Глава 1. Чувства и мысли.

Не думать

Я всегда действовал, ориентируясь на свои инстинкты. Это было понятно — щенки вроде меня не могут думать или осмысливать свою жизнь. Умные люди говорили, что собаки ориентируются только на запахи, звуки, солнце, места, связанные с хозяевами и что-то со сложным названием — линии геомагнитного поля. Несмотря на это, я начал вникать в то, что происходит вокруг меня. Началось это в момент, когда я открыл глаза. Моя мама была прекрасной собакой. В помёте нас родилось трое — я и два брата. Моё рождение стало тяжелым для матери. Появился на свет намного слабее братьев. Изначально я даже не дышал, но сильный старший брат случайно неаккуратно пнул меня, это спровоцировало мой первый глоток воздуха. Жили мы в тёмном помещении. Кажется, оно было под землей. В нём были маленькие окошки под самым потолком и тусклая лампа, которая почему-то постоянно моргала. Тот, кого мама называла Хозяином, пришел к нам через несколько дней. Он не подходил к нам, лишь кинул на пол миску с едой для матери. Так происходило каждые несколько дней. Спустя практически месяц Хозяин всё же обратил на нас внимание. Сначала он осмотрел моих братьев. На тот момент они уже были упитанными и большими, привыкали к обычной еде: кашам, жиру от мяса и мелким костям. Мать сначала запрещала им есть это, сказав, что они еще маленькие, но вскоре поняла, что слабеет и не дает нам достаточно молока. Это привело к тому, что братья полностью перешли на другой рацион, когда я питался остатками материнского молока. После осмотра двух щенков Хозяин перешел ко мне. Я точно помню, как он с отвращением взглянул на моё тело. Спустя пару секунд он откинул моё худощавое туловище; я слабо пискнул. Мать огрызнулась, но не смела перечить ему. Вернулся он с железным ведром. Оно было покрыто ржавчиной и в нескольких местах потрескалось, но это не мешало воде находиться в ней. Хозяин с жестокой хладнокровностью взял меня, слегка сжал в руке и сунул в воду. Было холодно. И страшно. Я не знаю, сколько прошло времени, но очень рад, что всё обошлось. Я не успел вдохнуть, а мои легкие не наполнились смертельной жидкостью. Мать громко зарычала и кинулась на Хозяина. Ее низкий голос испугал братьев, я слышал их писк. Она схватила человека за руку и больно вгрызлась в нее клыками; он коротко закричал и резким движением откинул мать в сторону. В моих ушах стоял ее болезненный визг и оборвавшийся скулёж. Он отбросил меня на тряпку, которую мы считали своей лежанкой, и ушёл. Мать лежала на бетонном полу. Ее глаза были прикрыты, а из пасти вырывалось тяжелое дыхание. Мы с братьями приникли к ее животу и тихо поскуливали. Хозяин пришёл вновь через два дня. За это время мать не вставала; выглядела она очень болезненно. Человек оставил нам миску с кашей, забрал её и ушёл. Только тогда мы заметили красное пятно на стене. Или это заметил только я; братья ничего не осознавали. Видимо, именно о стену мать разбила себе голову. Мы ждали день. Два. Неделю. Месяц. Мать не возвращалась. Скоро братья забыли о ней. Мне было обидно. Со вздохом я прекратил ждать ее. Только сейчас я понимаю, что надеяться на возвращение матери можно было прекращать в первый день, как Хозяин ранил её. Я стал изучать помещение, в котором мы жили. На улицу нас не выпускали, так что делать было больше нечего. Это маленькая серая комната с потрескавшимися стенами; небольшие окошки пропускали дневной свет и были закрыты странной сеткой; на полу были некрасивые разводы; в углу располагалась небольшая, но тёплая тряпка, на которой мы спали. И всё. Лампа через некоторое время полностью потухла, так что на нее я перестал обращать внимание. Однажды в окошко прилетел круглый объект. Хозяин пришел чинить разбившееся стекло и назвал ту вещь мячом. С тех пор я начал мечтать о нём. Наверное, было бы весело поиграть в мяч. Залатав окно, Хозяин оставил в комнате лестницу. У нее были металлические широкие ступеньки, так что я с легкостью забрался по ним наверх. Тогда я впервые увидел улицу. Это было восхитительно. Яркие цвета и другие существа. Через тонкое стекло меня увидело удивительное животное. У него была красивая шерстка, стоячие ушки и длинный хвост. Оно сказало, что называется кошкой. У меня появилась вторая мечта — познакомиться