Часть 27 «Никаких притворств»

“La Solitudine” – Laura Pausini

Pov Eva: — А для тебя это что-то меняет? — спрашиваю его, не отводя взгляда. Я вижу, как в нём загорается гнев — не на меня, на реальность, которая нас разделяет. Я тоже чувствую это. Боль, желание, растерянность. Но не могу позволить себе утонуть в нём. — Ты всё ещё должен завершить слияние, — говорю тихо, почти шёпотом, словно напоминая себе, а не ему. Он остаётся стоять, а я — поднимаю голову, выпрямляю спину и иду в сторону входа. Не оглядываюсь. Не могу. Я не его игрушка. Я не запасной план. Я не хочу быть «другой», пока он помолвлен с Никки. Если он хочет меня — пусть сначала решит, кем я для него являюсь на самом деле. У входа в кампус я встречаю Нуру. Она смотрит на меня… странно. — Привет, — начинаю я, но не успеваю договорить — она резко обнимает меня, берёт за руки, и начинает тараторить. — Ты приехала сюда с профессором Шистадом? — её глаза широко распахнуты, голос — полный шока. Я чувствую, как кровь бросается в лицо. — Ничего такого, — пытаюсь отмахнуться, сделать вид, что это пустяк. — Правда? — Нура смотрит на меня с лёгкой насмешкой. — Потому что он сейчас смотрит на тебя… и выглядит, будто готов убить. Я резко разворачиваюсь, следуя её взгляду. И, да… Крис стоит у своей машины, курит, опираясь на капот. Его глаза — прямо на мне. Пронзающие. Глубокие. И если бы взгляд мог прожечь дыру — она бы уже горела на моей спине. — Это всё чушь, — быстро выпаливаю, хватаю Нуру за руку и почти тащу её внутрь. Мне нужно прочь. От этого взгляда, от эмоций, от всего. Последняя пара. Та, на которую я совсем не хотела идти. Не сегодня. Не к нему. Но сижу. Первая парта. Как наказание. Как издевка. Крис за кафедрой. Он даже не смотрит на студентов. Его взгляд упёрт куда-то в пустоту, и в этом взгляде — всё: злость, холод, горечь. Я замираю. Хочу исчезнуть. Раствориться. Но звонок звенит, как приговор. — Стратегический план компании должен включать… — начинает он с резким отрывом, даже не глядя в бумаги. — Мисс Мун? Я вздрагиваю. Смотрю на Нуру. Она пожимает плечами, тоже в замешательстве. Мы это ещё не проходили. Поворачиваюсь обратно. Его глаза теперь на мне. Слишком пристальные. Слишком острые. — Эээ… заявление о целях и задачах на долгосрочную перспективу, — выдыхаю тихо, вспоминая что-то из прочитанного когда-то. Он приподнимает бровь. Удивлён. Не ожидал? — Дай определение «нормального распределения», — не отпускает. Я сглатываю, но отвечаю: — Большинство значений сосредоточено около центральной точки. Он молчит. Смотрит. Вижу, как его челюсть сжимается. Он зол. Не просто он в ярости. — Почему он так на тебя набросился? — шепчет Нура, придвигаясь ближе — Ты его чем-то разозлила? Я не успеваю ответить. Он идёт. Прямо к нам. Шаги глухо отдаются по полу. Подходит к парте, наклоняется, опирается руками о край. Лицо рядом. Слишком рядом. Я чувствую его дыхание. Он смотрит на меня. Прямо. В самую душу. И тогда — бросает: — Мисс Мун, почему, чёрт возьми, ты притворяешься, что мы не спали вместе прошлой ночью? В классе — тишина. Мёртвая. Давящая. Я слышу, как где-то сзади кто-то ахнул. Нура резко поворачивает ко мне голову. А я… сгораю. Щёки вспыхивают. Ладони леденеют. Я не знаю, что сказать. Я не думала, что он сделает это. Что он скажет это вслух. При всех. Я не могу отвести глаз. Он держит мой взгляд, будто требует правды. И всё, что я чувствую сейчас — это грохот сердца в ушах и вкус его поцелуя, который всё ещё живет на моих губах.