Часть 28 «Грань»

“Tears” – Clean Bandit feat. Louisa Johnson

Pov Chris: Она сидит, будто ничего не было. Будто ночь ничего не значила. Будто мы — ничего. И это… выбешивает меня до дрожи в руках. Я медленно подхожу к её парте. Вижу, как она чувствует моё приближение — замирает. Опираюсь руками на её стол. Смотрю прямо в глаза. Блядь, она даже не может на меня нормально взглянуть. Смущение? Страх? Или просто сожаление? Голос рвётся сам, без фильтра, без тормозов: — Мисс Мун, почему, чёрт возьми, ты притворяешься, что мы не спали вместе прошлой ночью? В классе — как будто воздух выкачали. Кто-то шепчется, кто-то ахает, Нура рядом чуть не теряет дар речи. Но мне плевать. Плевать на них всех. Их мнения — мусор. Меня интересует одна она. А она… она краснеет. Щёки пылают. И, кажется, я вижу, да, вижу это дрожание в её зрачках. Страх? Боль? Или то же самое, что во мне? Наконец она открывает рот. Слова дрожат, как будто сама не верит в то, что говорит: — Кристофер! Знаете, мы на самом деле не… Что ты делаешь, Ева? Зачем врёшь? Кому ты сейчас хочешь соврать им? Себе? Или мне? — Не уходи после занятия, — бросаю, ударяя кулаком по парте. Лавка под ней вздрагивает. И она вместе с ней. Вижу, как ёжится. Проклятие. Больно видеть её такой. Но хуже чувствовать, как она снова отдаляется. — Но Кри… мистер Шистад! Я не могу. У меня работа. — в голосе растерянность, паника. Хотела сказать моё имя. Хотела и остановилась. Это и бесит, и чертовски режет изнутри. Я хмурюсь. Наклоняюсь ближе. — Останься. Или провалишь курс. Слышу, как кто-то сзади охает. Пусть. Пусть шокированы. Мне плевать. На них — плевать. Но внутри всё сжимается, когда вижу, как она сдерживает слёзы. Как не хочет сломаться. Сука. Больно. Потому что я тоже не хочу её ломать. Хочу, чтобы она выбрала меня. Добровольно. Но как её удержать, когда она убегает? Делаю вдох. Проклятый, глубокий вдох. Нужно взять себя в руки. Не здесь. Не сейчас. Я выпрямляюсь. Лицо — маска. Сталь. — Откройте страницу 136 в ваших учебниках. Сегодня мы будем изучать слияние компаний. Голос ровный. Холодный. Как будто и не было ничего. Как будто я не разрываюсь изнутри. Как будто в этой комнате не горит под кожей то, что должно было стать началом, а стало проклятым полем боя. Аудитория пустеет. Один за другим студенты испаряются, будто сами хотят стереть из памяти всё, что произошло на паре. Осталась только она. Только Ева. И я. Я стою у стола, скрестив руки на груди. Делаю вид, что спокойно. Что я профессор, взрослый мужик, всё под контролем. Хуй там. Внутри всё кипит. Последний хлопок двери — и сразу: — Что, чёрт возьми, это было?! — налетает она на меня, как буря. Глаза сверкают, щеки пылают, голос дрожит от злости. — Ты втянул в это нашу личную жизнь?! Ты с ума сошёл?! А если это выйдет наружу? А если тебя поймают, ко…?! Она права. Но, чёрт… Она так чётко стоит на своём. Так ярко горит в этой своей ярости. Даже когда орёт красива до боли. До безумия. Я молчу. Просто смотрю. Вижу, как её грудь тяжело поднимается от эмоций, как пальцы сжаты в кулаки. Вижу, что боится. Что злится. Что не понимает, как я могу быть таким безрассудным. И именно это сводит меня с ума. Я не выдерживаю. Я делаю шаг. Схватываю её за запястье — крепко. Вторая рука уже без всякого стыда скользит под её юбку, сжимая ягодицы. Прижимаю Еву к стене, вдавливая в неё свой пах. Хочу, чтобы она замолчала. Чтобы остановилась. Чтобы почувствовала, насколько сильно она действует на меня.