с Кошкой ближе. Нам шёл третий месяц. Началось что-то странное. Хозяин принёс нам новые вещи в коробке. Он поставил ее на пол и открыл. Тогда я понял, что это не вещи, а живые существа. Маленькие и жёлтые. Они были смешные, звонко пищали и моргали черными глазками. Я хотел подружиться с ними. Хозяин вытащил одного из цыплят, как он их назвал, прижал нас к себе и сжал его в ладони. Я взвизгнул, когда тонкая шейка птенчика хрустнула, а сам он безжизненно повис над полом. Хозяин бросил тело на пол и отпустил нас. Братья сразу же бросились к цыплёнку, начали нюхать его и покусывать. Я лишь удивленно хлопал глазами и стеснительно озирался по сторонам. Так я познакомился со смертью. В коробке оставалось еще три цыпленка. Хозяин выпустил птичек на пол и раздал каждому из нас по одному. Братья с воодушевлением кинулись к цыплятам. Они не убивали их сразу. Игрались. Кусали. Выдирали перья. Я слышал, как болезненно запищал малыш, когда один из щенков откусил ему лапку. Эта игра продолжалась достаточно долго; в конце братьям надоело, и они перекусили птицам шеи, оставив дохлые тела на полу. Я не двигался с места. Жёлтенькая птичка бегала около меня, тыкалась в мою шерсть и покусывала пальцы. Я не мог убить ее. Не хотел быть убийцей. Хозяин с жестокостью толкнул меня ногой и навис над птицей. Я знал, что она будет мучаться, если он отдаст ее братьям. С горьким ощущением в груди я подошел к цыпленку и резким движением перекусил ему горло. Не рассчитал силу, из-за чего с ужасом наблюдал страшную картину. Маленькая головка птицы валялась на полу, крылышки распластались и безжизненно лежали на холодном бетоне. Я убил. Я сожалел в первый раз.

Кошка

Так было каждый день. Он приходил, приносил бедных птиц, мы их убивали; иногда братья поедали своих жертв. К трем месяцам это стало традицией. Мне казалось, что я привык. Заставил себя перестать видеть в птенцах живых существ, способных чувствовать боль. После пятнадцатого дня Хозяин приносил не цыплят, а взрослых птиц. Они пытались взлететь, но человек научил нас сразу перегрызать им крылья и перекрывать возможность отступления. Это жестоко, но ничего нельзя было сделать. На четвертый месяц жизни нас вывели из подвала. Мы оказались на большой арене, где бегали еще трое щенков и четверо... кошек! Осознание этого было единственной радостью. Я наконец мог познакомиться с этими удивительными зверями! Предвкушение клокотало в груди, стало жарко. Мое желание подойти к кошкам остановил Хозяин. Он разделил нас с братьями и отвел в разные части арены. Я попрощался с щенками и перевел взгляд в темный угол, в который меня бросил Хозяин. Больно ударился о пол, но вмиг подскочил на лапы. Запах напоминал собачий, но в нём было столько боли, что я начал сомневаться в своих мыслях. Интерес победил, и я хотел было подойти к незнакомцу, но он вмиг повалил меня на пол арены и больно ударил по носу. Я взвыл и звонко заскулил, но мой противник не прекращал попытки навредить мне. Я извивался, лаял, просил его прекратить, но не видел в глазах напротив ни намёка на осознание. Красные искорки плясали в его взгляде. Слюна, перемешанная с моей кровью, стекала по подбородку и капала на пол. Его когти были остры, а клыки — смертоносны. Мне стало страшно. Меня хотят убить? Или... Я посмотрел на Хозяина. Он стоял недалеко от нас вместе с другим человеком. По запаху я осознал, что мой соперник — пёс друга Хозяина. Или не друга. В моей голове зарылась мысль, что моя смерть Хозяином не запланирована. Он хотел моей победы. Я еще раз посмотрел на щенка. Он был опытнее, старше и больше, но в этом была его слабость. Изворотливость и компактные размеры были на моей стороне, так что я быстро принял правила этой игры. Плечи были разорваны, нос саднил, но я оскалился и бросился на противника. За то время, что мы дрались, он сильно устал, так что мне не составило большого труда повалить его и впиться клыками в горло. За спиной я услышал крики людей, а перед собой — скулёж. Хозяин оттащил меня за холку и бросил в переноску. Второй человек взял щенка и со злобой ушёл. Я не сожалел. Этот пёс не виноват, но уже и не обладал осознанностью. Он умрёт. В подвале Хозяин обработал мои раны; это было неприятно. Царапины и глубокие укусы щипали. Братьев тоже хорошенько