малыш, не Лайя... Давай уже не сегодня? На сегодняшний вечер у меня уже есть для нас меню, малыш.       Лололошка, подняв со стола салфетку, подвинулся к Сеймуру и начал вытирать его лицо от сыра и риса. Опустив покрытую шрамами ладонь на голову племянника, мироходец погладил его по прямым, но до ужаса мягким волосам, мягко улыбаясь. – Завтра, наверное. Может пирог сделаем, а может и печенье. С печеньем вариантов больше, не думаешь?       Сайрисса, поедая свою порцию, с мягкой улыбкой наблюдала за тем, как Лололошка и Сеймур общались. Всё тихо. Мирно. Приятно видеть свою семью именно такой. Такой, какой она всегда хотела видеть своих родных. – Да! Можно сделать шоколадное печенье, и с изюмом, и с ягодами, и с орехами, и... И-и-и... – И с мёдом? – Да! И с мёдом тоже.       Посмеиваясь, Лололошка потрепал Сеймура по голове, после чего вернулся к еде, доедая картошку, и начиная есть рис. – Ну да, и с мёдом тоже, правильно... Тогда приготовим печенье? – Ну тогда да, печенье!       Не сказать, что Сайрисса была фанатом сладкого, но за то сын у неё точно был сладкоежкой... То придёт весь перемазанный соком ягод из леса, то объест кустик сладких ягод из теплицы Лололошки... Что уж говорить о том, как он обожал разные пироги, пирожки, печенье, и прочие сладости, которые Лололошка ему готовил? Это не оставалось незамеченным ни Сайриссой, ни Лололошкой, ни тем более Джоном, что получил возможность мотивировать сына сладостями к тем занятиям, что ему не нравились, такие как уборка в своей комнате, чтение "скучных" книг, а скучными для него были все книги, что не были сказками, помощь с чем-то. Ход умный, но Сайрисса всё ещё считает, что лучше мотивировать изучение чего-то нового чем-то другим, а не призами в виде сладостей, потому что это мотивирует закончить поскорее, а не пытаться делать лучше... Она так не делает, но не ей осуждать то, как это делает Джон. – Мама, а какое тебе печенье нравится?       Эх, ну не говорить же, что ей сладкое не нравится, не так ли? Если уж и выбирать, то меньшее из возможных "зол". – С орехами. – Давай тогда сделаем печенье с изюмом и орехами, дядя Ло?       Сеймур расплылся в улыбке, глядя на Лололошку практически со звёздочками в глазах - в ярких, светлых, восхищённых глазах. И всё же этому ребёнку ещё расти и расти... И Сайрисса была уверена, что его детство пройдёт счастливо. – Хорошо. Печенье с изюмом и орехами, завтра. Я приготовлю тогда все ингредиенты завтра вечером. – Хорошо!       Доев содержимое своей тарелки, Сайрисса взяла пустую тарелку и встала из-за стола, направляясь к раковине. – Так, "детишки", ешьте давайте. А то на разговоры отвлекаетесь слишком много, знаете ли.       Эльфийка опустила руку на макушку к Сеймуру, погладив его по голове несколькими медленными, осторожными движениями, чтобы не сильно ерошить его светло-каштановые волосы, заплетённые ею в осторожную косичку. День-через-день они с Лололошкой менялись местами, занимаясь плетением косичек для её сына. У Лололошки это получалось немного нелепо, растрёпано, но с эмоциями, которые он вкладывал в это занятие. У неё же получалось более аккуратно... Ну, Сеймуру нравились оба варианта, так что и она не против. Чем бы дитя не тешилось.       Повернувшись к Лололошке, Сайрисса потрепала и его по голове, хмыкнув, после чего подошла к раковине, начав мыть за собой посуду, пока Лололошка и Сеймур вернулись к еде. Закончив она поставила тарелку на деревянную сушилку и бросила вилку в ящик с другими столовыми приборами, после чего направилась в коридор, а оттуда, по лестнице, обратно на третий этаж, где села за рабочий стол, открыв дневник, который вела для "улучшения эмоционального состояния", как называл это Джон.       Она писала там... Ну, просто обо всём. О том, что они ели, о том, что делали, о том, как она проводила время с семьёй. Ей просто нравилось делать заметки, напоминания, почему она решила остаться здесь. Она хотела помнить, почему сделала именно этот выбор. Почему она решила уйти вместе с любимыми "людьми" из родного мира.       И хотела быть уверена, что останется.