Часть 21 «Хватит»

“Te Amo” — Calema

Pov Chris: — Я бы лучше остался с тобой, — тихо произношу, глядя на неё, как на последнее настоящее в этом фальшивом доме. Я прижимаю её к себе. Крепко. Её тело мягко тает в моих руках. Её запах, тепло, дрожь — всё доводит меня до предела. В штанах уже больно. Хочу её. Прямо здесь. Прямо сейчас. Чёрт, как же она действует на меня. Мои руки соскальзывают с её талии ниже, и снова вверх — поднимаю платье, чувствуя, как оно легко скользит по её коже. Хочу дотронуться до неё до настоящей. Без всех этих барьеров. Её обнажённая кожа возбуждает меня сильнее, чем что-либо. Я наклоняюсь и целую её. Настойчиво. С нажимом. Чтобы знала: она — моя. Ей некуда деться. Ладонь сжимает её попку. Крепко. Уже под платьем. Мои пальцы находят край её трусиков. Провожу по ним. Её попа в моей руке — я сжимаю её достаточно, чтобы она дрогнула. Она поддаётся. Принимает. Мне не нужно быть с ней нежным. Она хочет, чтобы я вёл. Хочет, чтобы я показывал, кто здесь хозяин. И, чёрт возьми, я это чувствую. — Вот ты где! — раздаётся визг. В кухню влетает Никки как буря. Как пощёчина. Своим визгом она разрывает этот момент. И я… я готов её убить. Потому что в голове уже выстроена сцена, где я кладу Еву на этот чёртов стол. Где она выгибается подо мной. Где её дыхание сбывается, но «моя девочка» стонет моё имя. Господи, как же я хотел сейчас положить Еву на этот стол… — У меня всё готово в спальне, — щебечет она мне в ухо, трясёт своими сиськами прямо перед лицом. Я отворачиваюсь — мерзость. — Пойдём со мной, — продолжает, её голос — как скрежет по стеклу. Я не отвечаю. Я ищу взгляд Евы. Её глаза снова потухли. Она снова спряталась. Опустила голову. Эта семья… они убивают её изнутри. Затирают. Давят. Я вижу это. И мне больно. Я хочу сказать ей что-то. Найти слова. Но… — Крисик! Сейчас же! — срывается Никки и хватает меня за руку. Крепко. И, чёрт побери, она сильная. Тянет меня из кухни. Почти насильно. Сука. Я оборачиваюсь в дверях. Ева не смотрит на меня. Прячет глаза. Прячет себя. Снова. Я позволил её снова потерять. Сука. Всё, что я хочу — вернуться. К ней. Но вместо этого — я уносим этой шлюхой с фальшивыми ресницами и вонючими духами, прочь. И с каждым шагом злость во мне только растёт. Ева. Подожди. Я вернусь за тобой.

“Rise Up” — Andra Day

Pov Eva: Я стою во дворе, собирая мусор после ужина. Ветер тянет за подол платья, в лицо летят крошки салата и пыль. Руки липкие, спина болит, а внутри — всё кипит. «Почему я так злюсь?» — спрашиваю себя, бросая очередной бумажный стакан в урну. Злюсь, как будто имею на это право. Сжимаю мусор, заталкиваю его силой, будто он виноват. «Он принадлежит Никки. У меня нет на него права.» — Повторяю это, как мантру, снова и снова, словно эти слова помогут. Словно станут щитом от того, что я чувствую. Становится немного тише. На секунду легче дышать. Но внутри всё равно не отпускает. «Тогда почему он так на меня смотрит? Почему заступается?» — мысли возвращаются, и я снова запуталась. Провожу рукой по лицу. Мусор в другой. Всё валится из рук. — Мне сейчас не до этого, — шепчу сама себе, качая головой. — Надо просто закончить уборку. Опускаюсь снова на колени, собираю бутылки, салфетки, какие-то салатные листья. «Потом ещё домашку делать…» — напоминаю себе. Голова трещит. Сил нет. Но надо. В этот момент дверь со скрипом открывается, и на крыльцо выходит миссис Дженкинс. Как всегда — с бокалом вина в руке, покачиваясь. — Пошевеливайся уже, — выплёвывает она в мою сторону, как яд. И уже разворачивается, собираясь уйти, будто я — не человек, а часть мебели. Что-то внутри меня щёлкает. Может, злость. Может, я наконец устала быть тенью. — Я делаю всё так быстро, как могу! — выкрикиваю я ей в спину, не узнавая свой голос. Он дрожит, но в нём есть сталь. Не даю снова себя унизить. Хватит. Она резко оборачивается. Глаза округляются. Она в ярости. Но и в шоке. — Ты… ты что, огрызнулась?! — в её голосе почти паника. Как будто мир пошатнулся. Я молчу. Дышу тяжело. Смотрю на неё, сжав зубы. — Служаночка зазналась, да? Кто-то купил ей красивое платьице, и теперь она думает, что выше своего места?! — скалится она, делая шаг ко мне. И вдруг — смахивает урну, которую я только что наполнила. Мусор летит на землю, рассыпается у моих ног. Вся работа — в пыль. Я застываю. Смотрю на разбросанные отходы. На то, что делала час. Снова — как плевок в душу. Смотрю на неё. На эту вечно подвыпившую старуху, играющую в леди. И в груди всё горит от злости. От унижения. От отвращения. Я смотрю на этот беспорядок, на пластиковые тарелки, скомканные салфетки, на лужу красного вина, растёкшуюся по плитке, и чувствую, как внутри всё кипит. Меня трясёт. И вдруг — как вспышка: — Люди уважают тебя не потому, что ты это заслужил, а потому, что ты этого требуешь, — всплывает в памяти голос Кристофера. Глубокий. Уверенный. Тот, от которого у меня перехватывает дыхание. Я медленно отвожу взгляд от мусора и поворачиваюсь. Смотрю в сторону где стоит миссис Дженкинсон. В сторону той змеи, которая снова пытается растоптать меня. — Начни требовать, — шепчет он в мою память, в мои губы, в мою душу. Я закрываю глаза. Вдыхаю глубоко, как он учил. Стараюсь взять себя в руки. Побороть дрожь. Поднять голову. Не быть снова той девочкой, которая молчит.