помотали, но они держались молодцом. У Чака — Хозяин дал им имена — было надкушено ухо; Тор хромал на одну лапу. Долгое время я обижался на человека за то, что мне он имя не дал, но после понял, что не хотел бы откликаться на кличку от него. Несколько дней мы отдыхали и набирались сил. Хозяин всё еще приносил птиц, но уже реже. Перед глазами предстали кошки. Они тоже дрались? Ответ на этот вопрос я узнать через неделю после боя. Нас вновь вывели на арену. Перед нами уже были кошки. Уши заложило от яростных визгов и криков. В основном пушистые существа были тёмных окрасов, поэтому мой взгляд привлекла одна белая шубка. Как я понял, это был котёнок. Белый зверёк тоже заметил меня. В его взгляде я заметил боль, страх и непонимание. В один миг большой коричневый кот повалил маленького красавца на землю и стал рвать его шубку когтями. Я взвизгнул и помчался к ним. Вредить котам не хотелось, лишь показать, что младших обижать нехорошо. Не успев вовремя затормозить, я врезался в кота, отчего тот отлетел в сторону. Встав перед котенком, я зарычал и царапнул коготками по полу. Тот благодарно уткнулся носом мне в бок. Я хотел познакомиться с малышом, но решение прервала тупая боль в боку. Хозяин со злом пнул меня, оторвав от котов. Я понимал свою ошибку, но не осознавал действия человека. За моё поведение меня отправили в переноску. Хозяин был хорошим дрессировщиком, этого у него не отнять. Именно поэтому он был уверен, что я беспрекословно выполню команду и спрячусь в темноте тесной клетки. Я оправдал его ожидания, но, пока Хозяин не видел, пригласил с собой и Белыша. Я не знал, зачем это сделал, но тогда идея казалась прекрасной. Мы смотрели за боем других щенков и котов почти два часа. После Хозяин понёс нас обратно в подвал. Мне стало страшно. Что он сделает, когда увидит? Убьет Белыша? Выбросит его? К слову, Белышом назвал котёнка я. У него не было имени, поэтому мы придумали его вместе. Хозяин поставил три переноски на пол. Братья вышли на хромающих лапах, а я сидел. Сидел и боялся. Белыш стоял за мной, жался в стенку и прикрывал лапами морду. Человек непонимающие стоял и смотрел на меня, а после резко поднял клетку и перевернул ее. Мы упали на пол. Я больно ударился о бетон, а Белыш мягко приземлился на лапы. Удивительные существа. Была минутная тишина. А после Чак и Тор бросились в нашу сторону, оскалив пасти. Я преградил им путь к Белышу, но всио поплатился за это, ведь братья не щадили никого. Они вгрызались мне в бок, и я завалился на котёнка. Тот испуганно мяукнул, но не убегал. Хозяин грозно топнул, и щенки отошли. Я лежал и тяжело дышал. Больно. Белыш с жалостью положил мне лапу на грудь. Спасибо, кот. Человек ушёл, оставив нас четверых. Братья рычали и скалились, но не подходили. Боялись гнева человека. Вскоре тот пришел с большой коробкой. В ней были проделаны несколько дыр. Он закинул меня и Белыша в коробку, закрыл ее крышкой и куда-то понес. На дне лежали какие-то осколки, и мне стало страшно, что они порежут нас. Через отверстия в коробке я увидел, что нас несли через улицу и посадили в странное железное помещение. Оно было маленьким и некомфотртным. Еще большим удивлением стало то, что через пару мгновений оно начало двигаться. Резкий старт подбросил нашу коробку. Мой слух уловил треск кожи и болезненный выдох котенка. Я плохо видел в темноте, но точно понял, что мои страхи оправдались. Один из осколков впился в нежную кожу Белыша. Я с нежностью лизал его макушку и пытался успокоить. Знал, что ему было больно и страшно. В нос ударил запах крови. Осознание того, что товарищ долго не протянет, убивало во мне оадежду на дружбу. Мы остановились через полчаса. Коробку вновь подняли и понесли. Прошло несколько секунд, и вот мы уже в картонном пространстве лежим на земле. Я услышал, что Хозяин ушёл. Спустя пару мгновений перед нами отворилась дверь, и нежные руки — я точно знал это, ведь они были ухоженные, мягкие и вкусно пахли — открыли коробку. Я увидел лицо человека-девушки. Она была напугана, но быстро сориентировалась и понесла нас внутрь. Не знаю почему, но я сразу понял, что нам помогут. В душе чувствовалось облегчение, но мне было жаль, что моему товарищу пришлось переживать это. Мои глаза начали закрываться. Я сожалел во второй раз.