Часть 6 «Служанка и профессор»

“Chandelier” – Sia

Pov Eva: Он смотрел прямо в меня. Глубоко. До самого нутра. — Не ври мне, — его голос был тихим, но я почувствовала, как земля под ногами дрогнула. Я не знала, что ответить. Я боялась. Не потому что он был страшен — наоборот. Он был слишком близко к истине. Я отвела взгляд. Он увидел это. Он почувствовал мой страх. — Садись на своё место, — сказал он, и его голос стал немного мягче. Он отпустил мою руку. Я сразу почувствовала — как холодно. Как пусто. Я хотела, чтобы он обнял меня. Просто прижал к себе. Хоть бы на секунду. Но я знала: я не такая девушка, как Никки. Он не будет держать меня при всех. Не меня. Я сбежала. Села за свою парту и не смела поднять глаза. Но знала — он всё ещё смотрит. Я чувствовала на себе его взгляд каждую секунду, каждую чёртову минуту этого урока. Когда прозвенел звонок, я сразу схватила сумку. Я хотела исчезнуть. Просто выйти, не оглядываясь. Но… — Наш новый профессор — красавчик, богатый, сексуальный. И он одержим тобой, — услышала я голос Нуры. Она остановила меня в дверях. Улыбалась своей хитрой улыбкой. — Он красавчик, но точно не одержим мной, — прошептала я, чувствуя, как лицо вспыхивает. Я повторяла это себе в голове снова и снова, как заклинание. «Ему нравятся такие, как Никки. Смелые, яркие, дерзкие. А не я. Я… просто горничная.» — Он весь урок смотрел на тебя, — не унималась Нура. — Посмотри! Он даже сейчас на тебя смотрит! Я подняла глаза. И — да. Он сидел за столом, проверяя тетради. Но глаза… они снова были на мне. Едва заметно, но я почувствовала этот взгляд кожей. Как будто его пальцы снова скользнули по моему телу. Я сжалась. Хотела исчезнуть и одновременно — быть ближе. Я не могла дышать. Он заводил меня просто взглядом, я чувствовала как уже становлюсь мокрой. — Нет шансов, что такой парень захочет меня, — прошептала я. Неуверенность разрывала грудь. Я — никто. Я — служанка. Я — не для него. Я вышла. Почти убежала из класса. Но чувствовала, как он смотрит мне вслед. Как будто прожигает взглядом мою спину… и не только спину. — Только потому, что семья Дженкинсов обращается с тобой как с мусором вместо того, чтобы отнестись к тебе как к уважаемой горничной? — Нура догнала меня, шла рядом, не отставала. — Это не значит, что такие парни… — начала она, но я её перебила. Я не могла слушать это сейчас. — Я чуть не забыла, я опаздываю на работу, — выдохнула я, не останавливаясь. Я сбежала. Не хотела надеяться. Не хотела мечтать. Я просто хотела забыть, как он смотрел на меня. Хотела… но не могла. Настроения больше не было. Как будто кто-то надавил на сердце и не отпускал. Я просто хотела… чтобы Крис обнял меня. Хоть на секунду. Я вбежала в салон, запыхавшись. — Чёрт… я опоздала, — выдохнула себе под нос. Глупо было идти пешком. Хотела проветрить голову — а в итоге только сильнее её забила. Автобус был бы быстрее. Да ещё эта проклятая форма горничной — я потратила кучу времени, чтобы переодеться. Не успела отдышаться, как у меня под ногами появился подножек. Я не удержалась и упала на колени. Острый край ковра содрал кожу с левого колена. Больно, но я даже не вскрикнула — привыкла. — Ты, глупая сука! — закричала миссис Дженкинс. Её голос был как плеть. Сбоку стояла Ники. Её смех был холодным, издевательским. Она наслаждалась каждой секундой моего унижения. — Опоздала на 38 секунд, — язвительно добавила миссис Дженкинс, словно я нарушила закон вселенной. Я уже знала, что сейчас начнётся спектакль. Больной, извращённый спектакль, где я — мишень. В её руке я заметила маску — ту, что надевают больным. Моё сердце сжалось. — Того, что ты изо всех сил стараешься выглядеть, как я, мало? Хотя бы будь нормальной горничной, — бросила Никки, наклоняясь ко мне с таким выражением, будто плюёт мне в душу. Её голос — как яд. Я опустила голову. Я сжала губы. Я не похожа на неё. Никогда не была. У неё — волосы, покрашенные в банальный блонд, как у всех. А у меня — натуральный цвет, который мама называла «медово-рыжим». Русый с рыжинкой. — Простите, миссис Дженкинс, — прошептала я, хотя совсем не чувствовала себя виноватой. Но я знала: нужно. Нужно говорить «извините», даже когда хочется кричать. Я сидела на полу. Боялась встать. Знала, что если встану без разрешения — будет хуже. — Миссис Дженкинс… — начала я, но она резко перебила: — Хватит разговоров. Надень это, — приказала и швырнула в меня маску. Я поймала её дрожащими руками. — Жених Никки скоро приедет, — начала она с той фальшивой гордостью, которая обычно предшествует её унижениям. Я встала на ноги, но не успела сделать и шага — она снова толкнула меня на пол. — Нельзя допустить, чтобы он перепутал тебя… — её голос стал злее. Она наклонилась и ударила меня по щеке. — …с твоим клон-лицом! — ещё один удар. Я почувствовала, как кожа горит. Щёки ныли, но я не могла ничего сделать. Никки стояла сбоку и смеялась. Так же жестоко, как её мать. Она была зеркалом её жестокости. — Прекратите! — выдохнула я сквозь слёзы. Мне было больно, но ещё больнее — от унижения. — О, что прекратить? — притворно удивилась миссис Дженкинс, наклоняясь. — Бить тебя? — и снова удар. Гораздо сильнее. Я зажмурилась, готовясь к следующему. Но вдруг — он. Я не видела его, но… почувствовала. Мускатный орех. Кофе. Он пах надеждой. Я знала — Крис. Он здесь. — Что здесь происходит? — его голос. Холодный. Чёткий. Режущий. Я подняла глаза. Миссис Дженкинс резко отпрянула. Её лицо — маска благородства, но… я заметила. На долю секунды — страх. Она боится его.